Гэвин Рид

Выглядел Гэвин закоренелым холостяком: неопрятным, отёчным от тяжёлой рутины и бессонных ночей, питающимся сгоревшим полуфабрикатом. По большей части, так и было. Он не просто уставал, он, блять, подыхал. Приползал домой в четыре блядских часа утра — а то и вовсе ночевал в ебучем Департаменте, — в то время как какой-нибудь сраный Андерсон спокойненько где-нибудь, сука, бухал. Ещё и прогулы ему, хую старому, с рук сходили, типа «за былые заслуги»..! ...в общем, свободного времени нехватало всегда. И бесполезному уходу за собой Рид предпочитал ненормированный, мизерный, но сон. Без бритья и чистых штанов человек выжить может, а вот без сна — хер там. Но единственным, чем Гэвин не мог поступиться, была еда. Да, фастфуд он любил. Пончики, пиво, кофе, всё такое, что портило нервы, зубы и фигуру. Но готовить… готовить, вопреки всему, умел. И лучше всего получалось мясо. Особенно барбекю. Учился этому он ещё пацаном, долго и мучительно, сжигая сковороды и паля жратву, а единожды, по собственной ебланостости, чуть не лишившись кухни. Ходил в волдырях, заклеенный пластырями по самые локти. Изредка даже выхватывал пиздюлей от матери, если она замечала гарь на потолке или переведённые продукты. Но всё-таки, путём проб и ошибок, навострился хуячить только так. Виной тому — старые фильмы и мечта: собственная забегаловка где-нибудь на окраине Техаса. С пластиковыми столами на алюминиевых ножках, большими бутылками горчицы, кетчупа, здоровым грилем и прилавком, забитым отборными вырезками. Воздух бы там плыл от палящего зноя, но в баре было прохладно — он стоял бы у гриля в заляпаном фартуке и ловко управлялся с мясом, а выцветшие столики занимали жующие посетители… Глупо, конечно. Кто сейчас, в две тысячи тридцать восьмом году, стал бы ехать в Техас ради какого-то сраного барбекю? Да никто! И сидел бы Рид на жопе ровно, без денег, без перспектив, без уверенности в завтра! …и был бы чуточку счастливие.