Во Всём Виноват Смолов

      Марио сбежал вниз по лестнице и буквально вылетел из отеля. Ему нужно было осмыслить всё то, что только что произошло.       Чем больше он убеждал себя в том, что это была ошибка, и что это не могло ему понравиться, тем яснее понимал, что от этих чувств, накрывших его с головой, никуда не деться. И чувством этим была далеко не ненависть.       У них с Дени всегда существовала какая-то связь, понятная лишь им двоим. Как бы далеко они не находились, они будто чувствовали друг друга. Знали друг о друге всё, начиная с любимого цвета, заканчивая любимой парой носков.       Они были противоположностями: застенчивый и молчаливый Марио, и открытый и незатыкающийся Денис. Возможно, это судьба, возможно, теория о притягивании противоположностей. Так или иначе, отрицать это было бесполезно. Всё к этому и шло. Друзья не спят в обнимку, друзья не переплетают пальцы, пока этого никто не видит, друзья, в конце-концов, не целуются в номере отеля.       Все стены стереотипов, навязанных когда-то давно обществом, рушились в одночасье, оголяя реальные эмоции, заставляя сердце разрываться от противоречивых чувств к лучшему другу. А другу ли?       Подняв глаза на звёздное небо, Марио будто хотел найти на нём ответы на все волнующие его вопросы, ощутить невидимую поддержку. И оно, будто ощутив терзания Фернандеса, подмигнуло ему падающей с неба звездой.       В номер Марио вернулся лишь под утро. Денис беспокойно ворочался во сне, хмурясь, ищя что-то на постели. Точнее, кого-то. Точнее, Марио.       Фернандес, улыбнувшись такой милой картине, присел на край Дениной кровати, невесомо поглаживая его по голове. Черышев, будто почувствовав присутствие Марио, тут же успокоился, уже счастливо улыбаясь. Сейчас всё казалось таким простым. Сейчас всё казалось таким правильным…

***

— Федь, а ты ведь эту шнягу с бронью специально замутил? — от пронизывающего насквозь взгляда Лёши становилось мягко говоря не по себе. — С-с чего ты взял? — Федя пытался придать голосу невозмутимый вид, но слон, пытающийся спрятаться среди муравьев, выглядел бы более невозмутимо, чем Смолов сейчас. — Ну, например, с того, что, как бы мы с братиком не пытались, бронь в любом случае проходила, а если и нет, то на телефон приходило сообщение. СМСку ты заметил бы в любом случае, если только ты не захотел её не видеть, — в разговор вмешался Антон, и теперь уже две пары одинаковых глаз сверлили бедного Смолова, который резко почувствовал себя близким родственником страуса и жалел о том, что они находятся в помещении, и спрятать голову в песок не получится. — Не понимаю о чём вы, — Смолов не собирался так легко отступать, хоть и понимал, что из этой войны ему не выйти победителем. — Смолов, научись врать правдоподобнее. Твоим методам не может позавидовать даже новорождённый. — Ладно-ладно. Скажем так, отсутствие брони я не заметил не случайно… Но сделал я это исключительно в благих целях! Вы вообще видели, как эти двое друг на друга смотрят? — То есть, ты хочешь сказать, что пытаешься свести Дзюбу и Игоря? — заговорчески прошептал Лёша, приблизившись к самому уху Смолова. — И без нас?! — одновременно заорали близнецы, отчего барабанные перепонки помахали Феде ручкой и убежали барабанить в другом месте. — А как вы это себе представляете? «Тоха, Лёха, я тут пытаюсь Артёма с Игорем свести. Поможете?» да? Не уверен, что вы бы поняли меня, а по котелку я и без вас успею получить. — Ну ладно, выкрутился, так уж и быть. Но с этого момента операция «Слон и Феюшка» официально считается открытой. Но то, что будет обсуждаться в стенах этого номера, должно остаться в стенах этого номера…

***

      К началу обеда у отеля уже была толпа людей. День был солнечный, поэтому все распределились по его территории, собираясь вместе, чтобы потом отправиться исследовать местность. Что касается самих ребят, все единогласно решили прогуляться до Голубого озера пешком, ибо прожить в теплице месяц без воды намного лучше, чем час париться в автобусе.       Это было очевидно, что без приключений на пятую точку не обошлось. В первые пять минут похода ничего не предвещало беды. Единственной проблемой был незатыкающийся Марио, говорящий обо всякой чуши. Так как он уже приезжал сюда ранее и знал каждый сантиметр данной дороги, казалось, что у каждого шага есть собственная история, рассказывать которую следовало не меньше часа.       Лучше всего себя чувствовал Смолов, который, думая что его поселят в номер со старым храпящим старикашкой, предусмотрительно взял с собой беруши. Антон, узнав об этом, уже как пять минут обговаривал с Лёшей новый план, ибо переговоры Феди с зеркалом не привели к нужному им результату. Наоборот, ему показалось, что беруши стройнят его уши, и решил не снимать их даже в душе.       Головин с Акинфеевым не могли решить кому достанутся наушники. Уже минут десять они играли в чичико, но ни один из парней не мог вырвать себе такую желанную победу. Артём с Ильёй, устав от этого балагана, просто поймали такси и уехали на нём вперёд.       Миранчуки всё же нашли способ, как отвоевать себе эти беруши. Незаметно украв у играющих Игоря и Саши наушники, которые, к слову, достались Головину от двоюродного прадедушки, который купил их на рынке в Китае у продавца, который оказался пра-пра-прадедушкой нынешнего президента Кореи, они, после тщетной попытки, решили заглушить свою депрессию прослушиванием всем известной песни короля чёрного и синего цветов «Почему так жесток снег»… и их озарило. Как Ньютона яблоко, только… РЮМКА ВОДКИ НА СТОЛЕ заиграло в их наушниках. — Братик, а что если просто засунуть ему в уши что-то другое… — АнТоН?! — Ты что, дурачок, я вообще-то не про то, что ты подумал. Или мог подумать, и вообще… о чём ты блять думаешь, Лёша, не надо, я же всё это представляю! Пожалей мою шаткую психику, ЛЁШААААА… — Антон, представивший себе всё это наяву, просто кружился вокруг одного дерева, которым оказался Игорь. Глаза Акинфеева повылазили из орбит, благо он был хорошим вратарём и успел поймать их, прежде чем они упали на землю.       Смолов, который не отдал Миранчукам их зеркало, продолжал любоваться собою, приговаривая: «Как же беруши стройнят мои уши, особенно в душе». Лёша же пытался успокоить Антона, что кружился вокруг Игоря, крича: «Гномик До, не унывай! Гномик Ре, не отставай! Не ругайся, гномик Ми! Гномик Фа, колпак сними! Что за драка, гномик Соль? Гномик Ля, уймись, изволь! Где ты снова, гномик Си? Ты ушами не тряси, Сам себя не укуси! Всех вас любит Белоснежка, Белоснежка, Белоснежка!»       За всей этой вакханалией парни не заметили, что незатыкающийся Марио вдруг замолчал. Это бы продолжалось и дальше, если бы отлучившийся за газировкой Денис не спросил напрямую: «Где, чёрт возьми, Фернандес?!».       Не получив адекватного ответа, Черышев пару раз матюгнулся на испано-русском и побежал искать потерявшегося бразильца, плюнув на этих идиотов.