Под вороным крылом

— Эрондейл, еще раз я увижу тебя около своей комнаты, придушу! Перед носом Джейса с громким хлопком закрылась дверь. — Вот ведь зеленоглазая зараза, — усмехнулся парень. — И не говори, — раздался сзади голос подошедшего Алека. Блондину вообще было удивительно, как это его и не хотят видеть. Конечно, лыжи к этой брюнетке он смазал еще в первый день, но Клэри давала ему понять, что ему здесь не рады. Здесь — это в её комнате. Джейс уже несколько раз пытался соблазнить Фэйрчайлд, но та оказалась как будто непробиваемой. — Как ты с ней общаешься вообще? — недоумевал Эрондейл, вместе с Алеком направляясь в тренировочный зал. — А я с ней не общаюсь, — усмехнулся брюнет. — Как это? Вы же, вроде как, вместе должны работать, — нахмурил брови Джейс. — Должны-то должны, но никто из нас этого не хочет, да и слишком она противная, чтобы с ней работать, — скривился Лайтвуд. — Но как-то же вы все равно взаимодействуете, — допытывался блондин. — Пытаемся, — уклончиво ответил Алек. Он уже терпеть не мог свою ученицу. За прошедшую неделю Клэри так вынесла ему мозг, что брюнет уже с трудом контролировал себя. Эта девчонка целенаправленно заставляла Алека беситься, а он, как старший, просто не мог выйти из себя. Не мог. Нельзя. Это его работа, его задание, и он обязан сделать из этой тощей брюнетки настоящую охотницу.

***

— Стефани, я больше так не могу, — стонала Клэри, смотря в экран ноутбука. — Держись, дорогая, — пыталась поддержать брюнетку подруга. — Мужики — козлы, а геи, считай, вообще не мужики даже. Ты справишься. Если не справишься, я все-таки выбью из Конклава направление в твой Институт и поставлю там всех на уши. Фэйрчайлд грустно усмехнулась. Она любила свою подругу. Со Стефани Долорес они были вместе с самого детства. Девушка отличалась взрывным характером, просто бомбическим. Стоило чему-то пойти не так, считай, ты погиб. Такой человек был просто необходим в Конклаве, поэтому Долорес уже который год параллельно с учебой в Академии работала в отделе по борьбе с особо опасными преступниками. Несмотря на юный возраст, Стефани уже могла похвастаться блестящей карьерой, а все благодаря быстрому самовозгоранию нрава. — Он каждый день так меня выматывает, что я еле до кровати доползаю, — бурчала Клэри, разминая отекшую после вчерашней тренировки щиколотку. — Не знай я, что он по мальчикам, непременно пошло пошутила бы, — хохотнула Долорес. — Крепись, ты должна быть сильной. Мы поставим этого выскочку Лайтвуда на место. А Клэри уже отчаялась. Каждый её день начинался с Алека и заканчивался им же. Тренировки два раза в день просто добивали брюнетку, и она уже глубоко в душе сожалела, что тогда, в первый день, оскорбила Лайтвуда. Ему-то это всё было фиолетово, он даже больше не срывался на крик, а она стонать готова была от боли во время тренировок.

***

Лайтвуд всерьез взялся за свою подопечную. Ежедневные тренировки, в перерывах — мозговой штурм в библиотеке по основам Кодекса охотников, Серой книги и других основных документов. Однако парень не давал Клэри таких заданий, которых не мог выполнить сам. Это была первая и единственная причина, по которой девушка не ненавидела его. Все упражнения на занятиях они выполняли вместе. Алек требовал, чтобы Клэри стала его отражением. Шли дни, но результата не было. Ну, или почти не было. Брюнетка научилась только фыркать, как Лайтвуд, а точнее, просто неосознанно переняла от него эту привычку. Алек прекрасно видел, как устает Клэри, как ей иногда больно даже встать после тренировки, но ослаблять режим не собирался. Парень помнил, как сам напару с Джейсом потел в этом же зале, готов был кричать от усталости и боли во всем теле, поэтому знал: другого пути нет. Если девчонка хочет стать охотником, то он, Алек, сделает из неё охотника. Лайтвуд просто не мог позволить этой мелкой пакости разрушить все то, что он так долго собирал буквально по крупицам. Все свои достижения, решения, знания, — всё это было для того, чтобы однажды сменить мать на посту главы Института. Конечно, открывшиеся отношения с Магнусом отбросили брюнета на несколько шагов назад, но пожертвовать любимым человеком он не решался, даже во имя карьеры. А Магнус всерьез озадачился новой руной на теле своего нефилима. Мужчина не раз созывал совет из своих близких друзей-магов, чтобы обсудить необычный символ, но все только пожимали плечами. Понимая, что сам Бейн не в силах ответить Алеку на интересующие того вопросы, маг обратился к тем, кого боялся всю свою жизнь. Безмолвные братья уже знали о неизвестной руне, но не видели её, поскольку её носитель не очень-то хотел распространяться на эту тему и вообще забыл о чудесном воскрешении. Магнус знал, что любимый сильно устает от обучения новенькой охотницы, поэтому взялся за этот вопрос сам. Маг подробно рассказал братьям о том, как Алек получил руну и даже показал свою зарисовку. Безмолвные долго изучали символ, после чего, посовещавшись, высказали Бейну свои предположения, которые, по заверениям самих братьев, скорее всего, были истиной. Поклявшись этим странным на взгляд мага охотникам самостоятельно рассказать все Алеку, Магнус вышел из Города Костей в таком шоке, что долго не мог разговаривать и вообще думать о чем-либо, кроме обречённости своего возлюбленного. Рассказать Лайтвуду о том, что несёт с собой новая руна, Бейн так и не смог. Он по-честному несколько раз пытался, но, видя уставшего Алека, просто не хотел и не мог грузить его дополнительными проблемами. Магу только и оставалось, что страдать от правды самому.

***

— Никогда, слышишь меня, никогда не позволяй противнику догадаться, где твое слабое место. Вслед за этим последовал удар, но Клэри просто рефлекторно блокировала его. Что-что, а блокировать она научилась великолепно, учитывая, что Лайтвуд, казалось, вообще не уставал от тренировок. Он повторял одни и те же действия раз за разом и еще сотню раз и при этом улыбался. — Я пытаюсь, — выдохнула девушка, но тут же получила удар по бедру с ноги и просто согнулась пополам. — Плохо стараешься, — бросил Алек, проводя рукой по уже мокрым от пота волосам. — Я за эти две недели выучил тебя наизусть, Фэйрчайлд. Ты можешь лучше, гораздо лучше. Нет, парень не был настолько маниакальным учителем. Он никогда не бил по-настоящему, всегда контролировал себя и силу своего удара. Алек если и делал Клэри больно, то она сама была в этом виновата. Однако брюнетка отказывалась это признавать и проклинала Лайтвуда всеми возможными словами. С её тела не сходили синяки, а мозг кипел от ежедневной взбучки, которую устраивал ей Алек. Клэри шипела, злилась, ругалась, но изо дня в день приходила в тренировочный зал и раз за разом падала, поднималась, уклонялась, била, не попадала. Постоянные неудачи только подливали масла в огонь, и девушка просто ненавидела каждый новый день. Клэри выпрямилась и посмотрела прямо в глаза своему мучителю. Парень спокойно посмотрел на неё в ответ и вопросительно кивнул. — Ты чего? Вместо ответа брюнетка закатила глаза и без сознания рухнула на пол.

***

— А я говорил, что она слабая, — шепотом ругался Алек, — что она не сможет, не выдержит! — Еще один подобный инцидент, и не видать тебе места главы Института, как своих ушей, — констатировал Джейс. Парни стояли в нескольких шагах от кровати Клэри. Девушка спала, время от времени морщась от боли во всем теле. Алек принес брюнетку в лазарет на руках. Парень если и боялся за свою ученицу, то не показывал этого. Он знал, что такое бывает и что это не смертельно. Девушки вообще хрупкие существа. В такие моменты Лайтвуд был бы рад тому, чтобы вернуть старые порядки, когда особям женского пола не было дозволено заниматься боевыми искусствами, участвовать в битвах и так далее. Врачи осмотрели охотницу и, не глядя на Алека, сообщили, что у Клэри не тело, а сплошной синяк, что потеря сознания произошла от переутомления. Лайтвуд заскрипел зубами, когда услышал, что девушке необходимо отдыхать минимум неделю, и только потом можно снова приступать к занятиям, и то в щадящем режиме. Брюнет уже попрощался с теми малыми результатами, которых они достигли: девушка научилась блокировать удары и уворачиваться от них, что тоже было немаловажно. — Я хотел поговорить с тобой, — произнес Джейс, переводя взгляд с хрупкого тела брюнетки на своего брата. — Давай, — кивнул Алек, все еще не в силах отделаться от мысли, что придется проходить все заново. Парни сели на кровать напротив Клэри, чтобы девушка была на виду. — Я до сих пор не могу понять, — нахмурился Эрондейл, — мы с тобой парабатай или нет? Этот же вопрос волновал и Алека, только ему некогда было об этом думать. Вообще, брюнета волновало очень многое: его почему-то не оборвавшаяся связь с Джейсом, новая руна, воскрешение, изменившийся Магнус. И, если честно, последнее беспокоило Лайтвуда больше, чем все остальное. Мага словно подменили. Он мог часами смотреть на Алека, не говоря ни слова, мог по утрам долго и задумчиво гладить любимого по щеке, пока тот спит. Лайтвуд чувствовал, что что-то не так, но не мог добиться правды. Да и не особо пытался, если быть откровенным. Все мысли Алека были заняты Клэри, которая никак не хотела учиться и только парила брюнету мозги. Охотник знал, что Магнус взялся за изучение его руны и вообще воскрешения, даже ходил к Безмолвным братьям, но что он там узнал, Алек понятия не имел. Бейн говорил, что хранители Меча Душ тоже озадачены произошедшим и пытаются разобраться, но Лайтвуд чувствовал, что маг все же что-то знает. А по поводу вопроса с Джейсом… Алек сам не знал, что происходит. Вроде как, руны нет, значит, связи тоже не должно быть. Но парни по-прежнему чувствовали друг друга, понимали. — Я не знаю, Джейс, — честно признался Лайтвуд. — Но я рад, правда, что мы все еще связаны. Я не хочу тебя терять. — Есть руна или нет, мы всегда будем связаны, Алек, — улыбнулся Эрондейл. — Ты — мой брат, мой друг и парабатай независимо ни от чего. Брюнет мягко улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что то, что говорит Джейс, - правда, он просто знал это и безумно дорожил любовью своего брата. — Ты иди, — кивнул Алек, — я посижу, пока она не проснется. — Хочешь, чтобы она при виде тебя снова в обморок упала? — хохотнул Джейс, поднимаясь с кровати. — Пошел ты, — усмехнулся Лайтвуд. — Обрадовать хочу, что неделю не буду мучать физическими нагрузками. Эрондейл покинул лазарет, а Алек, перебравшись поближе к кровати Клэри, впервые за долгое время пригляделся к телу девушки. И правда, руки и ноги в фиолетово-желтых гематомах. Пользоваться Иратце при таких несерьезных травмах просто смешно, но когда их становится слишком много, лучше все-таки прибегнуть к такому экстренному лечению. — Любуешься на дело рук и ног своих? — услышал Алек тихую усмешку Клэри. — Сама виновата, — усмехнулся в ответ парень, поднимая взгляд на лицо подопечной. — Ну это как посмотреть, — парировала Фэйрчайлд. — Защищаться надо уметь потому что. — Научи сначала. — Слушай, если будешь так со мной разговаривать, то задержишься тут на неопределенный срок, — нахмурился Лайтвуд. — Ладно, не бузи, — усмехнулась Клэри, прикрывая глаза. — Ты вообще умеешь нормально разговаривать? — Если бы ты не начала эту войну, то узнала бы, что умею, — закидывая ноги на край кровати Фэйрчайлд, ответил Алек. — Вообще-то, это ты её начал, — с усмешкой заявила Клэри. — Вот не надо тут. Первая оскорбила меня и ослушалась, — парировал Лайтвуд. — А я не обязана тебе подчиняться, — фыркнула девушка. — Обязана. Я — твой учитель. — Мучитель, — передразнила охотница. — Пошла ты, — вздохнул Алек. — И тебе туда дорожка, — перевела дыхание Клэри. — Помаши мне вслед платочком, — фыркнул парень, чувствуя, что снова раздражен донельзя. Ну вот разве можно с ней нормально разговаривать? Он ей слово, она в ответ десять. А потом наоборот. Атака за атакой, выстрел за выстрелом. Война продолжается.