Sooner or later

Первое, что фиксирует взгляд Сокджина, когда он просыпается — размытое пятно света от свечи где-то справа. Парень смотрит в потолок несколько минут и только после замечает кого-то в тени комнаты. Парень уже знает, что это вампир. И видимо голодный, иначе, что он тут делает. Сокджин прикрывает глаза и немного лежит, не двигаясь, пока управление телом не включится. Он поворачивает голову вбок, щурясь и силясь разглядеть пришедшего. — Вы голодны?! — не то спрашивает, не то утверждает Сокджин. Его голос хрипит и звучит сипло. Парень вздыхает, не получив ответа, и вытаскивает руку из-под одеяла. Она обмотана бинтом на запястье и выглядит какой-то хрупкой. Сокджина это пугает, но он сглатывает и ставит руку на локоть, ладошкой вверх, предлагая свою кровь. — Что ты делаешь? — удивленно и настороженно спрашивает вампир. Он делает шаг к кровати, но тут же себя отдергивает. От него веет холодом и чем-то опасным, но самую малость желанным. — Разве вы не голодны? — крайне буднично замечает Сокджин, немного приподняв голову. Он не видит лица, но в полумраке замечает серебряный кулон на шее. — Ты при смерти. — чуть повысив голос говорит вампир. — Но не так как вы. — грустно усмехается парень, кидая затекшую руку на кровать. Он молчит секунду, а потом снова наклоняет голову вбок, чтобы видеть собеседника. — Так вы будете? Вампир шумно сглатывает, невольно вспоминая сладкий вкус крови, приятный металлический запах и томный обреченный взгляд. Такие трапезы ему нравятся. Но в этот раз видеть перед кормежкой бледноватый, но вполне живой оттенок лица, полные розовые губы почему-то было приятнее, чем чувствовать доминирование над жалким человеком. — Ты можешь умереть. — с придыханием говорит вампир. — Рано или поздно. — хмыкает Сокджин. Он чувствует что-то неприятное внутри, но не может понять тошнота это или подбитая ощущением своей никчемности гордость. Вампир очень медленно подходит к кровати. Он немного наклоняется вперед, касаясь дрожащими пальцами сероватого бинта, и, почувствовав тепло, слабо дергается. Оно неестественно обжигающее, но отчего-то располагающее. Вампир выглядит взволнованным и даже волнующимся. У него брови подняты «домиком», глаза расширены больше обычного, и губы вздернуты уголками вниз. Сокджин на секунду задумывается, а монстр ли перед ним. Вампир приоткрывает рот, и парень грешит мыслью, что это не выглядит отталкивающим. — Я не могу. — вампир выпрямляется и смотрит уверенно, но никуда не уходит. — Как пожелаете. — Сокджин прикрывает глаза, собираясь вернуться в сон. Вампир наблюдает за ним немного, а после хмыкает, расстроенно и немного обиженно, разворачивается и направляется к выходу. — Как вас зовут, вампир, который не может? — от такой наглости парня впору четвертовать, но он удивительно бесстрашен, когда нечего терять. — Юнги. — говорит вампир, пропустив колкость и немного развернувшись к кровати. — А тебя? — Ким Сокджин. Юнги кивает и покидает комнату. Кажется, в этот раз знать имя человека, которым он питается — несколько выше его сил. Но это не может быть правдой. Человек остается в кровати, силясь заснуть. Но через час или около того в комнату заходит еще кто-то. Парень открывает глаза и видит Хосока. Тот снимает верхний слой одежды и кидает куда-то в сторону. — Ты очнулся. — говорит он, так и не взглянув на Сокджина. — Я примерно представляю, как отвратительно ты себя чувствуешь, но сейчас придется поесть и выпить. Вино разжижает кровь. — Хосок садится около кровати на стул и распаковывает небольшой сверток. В нем бутылка красного вина, хлеб и вяленое мясо. От запаха Сокджин удовлетворенно стонет. — Не так плохо, как казалось в начале. — тихо говорит он. — Да. У людей в логове вампиров много преимуществ, по крайней мере таких как ты. — Хосок как-то лучезарно улыбается, что резко выделяется не просто в жителях, а в самом доме в целом. Он помогает Сокджину сесть и долго, но аккуратно кормит, рассказывая про вампиров. Так Ким узнает, что он не абы кто, а кормилец (относительно) молодого главы семейства, его трех младших братьев и одного их кузена с большим послужным списком. А это значит, что Сокджин неприкосновенен. Он может свободно передвигаться в пределах дома и прилежащей территории (в отличие от, например, слуг). Его будут вкусно кормить и следить, чтобы он продержался достаточно долго. Конечно, если он не будет пытаться сбежать. В противном случае, его ждут наказания. — Ты мог заметить: у главы и его братьев золотые гербы на шеях. — Хосок делает небольшой глоток и беззвучно икает. — А у кузена серебряный. — добавляет Ким, слишком спокойным голосом. Он пьет третий бокал красного вина, едва удерживая фокусировку на Хосоке. Тело настолько истощено, что Сокджин чувствует усилия, которые прикладывает его желудок, чтобы переварить еду. — Да, ты прав. — Хосок немного щурится. — Мне показалось, ты отрубился, когда была его очередь кусать. — Я не помню. — Сокджин замолкает, теряя взгляд в одной точке на стене, словно что-то вспоминая. — Юнги просто заходил сюда. Хосок давит вином, он удивленно и немного недоверчиво мажет взглядом по Киму. — Зачем? — парень ставит бокал на тумбу. — Он хотел есть? — предполагает Ким. Хосок глубоко и недовольно вздыхает, оборачиваясь на дверь. Он уже обдумывает, как будет в очередной раз ругаться с вампиром. Это смехотворно. Потому что это логово. И каждый раз все заканчивается тем, что Чона ставят на место и не убивают только из-за Чимина, который моментально вступается за него, обещая обратить. — Но он не поел? — Сокджин пьяный и игривый. Говорит странно и глаза пучит, чтобы не закрылись. Хосок тоже не самый трезвый. Он смотрит на Кима несколько секунд. Потом опять отворачивается к двери. — Ладно? — заключает Чон. — Ложись спать. — Хосок поднимается со стула и отходит к кушетке. Сокджин лежит на его кровати. — Это плохо? — Сокджин непременно хочет это знать. — Что именно? — Хосок замирает посреди комнаты и оборачивается к Киму. — Что он заходил. — Это странно. Он… — Чон задумывается. — Необщительный. Первые пару недель, я думал, он немой. — А ты тут давно? — Сокджин медленно сползает до полулежащего положения и складывает ладони на животе, словно готовый слушать долгую повесть о жизни Хосока, который в свою очередь добрел до койки и начал приготовления ко сну. — Постой, вампиры бывают немые? — Не знаю. Но с Юнги лучше не водись. Я не знаю, чем он заслужил свое положение в иерархии сего заведения, но явно чем-то мутным. Это же вампир. — Вор шумно устраивается в кровати, которая надрывисто и почти жалобно скрипит. — Так давно ты здесь? — через пару минут Сокджин вспоминает свой вопрос. — Хосок? Но Хосок спит без задних ног. Сокджин хмыкает и закрывает глаза. Он, очевидно, не первый похищенный Чоном человек для кормления. Но Сокджин не боится вампиров, так же, как и Чон, только у Хосока есть навыки сражения, отчаянный до потери пульса покровитель и абсолютное бесстрашие перед смертью. У Кима, кажется, только последнее. Сон накрывает его быстро и незаметно. Сокджину снится его детство, когда он таскал книги из церкви и пытался их читать, сидя в кузнице отца. Только вместо неприятного отвлекающего лязга металла во сне серебряный кулон и холодные пальцы на запястье.