Хозяин самоцветных копий

- Только не пугай их, - предупреждает хозяин копий, жестом указывая на колонию мышей. Несколько кристаллов слабо подсвечивают подвижное темное полотно из зверушек, скучковавшихся так, словно они представляют собой замысловатую отделку потолка. Возможно, Мол так и задумывал, организовав их логово в этом месте. Кто знает, какие у этих духов причуды – думает Кира. Девушка открывает рот, чтобы возразить ему в том, что она боится их гораздо сильнее, чем они ее, но вовремя осекается. По опыту она знает: некоторые животные страшатся людей настолько, что это даже наносит вред их здоровью. Возможно, в прошлый раз именно ее истерика заставила стаю встрепенуться и метаться в смятении, когда она ворвалась к ним с факелом и размахивала им в воздухе. Днем мыши предпочитают спать, а к вечеру расправляют свои маленькие крылья и устремляются прочь на поиски пищи. Питаются они насекомыми и что самое важное – не трогают Киру. Среди похожих друг на друга существ ее взгляд выхватывает белое пятно, кружащее в общей суете. Альбинос! Редкий и необычный мышонок быстро привлекает внимание девушки, которая очень хотела бы рассмотреть его ближе. Провальная затея, учитывая, насколько они шустры и боязливы. Кира вздыхает, украдкой все же улыбаясь, и приступает к работе. Не особо приятно выгребать их помет, но затем она уходит к источникам, которые снимают весь неприятный осадок от этой процедуры. Она делает все то, что должна. Это гораздо легче, чем ее обязанности в деревне. Мола не бывает подолгу, точнее, он подолгу не дает знать о своем присутствии. Ей спокойнее, когда его нет рядом. Она старается как можно меньше думать о нем, но отголоски прежнего страха, когда она впервые увидела его, заставляют ее разум возвращаться к тому, что же он собой представляет. Кира строит догадки, что прячет от нее это существо, но договоренности между ними пока пересиливают разгорающееся любопытство. Мол не велел ей трогать светящиеся кристаллы, обязал следовать только тем путем, докуда доходит их свет и ни в коем случае не ступать в темноту. Он неохотен до разговоров. Как-то она поинтересовалась, откуда в камнях появляется свет, а он в ответ проворчал что-то об энергии, вырабатываемой водой и воздушными потоками. Она не поняла его умных речей, а он не пустился в объяснении, исчезая в коридорах пещеры. Это была одна из самых длинных бесед за все время ее проживания. Он приносит ей рыбу и непонятные водоросли. Их заносит подземными водами с моря. Поначалу она отказывалась даже смотреть на спутанные буро-зеленые клубки, но он сказал, что ее организм получит необходимые вещества для поддержания ее бренного существования. Слов он не подбирает, а говорит всегда напрямую. Каждый день Кира выходит на воздух, наслаждаясь дневным светом, запахами трав, серыми, зелеными, коричневыми, кое-где даже розоватыми красками осенней природы. Иногда она спускается с холма к лесу за хворостом для костра, а когда собирать становится нечего – берется за топор, выданный Молом из его потайных закромов. Кире безумно одиноко. И хотя люди отвергли ее, она бы не отказалась от хорошего собеседника. В отсутствии такового, она быстро придумывает себе занятие, пусть и бессмысленное на ее взгляд… С появлением помощника, Мол действительно больше успевает. Сегодня с утра он уже разобрался с двумя сварливыми аметистовыми друзами, которые, вместо того, чтобы расти вверх, сговорились разойтись в стороны, нарушая общую гармонию отведенного для них зала. Если бы он не вмешается, то лет через двести, обе друзы свалились бы на колонию цитринов, растущую у подножья, разделяя их и подавая плохой пример соседям. Одна из подземных рек пыталась затопить зал с сапфирами, но Мол вовремя укрепил почву. Опалам же, страдавшим от засухи, он дополнительно увеличил влажность. Турмалины хотят поменять окраску. Бунтуют. Сложный возраст. И даже его строгого контроля не достаточно, чтобы убедить их принять себя такими, какие они есть. Он останавливается, напитываясь силой своих копий, слушает, как камни разговаривают, рассуждают, спорят, а еще он слышит голос Киры, вмешивающийся в привычный рокот его подопечных. Она старается, и толк от нее все же есть, хотя не совсем тот, на который он рассчитывал. Его ментальное общение с подданными не сравнится с грубой человеческой речью, но то, что она говорит, заставляет копи с замиранием прислушиваться. Сначала она просто здоровалась со всем, что видела, словно вокруг нее были живые люди, спрашивала, насколько сегодня подросли камни, удачно ли прошел их день или еще какую-нибудь глупость в этом роде. Она рассказывает им, что они напоминают ей в ее человеческом мире. Она им нравится. Также, как и его мышам, и Мол порой чувствует уколы ревности. Он осторожно наблюдает за ней, когда она не видит, не подавая признаков своего присутствия. Он боится пропустить корысть, хочет найти в ней холодный расчет, ищет алчность. Но не находит. Разве что попадаются мелкие отголоски, сродни пылинкам, потому что в мире людей, откуда она пришла, ей приходилось лгать, хитрить, выкручиваться. Здесь, в его обители, она отдыхает от всего этого. В каждом подопечном живет его крохотная частичка. Он – единое целое с копями и его обитателями. Вдруг они все, составляющие его самого начинают реагировать на незнакомку, проявляя к ней интерес, в который втягивают и его. Кира выражает к ним нежность, заботу, говорит комплименты, любуется окрасом, строением. В эти моменты она перестает грустить и охвачена восхищением и воодушевлением, хотя Мол и сказал бы девушке, что она еще не видела здесь настоящей красоты. Он знает каждого подопечного с момента зарождения, старается создавать необходимые условия развития, обеспечивает питанием, держит их в согласии между собой. Иногда ему приходится бороться с капризами, ставить на место, терпеливо выслушивать просьбы и жалобы. Не забывает он хвалить и благодарить их, как и они его. Но самые сокровенные, невинные, курьезные истории отходят Кире. Это - рассказы о личном, все то, что Молу кажется не стоящим его внимания и времени. Только с появлением девушки, ему вдруг открылось, насколько подданным важно обсудить мелочи вроде ящерицы, пробиравшейся на поверхность по жеодам горного хрусталя, или пуститься в воспоминания о грозе четырехсотлетней давности, когда звуки грома уходили на несколько ярусов в глубину, пугая обитателей, или вспомнить веселый случай о том, как несколько агатов почти тридцать лет спорили, у кого из них больше полосок. Кира не слышит их шепот, не понимает безмолвного языка, не знает, что они ей отвечают, не осознает до конца, что ей становится легче и радостнее благодаря их подпитке. Кира заканчивает уборку у мышей, начисто протирая валуны. В этом нет необходимости. Тусклое освещение все равно не позволяет ей как следует рассмотреть рисунки, но девушке нравится, когда ни чем не примечательные серо-черные камни могут как бы «вздохнуть» и позволить ощутить их отмытые от грязи удивительные текстуры: гладкие, шероховатые, зернистые, а где-то колючие. Обернувшись, Кира не верит своим глазам. Альбинос, за которым она так долго наблюдала издалека, приземлился рядом буквально на расстояние вытянутой руки. Девушка улыбается, разглядывая малыша. Существо суетливо возится на месте, подергивая белыми, слегка прозрачными крыльями. Красные глазки зорко наблюдают по сторонам. - Привет, - полушепотом обращается к нему Кира, не сдерживая улыбки. Она стоит на месте, стараясь не шевелиться. Ей хочется и дальше рассматривать его, но мышь взлетает, приземляясь на соседний валун чуть поодаль. Девушка не сдерживается, делая осторожный шаг в сторону интересного гостя. Альбинос снова поднимается в воздух, кружится над ее головой, а затем его маленькое белое тельце постепенно скрывается в темноте, сигналя о своем близком присутствии шелестом крыльев. - Подожди, не улетай! Девушка решает рискнуть, делая шаг, другой в его сторону и заходит за границу света, куда Мол не разрешил ей ходить. Темнота густо обволакивает Киру. Она движется максимально осторожно, ощупывая руками пространство. Под ногами что-то трещит и раскалывается с громкими звуками. Крупные куски почвы быстро превращаются в крошку и на скорости несут девушку вперед. Она запоздало понимает, что впереди нее пропасть. Кира кричит, но назад повернуть уже не может. У нее перехватывает дыхание, когда она чувствует, что ее ноги теряют опору, и она летит в темноту. Паника не дает осознать очевидную истину: это скорее всего конец ее недолгой жизни. Ощущение падения заменяется тем, будто ее что-то подхватывает и она словно завернута в полотно: крепкое, плотное, живое, горячее от гнева… Мол… - Я говорил, что нельзя выходить за границы! Говорил?! – его резкий голос – словно продолжение грохота от обваливающихся вокруг камней. Девушка зажмуривается, инстинктивно пытаясь уменьшить ужас того, что он поймал ее за нарушением правил и только в последнюю очередь по телу растекается облегчение, что она не погибла благодаря ему. Несмотря на крайнее недовольство, Мол держит ее аккуратно, крепко, нигде не сдавливая. - Да! Я помню! – силится объяснять напуганная Кира, - Я просто пошла за мышью-альбиносом! Я не знала, что здесь пропасть! - Тогда смотри! Несколько мелких кристаллов вспыхивают в темноте по мановению невидимых чар духа, озаряя гигантское пустое пространство внизу. Неровные пол и стены повсюду испещрены сталагмитами разных размеров, напоминающими иглы или зубы хищного животного. Единственное, что делает пространство менее пугающим – это мелкие наросты из золотисто-зеленых кристаллов, похожих на множество сваленных кубиков идеальной формы. Впрочем, Кире не удается разглядеть больше – Мол резко тянет ее наверх и ставит на твердую почву на привычную тропу, по которой она ходит каждый день. Его образ прорезается в воздухе, и Кире приходится смотреть в его пылающие глаза, ожидая, что сейчас он немедленно прогонит ее, раз не позволил погибнуть. - Когда я о чем-то прошу, то делаю это не без причины! Гнев не просто выплескивается из него, а буквально делает его полупрозрачную фигуру ярче. Он словно пульсирует, чего раньше она в нем не замечала. - Я не хотела подводить тебя! Все вышло случайно и глупо! - Я знаю! Альбинос вообще не хотел, чтобы ты шла за ним, но тебе приспичило поиграть! Если бы камни мне не сообщили – закончила бы жизнь в той яме! Дух машет рукой в темноту, продолжая отчитывать девушку, стыдливо опустившую голову. - Посмотри, что ты наделала! – Мол добавляет света туда, откуда случилось ее падение. Кира поднимает взгляд на то, что осталось от небольшого пологого склона изуродованного так, будто от него грубо отломили кусок, оставляя крупные трещины на уцелевшей хрупкой породе. - Прости! – виновато восклицает Кира. Она чувствует себя неправильной, неуклюжей. - Люди такие не аккуратные! - ворчит Мол в подтверждение ее мыслей. Девушка осторожно приседает, касаясь пальцами холодных камней. - Это можно восстановить? – надежда все же сквозит в ее словах, хотя горечи гораздо больше. - Нет! И поэтому я просил тебя не ходить за установленные пределы! Мол подбирает один из камней и почти трясет им перед носом Киры, неприятно задетой его не ослабевающим напором. - Они следуют правилам! Здесь все подчинено правилам! Почему для тебя это так сложно?! Она отвечает резкостью на резкость, удивляя себя и Мола, когда выхватывает из его призрачных рук камень. Хозяин копий замирает от неожиданности, наблюдая за тем, как в ее душе смирение и стыд вдруг меркнут перед вспышкой чувства несправедливости. В какой-то момент она перестает сдерживать болезненно разрывающийся внутри нее ком обиды. - Они знают, зачем и почему! - теперь уже она машет перед ним камнем - А вот я нет! Тело Киры бьет мелкая дрожь, а в глазах блестят с трудом сдерживаемые слезы. Она борется с яростью и недосказанностью между ними. - Ты постоянно общаешься с ними и можешь слышать их из любого места своих копий! Мне же ты почти ничего не рассказываешь, не даешь ответов на вопросы, ворчишь! Мне самой приходится строить догадки! Ты говоришь: не делай то, не лезь сюда, но если бы ты объяснил мне причины своих секретов изначально, возможно, твоих запретов не понадобилось бы! Кира тяжело дышит, уставившись на Мола со страхом, но он, похоже, еще не готов ответить на ее вспышку. В голове девушки всплывают воспоминания о похожих ситуациях в родной деревне. Она не раз ходила по тонкой грани. Леди Проксима пугала Киру и других девочек-воспитанниц тем, что непослушание – это одна из ведьминских черт, и она сделает все, чтобы помочь инквизиции искоренить зерно зла в ее сиротском доме, если таковое обнаружится. Высоченная, увешанная нелепой мешаниной украшений, с крючковатым носом - она сама походила на ведьму, но никто не хотел становиться невинной жертвой коварства и властности этой женщины. Прикрываясь заботой о сиротах, она не гнушалась требовать от жителей деревни больше средств, чем было необходимо на содержание детей, оставляя на личные нужды добрую половину. Кира была одной из упрямиц и часто напоминала леди Проксиме о ее грехах. Иногда ей сходили с рук попытки бунта, но чаще всего приходилось уступать. Мол - вовсе не подлец или мерзавец, наоборот, но сейчас своей угрожающей требовательностью и раздражением, напоминает ей противную старушку. - Я сожалею – раскаивается Кира, смиряясь со своим положением, и, не дожидаясь развязки, разворачивается, быстрым шагом уносясь прочь через коридоры. Ей необходим глоток свежего воздуха. А еще она с удовольствием бы заняла себя, чтобы успокоить бурю, которую дух в ней разжег. Мол частенько рассуждает о том, достаточно ли он хороший управленец. Под его неусыпным надзором копи сильно разрослись и обрели величие. Он прислушивается к мнению подданных, но последнее слово всегда за ним. Порой, он бывает чересчур строг с ними, но это всегда ради их безопасности, благополучия, гармоничного развития. Кира стала одной из его подданных, а значит, находится под его защитой и присмотром. Только вот с ней ему сложнее всего. Несмотря на то, что он способен заглядывать в душу и видеть истинные мотивы, слишком многое ему в ней не понятно. Большинство жителей копий статичны, растут и перемещаются столетиями и тысячелетиями. Они прямолинейны в выражении своих чувств, а эмоции Киры в постоянном движении. Быстрота, с которой они сменяются, неосознанно вводит его в заблуждение. Мол не понимает, как при всей правоте своих действий она умудряется делать виноватым его. Он злится. Она тоже. Но она отчасти права. Кира слишком мало знает о его мире, а он слишком давно не вел бесед с людьми, чтобы его правильно понимали. Все вышло криво и импульсивно, но он рад, что предотвратил несчастье, которое совершенно точно расстроило бы жителей копий. Мол сомневается, как поступить, кругами облетая один из залов и, в конце концов, напоминает себе, что он старше и мудрее. Он застает девушку за рубкой дерева, которое кажется крепче ее отчаянных попыток выместить обиду. Он понимает: она не хочет приносить свое состояние в пещеры. Выбившаяся из сил Кира ненадолго останавливает свое занятие, кажущееся бессмысленным. Пользуясь моментом, Мол проявляется в воздухе постепенно, чтобы не напугать ее неожиданным появлением. При виде него девушка снова берется за топор и входит в раж, отворачиваясь от духа. Одно движение его призрачного плаща - и дерево трещит как щепка, разламываясь у ног девушки. Кира переводит дыхание и, наконец, нарушает молчание: - Ты все это время мог срубить его взмахом руки? Она совершенно точно впечатлена, хотя виду не подает. - Да, - коротко бросает Мол, передвигаясь сквозь крону дерева к верхушке, - Садись, я повезу. Кира не перечит ему, наоборот, даже рада, что ей не придется тащится в гору в придачу с дровами. Она устраивается на нижних ветках. Ноги чуть гудят от долгого хождения по длинным коридорам пещер. Она смотрит, как Солнце клонится к закату на фоне широкой пустоши, по которой они движутся. Где-то внизу, как она знает, должна находится ее деревня, но девушка прогоняет от себя даже мысль о своем возвращении. Извозчик не останавливается. Кира поворачивает голову в его сторону и видит, как он медленно плывет по холму. Он смотрит не на нее, сосредоточенно волоча ношу. Он суров, как и природа в этих краях. Пустошь - для выносливых, густые леса - для сильных. Он слился с тем, что вокруг. То, что должно быть его рукой, крепко обвивает ствол, словно огромная веревка. Там, где у людей обычно бывают ноги – марево его плаща пробирается под дерево, разлетаясь в виде сгустков тумана и не приминает ни единой травинки. Киру посещает мысль, что это выглядит грациозно для существа, которое имеет облик озлобленного чудовища. У нее в голове не укладывается, насколько же он силен, раз с легкостью тащит огромное дерево с ней в придачу. Они взбираются по склону в полном молчании. Девушка вежливо благодарит его и быстро уходит к источникам, когда же она возвращается, в зале, который Мол отвел ей для проживания, вдоль стены уже лежат собранные в поленницу дрова, точнее, развороченные куски дерева. Топором он явно не пользовался, но нигде при этом не оставил ни единого листочка. В каменном круге уже горит костер, и помещение приятно отдает сухостью после прохладного влажного вечера. На углях запекается рыба, а на гладком плоском камне, который Кира использует вместо тарелки, аккуратно разложены водоросли. Мол сидит у огня, выжидающе смотря на девушку. Его облик наполнен спокойствием, царственностью. Его плащ почти не колышется, словно перед ней существо во плоти, до которого можно дотронуться и почувствовать физически. - Разве у тебя есть время возиться со всем этим? – спрашивает Кира, указывая то на костер, то на дрова. Для нее в новинку хозяйственная сторона Мола. - Ты оставляешь следы. И много. Я не хочу внимания людей к пещерам, - дух сразу переходит к делу. И хотя в его словах нет упрека, девушка замирает, глядя на него. Чувство вины и собственной глупости набегает волной как во время недавней ссоры. - Я опять все испортила, да? - говорит Кира, прикрывая лицо рукой. Она много ходит в лес и уже успела протоптать себе тропинку, на которую могут наткнуться люди. Она присаживается напротив, откидывая назад мокрые волосы. В его глазах пляшут языки пламени, но это не внутренний огонь его жесткого характера, а отражение того, что горит в костре между ними – согревающего, разгоняющего тьму, умиротворяющего. В этот самый момент Мол ей кажется совсем не опасным. - Я буду учить тебя, - решительно заявляет хозяин копий, - Поделюсь с тобой знаниями о том, как незаметно передвигаться по пустоши, расскажу о камнях и их свойствах. Внутри Киры на мгновение вспыхивает ликование и радость, сменяющаяся настороженностью и недоумением. - Зачем это тебе? Она сидит, не шелохнувшись, ожидая объяснений столь щедрой инициативе. - Я хочу, чтобы ты продолжала разговаривать с камнями. Для этого тебе необходимо лучше знать их. Девушка слегка краснеет и отмахивается. - Ты слушаешь мои глупости? Мол чуть наклоняется вперед, ближе к огню, уже сейчас приоткрывая перед ней тайны, которые она жаждет узнать. - Для них – это не глупости и они хотят тебя слушать.