Друг моей сестры.

10 Занавески небрежно задернуты, пропускают лишь тонкую струйку света, но на это уже никто в комнате внимания не обращает. Рюкзак валяется где-то в комнате, обувь и одежда разбросаны, как попало, кровать так и осталась незаправленной с самого утра. Когда юноша влетел в комнату, и скинул балласт ненужных вещей, ему было совсем не до этих бытовых мелочей, на которое обычно он обращает часть своего внимания, самую пристальную. Эта одежда и рюкзак все ещё хранили его стыд и смущение, связанные с теми событиями, которые произошли менее получаса назад. *** POV Влад Руки инстинктивно сжали плечи Славы, этого тупого невоспитанного мужлана, когда я услышал звук из коридора. Я весь обратился в слух на это мгновение, пытаясь разобрать едва слышимое копошение. Я сжался и почувствовал, как к щекам приливает кровь, делая моё лицо пунцовым - всё от страха быть пойманным с поличным, сидя на коленях у этого упыря в спортивках. Я даже не сразу понял, да и, честно говоря, до сих пор до конца не осознал, откуда взялось это животное чувство страха. Как будто мы.. Я совершил что-то ужасное, а не просто терпел. Как будто я был виноват. Его реакция, что уж греха таить, оказалась более скоростной, чем у меня, он первый взял себя в руки и тихо, но твёрдо произнёс: «Наташа. Пора закругляться», приподнял меня и отстранил. Осознав всю тупость ситуации, я вскочил - ничего другого не оставалось, - и пулей выскочил в прихожую, по пути надевая рюкзак и пихая ноги, ставшие внезапно ватными, в обувь. Успел кинуться к двери, пока Наташа её не закрыла на два оборота, и выскочить в подъезд. И всё это под ошарашенный взгляд его сестры. Моей подруги. Я не встречался с ней глазами, но чувствовал, как она смотрела на меня, чувствовал её удивление. Не знаю, дойдёт ли до неё что происходило в её гостиной несколько мгновений назад. Хотя почему не знаю? Она слишком проницательна, чтобы не понять. Либо придурок этот проговорится. Тогда я его урою собственными руками, скорее всего, в состоянии аффекта, потому что этого кабана так просто не положишь на лопатки. Другой вопрос, как я потом в глаза Наташи смотреть буду. Как объяснять всё это? И что тут объяснишь? Что это было насилием, что я этого не хотел и сопротивлялся как мог? Ага, а тогда почему сразу не ушёл, как он свои гейские замашки проецировать начал? Везде есть эти «но». *** Влад покусывал кончик ручки, размышляя над произошедшим. Мысли беспорядочно метались, и юноша был не в силах собрать их воедино, чтобы сделать какой-то вывод. Единственное, что он точно понимал: эта ситуация ненормальна и глубоко злит его. Правда, когда он вспоминал такие подробности, как прикосновения Славы, его слова или эмоции, его лицо снова начинало заливаться краской, а плечи нервно вздрагивали. Мальчиком он был не таким глупым и неумелым, к тому же, у него был интернет - он знал, что парни могут нравиться друг другу. Да и, что греха таить, он пробовал общаться «в том самом плане» с несколькими ребятами, но получалось всё точно так же, как и с девушками: у них вспыхивал интерес, длился какое-то время, а потом медленно угасал. Но если тогда он был не против попробовать, потому что парни были современные, то сейчас представлять рядом с собой чувачка, застрявшем в 2005, в олимпийке в комплекте с классическими туфлями и сигареткой наперевес, было как минимум пугающе. А с другой стороны, время уже не то, и, может, это всё стереотипы? Навешивание ярлыков? Сложно, конечно, соединить у себя в голове два настолько противоречивых образа. И тогда возникает логичный вопрос: а что он сам чувствует? Вот его воспитывали родители (судя по всему, немного), потом улицы, где явно презирают и щемят «пидоров», и вообще - из кожи вон лезут, чтобы избавить район от них, вообразив себя инквизиторами двадцать первого века. И как он может вот так откровенно приставать к парню, по всем параметрам подходящего под описание «педика»? Или он просто изголодался по вниманию, всю жизнь понимая, что ему нравятся мальчики, и в этот раз просто сорвало крышу? Весь его колоритный образ в мине-белую полоску никак не вяжется с теми фактами, которые составляют его личность: учится на ветеринара, нежно любит и оберегает старшую сестру, вроде как умеет готовить, поддерживает порядок в хате, в конце-концов. Хозяюшка, одним словом. Человек-взрыв-мозга. Может, он не такой уж и плохой? Влад резко дернул головой, отгоняя странные мысли. Его чуть ли не на лопатки полчаса назад положили и не изнасиловали, а он думает о том, как этому человеку сложно живётся. Эта дурацкая привычка беспокоиться о всех подряд когда-нибудь подставит ему подножку, и он улетит в омут с головой. Он нахмурился. Звук уведомления. Наташа. «Умеешь ты быстро бегать, конечно. Ни привет, ни пока, ни как дела. Вылезай, покумекаем. Жду у твоего падика.» Снова выходить куда-то к людям, снова как-то с ними взаимодействовать, говорить и слушать слова, следить за своими действиями и поведением. Ну что за пытка? Почему для жизни всегда нужно с кем-то контактировать? Этот мир определенно не создан для интровертов. Конечно, куда лучше, что на этот раз общаться нужно с приятным, близким человеком, но сам факт принуждения играет далеко не лицеприятную роль. С Наташей можно и не разговаривать вовсе, если нет настроения, но сейчас точно не тот случай. Сегодня она, очевидно, нацелена на разговор. А мог бы весь день проторчать дома, повторить пару-тройку вопросов, которые давались особо сложно, и в остальное время залипать в сериальчики или документальные фильмы. Но в итоге с утра пораньше испортил всё настроение этот поход к узколобому пидарасу с грязными намерениями. И теперь придётся ещё и с Наташей говорить, а о чём, кстати, не понятно. Точнее, не понятно, что ей вообще говорить. Драматично глубоко вздохнув, парень снова собрал оставшуюся силу духа в кулачок, наскоро оделся и поспешил навстречу предстоящему разговору. На скамейке, у которой не хватало средней перекладины (благодаря чему, кстати, было весьма удобно скидывать шелуху от семок беспалевно от дворников), уже сидела Наташка, по-пацански закинув ногу на ногу так, что джинсы, забравшись снизу, беззастенчиво открывали худую щиколотку, которая покоилась на бедре девушки. Лицо её выражало крайнюю степень нетерпеливости. Оно и понятно - никто ей ничего не пояснил, хотя пояснить точно стоило, учитывая, в каком виде она застала двух ребят. Понурив голову, Влад тихо приземлился на край скамейки, готовый к разбору полётов. Однако Наташа, несмотря на накалённость обстановки, тишину нарушать не спешила, чем вгоняла парня в ещё большее смущение. Комок в его горле рос в геометрической прогрессии с каждой секундой молчания, до тех пор, пока парень не понял, что так дальше продолжаться не может. Не отрывая взгляда от дырок на джинсах, он монотонным голосом начал рассказ: - Пришёл ему помочь с подготовкой, как вчера договорились, нормально сидели на кухне, потом он начал выебываться на мой «гейский» вид, - Влад слегка тряхнул чёлкой, отгоняя воспоминания, - Я его послал, пошёл собираться, потом он выглянул, извинился и предложил попробовать заново начать занятие. Я дал ему второй шанс, прошёл в гостиную и ждал там. Но спустя время Слава снова что-то спизданул, мы начали сраться и тут пришла ты, увидела нас злых, потом я свалил, потому что ситуация наитупейшая и выяснять сызынова я ничего не хотел. Но сейчас я тут, рассказываю об этом дерьме. Ничего необычного не произошло, так что тебе волноваться не о чем. Закончив рассказ, он ещё раз нервно качнул головой, пряча глаза, чтобы подруга не увидела в них чего-то, что указало бы на неправдивость или не вязалось бы с историей. Они помолчали вдвоём, каждый думая о своём. Влад при этом периодически краснел и отворачивал голову все сильнее, а Наташа, как обычно у неё бывало в моменты глубокой задумчивости, следила за каким-то сторонним объектом. Сейчас это был голубь, ухаживающий за самочкой, который распетушил свои перья и нарезал круги вокруг бедной испуганной голубицы, истошно и настойчиво курлыкая. Дети иногда разрывали относительную дворовую тишину, крича друг на друга и стукая окружающих малышей пластиковой лопаточкой, а в их рыданиях время от времени можно было разобрать слова вроде: «моё», «отдай», «я всё маме расскажу». Мамы сгруппировались на нескольких старых скамейках поодаль своих чад, оживленно переговаривались, перебивая друг друга, и пытались забыть о заботах, лежащих круглосуточно на их бренных плечах: постоянно нужно было что-то мыть, вытирать, убирать, собирать, разбирать, стирать, сушить, гладить, готовить, помешивать, убавлять огонь до минимума, добавлять температуру до максимума, тушить на среднем огне, настаивать, заваривать, кормить, одевать, успокаивать... Эта получасовая прогулка с детьми служила им отдушиной, кратким перерывом между делами, когда можно всласть наговориться с подругами, обсудить последние дворовые новости, посмеяться вдоволь - скажем так, активный отдых. Воробьи прочесывали округу своим внимательным взглядом, подмечая, где сегодня можно поживиться мягкими хлебными корками, жирными червяками или семечками, и неторопливо перепархивали с ветки на ветку. Обычная картина обычного спального района, в общем. Таких местечек в нашей стране просто навалом, и ничего особо не меняется ни в одной из них. Будто распорядок дел для жителей расписан по минутам, и никто испокон веков старается его не нарушать. Такое положение дел редко кто меняет по своей воле - всех всё устраивает. Возможно, потому, что с самого детства это остаётся неизменным, и подрастающее поколение постоянно видит перед глазами только такой расклад, не подозревая, что в нём можно что-то поменять. Именно поэтому из этой подмосковной глубинки редко кто уезжает, и редко кто приезжает. Маленькая деревня, где все про всех знают. Как и тысяча других. Спустя какое-то время, Наташа едва заметно качнула рукой в сторону Влада, показывая тем самым, что готова вернуться к диалогу. - Он примерно то же рассказал, только весь красный был, буквально от ушей до пят, и смущался отчего-то, как ребёнок, которого за воровством поймали, - она мягко улыбнулась, - Не понимаю, чего вы, парни, так сраться любите. Иногда же у вас и до драк доходит. Я, конечно, понимаю, время от времени хочется накостылять какому-нибудь зазнайке, отвести душу и всё такое, но почему до вас так долго доходит, что не все конфликты решаются кулаками? - Ему это объясни, - раздраженно буркнул подросток, - Я тут ни при чём, всего лишь защита. Девушка удивленно на него посмотрела. - Честно говоря, то, что ты решил защищаться, меня и удивило больше всего. Насколько я тебя знаю, ты обычно стараешься не впадать ни в панику, ни в агрессию, потому что знаешь, что такая реакция ничего хорошего за собой не повлечёт, - она легко коснулась его плеча, пытаясь показать, что настроена на доверительный откровенный разговор между двумя хорошими друзьями, - И Слава меня тоже немало удивил. Даже если отбросить то, что он пытается приклеить к себе все эти годы маску отпетого хулигана, он обычно не просит помощи. А у тебя вот попросил. Это очень необычно. Девушка наклонила голову и мягко улыбнулась, заглядывая в глаза собеседника. Тот молчал, но взгляда не отводил. - Я буду рада, если вы подружитесь. Ты хороший человек, а уж друг - закачаешься. Ты на братца моего не обижайся, он только хочет выглядеть колючим, но внутри он очень добрый и отзывчивый, поверь мне, - она повернула голову вперёд, поправляя одной рукой прядь волос, выбившуюся из прически, а другой продолжала легко сжимать плечо Влада, - Уж за агрессию не беспокойся, я с ним поговорила, так сказать, объяснила законы мироздания. Акцент сделала на своём отношении к друзьям и на тех, кто им грубит. Девушка ясно улыбнулась, пытаясь хоть частично загладить этим вину брата перед товарищем. Тут он наконец подал голос: - Спасибо, Наташ. Не волнуйся, всё хорошо. Я привык такие вещи слышать, какая мне разница - одним разом больше, одним меньше. Только ты не обижайся, я пока с ним контактировать не особо хочу. Наташа понимающе кивнула, и убрала руку с плеча. - Если ты не против, я пойду. Нужно готовиться и все дела. Завтра увидимся. Встав, Влад нежно обнял подругу и зашагал обратно к подъезду, а девушка проводила его фигуру взглядом до самой двери. Посидела ещё некоторое время, убедилась, что пацан дошёл до квартиры в целости и сохранности (в комнате зажегся свет), и медленно встала.