Во Всём Виноват Смолов

— И как я только согласился на это? — пробурчал голкипер. Игорь понимал, что всем нужен отдых, и идея Смолова была в общем неплохой. Но почему именно в это время закончились номера и именно ему, как капитану, нужно «поделиться»? Двухместный номер с одной двуспальной кроватью на двоих никак не входил в его планы. — Да ладно тебе. Всё не так уж и плохо. Считай, бесплатное проживание, — рассуждал Дзюба.       Почти дойдя до номера, Артём вдруг понял, что забыл около лифта свой чемодан и помчался обратно с криком: «Мать твою за ногу, а я думаю, что так легко!».       Усмехнувшись, Акинфеев заходит в номер. В глаза сразу же бросается просто огромных размеров кровать. В голове капитана проносится мысль: «Да тут не то что мы с Дзюбой, тут вся сборная поместится».       Постельное телесного цвета, куча подушек. Рядом тумбочка, на которой стоит светильник, а около него пачка салфеток. Странно.       Подойдя чуть ближе, Игорь замечает нечто красное. Стринги. Женские стринги. Началось в колхозе утро с дойки. Взяв в руки сию вещь с целью выкинуть её в окно, а лучше сжечь, Акинфеев заметил какую-то надпись. Вглядевшись, а лучше бы он этого не делал, голкипер чуть не взвыл. На стрингах было написано: «Собственность Тёмочки».       И, как по иронии судьбы, в эту секунду в номер заходит никто иной как Дзюбиньо собственной персоной. Подойдя к Игорю, он заглядывает тому через плечо: — Игорёк, а ты подготовился, как я погляжу. При полном параде, — присвистывает он. — Блять, Дзюба, иди ты. — Ну, с такими трусишками, скорее пойдёшь ты… — Если ты сейчас же не заткнёшься, я этими стрингами разрежу тебя пополам. —Всё-всё… А если серьёзно, откуда здесь стринги? — Ты у меня спрашиваешь? Я зашёл в этот номер за три минуты до тебя. И, по-твоему, первое, что я должен был сделать — это достать стринги из чемодана? — Ну не знаю, не знаю… Ты, это, их не выбрасывай, — задумчиво произнёс Дзюба. — Чувствую, они нам ещё пригодятся.

***

      Тем временем другие футболисты уже разобрали свои вещи и занимались своими делами. Время приближалось к вечеру, но это не мешало атмосфере, царящей здесь.       Многие пошли разведывать места, где можно потусить, выпить, посмотреть на девочек и не только на них (Автор: пф, кому тут вообще понадобятся девочки, у нас же тут все натуралы, ага).       В общем, все номера пустовали, а их хозяева искали приключения на одно место, лишь Марио и Денис из всех, кто поехал, остались в отеле.       Черри лежал на кровати, проклиная себя за свою невнимательность. Почему именно сейчас он подвернул ногу так, что при какой-либо нагрузке на неё он чувствовал резкую боль. Чувство, как будто ты наступаешь на ежа, а от него ещё и током бьёт. Для правдоподобности этой картины Денису не хватало ирокеза из подгорелых волос. Но сейчас не об этом.       Послышался скрип двери. Это Марио тихонько открыл её ногой, неся на подносе молочный коктейль. — Марио, ты что в служанки записался? Ты же не виноват, пошёл бы повеселился. Ты ещё массаж мне сделай, — пошутил Черри, как оказалось, неудачно. Фернандес принял его слова совершенно серьёзно и буквально через пару минут он массировал ему ногу. Он аккуратно проводил пальцами, ощущая каждую косточку. Хоть кожа на его руках и казалась жёсткой, но Денис получал такое удовольствие, что даже забыл про свою боль и, прикрыв глаза, уснул.       Проснувшись, Черышев не обнаружил никого в комнате. Видимо, Марио ушёл к остальным, по крайней мере, так думал Денис. Аккуратно встав, он решил, что после массового потоотделения в автобусе, ему неплохо было бы принять душ. Слава Богу в номерах он присутствует. Нога была перебинтована эластичным бинтом, хотя Денис не припоминал, что, когда засыпал, он был, ну да ладно. Опираясь о стену, парень всё-таки дошёл до двери душа и, приоткрыв её, застыл на месте.       Перед ним красовалось обнажённое тело Марио. Да, они кучу раз находились в одной большой душевой после матчей и тренировок. Но никогда не оставались вдвоём.       Многие бы на месте Черри захлопнули дверь и начали извиняться, но тот стоял в полнейшем ступоре ещё и с приоткрытым ртом, осматривая каждый миллиметр тела защитника.       Знаете, в такие моменты время замедляется, как в фильмах, давая то ли насладиться моментом, то ли осознать всю его суть. Только, когда Марио ошарашенно сказал: «Денис?», тот пришёл в себя и с непонятным «ой» захлопнул дверь.

***

      Ближе к вечеру, когда все парни более-менее пришли в себя и обосновались, со стороны Дзюбы поступило на первый взгляд вполне себе безобидное предложение поиграть в карты. Так как Денис мог передвигаться только по своему номеру и то, с помощью стенки или Фернандеса, было решено собраться у них.       Все скучковались довольно быстро. В начале игры каждый сидел с довольной улыбкой, будто имел все козыри и в любой момент мог отыграться.       Денис вышел из игры быстро, хоть и мысли его были заняты явно не картами. Его главная мысль вышла из игры сразу после него.       Азарт в глазах ребят и никаких признаков усталости — всё это свидетельствовало о хорошем отдыхе.       Окно в комнате было приоткрыто. На улице до сих пор были слышны голоса людей. Напряжённая игра между двумя людьми продолжалась уже полчаса, хоть карты в колоде уже давно закончились. Тишину прервал Игорь. — Ёбаные барашки! — воскликнул Акинфеев, когда Головин с гаденькой ухмылкой положил перед ним даму пик. — Игорюша, — протянул Дзюба, который, к слову, первым вышел из игры. — Настало время исполнять желание. Специально для тебя, я, как любящий себя человек, не выбросил те красные стринги. Отныне и до следующего утра. Ты должен носить их… На голове.       Если бы можно было испепелять взглядом, от Дзюбы осталась бы жалкая кучка пепла. Акинфеев всерьёз подумал о том, что вместе с этими стрингами в окно должен был полететь и сам Дзюба.       Но, как говорится, карточный долг — дело святое, поэтому, под всеобщий смех и улюлюканье, на голову Акинфеева приземлились красные стринги. «Как на королеву, ей Богу», — пронеслось в голове голкипера. — Ну что, моя принцесска, а теперь мы отправляемся на прогулку! — радостно воскликнул Дзюба. — Нет! Я никуда в таком виде не пойду! Дзюба! Поставь меня на место! Дзюба, мать твою! — кричал возмущающийся Акинфеев, которого Артём закинул на плечо и понёс на выход.       Под взглядом офигевающей администраторши, и не менее офигевающего народа, процессия двинулась к выходу из отеля.