18 Копья из волос: Могущество
13 июня 2019 г., 22:54
В то время братство не было полным, и многие из наставников по кендо или имели среди учеников своего кандидата, или сами собирались получить высокий титул одного из Семи. Руководство Кири не торопилось с выбором. Формирование команды сильнейших, которым предстояло стать символом гордости и мощи для скрытого селения и грозой и ужасом для врагов, требовало серьёзного подхода. Кандидаты вели себя вызывающе, как водится, устраивали поединки и поджидали случая, чтобы показать себя командованию.
Фугуки нужно было, чтобы за него замолвили слово перед лордом мидзукаге. Он понимал, что задуманное им возможно, но это было очевидно только ему самому. И его командир, и приближённые к лорду мидзукаге синоби, и сам лорд сочли бы, что Великий Меч не подходит Фугуки, и не допустили бы его до испытания. Даже отец и тот не сразу поверил, что Фугуки достанет для этого сил. Первым делом претендент хотел убедить в своих способностях своего капитана, чтобы тот рекомендовал его кандидатуру. Как хороший мечник парень уже был достаточно известен. Теперь же предстояло показать на практике свои дзюцу, а для этого лучше всего подходила боевая ситуация, и однажды он её дождался.
Суиказан Нобору как специалист-медик был прикомандирован к отряду капитана Ямагути Кадзуро — старого опытного мастера меча. В его отряде служил и Фугуки, и теперь присутствие на миссии отца воодушевляло, хотя и немного нервировало. Фугуки чувствовал, что это и есть тот самый шанс показать себя и наставнику, и доказать свою правоту отцу. Миссия была в маленьком княжестве на границе страны Вод, а заказ поступил от верховного руководства, оттого задание и получило статус государственной важности, хотя и состояло всего лишь в убийстве одних членов торгового концерна и выдачи угроз другим. Отряд был многочисленным, так как всё нужно было сделать одномоментно, и объединял три звена по трое под командованием капитана. Основная часть миссии прошла гладко, но одну из целей охраняли слишком уж рьяные наёмники, которые начали упорное преследование. В результате первой стычки, когда капитан решил остановиться и дать преследователям бой, многие из охраны ликвидированного торговца оказались убиты, а один синоби из отряда тяжело ранен. Вскоре стало понятно, что к наёмникам прибыло подкрепление, и они, собравшись с силами, решили не отпускать синоби и продолжили погоню. Синоби Кири оказались в невыгодном положении, в меньшинстве, да ещё и раненый задерживал их. Прежде чем истекающий кровью боец, скрепя сердце, предложил капитану себя бросить, Фугуки вызвался прикрыть отступление.
— В этот раз нас преследует пятнадцать человек, — напомнил синоби-сенсер, — едва ли разумно в одиночку становиться у них на пути.
— Не обязательно лезть на рожон, — бросил Нобору, — это будет глупая смерть, если тебя убьют сегодня.
В этот момент Кадзуро дал команду остановиться.
— Так или иначе кому-то придётся отстать от отряда, — сказал он. — Только так получится их разделить. Вероятнее всего, пятеро-шестеро вместе с тем парнем, что ведёт их, вступят в бой. Другие пойдут дальше, чтобы не упустить цель или, если потребуется, вернуться для помощи своим, имея при этом возможность ударить с тыла.
— Именно. Как только мы их разделим, избавимся от этой чёртовой погони! Не будем же мы — синоби Кири — убегать от каких-то дилетантов до самой границы?!
Фугуки со свирепым блеском в глазах обернулся к отцу:
— Позволь! Я бы не вызвался, если бы не был уверен, что справлюсь.
На лице Нобору отобразилась сложная борьба чувств, но времени на долгие размышления у него не было.
— Я позволяю, — сказал он, — но, так или иначе, решение за капитаном.
***
Он вернулся к границе топи и встал на небольшом клочке прочной земли. В нескольких десятках метров впереди невысокие песчаные холмы и низкорослые изогнутые сосны чётко обозначали начало болот, что тянулись почти до побережья. Фугуки и ожидал появления врагов с возвышенности. Мимо они бы не прошли, потому как вокруг него медленно разворачивались и затопляли местность волны густого тумана. Таким образом он не столько скрывал свою позицию, сколько бросал вызов. И его план по отвлечению преследователей на себя сработал. Земля кругом представляла собой подтопленный глинистый солончак, перемежаемый круглыми озерцами красно-бурой непрозрачной воды. Любой шаг во влажную глину, на болотную кочку или сгнивший поваленный ствол был далеко слышен, даже ступай это кошка, а не человек. Как и у всех, кого с детства обучали тактике бесшумного убийства, слух у дзёнина Киригакуре был развит так, что он понимал, где сейчас находится каждый из его врагов, и издалека улавливал движение стали. Фугуки медленно вынул меч и кинул на землю тяжёлые деревянные ножны, защищенные обмоткой. Как это часто бывает, противостояние синоби началось с дальних атак. Четверо с разных направлений метнули девять сюрикенов почти одновременно, и потом, спустя секунду последовал ещё один залп. Катана Фугуки имела широкий клинок, но из-за её веса и почти двухметровой длины ею сложно было отбивать метательное оружие. Несколько сюрикенов он отразил, от других же уклонился, уйдя с линий их движения. Это было только прощупывание почвы. Фугуки надеялся, что среди них нет синоби, достаточно сильных для применения опасных ниндзюцу дальнего действия, и надеялся спровоцировать их на ближний бой. — Вы, из Тумана, не только слабы, но и самонадеянны, — раздался голос. Фугуки, не особо надеясь на успех, а скорее рефлекторно, метнул по направлению звука стальную иглу и тут же услышал, как она звякнула о металл чужого клинка. Звук, однако, был какой-то странный, словно свистящий. — Имей ввиду, что никто здесь вас не боится. Сначала я убью тебя, а потом настигну и прирежу как собаку каждого кирийца, что посмел сунуться на мою территорию. Думаете, вам всё сойдёт с рук? Сильный порыв ветра прорезал плотный полог мглы, так что фигуры наёмников стали видны на мгновение. Перед Фугуки на массивном стволе упавшего дерева стоял человек, вооружённый коротким танто. — Хватит прятаться, крыса! — крикнул он снова, — я знаю, что ты здесь один! Вопреки требованию, Фугуки не спешил рассеивать своё дзюцу, хотя и понимал, что оно не даёт ему особого преимущества. Настоящее преимущество было в том, что этот синоби, возглавляющий отряд преследователей, судя по голосу, был выведен из себя. В этом конфликте были замешаны его личные интересы, либо задето самолюбие. Как бы это ни было, Фугуки определил его главной целью и пошёл на него, резко сорвавшись с места. Вражеский ниндзя не попытался уйти от поединка, спрыгнул со своей возвышенности и также бросился в бой. В нём говорила или отвага, или неосторожность, вызванная гневом, но он позволил мечнику навязать свои условия. Тут же, когда Фугуки широко замахнулся и обрушил на него удар, понял, что противник попался сложный. Наёмник ловко увернулся и ударил Фугуки в бок, распоров форменный жилет и сильно полоснув по рёбрам. Поражающая поверхность кинжала была сильно увеличена за счёт чакры воздуха, которая окутывала клинок. Пока было непонятно, как сильно чакра ветра удлиняет вражеское оружие, однако кириец уже осознал, насколько опасно подпускать наёмника слишком близко. Длина его собственной катаны теперь не была преимуществом. Он ударил наёмника рукоятью меча, целясь в лицо, чтобы отбросить от себя, разорвать дистанцию и снова иметь пространство для замаха. Но противник его был слишком быстр, он теснил Фугуки, не давая ни отступить, ни точно ударить, сам же успел уже несколько раз взмахнуть своим танто. Он стремился нанести как можно больше порезов, и ему повезло — он рассёк Фугуки предплечье, достав до вен. Нарукавник начал пропитываться кровью, а Фугуки терять хладнокровие. Ко всему прочему, товарищи этого синоби не собирались соблюдать правила поединка, и подбирались со спины. Они были уже очень близко. Кириец издал грозный рык и шагнул вперёд, резко меняя подход к делу. Он, несмотря на тут же полученную новую рану, врезался в наёмника, ухватил его за пояс одной рукой и с силой отшвырнул от себя. Парень сгруппировался и встал на ноги, готовый к атаке, но Фугуки уже получил, то, что хотел, а именно выиграл немного времени. Он, чтобы на миг освободить руки, низко клонился к земле, сохраняя равновесие, но почти к ней прижимаясь, и сложил шестнадцать печатей. — Кебари сенбон: Тысяча игл! — проговорил он негромко, и кунай, направленный между лопаток, застрял в его волосах. В то же мгновение плотный шквал сенбонов остановил наступательный порыв вражеских ниндзя. Техника наповал убила двоих, остальных же заставила отпрянуть, спасаясь от игл. Парень с танто не растерялся, и, несмотря на одну коварную иглу, впившуюся в плечо, отбил большую часть сенбонов, но это и стало его ошибкой. Отражение большого количества целей требует сосредоточения, он не рассчитал все шаги и слишком близко подошёл к кирийцу. Фугуки махнул катаной диагонально по восходящей траектории и самым концом клинка вспорол наёмнику горло. Он слышал, что к нему приближаются минимум трое. Они знали, что если начнут наседать с разных сторон одновременно, то мечник с неповоротливым длинным клинком скоро выдохнется под совместными атаками. Он подпустил их как можно ближе, снова припал к земле и прорычал, складывая печати: — Эйкесо: Могущество! Техника копий из волос была тяжёлой для Фугуки, он явственно ощутил, как высвобожденная чакра отхлынула из внутренних резервов, и как это отразилось слабостью в теле. Но это уже было не важно. Он убил всех троих, удачно поразив в жизненно важные органы и чувствовал сейчас, как горячие тела врагов медленно оседают и сползают вниз по его волосам. Он слышал агонизирующий хрип и чувствовал, как бьётся, последнюю минуту судорожно сокращаясь, чужое сердце. Едва придя в себя, он снял дзюцу. Убитые рухнули на землю. В нескольких метрах правее произошла короткая схватка, раздался звон металла, вскрик, и через некоторое время появился Кадзуро, вытирающий лезвие меча. За ним в поле зрения Фугуки возник отец. Фугуки, морщась от боли, размял шею, на которую пришлась большая нагрузка. Голова кружилась, но он не показывал виду. Он с трудом встал с колен. Его волосы, мокрые и тяжёлые, ниже середины длины почернели от крови. — Хорошо сработал, — сказал Нобору, — перевяжи раны, ты совсем бледный. Фугуки кивнул и взял протянутый отцом моток бинта.
