Друг моей сестры.

Весна вовсю пользовалась своими способностями выводить природу из спячки, несмотря на дикое сопротивление остатков зимы. Шёл конец апреля, и, если не выходить на улицу, казалось, что до наступления тепла ещё долго: остатки темного снега, что в хаосе расположились на некотором отдалении друг от друга; сосульки причудливых форм, свисающие с крыш домов; наледь на тротуарах и дорогах явно не рекомендовала менять зимние шины на летние, как и сапоги на кроссовки. Однако, стоило лишь приоткрыть окно, как в лицо сразу вдарит тёплый аромат солнца, пока ещё влажный. А когда ты спускался вниз и выходил на улицу, солнце бережно гладило тебя по лицу и остальным открытым участкам кожи, будто уговаривая тебя довериться ему. Влад, выйдя из-за тяжелой подъездной двери, глубоко и с наслаждением вдохнул весенний воздух. Прекрасная пора. От затянувшейся зимы и огромных пуховиков, которые были неизменными спутниками этого времени года, все уже порядком устали - даже наш герой, которому было проще скрываться от глаз за многослойной одеждой. И всё-таки весна была предвестницей самого неприятного из времён годов, лета, не получалось не наслаждаться этой свежей прохладой. - Честно говоря, мне интересно, в чем ты будешь ходить летом, - задумчиво сказала девушка, вынырнув из подъезда вслед за другом, - А то от твоих черных объемных вещей у меня уже в глазах рябит. Иду, блин, по улице, вижу мусорный пакет на улице лежит, так я сразу бегу к нему, думая, что братишка мой упал. Она заливается своим живым смехом, которым невозможно не заразиться. - Ну, не хочется тебя разочаровывать, но летние шмотки у меня почти не отличаются от этих, - отсмеявшись, отвечает он, - И, к твоему сожалению, эта пытка с мусорными пакетами у тебя будет продолжаться круглогодично. Всё еще улыбаясь, Наташа плюхнулась на скамейку около подъезда, с которой уже соскребли наледь заботливые жэкэхашники, и начала задумчиво разглядывать окрестности. Влад, аккуратно присев на свободное место рядом, сложил руки на коленях и приготовился слушать. Но подруга почему-то молчала, будто задумавшись, и безучастно разглядывала проходящих мимо людей. Так прошло не менее 10 минут, пока парень не решил привлечь к еще не состоявшемуся разговору внимания. - Так, эм. Я весь внимание, - прокашлявшись, произнёс он, и уставился на свои руки. Тонкие, как пресловутые дамские сигареты. Бледные, как у мертвеца. Всегда холодные из-за недостаточного питания и плохой кровеносной системы. Жуть. Вздохнув, девушка грустно посмотрела на приятеля, и наконец заговорила. - Всё это время я ещё раз прокручивала в голове то, что знала о ней. И думала, с чего начать рассказ... В итоге я попыталась вытащить те факты, в которых не сомневаюсь, но, как оказалось, их чертовски мало, если они вообще, конечно, есть. Она замолчала и медленно почесала подбородок. Она всегда так делала, когда была в чём-то не уверена и вследствие этого нервничала. Интересная привычка. - У неё постоянные проблемы. Летят на неё будто комом. А она мне рассказывает это, будто я её закадычная подруга, которой можно доверить все секреты. Знаешь, вот выскажет мне, например, что у неё подружка детства забеременела от насильника-приятеля-брата, за сигареткой, непринужденно так, и смеётся сидит, вспоминая забавные, на её взгляд, подробности. Ну, там, как во время акта насилия она думала о своём маленьком братишке, который сейчас наверняка не может заснуть без их привычного ритуала чтения на ночь... Или что она коктейль зачем-то взяла не тот, который обычно пьёт, а новый, так как разнообразия захотелось, и понимает, что он ей не понравился, лучше бы она любимый взяла... Слушаешь вот так её, и не понимаешь, что за бред сивой кобылы. А она увлекается, и начинает мне, блядь, рассказывать про её любимый коктейль, понимаешь? А потом реветь начинает. А потом смеяться. И снова про коктейль. Но стоит ей в глаза взглянуть, и почувствуешь такую боль, что аж кишечник сворачивается внутри. А она всё говорит и говорит, и ты слушаешь - не можешь, мать твою, не слушать. И так всё время. Наташа снова замолкла, думая о следующей части своего рассказа. Через пару минут очередного цикличного разглядывания людей, она продолжила. - Вот она закончит, вскочит, выбрасывая сигарету свою, которая уже 5 минут как вытлела, говоря, что засиделась, и ей пора, ждут её, видите ли, там. Где-то. Убегает. И дальше ведет себя как ни бывало, и не замечает меня вообще до тех пор, пока у неё снова пиздец какой-нибудь не случится. Тогда она снова подходит ко мне, хватает за локоть и голоском своим слащавым тянет: "Пойдём, мол, покурим, одной скучно стоять". И я иду. Не могу не идти. И тогда она рассказывает мне, например, о том, как ей бывший парень изменил, в красках, конечно, а потом ржёт. Говорит, не любила никогда, так, пользовалась им, но неприятно было, когда он с девкой в здравом уме и трезвой памяти на их кровати трахался с другой её подругой детства. Ну а чего, говорит, счастье им портить, им хорошо вдвоём, и подруга-то, блин, хорошая, добрая такая, обижаться что ли. А потом рассказывает как сама ему изменяла с его братом или кем-то там ещё, я уж не помню. И сидит смеётся. Уходит, вылив на меня всё это дерьмо, потом снова не замечает. Ни "привет", ни "пока", ничего. Иногда даже кажется, что когда она на меня смотрит, меня она вообще не видит - будто сквозь глядит, в стену. Стоит мне к ней подойти, как она шарахается от неожиданности и смотрит так, будто в первый раз видит. А мне больно, когда я на неё смотрю - осознаю, что у неё миллион масок, которые она умело выбирает для каждого случая, и страдания свои прячет за идиотским смехом. Она роняет голову на руки, опершись на колени. Ерошит волосы, смотря себе прямо под ноги, устало вздыхает и произносит: "Иногда я думаю, что только со мной она настоящая, не скрывает своей жизни и переживаний, говорит же она о них. А потом думаю, что ей тупо некуда вылить своё говно, что ей череп изнутри проедает, а я ей пользоваться своими ушами позволяю". Влад молчит, не зная, что ответить на эти признания. Рассказ получился скомканным, будто обрезанным тупыми ножницами по углам, прерывистым, но полным горечи и обиды. Снова тишина. Он пытается переварить услышанное, и понять, что чувствует он по отношению к той девице, и решить, что сказать подруге. Вдруг его осеняет. - Постой. Ты упоминала, что узнала нечто шокирующее о ней. Это что-то из того, что ты рассказала? Какой-то факт? - он отчаянно цепляется за свою мысль просто для того, чтобы что-то сказать и оборвать тяжёлое, висящее в воздухе вокруг них, молчание. Девушка хмыкает, не поднимая голову, и гулко произносит: - Нихрена, бля, братишка. Факт, конечно, да, но совсем не вяжущийся с тем образом, что она создала для меня в таких разговорах. Наконец она выпрямляется и поворачивается к собеседнику, в первый раз за полчаса посмотрев в его лицо. - Понимаешь, она про себя рассказывала такую хуйню, что вот она такая добрая, всем помогает, всех любит, несмотря на то, что ей говна люди много сделали, всё равно, говорит, бля, хорошо отношусь ко всем, всем помогаю, всех слушаю, люблю короче каждого человека. Человек плохим не бывает. И верила вроде в это сама. А вчера мне смеясь рассказала, как она бухая с подружками из бара покурить вышла, а там девушка нерусская стояла одна, с телефоном, так она подошла к ней и начала её избивать яростно. Кулаками по лицу, ногтями кожу разодрала, потом толкнула её на землю, ногами пинать начала. А подруги её оттаскивали от бедняжки. И ржёт! Мне рассказывает и ржёт! А потом говорит, что не знает почему она это сделала, просто её натура бухая подсказала ей, что гнилая телка она была. Почувствовала, мол. И я... я просто встала, взяла бычок у неё из рук, бросила на асфальт, затушила ногой и ушла. И весь день меня колбасит - не могу ебало её смеющееся из головы выкинуть. Понимаешь, Влад, она искренне говорила, что почувствовала её гнилую натуру! У девушки! С телефоном! Сука! Наташа вскочила и яростно пнула урну, стоящую так кстати неподалеку. Иначе её эмоции могли вылиться на кого-либо другого, находящегося на близком расстоянии. Влад вздрогнул и испуганно уставился на лицо подруги, пылающее гневом. На минуту они будто замерли в своих позициях. Она, сжимая кулаки и бешеным взглядом упершись в одну точку, шевеля желваками на скулах. Он, зажав коленями ладони, глядя на её лицо, пытаясь предугадать будущие действия. Наконец девушка устало вздохнула и медленно вернулась на своё место. - Знаешь, в этой ситуации меня бесит больше всего то, что я по прежнему... Чувствую к ней что-то. Неприязнь и непонятный страх лишь добавились в эту гамму чувств к ней. Какое-то нездоровое влечение по-прежнему осталось. И меня это действительно пугает. Парень понял, что ему наконец нужно что-то сказать. А это их разговор начинает напоминать исповедь. - И что ты думаешь с этим делать? - просто спросил Влад. - Очень интересный вопрос, мой друг. Я хрен его знает что делать. Меня к ней всё также тянет, я продолжаю, как ни странно, искать её взглядом в толпе, стараюсь быть рядом, в поле её зрения, когда мне вдруг покажется, что ей нужно высказаться. Мда. Веду себя как подстилка, - Наташа склонила голову набок и снова уставилась в пустоту, задумавшись, затем встрепенулась, - Есть чё? Друг хмыкнул и достал из ветровки початую пачку сигарет. Наполовину вытянув одну, повернул пачку к девушке, потом достал себе и подкурил их по очереди. - Не знал, что ты куришь, - затянувшись, он выпустил в небо дым из лёгких. - Только после того, как меня морально выебут, - ответила русоволосая, пожав плечами и улыбнувшись, - А такое мало кому удаётся, сам знаешь. - Можно ли считать, что ты выебала сама себя этими мыслями? Переглянувшись, они захохотали. - Да ну тебя, Владик, в баню. Хотя... Ты прав. Технически так и есть. Никогда не знала, что моральная мастурбация может так выматывать, - она снова улыбнулась, уже гораздо искреннее. Гот про себя отметил, что он почувствовал облегчение после её улыбки. На соседку было страшно смотреть, когда она пребывала в том состоянии. Такой он её ещё не видел. Хорошо, что он всё-таки был рядом. - Ты так и не ответила, что думаешь делать. - Наверное, попробую отгородиться от неё и посмотреть по ситуации. Всё же дело не в ней, а в моих ожиданиях. Мы с ней и не дружили никогда, и даже близки к этому не были. Всё в моей голове. Она тут не при чём. Так, просто образ. Влад кивнул. - Мыслишь супер рационально. Я думаю, это верный ход. Они переглянулись и, слабо улыбнувшись, вернулись каждый в свои мысли. Их немногословный перекур прервал свист, доносящийся из-за поворота. - Ээээ, сестрёна, че это я вижу? Фаллический предмет у тя во рту? - из-за угла дома в сторону подъезда направлялся Слава, очевидно, отгулявший своё за это утро, - Это с каких пор, позвольте-ка узнать? Встрепенувшись, девушка поднялась навстречу брату, и задорно улыбнулась. - Сложный день, Славка, сложный день. Решила вот позволить себе побаловаться по Фрейду. Обменявшись подозрительными взглядами, они наконец уселись на скамейку. Владу аж пришлось немного сдвинуть свою пятую точку, чтобы между ребятами смогли поместиться еще добрых 70 кг. Наборчик что надо: кепарик грязного синего цвета, как у небезызвестных авторитетов 90-ых, потертая олимпийка, купленная где-то тысячу лет назад, не меньше, какие-то стёртые темные кеды. Будто это не тот добрый увалень с кухни, гостеприимно угощавший однокурсника сестры чаем, а гость из прошлого. Из бедного прошлого. Когда, знаете, жрать было нечего, что уж об одежде говорить. Что от батьки досталось, то донашиваем всей семьёй по очереди. Одним словом: мда. - Сильвупле, подвиньтесь, епта, будьте так добры, - гопник повернулся корпусом к Владу, в насмешливо деликатной форме сняв с макушки свой прекрасный головной убор. Миру показалась копна рыжых волос, торчавших во все стороны после утомительной прогулки под кепочкой. Но уже через секунду она вернулась на своё место. Пришлось сместиться ещё больше. Теперь Влад сидел чуть ли не на самом краю, половинкой полупопия вися в воздухе. Наташа будто не замечала этих действий, опять вернувшись к своим мыслям, и сделала последнюю затяжку. Выбросила бычок одним быстрым движением аккурат в урну. - Чё, Славка, нагулялся? Маловато шароёбился, я так скажу. Думала, тебя опять завтра из соседнего района привезут. - Ой, да один раз такое было. Как ты помнишь то это вообще? Небось до конца жизни будешь мне напоминать один-единственный косяк, - парень нахмурился и, видимо, чтобы казаться ещё габаритнее, раздвинул колени в стороны. Влад уже не выдержал такой неожиданной близости, и вскочил. - Это. Я пойду, наверное. Спишемся, - буркнул он и, натянув угрюмое выражение лица, быстрым шагом свалил в подъезд. Брат с сестрой недоумённо переглянулись. - Куда он намылился? А вещи свои чё, не нужны стали? - присвистнула Наташа, - Во блин чухондра. Слава расхохотался и встал, потянув верхние конечности навстречу весеннему солнцу, приятно жмурясь от разминки. - Ниче, заберёт потом, не впервой. - Так я умотаю щас на тусовку, а он вообще когда вспомнит? - пожала плечами девушка, - Ой, да ну его, короче, застеснялся что ли? Спишемся так спишемся. Они направились домой, каждый по своим делам.