Под вороным крылом

— Ты пробовал когда-нибудь мороженое со вкусом лесных ягод? — приподняла голову с плеча Алека Клэри. — М-м, — нахмурился парень, вспоминая, — думаю, нет. А что? Ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты попробовал, — улыбнулась рыжая. — Значит, попробую, — просто пожал плечами Лайтвуд, после чего сжал руки плотнее, сильнее обнимая девушку на своих коленях. Он хотел её чувствовать каждой клеточкой своего тела. Конечно, в силу значительной разницы в комплекции это было просто невозможно, но ощущать такую теплую и родную Клэри в своих руках было, наверное, на данный момент верхом счастья для Алека. Он сошел с ума. Он просто слетел с катушек после того вечера с признанием. Душа освободилась от тяжкого груза вины и недосказанности, и теперь всё его существо трепетало от переполняющей его любви. Это было слишком нереально: видеть в сияющих зеленых глазах Фэйрчайлд ответ на свои чувства, наблюдать, как она робко улыбается, стоит только рукам брюнета осторожно обнять её за талию, и чувствовать ответные ласковые прикосновения и взгляды. Алек уже забыл, когда в последний раз нормально спал с того вечера, ведь теперь каждый раз, каждую ночь он не мог не думать о Клэри. Чёрт, да он был просто влюбившимся по уши мальчишкой, у которого пропадало дыхание каждый раз, стоило девушке оказаться рядом. А она, удобно устроившись в уютных объятиях Алека, чувствовала, как внутри не бабочки — динозавры — устроили бешеный марафон. Клэри была просто и по-человечески (или по-нефилимски) счастлива. Алек был рядом, с ней, он был её целиком и полностью. Самый невероятный парень, самые невероятные чувства, не говоря уже об их отношениях в целом. Она не позволяла целовать себя. Конечно, большая часть её внутренних преград перед Лайтвудом рухнули в тот вечер его извинений, но принять его так быстро она не могла. Объятия — максимум, что Клэри позволяла, но Алек прекрасно её понял и не настаивал ни на чем. Какой был смысл настаивать, если у них впереди вся жизнь? Конечно, теперь она уже не вечная, ведь соулмейты сошлись, и ангелы, наверное, устроили нехилый корпоратив по этому поводу, но ребята даже не думали о том, чтобы куда-то торопиться. — А ты думал о том, что мы могли бы так никогда и не помириться? — вдруг спросила Клэри, выглядывая из-за руки Лайтвуда, так глубоко она забралась в его объятия. — Че-е-его? — насмешливо протянул брюнет, наклоняя голову и стараясь заглянуть в лицо девушке. — С какой это радости? — Ну с такой, — продолжила рыжая, пожимая плечами. — Всякое ведь могло случиться. Есть еще какие-то радости? — Чудо ты, — помотал головой Алек, снова обнимая Клэри и устраиваясь удобнее. — Единственная моя радость сейчас сидит и задает глупые вопросы. Фэйрчайлд зажмурилась, пытаясь совладать со всеми эмоциями, которые овладевали ею каждый раз, стоило Алеку сказать что-то подобное. Девушки падки на приятные и ласковые слова, и Клэри не была исключением. От брюнета, который был обычно скуп вообще на слова, не то что на комплименты, слышать подобные маленькие приятности было приятно вдвойне, поэтому девушка просто прижалась еще чуть ближе к охотнику, почти полностью скрываясь в его объятиях.

***

— Надеюсь, ты ко мне с хорошими новостями, — устало опускаясь на диван в гостиной, произнесла Имоджен. — Относительно, — поджал губы Джейс, так и не решаясь сесть рядом. — Мне нужно серьезно поговорить с тобой. Эрондейлы напряженно смотрели друг на друга, пытаясь предугадать поведение собеседника. У Имоджен было несколько вариантов тем для разговора, а у Джейса — несколько путей отступления в случае разных реакций родственницы на свои решения. В любом случае, отступать парень не собирался. Вернувшись из Нью-Йорка две недели назад в самом прекрасном расположении духа, Джейс завял буквально на следующий же день, стоило ему прийти на работу. Стефани добросовестно вернула ему его кабинет и его людей, но блондин был готов лезть на стену, увидев это проклятое кожаное кресло, в котором, похоже, ему придется умереть. После глотка свежего воздуха и нескольких дней полной свободы, которыми Джейс не мог насытиться в Нью-Йорке, каторга Инквизитора казалась просто невыносимой пыткой. Эрондейл был готов бежать из собственного кабинета, едва переступив его порог. И как он только продержался здесь столько времени? Стефани, прекрасно видевшая метания Джейса, только напряженно сжимала губы. Она не могла сделать ровным счетом ничего, оставалось только поддержать парня и не дать ему сойти с ума. Долорес принимала удар на себя, пытаясь хоть чуть-чуть поднимать любимому настроение после очередного невыносимого рабочего дня, а он только благодарно улыбался и прятал взгляд грустных глаз. И вот сегодня он не выдержал. Едва закончился рабочий день, Джейс направился к Имоджен с твердым намерением заявить той об отставке и назначении нового властьдержащего. Парень знал, что лучше Стефани Инквизитора быть просто не может, но зная об отношении к девушке родственницы, Джейс так или иначе рисковал потерять одну из них. Поэтому, пытаясь подобрать более правильные слова, решился на разговор с Имоджен, но стоило только охотнику увидеть её тяжелый взгляд, внутри, как в глубоком детстве, похолодело. — Ты меня пугаешь, Джонатан, — протянула женщина, видя, как переживает внук из-за того, что ей предстоит услышать. — Бойся, — произнес Джейс, наконец собравшись с мыслями. — Потому что я отрекаюсь от должности Инквизитора. Имоджен, не моргая, уставилась на парня. Джейс был её единственной надеждой на продолжение династии Эрондейлов на Сумеречном «престоле», так сказать. Он был её единственным родственником, и теперь, когда он занял положенное ему место, Имоджен могла спокойно умереть. Но сейчас, услышав слова внука, женщина пожалела, что до сих пор не отправилась к ангелам. — Повтори, — сглотнув, произнесла Имоджен, буравя Джейса тяжелым взглядом. — Я складываю с себя полномочия Инквизитора Конклава, — процедил парень, не уступая бабушке в тяжести взгляда. — Причина? — женщина была готова кипеть и, чтобы не сорваться на крик, цедила слова сквозь зубы. — Это не моя работа, — пояснил блондин, ловя каждое изменение в лице собеседницы взглядом. — Я был рожден не для этого. Вершить судьбы, распоряжаться жизнями, бояться дышать над законом — круто, властно, престижно. Но не моё, понимаешь? Я уже забыл, когда нормально спал и ел в последний раз… — Любая работа предполагает лишения и трудности, — перебила Имоджен, чувствуя, что начинает злиться. — И глупо сбегать сразу же, когда эти трудности дают о себе знать. — Глупо? — возмущенно переспросил Джейс. — Работа должна приносить как минимум пользу и как максимум удовольствие. Я же не получаю ни того, ни другого. — Твоя работа приносит пользу обществу и позволяет тебе пользоваться любыми благами общества, — продолжала гнуть свою линию Имоджен. — Тебя уважают, тебя боятся. У тебя есть абсолютно всё, что еще нужно? — Да элементарная жизнь! — не выдержал парень. — Я не живу, я существую! Меня спасает только Стефани! Упоминание ненавистной охотницы взвинтило Имоджен, которая и без того едва держала себя в руках. Долорес не нравилась ей вообще ни в каком плане. Вспыльчивая, заносчивая, горделивая, она казалась женщине просто антиподом желаемой Джейсу девушки. А после того, как Стефани несколько раз сцепилась с ней в коридоре Конклава, повышая голос и не особо учтиво выражаясь, Имоджен и вовсе готова была сжечь хамку. — Так это она подговаривает тебя? — тут же прищурилась женщина. — Хочет сама занять твоё место? А ты, влюбленный по уши, намереваешься назначить её вместо себя, просто поверив ей? — Прекрати, — прорычал Джейс, которого обидели слова бабушки о Стефани. — Ты не знаешь её и не хочешь знать, поэтому даже не имеешь понятия о том, какая она. — Ты сбегаешь от ответственности, Джонатан, — поднялась с дивана Имоджен. — Зачем тогда были все эти книги, учения, подготовка к должности? Для чего? — Потому что другого способа быть здесь, в Аликанте, со Стефани, не было, — честно ответил парень, наблюдая за тем, как бледнеет бабушка. — Так ты из-за неё… — покачала головой она, осознавая масштаб катастрофы. Теперь все встало на свои места. Стало понятно, с чего вдруг её внук, всегда ненавидевший подобную работу, вдруг кинулся в Инквизиторы, почему так отчаянно готовился и рвался на эту должность. Всё было из-за неё, из-за этой невыносимой шатенки, которая, кажется, просто приворожила Джейса, раз его не отпускает вот уже почти год. Имоджен знала о репутации внука, поэтому ей была не совсем понятна эта ниоткуда взявшаяся любовь. — Из-за неё, — кивнул Джейс, не видя смысла отрицать правду. — И нисколько не жалею о том, что сделал. Даже сейчас, когда выть готов по утрам, оставаясь один на один с ненавистной работой. — Это глупо и опрометчиво, — выдала Имоджен. — Ты солгал самим ангелам, принимая эту должность «с чистым сердцем и мыслями»! — Я не лгал! — повысил голос в ответ Джейс. — Сердце и мысли мои были чисты, потому что я шел навстречу лучшей жизни. — Сопливый бред, Джонатан! — уже истерично кричала его собеседница. — Не бывать этому! В кресле Инквизитора будет сидеть Эрондейл, и только Эрондейл! — Будь по-твоему! — вдруг выпалил Джейс в ответ, круто разворачиваясь и давая понять, что разговор окончен. Мысли в голове парня метались вихрем. Взмыленный перепалкой с бабушкой, он принял одно из важнейших решений в своей жизни так быстро и беспрекословно, что правильнее и не придумаешь. Быстрым шагом направляясь домой, Джейс уже знал, что ему предстоит еще один непростой разговор. Только последствия этого диалога могут убить двух зайцев сразу. — Хочешь Эрондейла в Инквизиторах, — хмыкнул себе под нос блондин, захлопывая бархатную коробочку с золотым колье, — будет тебе Эрондейл.