Sooner or later

Сокджин проводит в постели еще пару дней. Он начинает нормально и самостоятельно есть. Улыбается так сдержанно и очень много говорит. Хосок находится рядом с ним каждую минуту. Слушает все рассказы и даже начинается делиться своими, очень сдержано, но честно. Вор боится, что Юнги опять придет. Конечно, Сокджин в любом случае умрет от потери крови, когда кровопийцы совсем выпьют его. На подсознательном уровне Хосок болезненно полностью осознает это. И все равно противиться. Ведет войну, которую отказался вести Сокджин. — Покажи мне, где библиотека? — канючит старший. Он сидит у окна в комнате Хосока и ловит солнечных зайчиков. Несколькими часами ранее Чон невинно пошутил, что Сокджин может коротать свои дни за чтением. Сильно было его удивление, когда он узнал, что Ким умеет читать. Проблемой было то, что библиотека — место общедоступное. А это значит, что если не слуги, то кто-то из семьи запросто может покусать Сокджина. На поверхности Хосок не хочет этого, потому что ему жаль Кима. Глубоко внутри, он считает старшего своей лучшей добычей. — Надень это и не снимай, пока не будешь кормить. — Чон протягивает Сокджину золотой широкий браслет. — Это? — Ким надевает на руку, но он слишком велик. Пока Хосок мнется, чтобы объяснить, что это парень догадывается сам. — Это ошейник? — Сокджин расстегивает застежку и надевает на шею. — Да. Он отпугивает вампиров. Я не уверен, как он работает, но вроде травит, если они будут попробовать твою кровь. — Чон ловит сомневающийся взгляд Сокджина и отмахивается, мол так надо. — Хорошо, теперь можно в библиотеку? — парень быстро мирится с унизительным аксессуаром. Хотя, куда унизительней. Хосок едва ли не за ручку ведет старшего по коридорам. Сокджин смотрит на картины природы в темных тонах, на грузную деревянную мебель, на бархатные почти черные стены, чувствует приторный запах крови, которым пропитано абсолютно всё, и снова погружается в обиду и страх. Накрахмаленный воротник белоснежной рубашки сдавливает шею и, кажется, становится трудно дышать. Туфли жмут, и весь костюм, словно живой, елозит по нежной коже, оставляя невидимые, но вполне ощутимые ссадины. Сокджину кажется, он слышит, как кто-то кашляет в подвале, хнычет и невнятно молится своему богу. Он начинает видеть быстрые тени по углам и под потолком. Сквозняк подталкивает его со спины, выбивая судорожные вздохи из груди. — Мы пришли. — Хосок появляется словно из ниоткуда. Он указывает на большие деревянные двери с металлическими ручками. — Там может кто-то быть. Держись меня. — Вор излишне аккуратно тянет на себя одну из створок, но всё равно ставни шумно скрипят, и ковер шуршит под тяжелым деревом. Чем осторожнее они себя ведут, тем быстрее сердце Сокджина циркулирует кровь. В помещение чуть холоднее, чем в коридоре, и не пахнет кровью (!). Высокие потолки и огромные окна, в которые видно, как солнечный свет пытается забраться внутрь, но так и проползает мимо. А еще много книг. Столько, что Сокджин моментально забывает обо всём и как завороженный смотрит на них, даже не замечая чей-то силуэт между стеллажей. — Чимин. — Хосок говорит это так внезапно и громко, что Ким вздрагивает. Вор смотрит вглубь комнаты чуть исподлобья, кривя обиженно-гордую улыбку. — Хосок. — В темноте появляется вампир, один их младших братьев главы. Он смотрит на Чона, совершенно невинно строя глазки и постоянно облизывая губы. За спиной он держит книгу, почти игриво скрывая её от глаз людей. Сокджин нагло рассматривает хозяина и, о боже, Ким по комплекции больше этого вампира. Все молчат: Хосок выжидает, Чимин играется, а сам Сокджин вдруг чувствует искренней сдержанный интерес к этому существу. Страх отступает куда-то вглубь памяти, давая место желанию потрогать, послушать, узнать. Парень вдруг осознает, что в первые в жизни в здравом уме так близко к вампиру. — Как зовут твоего друга? — слова звучат формально и нетерпеливо. — Ким Сокджин. — холодно бросает Чон. — Моё имя — Чимин. Должно быть, ты уже догадался. — вампир смотрит на Кима, сталкиваясь с уверенным и только самую малость настороженным взглядом. Он медленно кладет книгу на полку, названием вниз, специально, чтобы мусолила глаза. Сокджин сдержанно кивает. — Вы пришли что-то узнать? — Чимин в мгновение ока оказывается перед ними, более перед Хосоком. Сокджин замечает, что вампир с вожделением смотрит на человека: его веки чуть опущены, а зрачок, как одержимый, ловит каждое движение на лице Вора. — Сокджин умеет читать. — Хосок выше вампира на пару жалких сантиметров, но умудряется смотреть с таким неподдельным пренебрежением, что Ким восхищён. — В таком случае, он справится без тебя? — Чимин бросает вопрос куда-то в воздух. Но ответа на него не поступает. Вампир просто покидает помещение, с улыбкой кивнув Киму, а человек пару секунд мешкает, обреченно вздыхает и уходит следом, одаряя Сокджина довольным и грустным взглядом. Ким убежден, что вампир может как-то завладеть разумом человека, иначе, что это было. В этой библиотеке наверняка есть что-то об этом. Сокджин проводит взглядом по полкам на стенах, по стеллажам в тени комнаты. Шутливо проносится мысль, что среди этих книг смущенно затерялся томик смертоносных вещей для вампиров, который еще прошлый глава хотел выкинуть, но как-то руки не дошли. Глупости. Кто-то нашел бы его уже. Сокджин боязливо и старательно тихо начинает изучать помещение. Он осторожно проводит пальцами по лакированной поверхности стола, мимо которого проходит к массивным шкафам из какого-то красного дерева. Но на углу резко сворачивает к полкам у стены. Свет из окна позволяет прочитать несколько незнакомых имен. Не привлекает. Сокджин оборачивается к стеллажам. Его глаза невольно падают на книгу, оставленную Чимином. У нее зеленый корешок и позолоченные страницы. Сокджин скептично допускает, что это его личный дневник. «Тристрам Шедни». Парень устраивается за столом спиной к двери. Солнце совершает свое путешествие по небосклону, но в библиотеке остается достаточно светло, чтобы читать. Сокджин забывает о своем положении, полностью погруженный в книгу. По его подсчетам, он проводит за чтением достаточно времени, чтобы Хосок насладился/настрадался обществом Чимина и пришел за ним. Поэтому, когда дверь шумно и словно смущенно скрипит, Ким даже не дергается. Предполагаемый Вор медлит пару секунд, прежде чем войти внутрь, но в конце концов закрывает дверь изнутри. Сокджин слышит несколько осторожных шагов, прежде чем к его шее (над линией ошейника) прижимаются два холодных пальца. Пульс тут же увеличивается, и пришедший отдергивает руку, шумно выдохнув. Сокджин замирает на месте. Он почти намеренно перестает дышать. По телу проносятся мурашки, и желудок сворачивает от неприятного чувства беспомощности. Вампир позади него не двигается. Он так же беспомощно смотрит на каштановые волосы, отмечая про себя их возможную мягкость, проводит взглядом по бледным кусочкам кожи на шее, которая в большей степени скрывается за белой тканью и металлом, с жалостью любуется сине-желтыми разводами от укусов, покрывшими всю шею и издает тихий сдавленный стон, что в молчание библиотеки отдается эхом. Но этого оказывается вполне достаточно, чтобы Сокджин приветственно охнул. Ким выпрямляет спину и рваными отрезками поворачивает голову в сторону, чтобы боковым зрением увидеть серебряный кулон, резко выделяющийся на черном полотне рубашке. В голове тут же всплывают слова Хосока о возможной опасности этого вампира. Сокджин сглатывает и переводит глаза на внезапно яркий свет из окна. Парень не верит (не хочет верить) ни в него, ни в ошейник на своей шее. Вампир за спиной шумно и надрывисто, почти жалобно выдыхает. Он заносит руку над ключицей Сокджина, и тот видит белые длинные пальцы с аккуратными ногтями и несколькими большими перстнями. Вампир подносит ладонь к линии подбородка, и едва касаясь кожи проводит по нижней челюсти к уху, после теряя ее в волосах. Это почти приятно. Сокджин перестает дышать. Какой-то нелепой случайностью он догадывается, что вампир голоден, еще с самого их знакомства. Но как предложить свою кровь, Сокджин понятия не имеет. Он не чувствует рук, и через силу заставляет себя дышать. В груди громко надрывается сердце, оставляя глухие удары по всему телу. Перед глазами всё плывет, хочется закрыть их и лечь в кровать, чтобы погрузиться в приятную поверхностную дремоту. Сокджин отворачивает голову в другую сторону и чуть наклоняет ее вбок. Он чувствует, как чужие пальцы нежно ведут от уха и по шее вниз до ошейника, а после с какой-то интимной осторожностью переходят вперед, развязывая бантик заботливо сделанный Хосоком. Лента, шумно шурша, выходит из-под воротника и падает на стол съёжившейся черной змеей. Те же руки расстегивают, кажется, слишком много пуговиц, оголяя шею, ключицы и часть груди. Сокджин вздрагивает от неприятного холодка и судорожно выдыхает через рот, горячим дыханием задевая ладонь вампира, отчего тот шугается и задевает камнем на перстне ошейник Сокджина. Парень вдруг вспоминает о нем, и чувствует, как задыхается. Он прижимает руку к холодному металлу и часто-часто дышит. Вампир закрывает ладонью глаза Сокджина и опускается к самому его уху, произнося словно без звука: — Сними его. Ким медлит несколько секунд, а после начинает дергано расстегивать ободок вокруг своей шее. Вампир терпеливо ждет, все так же скрывая глаза человека от дневного света. Когда ошейник брезгливо отбрасывается к ленте на стол, Сокджин снова видит белый свет. Он щурится пару мгновений, а потом не вполне осознанно поворачивается к вампиру, наконец пуская его в свое поле зрения. — Юнги… — Сокджин тянет чужое имя секундой дольше позволенного, потому что не знает, что сказать. — Рад тебя видеть. — формально и без всякой радости произносит вампир. Он прикладывает ладонь к виску Кима и оттягивает в сторону, заставляя парня наклонить голову в бок. Юнги осматривает укус, кажется, сделанный кем-то из младших. Мгновение и через все тело падает осколками ревность, неприятно прорезая желудок. Вампир решает, что это голод. Он опускает вторую руку на плечо Сокджина и без всякого предупреждения впивается в только недавно зажившую рану. Человек вздрагивает и даже открывает рот, чтобы закричать от боли и внезапности, но так и замирает с приоткрытым ртом. Юнги пьет жадно, но совершенно беззвучно, с садистким профессионализмом. Сокджин считает до семнадцати, прежде чем вампир отстраняется. Он оставляет засос, стараясь зализать рану, но Ким этого не чувствует и не замечает. Сокджин остается безвольной куклой на стуле. Он не может сфокусировать глаза и тем более выдать что-то разумное. Юнги осматривает его и чувствует укол вины где-то в груди. Вампир игнорирует это, как существование человеческой еды. А потом уходит, так же тихо, как и появился. Он привык быть довольным такими трапезами, но в этот раз Юнги чувствует некоторые усилия, чтобы успокоить эмоции. Через некоторое время Сокджин приходит в чувства, приводит себя в порядок, а потом заходится в истерике. Ему обидно за свое положение и свою беспомощность. Его откровенно используют, а Ким даже попытаться что-то сделать не может, потому что страшно. И если и закрадывалась мысль, что для Юнги он не просто еда, то сейчас Сокджин удивительно ярко это ощущает, продолжая тонуть под чистейшим отчаянием и скрытой злостью. До прихода Хосока парень успокаивается. Его нестабильное состояние выдают только красные глаза, рваные вздохи и бледная, почти прозрачная в мрачной библиотеке кожа. Вор что-то спрашивает, пару раз упоминает имена вампиров, но Ким старательно делает вид, что книга ему интереснее. — Ты не хочешь мне рассказать, что случилось? — Хосок доверительно поглаживает Сокджина по плечу. — А ты? — Ким внезапно, даже для себя, вспыхивает агрессией, но воспитание (страх) заставляет придерживаться вежливости. Он хочет обвинить во всем Чона: в том, что похитил, в том, что ушел с Чимином и бросил здесь одного, из-за чего Юнги пихнул его на шаг ближе к смерти. Отчего-то Сокджин полностью убежден, что отсюда можно выбраться, но Хосок из какой-то личной слепой веры в слова вампиров, не дает этой возможности Киму. — Что ты имеешь ввиду? — Хосок щурится, его лицо преображается, становится абсолютно холодным и безразличным. Сокджин выдыхает, устало и потерянно. Он смотрит несколько секунд на номер страницы, запоминая его, а потом закрывает книгу. — Я не знаю. Я хочу спать. — Ким поднимает слезный взгляд на Вора, и тот сразу вскакивает, собираясь отвести Сокджина в комнату. — Мне жаль. — выдыхает Чон, когда они покидают библиотеку. Сокджин молчит, желая только добраться до постели. В голове не укладывается, что он обречен на смерть, и ничто ему не поможет.