After the rain

дождь за окном смывает с окон пыль и воспоминания, отпечатанные солнцем поверх тонкого стекла. плавит статичные картинки, заставляя их оживать и переливаться в огнях пробуждающихся раньше привычного фонарей. хаотичные удары тяжелых капель спустя час другой начинают складываться в прилипчивую мелодию, и чан вторит этой музыке, постукивая по подоконнику пальцами. — хён… неуверенно прорезавшийся голос кана теряется в охватившем квартиру гуле, но на удивление самого отправителя, сообщение находит адресата и спустя пару минут на пороге появляется донхун — с взъерошенными волосами и мокрым полотенцем на плече. и чан бы предположил, что тот только что из душа, но старший опережает вопросы и не без нотки недовольства в голосе расставляет точки над и. — балкон совсем затопило. напомни передать джунхи, чтобы он не оставлял свои цветы у нас, ибо я не собираюсь второй раз сражаться с тропическим ливнем ради спасения кактусов. ливень за окном просачивается, кажется, не только в окна, но и в мысли, заглушая происходящее и превращая любую попытку что-то сказать в нечто несвязное и глупое. и хоть в такой тяжелой и странно не_романтичной обстановке любая глупость звучала бы, как цитата из дорамы, слова наотрез отказываются выползать во влажный и прохладный воздух. чану только и остаётся, что улыбнуться и кивнуть головой. и то ли дело в полутусклом освещении, то ли в обливающейся слезами природе, то ли в холодке, который охотно крадётся по влажной коже, заползая в проделанные дождем щели в окнах. донхун не берётся утверждать наверняка. он просто позволяет непривычно тёплой интонации прервать напряжение в воздухе и ненавязчиво подсаживается к устроившемуся на подоконнике ребёнку. — ты в порядке? — да… да, хён. я передам джунхи про кактусы. у хуна внутри что-то в очередной раз не ломается, а как-то опасно трескается скорее. пожалуй, за время жизни с ючаном ему стоило привыкнуть к тому, что последний каждый раз по-новому умудряется находить, за что зацепить матёрого пользователя жизни ли донхуна, к тому непривычному калейдоскопу эмоций, пронзающих зачерствелую душонку пессимиста, для которого цветы - это аллергия, а все люди вокруг по-прежнему идиоты. все, кроме ючана. и столь важное примечание, поселившееся с ним немногим позже сахарницы на кухне и плюшевого кактуса на диване, не даёт донхуну окончательно смириться с желанием поселить этого солнечного ребёнка в самом тёплом и уютном уголке этого мира, укрыть сотней самых мягким пледов и напоить бергамотовым чаем. это отвратительно странно, но настолько же приятно, насколько и глупо. если не особо задумываться, конечно. студент кан хоть и утверждает, что приехал с чеджу, хун все чаще уверен, что тот выполз из какой-то детской сказки. то-то же он так живописно прижимается к собственным коленкам и выстукивает вместе с дождем какую-то мелодию, которая слышна только им двоим — солнцу, спрятавшемуся в домике из холодных каменных облаков, и дождю, пытающемуся прорваться сквозь тонкую корочку стеклянного льда. донхун закрывает глаза и пытается представить тишину, но, будто врываясь в мысли, чан тут же нарушает её. — хён, ты не хочешь прогуляться? проявляющаяся, словно свежее фото из полароида, немая просьба в глазах напротив вводит старшего в легкий ступор, и он едва подбирает слова, чтобы не нарушить ненароком эту хрупкую и неясно откуда взявшуюся атмосферу. — так дождь ведь. не лучше ли подождать? — ну, когда дождь закончится. — когда дождь закончится, пойдём. ючан снова кивает, а его растерянный сосед по подоконнику едва не порывается, чтобы протянуть мизинчик для самой ответственной клятвы. но младший верит на слово так просто и искренне, и от этого выглядит ещё более хрупким и беззащитным. донхун улыбается и плавится, словно картинка за окном, роняя ядовитые капли дождя на собственные колени. ливень за окном не стихает со вчерашней ночи и пятый этаж уже не кажется высотой, способной в случае чего уберечь от всемирного потопа. километры слез ангелов выстилают дорогу прямиком в ад — потухший, запустевший, холодный.