Во Всём Виноват Смолов

      Раннее утро. Первые лучи солнца проникают в комнаты жителей отеля. На улице жара и ветерок, который охлаждает, тем самым помогая пережить эту варку. Многие уже заняли свои места у пляжа, оставив свои полотенца на лежаках.       В общем, это утро показалось бы самым обычным, если бы не одно но. Денис уже минуту открывал и закрывал глаза, думая, что ему снится сон. Рука Марио лежала на его пояснице, прижимая к себе. Сам Черри лежал на плече бэка*. Денис убедился, что это не сон, только когда после очередного щипка у него красовался синяк на плече.       Парень повернул голову и его взору открылось спящее лицо Фернандеса. Черри в этот момент был готов поклясться, что не видел ничего милее в этой жизни. Затем он вспомнил его обнажённое тело, которое нагло разглядывал вчера в душе, его улыбку, что озаряла его лицо, когда они одерживали победу в каком-либо матче.       От этих мыслей член Черри стало покалывать. Возбудиться от одной мысли о Марио? Почему бы и да. Flashback       После игры в карты все, кроме Артёма и Игоря разбежались по своим номерам. Все сильно утомились и практически сразу же уснули.       В отеле царила атмосфера спокойствия. Только с одного номера доносились странные стоны. Нет, это не то, что вы могли подумать (Автор: пока что с;).       Денис неудобно повернулся во сне, чем вызвал ужасную боль в ноге. Парень держался за неё и почти скулил от боли. Это не оставило без внимания Фернандеса, который уже шёл по тёмному коридору отеля за льдом. Он не заставил себя долго ждать и уже минут через пять сидел возле ноги Черышева, прикладывая лёд и говоря на испанском языке поговорку типа: «У кошки боли, у собачки боли, у автобусной скотины, которая не могла починить входную ступеньку в автобусе боли, а у Черри не боли». Лёд помогал физически, а сам Марио — морально.       Денис уже улыбался, хоть боль ещё давала о себе знать лёгкими отголосками. На лице Фернандеса читалось волнение и забота.       Чуть позже он принёс Денису зелёного чая, который должен был помочь ему уснуть. Так и случилось, и уже через пару мгновений Черышев сладко сопел. Марио сидел около Дениса, пока тот не уснул. И даже после этого он несколько раз ходил за льдом, меняя повязку.       Даже если кто-то спросит у него, как он уснул, Марио не сможет ответить точно. End of flashback       Когда Фернандес проснулся, Денис был уже в душе. Одевшись, защитник не успел даже отойти от кровати, как в комнату вбежал довольный Смолов. Слава Богу/Иисусу/Аллаху/Будде/Подкроватному монстру/тут могла быть ваша реклама/Кришне/Посейдону/Аиду, что он не появился тут минут десять назад. За спиной парня стоял Головин, который держал бутылку вина, выигранную вчера в карты у местного пьяницы. — Собирайтесь, ни за что не поверите, кто приехал!

***

      Смолов шёл по направлению к своему номеру, когда услышал шёпот: — Эй, Смол.       Оглядевшись, нападающий не увидел никого, кто мог бы позвать его. Ну не финиковые же это пальмы, ведь так? — Чёрт, походу понесло. А я ведь не хотел брать вишню у этого арбузника. Почему он вообще продавал вишню, если он арбузник? — размышлял Смолов, собираясь уже идти дальше. — Федя, блять, какая нахуй вишня, ты что, вообще слепой? — продолжала пальма. — Говорящая пальма?! — заорал нападающий, на что из номера выбежал сонный Головин. — Федя, ты что, совсем придурок. Фигли ты орёшь с утра пораньше? — проворчал тот. — А я что. Это вон пальма разговаривает. Или ты каждый день, как выходишь куда-то здороваешься с ней и жмёшь лист? — Что случилось? Где пожар? Я волшебный кочегар! — с этими воскликами из номера выкатился Кутепов, пытаясь натянуть носок на руку.       Говорящая пальма заржала, а у Смолова с Головиным глаза стали по пять копеек. — Это я сошёл с ума, или их стало две? — произнёс Федя, у которого от всей этой фигни стал дёргаться глаз.       Головин замер и побледнел настолько, что белая футболка, постиранная с Тайд, нервно курила бы в сторонке.       Внезапно пальмы стали шевелиться, отчего напуганный до смерти Головин запрыгнул на охреневающего Кутепова и уткнулся лицом ему в шею.       Однако буквально через минуту из-за пальм вылезли плачущие от смеха Миранчуки. Смолов, так сильно обрадовавшись тому, что он не сошёл с ума, на радостях крепко обнял близнецов, смеясь от облегчения.       Хуже всего было Головину, который резко с белого перекрасился в красный. — Эй, Головин, ты там не умер от таких резких перепадов температур? — усмехнулся Лёша, на что Головин покраснел ещё сильнее, хотя казалось, куда ещё.       Кутепов, поняв, что ничего не горит и его способности кочегара не пригодятся, ушёл обратно в номер вместе с всё ещё висящим на нём Головиным.

***

      Все, кроме Дзюбы и Акинфеева сидели на пляже. Миранчуки привезли с собой волейбольный мяч, так что день не обещал быть скучным.       Кутепов поставил сетку для игры и все разделились на две команды: Миранчуки и Смолов против Головина, Фернандеса и Кутепова. Черри, кстати, назначили судьёй, чему тот был совершенно не рад. Его можно было бы назвать справедливым, если бы каждый раз, когда Марио мило переговаривался с Сашей, он не прибавлял другой команде очко. Поэтому, после долгой игры команда «Смолончуки», название которой придумал, конечно же, Дзюба, подошедший с Игорем чуть позже и принёсший холодные напитки, выиграла с большим отрывом.       Позже оказалось, что Головин занял чужой лежак, и какая-то женщина со своей собачкой уже злобно смотрела на «захватчика» и что-то ворчала.       Весёлое времяпровождение закончилось разбитой бутылкой вина, которое так и не было выпито, сломанным лежаком, местью парней. Если коротко описать её, то футболисты подкинули этой женщине кошелёк какой-то крали, и они цапались аж до последнего человека на пляжу.       Если говорить о том, как футболисты ужились в отеле, Смолов после долгих часов ловли мухи, смирился с ней и даже назвал её Рита, в честь старушки, живущей в соседнем номере и выходящей каждую ночь на балкон, чтобы почитать вслух Библию.       Братьев, кстати, решили подселить к Феде. Они были совсем не против. Кутепову, которому, к слову пришлось переехать вместе с Головиным в заранее забронированный Миранчуками номер, всё нравилось: спать было так удобно, что Головин, делящий с ним один номер, всю ночь выслушивал его храп и засыпал только под утро.

***

— Если позориться, то позориться до конца! — именно с такой фразой Дзюба заносит Акинфеева в парк аттракционов «Голубая лагуна». Тот уже перебрал все маты и готовился пересчитывать кости Артёма по приходу в номер.       Пока Игорь представлял, как тюкнет Тёму, они уже подошли к первому аттракциону. Это были американские горки. Когда Акинфеев очнулся от своих раздумий он уже сидел в этой «машинке» рядом с Дзюбой.       Голкипер всю поездку был как всегда с лицом а-ля «у кирпича эмоций больше». Но вот про Артёма такого сказать было нельзя, он то орал, то улыбался, то держал Акинфеева за руку, то молился, то обещал оставить Игорю его игрушку, которую хранил под подушкой, то просил назвать их сына в честь него, если он свалится. Затем они пошли на чёртово колесо.       Когда их кабинка поднялась на самых верх, Игорь вдруг встал, показав рукой на рекламную доску: — Смотри, барашки!       После этих слов, колесо, как назло, остановилось, видимо, появились какие-то неполадки. Из-за внезапной остановки Игорь тут же оказался на коленях Дзюбы, от чего последний не то что потерял дар речи, казалось, его челюсть уже валялась на полу, а глаза выползли на затылок.       На лице Акинфеева на секунду появилось удивление вперемешку со смущением, ибо поза (сидеть лицом к лицу, ещё и на коленях Артёма) сразу увела мысли не туда. Позже, на лице Артёма появилась ухмылка: — Наш Игорёша испугался?       Не удивительно, что после этих слов, Дзюба выходил из кабинки, потирая щеку, на которой виднелся красный след от ладони голкипера.       Они зашли в фотокабинку. Когда Артём потянулся к Акинфееву, чтобы в шутку поцеловать его в щёку, тот натянул ему стринги на голову. Кто дальше ходил с труселями можно даже и не думать. Так как «Голубая лагуна» работала круглосуточно, парни вернулись в отель только в три часа ночи. Акинфеев уснул почти сразу, а Артём, укрыв голкипера, ещё час смотрел в стенку, будто там вдруг должно было что-то появиться.

***

      Вечером футболисты договорились пойти в клуб, но их план обломался. Их «любимый» тренер решил, что надо вести чёткий контроль и позвал всех разговаривать по скайпу. Марио весь разговор улыбался и ничего не говорил.       Так как Черри приползти не мог, Фернандес заранее записал на диктофон некоторые фразы, включая их иногда, и все прикрывали Дениса, говоря, что он готовит еду.       Александр держал пьяного в стельку Кутепова, который видел уже пятый сон, и, придерживая его за подбородок, иногда имитировал кивки. Странно, что Усач этого не заметил. Так как форвард перепутал чемоданы, он сидел в кофте голкипера, что вызывало немало вопросов.

***

      Возвращаясь после вечернего разговора, Марио нёс очередной коктейль для Дениса. Фернандес радостно улыбался, зная наперёд, что Черри обязательно скажет своё фирменное: «Марио, ты же не курица-наседка, чтобы вокруг меня кудахтать».       Зайдя в номер, он сразу заметил знакомую фигуру. Денис развалился на полу, находясь уже в полудрёме. На фоне что-то бормотала ведущая какой-то очередной программы, но никто в этой комнате не обращал на неё абсолютно никакого внимания. Даже Люська, так они прозвали декоративный куст, демонстративно отвернула от телевизора свои листочки.       Денис, проснувшийся от негромкого хлопка двери, не стал выдавать себя, находясь в том же положении только с чуть приоткрытыми глазами.       Марио осторожно поставил коктейль на стол и вырубил эту непонятную дребедень, идущую по телеку.       Ему очень не хотелось будить Черри, так как тот явно не выспался после ночного инцидента. От вспыхнувших воспоминаний по телу будто пробежался ток.       Фернандес сам не заметил, как стал откровенно пялиться на полузащитника. Его подтянутое тело, расслабленное выражение лица, такие манящие губы — всё это заставляло Марио смотреть, не отрываясь, на Дениса, будто он был восьмым чудом света. Для него был.       Осознав, что откровенно пялится, Фернандес немного смутился и быстро перевёл взгляд на окно, будто он всё это время смотрел на прекрасный вид, а не на прекрасного Дениса.       Немного поразмышляв, Марио всё же пришёл к выводу, что Денис, наверное, замёрз, поэтому Фернандес взял в руки один из фирменных пледов, находящихся в каждом номере отеля, и укрыл, как ему казалось, спящего Дениса. Подоткнув его, как ребеночку, со всех сторон, Марио уже собирался встать, как Черри схватил его за руку. Не ожидавший такого подвоха защитник вздрогнул, переведя взгляд на лицо Дениса. Тот, в свою очередь, смотрел прямо в глаза, будто заглядывая в душу. — Закрой глаза, амиго, — прошептал Черышев. Марио послушно выполнил его просьбу.       Внезапно он почувствовал, как губы Черри накрыли его собственные. Легко, почти невесомо, но так правильно.       Марио распахнул глаза, пытаясь отстраниться от Дениса, поняв, что они творят. Но тот лишь сильнее прижал защитника к себе, углубляя поцелуй. Пройдясь языком по зубам Марио, он будто спрашивал разрешения.       И Фернандес сдался, позволяя языку проникнуть в свой рот, отвечая на поцелуй. Денис что-то удовлетворенно промычал, притягивая бэка ещё ближе к себе, хотя казалось, что они и так уже слились воедино, идеально дополняя друг друга.       Когда рука Черри забралась под его футболку, поглаживая пресс, Марио отпрянул от Дениса и отошёл в другой конец комнаты. — Что случилось, солнце? — спросил Черышев, непонимающе уставившись на бразильца. — Черри, разве ты не понимаешь, это неправильно, я… я не должен был делать этого. — Не делать чего, Марио? Не поддаваться своим чувствам? — Не совершать ошибку, — с этими словами Фернандес выбежал из номера, оставляя Дениса беспомощно смотреть ему вслед.