Объединяя миры

Смерти можно бояться или не бояться — придет она неизбежно. Иоганн Вольфганг Гёте

      Есть вещи, которые Лекса не привыкла чувствовать, и самая мерзкая из них — страх. Не легкий испуг, вызывающий быстрый скачок сердца и выброс адреналина в кровь, а именно страх: липкий, обволакивающий, цепляющийся за каждую клеточку тела, заполняющий все мысли. И сердце от него не колотится в бешеном ритме, не пытается вырваться из груди, оно замирает в предвкушении чего-то ужасного, замедляется, словно хочет спрятаться от грядущей боли.       Как бы Лекса не пыталась убедить себя, что Танатос лжет, что придя домой, она обнаружит Кларк под надежной защитой Эйдана, в душе она уже знала, что где-то облажалась. Если раньше у нее было четкое представление о том что происходит и кто в этом виноват, то сейчас все смешалось в кучу. Она без тени сомнения была убеждена в том, что за всем стоит ее брат, целью которого всегда было лишь самоутверждение и причинение ей боли. Но, что если это не так? Не мог же Эйдан лгать все это время, да, и зачем ему это? — До твоего дома еще далеко? — за своими размышлениями шатенка не заметила, что Танатос бежит за ней, стараясь не отстать. — Если я тебя до сих пор не убила, это не значит, что я тебе верю, — резко развернувшись и с размаха впечатав брата в асфальт, прорычала Лекса. — Я могу помочь, со мной будет быстрее, — прохрипел мужчина, пытаясь освободиться от колена сестры, давящего на его грудь. Его глаза вспыхнули насыщенным светом и энергия волнами начала расходиться вокруг тела. Будь здесь Кларк, она бы непременно вспомнила об ангельских крыльях, с которыми постоянно сравнивала это свечение.       Сначала Лекса решила, что Танатос решил, наконец, начать драться, но он лишь терпеливо дожидался ее реакции. — Я часть Легиона, ты же помнишь о наших преимуществах, — не выдержав, напомнил мужчина. Оу, теперь до шатенки дошло. Он может гораздо быстрее перемещаться в воздухе, что было бы очень кстати.       Просить помощь у брата — последнее, что бы стала делать Лекса, но ей и не пришлось. Она молча дала ему подняться и, не позволив брату обнять себя, крепко вцепилась в его плечо, тут же перестав чувствовать землю под ногами. Конечно, так они добрались до квартиры Лексы гораздо быстрее, влетая в недавно разбитое Рэйвен окно, но благодарить Танатоса шатенка не собиралась. Ей в этот момент вообще было на все плевать. На все, кроме Кларк, которой нигде не было. — Кларк! — не было совершенно никакого смысла звать блондинку, ведь Лекса уже обыскала все комнаты, но она не могла перестать. Страх начал сгущаться в венах, перерастая в панику, подавляющую все мысли.       Дышать стало трудно, грудную клетку словно сжало в стальные тиски, а картинка перед глазами превратилась в обрывочные кадры обстановки вокруг, вспышками сменяющие друг друга. Неужели это снова происходит? Она ведь только-только начала заново учиться любить и быть любимой. — Ты в порядке? Кали, ты меня слышишь? — Танатосу пришлось несколько раз встряхнуть сестру за плечи, чтобы та перестала блуждать пустым взглядом по комнате и обратила на него внимание. — Это все ты! Ублюдок, где она? — гораздо легче снова переключиться на тысячелетнюю ненависть к брату, чем пытаться осознать реальность. Каждое слово шатенки сопровождалось тяжелым ударом. Танатос едва успевал прикрывать голову руками, все еще не желая вступать в драку. — Что ты задумал? Говори, где она! Я убью тебя! — мужчина оказался прижат к стене, становясь боксерской грушей для разъяренной девушки. — Я не знаю! Кали, я не причастен к этому! — голос мужчины становился все громче, пока он пытался достучаться до шатенки. Спустя еще несколько ударов, прилетевших в его голову, Танатос начал выходить из себя. Сдержанность никогда не была его отличительной чертой. Позволив своей энергии придать ему сил, мужчина рывком перехватил руки Лексы, с силой сжимая их и заставляя остановиться. — Клянусь, сестра… — Сестра? — едко выплюнула шатенка, скривившись от этого слова. — У тебя больше нет сестер! Убив Мару, ты потерял нас обеих. — Я совершил много ошибок, но я бы никогда не попытался лишить тебя… — в глазах Танатоса плескалась боль, он продолжал сжимать руки Лексы, но теперь не для того, чтобы остановить, а чтобы не позволить отдалиться. — Что? — вновь перебила Лекса, одаривая брата злобной ухмылкой. — Никогда бы не попытался лишить меня той, что предназначена мне Судьбой? Верно, ты никогда не пытался, ты просто делал это! Ты убиваешь всех, кто мне дорог! Снова и снова! И ты еще смеешь стоять передо мной и изображать раскаяние? Совершил много ошибок? Убийство родной сестры, по-твоему, это какая-то жалкая ошибка?! — голос шатенки постоянно срывался, но она продолжала сверлить Танатоса взглядом, полным ненависти. В эти слова она вкладывала всю свою боль, все что испытала раньше и испытывала сейчас, когда ее любовь вновь могла исчезнуть. Высказав все, что было на душе, она вдруг почувствовала себя полностью опустошенной и раздавленной. Можно хоть сутки кричать на Танатоса, но это ничем не поможет. Что ей делать? Как искать Кларк? — Пусти, — заметно поникшим голосом, произнесла шатенка, освобождаясь от чужой хватки. — Думаешь, я этого не понимаю? — видимо, мужчина и сам разозлился, подхватывая настроение Лексы. Его глаза постоянно вспыхивали ярким свечением, пока он импульсивно размахивал руками, сопровождая свои слова жестами. — Думаешь, я не знаю, как сильно ты меня ненавидишь? Я никогда не хотел навредить Маре, я любил ее, так же как и тебя. Она ведь была нашим маленьким огоньком… Но вы обе предали меня! Она спуталась с Тьмой, а ты помогала ей. Вы предали устои нашего Мира, предали все, за что сами когда-то боролись. Вы предали память наших родителей! — неожиданно мужчина словно сдулся, становясь таким же раздавленным, как и Лекса. Несмотря на всю обиду, шатенка не могла отрицать, что впервые видела брата таким сломленным. В его глазах блестели застывшие слезы, когда он продолжил дрожащим голосом. — Я не хотел, Кали, клянусь, я не хотел ее убивать, но моя гордыня… Я так сильно разозлился на Мару, она разбила мне сердце. Я боялся того, что она уйдет во Тьму, а на деле, я сам подпустил Тьму к себе, и поддался ей, позволяя завладеть мною и убить ту, кем так сильно дорожил. Я был слеп, думал, что защищаю Первый Мир, что делаю все правильно, когда разрушил нашу семью. Долг превыше всего… Это вдалбливали мне Основатели, повторяли как мантру до тех пор, пока я и сам в это не поверил, — туго сглотнув, Танатос заглянул сестре в глаза, продолжая совсем тихим голосом. — Когда Мары не стало, а ты сбежала, я думал, что все еще можно вернуть, что тебя можно вернуть. Я хотел сохранить семью, ведь ты единственное, что у меня осталось. Ты не хотела возвращаться в Первый Мир, ведь ты нашла свою истинную любовь, и я был счастлив за тебя, это чистая правда. Я нашел ту девушку и стал умолять, чтобы она поговорила с тобой, чтобы убедила вернуться домой, но она сказала, что теперь твой дом рядом с ней, что она никогда не позволит тебе быть рядом с таким монстром как я… Я толкнул ее. Всего лишь толкнул, так же, как я делал это всегда в пылу спора в Первом Мире. Вот только ее душа была в простом человеческом теле… люди такие хрупкие. Я не мог ничего сделать. А когда ты появилась, я увидел в твоих глазах столько боли и ненависти. Я сразу понял, что потерял тебя навсегда, я сам отдал тебя Тьме, — закрыв лицо руками, мужчина уперся спиной в стену, опускаясь на пол, не в силах больше стоять. — Я знаю, как сильно ты ненавидишь меня, Кали. Но я сам ненавижу себя гораздо больше. Каждый раз, стоит мне закрыть глаза, я вижу как Мара улыбается мне, а потом как я держу на руках ее окровавленное тело. Я убил ее! Я убил свою сестру, я разрушил все! Ты была права, там на дороге, когда говорила, что я одинок. У меня нет никого и ничего, за что стоит бороться… кроме тебя. Моя импульсивность и гордыня всегда мешали мне нормально поговорить с тобой. Стоило нам встретиться, как внутри словно кто-то разжигал костры. Я хотел спокойного разговора, а вместо этого начинал драку, отвечая на твои колкости. Когда Эйдан предложил свою помощь, я был самым счастливым во всех Мирах, а он всего лишь использовал меня как пешку… Я больше так не могу, Кали, не могу быть один, ты нужна мне… — Почему я должна тебе верить? Где гарантия, что ты не лжешь? — Лекса чувствовала, что каждое слово было правдой, но не могла взять и забыть все обиды. То что натворил Танатос не прощают. Встретившись с сестрой взглядом, мужчина сменил позу, вставая перед ней на колени. — Я открыт для тебя, можешь залезть в мои мысли и чувства, если сомневаешься. — Честно? Мне плевать на тебя. Во всех Мирах сейчас есть лишь одна душа, которая меня волнует и которую я снова потеряла, — наплевав на все, Лекса обессиленно села у стены рядом с братом, понятия не имея, что делать дальше. Какой смысл быть одной из сильнейших во всех Мирах, иметь Темную душу у себя в услужении, если это никак не помогает ей в поисках Кларк? Темная душа… Мистер Тьма! Котан же оставался где-то здесь. Лекса так резко поднялась с пола, одновременно выпуская темную энергию, чтобы та призвала мистера Тьму, что Танатос немного отпрыгнул от нее, принимая оборонительную позу. Через пару минут раздался грохот и звук выбитой двери, а затем в комнату молнией ворвался комок черной шерсти, снова заставляя мужчину напрячься. — Ты знаешь где Эйдан и Кларк? — сразу начала Лекса, с надеждой глядя на запыхавшееся животное. — Мрр, нет, ты же приказала не показываться тебе на глаза, — с долей обиды проворчал Мистер Тьма, вставая на задние лапки и упираясь передними в бока, отчего глаза Танатоса медленно поползли на лоб. — Черт, черт, черт, — шатенка со злостью ударила кулаком о стену, пробивая ее насквозь. — Где ты был все это время? — Занимался непотребством в соседней подворотне с одним милейшим уличным котом, — блаженно промурлыкал сгусток Тьмы. — В чем, собственно, дело? И почему твой брат находится с нами в одной комнате и до сих пор жив? — Забудь о Танатосе, кажется, все это время Эйдан водил нас за нос. Я не понимаю, что происходит, но нужно срочно найти Кларк, — Лекса нервно ходила по комнате, паника снова начала подступать. Она надеялась, что Мистер Тьма сможет хоть как-то помочь. — Сосредоточься, — уверенно заговорил Танатос, подходя ближе. — По-твоему, я недостаточно сосредоточена? — тут же огрызнулась девушка. — Помнишь, отец рассказывал нам, что чувствует маму даже на расстоянии, потому что она его истинная любовь. Вы с Кларк так же связаны, в каждой из вас есть часть энергии друг друга. Вы ведь чувствовали настроение и эмоции друг друга? — мужчина терпеливо ждал ответа Лексы, понимая, что она заведомо враждебно настроена к любым его словам. — В этом есть смысл, — пробормотала девушка, отворачиваясь от брата к стене, чтобы попытаться лучше сосредоточиться именно на Кларк, а не на своих страхах. Перед глазами тут же возник образ блондинки. Ее бесконечные вопросы, милая улыбка, нежные прикосновения и забота о Лексе, несмотря на то, что шатенка гораздо сильнее. Кларк была той, кто прогонял ее ночные кошмары, той, кто укутывал в одеяло, несмотря на все протесты, той, кто сладко целовал по утрам, не обращая внимание на недовольное ворчание. — Кларк… Где же ты, родная, — шептала Лекса, глубже погружаясь в себя. Страх вернулся, но на этот раз он был другим, не ее. Шатенка почувствовала, как бешено колотится сердце Гриффин, как злость и страх сплетаются вместе. Главное, что Кларк была жива, и теперь Лекса собиралась найти ее, следуя за зовом своего сердца, как бы банально это не звучало. Они — одно целое, пришло время воспользоваться их связью.

***

— Ты можешь идти быстрее? — в который раз недовольно ворчал Эйдан, таща за собой упирающуюся Гриффин. — Катись к черту! — Кларк была одинаково сильно зла и напугана. Хоть ей и не нравился Эйдан все это время, но она и подумать не могла, что он окажется тем, кто строит козни за их спинами. Лекса же верила ему! Представив, как шатенку сломит это предательство, Гриффин со всей силы отвесила парню смачную пощечину, чуть не сломав свою руку. — Ты либо будешь идти сама, либо я буду тащить тебя за ноги по асфальту. Второй вариант предполагает много боли и мучений, так что не выкабенивайся, — даже не моргнув глазом после удара, приторно проговорил светловолосый. — Я только понять не могу, ты с самого начала все это задумал? Или спонтанно решил похитить меня? — как бы там ни было, но любопытство Кларк вырывалось наружу. — Спонтанно? — паренек громко рассмеялся, иронично глядя на слегка отстающую блондинку. — Я продумывал свой план тысячелетиями, — серьезно проговорил Эйдан. — А потом из-за дурацкого пророчества все чуть не пошло прахом. Но я слишком далеко зашел, чтобы сдаваться. Кто бы мог подумать, что Лекса окажется такой слепой. Она, наверняка, стала бы это отрицать, но она копия своего братца — такая же заносчивая и импульсивная. Стоило только правильно подстроить ряд событий, как она уже свято верит, что весь мир вертится лишь вокруг ее вражды с братом. Ей же теперь стоит только услышать его имя, как глаза застилает кровью, — паренек снова рассмеялся каким-то безумным смехом, отчего Кларк стало не по себе. — Так ты никогда не хотел нам помогать? — осторожно спросила Гриффин. — Мне было глубоко наплевать на всех, до тех пор, пока я не вздумал влезть в зал с пророчествами, чтобы поискать одно для себя, узнать, получится ли моя затея. И вот тут меня ждал сюрприз! Как венец коллекции, посреди зала красовалось пророчество об объединении Миров, а мне это совсем не нужно. Знала бы ты, сколько связей мне пришлось задействовать, чтобы тайком искать лучших наемников, пророков и оракулов, которые бы сказали о ком там речь. Кали… Конечно, то есть Лекса, кто же еще. Пытаться убить ее, тоже самое, что подписать себе смертный приговор, ни один наемник с ней не справится, но ты… Ты другое дело — А Октавия? Почему убить хотели и ее? — Гриффин изо всех сил пыталась вникнуть в то, что говорил Эйдан, чтобы наконец, во всем разобраться. — Потому что я понятия не имею как именно работает это пророчество, я лишь знаю, что оно завязано на четверых. Две пары любящих сердец, прошедших через кучу испытаний и бла-бла-бла. Все это ванильное дерьмо меня не интересовало, но из четверых, убить легче всего было тебя и Октавию, ведь Рэйвен была под защитой Лексы и Аньи, до нее тоже сложно добраться. Но, знаешь, что я больше всего ненавижу в наших Мирах? Чтобы ты ни делал, никогда нельзя быть уверенным, что Судьба уже не прописала это в своих планах. Черт, натравливая на вас наемников, стараясь особо не шуметь, я привлек в вам Анью, а затем и Лексу с Рэйвен. И вот вы уже вместе. Я почти запаниковал, а потом случайно встретил вас у входа в Первый Мир, когда вы искали Уфира, чтобы спасти Рэйвен. Я не собирался вам помогать, я лишь выиграл себе время, пока вы дожидались моего возвращения, знал ведь, что Лекса не бросит свою подругу, будет искать ей врача до последнего. Найти Танатоса не составляло особого труда, он уже давно ходил и ныл, как бы хотел помириться с сестрой, будто я его личный психолог. Пару нужных фраз о том, что Лекса, полностью погруженная во Тьму, решила посмеяться над Первым Миром и безнаказанно прошла барьер, тут же заставили Танатоса забыть о примирении. Вы же все как куклы, главное дернуть за нужную веревочку. Я понял, что брат — лучшее оружие против Лексы, он сильнее, значит может ее убить. Но на дороге, когда я устроил вам всем очередную встречу, он сплоховал, вообще не хотел драться, лишь цапался как собака, хорошо Рэйвен его раззадорила своими выстрелами. Признаю, что не ожидал того, что он решит ее прикончить, а Лекса взбесится. Танатос был моим оружием и его смерть мне была не выгодна, поэтому пришлось появиться из тени, чтобы остановить драку. Вы такие наивные, никто даже не задался вопросом откуда я мог появиться посреди пустынной трассы, как нашел вас… идиоты. — Но почему ты спас Рэйвен? Раз она одна из четверых, то ее смерть была тебе выгодна, — снова задала вопрос Гриффин, заинтересованно шагая рядом с пареньком. — Не спасал я ее! Я был уверен, что она уже мертва, поэтому для вида и использовал свои силы, окутывая ее сетью энергии. Так Лекса бы потом была мне благодарна за благородную попытку спасти ее подругу, я был бы рядом во время траура и придумал бы что делать дальше. Все так и шло, вот только, видимо, душу Рэйвен здесь сильно удерживала связь с Октавией, так что ей удалось вцепиться в мои сети и вернуться, после того, как Блейк ее позвала. Все ведь было так хорошо, я говорил вам, что ищу оракула, пока сам накручивал Танатоса. Хотя, оракула я тоже искал, потому что мне надо было понять, как именно исполняется пророчество. Что если смерть одной из вас его запустит? Эти глупые пророки пишут полную чушь, чтобы всех запутать. — И ты узнал, как оно исполняется? — Нет! Я не успел найти оракула, потому что Рэйвен вдруг решила сама выдвинуться на поиски. Я заплатил немалую цену, чтобы один из подручных Асмодея провел меня вслед за вами. Я понял, что он показывал вам воспоминания, но не знал какие именно. Нужно было что-то срочно предпринять, потому что вы оказались слишком близки к оракулу и к исполнению пророчества. Тут снова пригодилось тщеславие Лексы, она ведь больше всего боится предательства. Наемники — идиоты, слишком рано напали на тебя и Октавию, она отбивалась, так что пришлось вмешаться самому, но ей удалось сбежать. Оставалось стереть тебе воспоминания и все красиво обставить, с театральным появлением в образе героя-спасителя с тобою на руках. Лекса ведь больше и думать ни о чем не могла, а Рэйвен, наверное, сразу поняла, что это я все подстроил, но она тоже слишком вспыльчивая и гордая, когда Лекса поверила в мои обвинения, подружка затаила на нее обиду, по-моему. Ну, а подстроить находку амулета, который мне дал сам Танатос, чтобы я с ним связывался в случае необходимости, было совсем легко. Я ж его сам Лексе в ноги и бросил, пока изображал поиски в шкафу. Думаю, хоть на этот раз они с Танатосом поубивают друг друга. — Я не понимаю, ты ведь столько раз мог меня убить. Даже сейчас… Или убить Октавию, когда напал на нас с наемниками, — Кларк не особо хотела подавать эту идею Эйдану, но слова покинули ее рот раньше, чем она смогла остановиться. — Нельзя мне самому! — раздраженно вздохнул парень. — Я бы рад. Знаешь, как руки чесались! Но, как я и говорил, Лексу убить мне вряд ли удастся, она сильнее. Рэйвен тоже сильна и хитра, и под опекой была. А ты и Октавия светлые. Я из Первого Мира, если я убью кого-то светлого, то это оставит темный отпечаток на моей душе, так что Совет сможет увидеть его и мне не разрешат встать в главе семьи после смерти отца, отдав эту роль его новой возлюбленной, которая не отходит от его постели. — Но твой отец еще может поправиться, — были вещи, которые стали Кларк ясны, но многое она все еще не понимала. Зачем все это Эйдану? Какова его цель? — О, поверь, он не поправится, я об этом позабочусь, — Кларк и раньше замечала долю какого-то сумасшествия во взгляде этого парня, но теперь он выглядел абсолютным безумцем со зловещей ухмылкой. — Постой! Так значит Рэйвен и Октавия не работают на Асмодея? Это ты с ним заодно, — решила уточнить Гриффин. — Я ни с кем не заодно, — тут же огрызнулся парень. — У меня своих мозгов хватает, мне не нужен Асмодей и его фокусы. Я понятия не имею какие у него дела с этими двумя, но не удивлюсь, что после того, как Лекса так жестоко обошлась со своей подружкой, та быстренько переметнулась обратно к нему. Рэйвен ведь раб по своему духу, такие как она подсознательно ищут себе хозяина, а Октавия теперь с ней неразлучна, — Эйдан давно думал, как бы рассорить Лексу и Рейес, и он был рад, когда это удалось. Учитывая нрав Рэйвен, та наверняка затаила на подругу немалую злобу за недоверие. — Все, хватит болтать, тебе пора готовиться к смерти.       За их разговором Кларк совсем не заметила, что они оказались около ветхого на вид здания с высокими колоннами. — Люблю театры, никогда не знаешь, кто может выпрыгнуть из оркестровой ямы, — восторженно проговорил Эйдан, распахивая на удивление крепкую дверь, и заталкивая девушку внутрь.       Ступив в помещение, Гриффин была встречена неприятным запахом сырости, плесени и еще чего-то резкого, раздражающего обоняние. Внутри было довольно темно, так что потребовалось время, чтобы глаза Кларк привыкли, и она начала видеть очертания предметов вокруг. — Что это за место? — дрожащим голосом спросила блондинка, пока Эйдан продолжал уверенно тащить ее вперед, жесткой хваткой удерживая за локоть. — Всего лишь руины, — пожал плечами парень, двигаясь по длинному коридору с полуразрушенными стенами, через которые можно было при желании рассмотреть соседние комнаты. — Главное ведь не место, а его обитатели. Знаешь ли, всем нужно убежище. Этот город сам по себе как сборище тех, кто не может найти себе место в Мирах, кто желает скрыться ото всех или кого попросту ото всюду гонят. Но это здание особенное, его сделали чем-то вроде мусорного бака, в которой сбрасывают отходы. Тебе же наверняка рассказывали, что люди появились как результат больной любви между детьми Основателей и светлыми душами? Ну, так вот, результатом еще более больной любви может стать и нечто более ужасное, чем бессильные куски плоти и костей. Иногда наши Миры порождают настолько мерзких созданий, что ни в Первом, ни в Третьем Мирах им нет места, но и убивать их вроде как не за что, они же не виноваты, что Вселенная сыграла такую злую шутку. Не каждому удается повидать таких тварей хоть раз, но тебе чертовски повезло, ты полюбуешься десятками, а может сотней… понятия не имею, сколько их здесь, если честно. Все здравомыслящие существа обходят это место, не знаю что Совет сделал, но оно будто магнитом притягивает этих уродцев. У них же совсем нет мозгов, они как звери, которыми движут лишь инстинкты. А знаешь, какой главный инстинкт у зверей? — Питание? — совсем тихо прошептала Кларк. Если до этого она не до конца осознавала происходящее, забываясь за разговорами с Эйданом, то сейчас она, наконец, поняла весь ужас ситуации. Ему нужна ее смерть, но он не может убить ее сам, зато он может… — Совершенно верно! Я скормлю тебя этим падальщикам, — восторженно воскликнул светловолосый. — Здорово, правда? Ты умрешь, а я вроде как и не при делах. Здешние обитатели ничего не расскажут, ведь мало кто из них вообще обладает способностью говорить, а если какая тварь и раскроет пасть, то кто же ей поверит.       Кларк пыталась вырываться, пинаться и кричать, но толку от этого не было. Эйдан с безумной ухмылкой и горящими глазами продолжал тянуть ее вглубь здания, обходя провалы в полу, кучи мусора и обвалившиеся стены. Чем дальше они шли, тем отчетливее Кларк ощущала на себе чьи-то взгляды. Она была уверена, что из темноты на нее тут и там выглядывают безумные налитые кровью глаза. То и дело до нее доносились пугающие звуки, что-то совершенно не ясное, вроде рычания или нетерпеливого бормотания из-за углов, вой, скрежет. Чем дальше, тем отчетливее и интенсивнее. Она боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не привлечь чье-то внимание, даже Эйдан стал тихим и настороженным. Паренек окутал их защитным барьером, чтобы хотя бы на время скрыть запах и не дразнить голодных обитателей этого места. Он знал, что разношерстные твари, уже повыползали из своих укрытий, кольцом сжимаясь вокруг них. Эйдан ощущал их энергию повсюду: под полом, на балках у крыши, за стенами. Это место кишело отбросами Миров, заточенными здесь и желающими урвать кусочек свежей плоти.       Коридор закончился, представляя перед Кларк много свободного пространства. Должно быть раньше это был большой зрительный зал театра, теперь же здесь сохранилось лишь подобие сцены посреди развалин. Здесь было светлее, в основном из-за дыр в крыше, чудом держащейся на уцелевших колоннах и металлических балках. При желании можно было разглядеть обломки мебели, грудой собранных в кучи, остатки стен и перегородок гримерок, балкон, с которого раньше наверняка открывался прекрасный вид на сцену. Помимо следов того, что когда-то здесь было прекрасное место, в котором бывало много людей, были и другие, далекие от человеческих: глубокие отметины то ли от когтей, то ли от зубов в бетоне, дыры в полу, больше похожие на норы, вокруг которых была навалена земля, странные коконы паутины, прикрепленные к балкам, хлам, утрамбованный так, будто на нем кто-то спал.       Кларк ощущала, как страх тугим комом поднимается к ее горлу мешая дышать. Она уже несколько раз видела силуэты, быстро проносящиеся где-то недалеко и скрывающиеся в тени, и ей совсем не хотелось иметь возможность рассмотреть их лучше. — Твоя последняя сцена, Кларк, — злорадно усмехнулся Эйдан, толкая Гриффин вперед.       Стоило девушке покинуть защитный барьер существа вокруг тут же учуяли ее запах, давая об этом знать воем, рычанием и скрежетом зубов. Они не торопились выползать на свет, потому что для начала им бы пришлось решить кому именно будет принадлежать добыча. Стоит только одному броситься к ней, как и остальные последуют этому примеру. Голод заставит их сражаться за еду, попутно раздирая ее на куски. — Нет, Эйдан, прошу, ты еще можешь все это остановить, — Кларк молящим взглядом смотрела парню в глаза, надеясь найти там хоть крупицу добра. Он ведь из Первого Мира, он же должен помогать людям, а не желать им смерти. Но в его взгляде было лишь безумие. — Я уже слишком далеко зашел, — все с той же ухмылкой, Эйдан легко ударил девушку по лицу, лишь для того, чтобы разбить губу, а затем сразу начал отходить спиной назад, оставляя Кларк на растерзание.       Может для Эйдана этот удар и был слабым, но Кларк из-за него потеряла равновесие, больно ударяясь о пол и ощущая как что-то вонзается в ладони. Во рту чувствовался металлический привкус крови, часть которой начала стекать из разбитой губы по подбородку. Запах крови, видимо, быстро распалял обитателей этого места, толкая их вперед к добыче.       Кларк отползла чуть назад, спиной вжимаясь в сцену, будто ветхая древесина сзади могла ее хоть как-то защитить. Она физически ощущала свой страх, чувствовала, как сердце бешено колотится, как волосы на голове приходят в движение, когда звуки начали становиться громче, сливаясь в единый адский шум. Она прекрасно понимала, что вокруг нее много существ, но не представляла насколько. Первым из тени выпрыгнуло нечто напоминающее иссушенный труп: кости, обтянутые мертвецки бледной, местами разъеденной желтизной и изгрызанной кожей, гладкий череп с двумя рядами заостренных выступов. Вместо глаз были лишь огромные темные круги сразу под которыми начинались ряды острых зубов. При росте не меньше двух метров, существо сильно сутулилось, так что когти на длинных руках скрежетали по полу.       Вслед за ним со всех сторон стали появляться и другие. Из провала в полу выкарабкалось нечто покрытое густой шерстью, с красными глазами и слюной, стекающей по челюсти. Откуда-то сверху свисало существо с телом девушки, но ее конечности, которых было не меньше шести, больше напоминали клешни, а изо рта то и дело высовывалось жало.       Благодаря байкам Рэйвен, Кларк слышала о многих существах других Миров, но к такому она не была готова. Десятки уродливых, леденящих кровь существ разом стали выползать на свет, обращая все свое внимание лишь на нее. Мало кто из них походил на людей, все они были скорее порождениями ночных кошмаров. Кого-то блондинка могла сравнить с оборотнями, упырями, чертями и вурдалаками из человеческих мифов, другие же не поддавались никаким описаниям.       Гриффин вертела головой из стороны в сторону, подолгу не задерживаясь ни на одном из существ, которых становилось все больше. Некоторые из них уже цапались между собой, кто-то попытался напрыгнуть на Эйдана, но его барьер не позволил этого сделать.       Смельчаки говорят, что нужно заглянуть смерти в глаза, но Кларк была другого мнения. Она предпочла крепко зажмуриться, чтобы хотя бы не видеть, как к ней подбирается неминуемый конец. Если ей нужно умереть, то лучше она сделает это с образом той, кого любит. — Лекса, — прошептала Гриффин, сильнее зажмуриваясь, когда совсем рядом послышалось клацанье челюстей и жалобный вой, после очередной стычки между зверями.       Они ведь совсем не успели побыть вместе, узнать друг друга, насладиться их счастьем. Кларк едва поняла, что такое настоящая любовь, что она существует…       Откуда-то из-под сцены донеслось утробное рычание, а затем послышался треск ломающегося дерева, и Кларк ощутила резкую боль в правом боку, когда чья-то костлявая когтистая рука схватила ее, намереваясь утянуть вниз. Девушка рванула вперед, пытаясь освободиться от этой хватки. Она ощущала, как когти прорывают ее плоть, вонзаясь все глубже. Боль была адской, но прилив адреналина не позволил остановиться. Едва она поняла, что руки больше нет, как спереди на нее уже летел тот самый монстр, который вышел из тени первым. Кларк попыталась отпрыгнуть в сторону, но успела лишь слегка сместиться, так что существо приземлилось рядом и тут же завалилось сверху, впиваясь зубами в ее шею и плечо.       Скрежет, рычание, завывания и прочие мерзкие звуки, которыми было заполнено все пространство вокруг, исчезли, сменившись в сознании Гриффин ее собственным криком. Чужая челюсть сжималась все сильнее, начиная давить на кости, желая размолоть их, чтобы оторвать кусок от лакомой добычи. Когти вонзались куда-то под ребра, их Кларк уже не чувствовала. Боли стало слишком много, так что мозг предпочел и вовсе перестать ее ощущать.       Должно быть Кларк уже смирилась со своей судьбой, она безучастно откинула голову назад, понимая, что нет смысла пытаться сбросить с себя монстра, еще пара мгновений и он разорвет ее на части, а если не он, то один из десятков других, что уже мчатся в их сторону.       Свет из дыры в крыше стал единственной вещью, на которой Кларк смогла сосредоточиться. Как же это иронично, ее душа была создана в Первейшие времена из чистейшей энергии, что делает ее невероятно сильной, но будучи в человеческом теле, она не может использовать эти силы. Ее создали в Первом Мире, а теперь не могут пустить туда, заставляя каждый раз перерождаться на Земле. И что? Сейчас она умрет и снова станет чьим-то маленьким ребенком, так это происходит? Ее душа просто переселится в крошечное тело, и она все забудет? Она забудет Лексу… Любимая… Что с ней будет? Она же не перенесет этого снова.       Когда свет померк, Кларк решила, что сознание начало покидать ее, но затем свет наоборот стал становиться ярче и спускаться вниз. Нет, она определенно уже не в себе. Как еще объяснить, что она видела ангела в белой одежде, спускающегося с небес, и Лексу, со слепящим огнем в глазах, держащуюся за его плечо?       Едва увидев Кларк, шатенка тут же оттолкнулась от плеча брата, чтобы приземлиться рядом с ней и разорвать глотку демону, напавшему на нее. О, да, Лекса прекрасно знала, что это за существа и насколько они опасны. Как только они приблизились к зданию, сразу стало ясно куда именно попала Гриффин, и что внутри их ждет настоящий Ад. Лекса лишь молилась о том, чтобы не опоздать.       Шатенка почти успела добраться до Кларк, но ее опередил Мистер Тьма, молнией прыгнувший со спины Танатоса. Лекса передала ему и вторую часть тьмы, так что теперь шерстяной комок чувствовал себя как никогда сильным, а главное свободным. Со стороны шатенки это был рисковый шаг, учитывая, что теперь Мистера Тьму ничего не удерживало от побега, но у нее не было другого выхода, ей нужна была его помощь. И сейчас, глядя на то, как кошка, увеличившаяся до размеров крупного льва, со всполохами темной энергии вокруг нее, разрывает на части демона, вцепившегося в Кларк, Лекса понимала, что поступила правильно. — Родная! — благодаря своей скорости, шатенка оказалась около Гриффин буквально через мгновение после того, как Мистер Тьма утащил монстра, тут же окутывая девушку своей энергией, чтобы исцелить ее раны. — Лекса, — едва слышно прошептала Кларк, перебарывая желание закрыть глаза. — Все будет хорошо, — Лекса выставила вокруг них барьер, чтобы не подпустить других монстров, которые дико вопили, стараясь через него пробиться. Все внимание девушки было сосредоточено на блондинке в ее руках. Она едва дышала, но была жива, а благодаря энергии Лексы раны стали быстро затягиваться. — Эйдан… все это время это был он, — игнорируя боль, бормотала Кларк. — Я знаю, я все знаю. Тише, береги силы, — Лекса прижалась своим лбом ко лбу другой девушки, зажмуриваясь из-за застилающих глаза слез. Боже, она едва не потеряла ее снова. — Кларк, я так люблю тебя. Прости меня! Прости за то, что я набросилась на тебя после того, как Рэйвен сбежала, прости за то, что оставила с Эйданом. Прости за то, что была такой идиоткой, что позволяла водить себя за нос. Прости, что втянула во все это. Прости! Прости! — Я люблю тебя, Лекс, — прерывая поток извинений, Кларк прижалась поцелуем к чужим губам, ощущая будто благодаря этому боль исчезает окончательно. — Тебе не за что извиняться, ты ни в чем не виновата, он провел нас всех. — Клянусь, ты больше не пострадаешь, — прошептала Лекса, снова целуя девушку. Она не могла перестать трепетно прижимать ее к себе, не желая больше выпускать ни на секунду, но шатенка чувствовала, что давление на барьер становится все сильнее.       Оторвавшись от Кларк, она увидела, что одежда Танатоса вся окрасилась кровью, а он сам ожесточенно сражается с тварями, которые кишащей кучей наваливались со всех сторон. Мистер Тьма, как дикая овчарка, метался вокруг, выкладываясь по максимуму, но справиться со всеми было трудно.       В какой-то момент Лекса поняла, что барьер слишком ослаб и сквозь него начинают прорываться рассвирепевшие монстры. Раны Кларк уже не вызывали серьезных опасений, до конца исцелить блондинку можно было и позже, сейчас главное вытащить ее отсюда. — Закрой глаза, — посоветовала Лекса, оставляя последний быстрый поцелуй на лбу Гриффин, тут же отскакивая от нее, чтобы встретить врагов. — Защищай ее, — крикнула девушка Мистеру Тьме. Танатоса совсем зажали в углу, так что шатенка должна была помочь брату. Не то чтобы она простила его, но и смотреть, как его раздирают на части было неправильно.       Даже во время Великой Войны Лекса не участвовала в настолько ожесточенных сражениях. Эти твари отличались отсутствием души или ее полным искажением, а потому и понять их мотивы и желания было невозможно. Безумные, жаждущие крови и слишком отличающиеся от типичных представителей Миров. Брат и сестра сражались плечом к плечу, как в старые времена, едва успевая уворачиваться от очередного жала и прикрывать друг друга от когтей, вонзающихся в спины.       В пылу борьбы, Лекса все же старалась не терять из виду Кларк, вокруг которой Мистер Тьма создал барьер и сам его охранял, хотя ему приходилось не сладко. Этих тварей было слишком много, они выползали из всех углов, будто столетиями дожидались своего часа. Лексу сбили с ног, Танатоса обступили со всех сторон, а Мистер Тьма оказался вздернут вверх толстой паутиной, так что его барьер почти исчез, оставляя Гриффин без защиты.       Прижатая к полу, Лекса судорожно пыталась придумать, как помочь Кларк. Ей пришлось позволить существу, с шипами, торчащими из его спины, вгрызться в свою выставленную руку, чтобы отправить пару энергетических шаров в лохматого зверя, мчащегося на блондинку. Но она не могла продолжать это делать, так как челюсть, сжимающая руку, решила переместиться на ее шею, из-за чего Лексе потребовалось обеими руками разжимать ее и стараться удержать на расстоянии. Сил становилось все меньше, и она понятия не имела как дела у Танатоса, потому что того не было видно из-за спин монстров. Кларк осталась без защиты. Лекса могла лишь смотреть на нее, пытаясь отпихнуть от себя свирепого зверя, втрое больше нее, грозящего откусить ее голову.       А потом случилось это. Рэйвен. Лекса так и не поняла откуда она появилась. Девушка просто влетела с разбега в клыкастого верзилу, который почти смог добраться до Кларк. Выхватив два пистолета из-за спины, Рейес начала ловко отстреливать упырей, желающих приблизиться к ней и Гриффин. Никогда прежде Лекса не испытывала такого облегчения при появлении Рэйвен Рейес. Видимо, шатенка была не права усомнившись в верности подруги. В перерывах между стрельбой, Рэй успевала что-то говорить Гриффин, которая сидела на полу, после того, как ее сбило одно из существ своим хвостом. Мистер Тьма, решив, что его помощь в защите Кларк больше не нужна, принялся снова метаться по помещению, яростно разрывая встречающихся.       Лекса продолжала бороться со своим зубастым врагом. У нее никак не получалось спихнуть его с себя, особенно учитывая, что он постоянно норовил укусить ее. Когда его тело дернулось, а затем обмякло, шатенке, наконец, удалось перекатиться в сторону, выползая из-под него. Октавия. Конечно же это была она. Вместо пистолетов, Рэйвен выдала ей дробовик и винтовку, которая пока болталась за спиной, дожидаясь своей очереди. — Спасибо, — выдохнула Лекса, намереваясь подняться на ноги. Вся команда снова в сборе, теперь дела явно пойдут лучше. Когда они выберутся, первое что сделает шатенка — извинится перед Рэйвен за то, что так легко поверила Эйдану.       Переведя взгляд в сторону, Лекса тут же столкнулась с обеспокоенными голубыми глазами. Гриффин неотрывно смотрела на нее, пока Рэйвен продолжала ей что-то говорить. Коротко кивнув, Кларк начала подниматься с пола, принимая протянутую Рейес руку. Когда блондинка уже стояла на ногах, Лекса встретилась взглядом с Рэйвен, кивая ей в знак благодарности. Подруга же одарила ее каким-то странным взглядом. Что-то было не так. Шатенка чувствовала это, хотела уже рвануть к своей девушке, но не смогла. — Прости Лекса, — покачала головой Блейк, толкая ногой девушку в грудь, отчего та снова оказалась на полу. — Какого… — еще один выстрел, но на этот раз пришедшийся в ее живот, не позволили шатенке закончить вопрос. — Чтобы ты знала, ты очень сильно обидела Рэй, — передергивая дробовик, безучастно сказала Октавия, будто этим объясняя свои действия. Вурдалак, мчащийся в ее сторону, заставил Блейк отвлечься от шатенки.       Лекса не понимала, что происходит. Живот дико жгло, словно туда залили расплавленный свинец, из-за боли перед глазами все плыло. Она не могла встать и хоть как-то сориентироваться в пространстве. Повернув голову, она тут же натолкнулась на ухмылку Рэйвен и ее темнеющий взгляд. «Я люблю тебя», — прошептанное одними губами, с теплой улыбкой на лице, было последним посланием Кларк. Как в замедленной съемке, Лекса бессильно наблюдала за тем, как ее подруга поворачивается к блондинке и вонзает руку в ее грудь. Тело Гриффин медленно оседало на пол, пока ее сердце отбивало последние удары в руке Рейес.       Связанные любовью и Судьбой души слишком хорошо чувствуют друг друга. Лекса смотрела в глаза любимой, которую покинула жизнь, и ощущала, как внутри нее самой что-то умирает. Она потеряла ее… снова.