Хозяин самоцветных копий

Кира просыпается от холода, сковавшего тело. Рассвет с трудом пробивается сквозь туманную завесу дождя, усилившегося с момента, как она здесь оказалась. Глухие звуки мелких капель, под которые она засыпала, объединились в гул, подобный шуму водопада, рвущегося с небес под вспышки молний. Она потирает глаза, понимая, что отдыхала всего ничего, но на холодных острых камнях заснуть снова не ей удастся. Она пытается согреть замерзшие пальцы дыханием, растирает плечи, ощущая, будто в грудной клетке засел кусок льда. Измотанная, усталая, она подходит к выходу из пещеры, размышляя о событиях прошедшей ночи. О некоторых вещах она не хотела бы вспоминать никогда, но кое с чем ей предстоит разбираться прямо сейчас. И это вопрос выживания. Следы ее преследователей уже смыло дождем, но девушка в точности уверена, что чудовище ей не привиделось. Она понятия не имеет, что он такое и насколько опасен. Ей нужно уходить, чтобы не злить его и не навлечь на себя какое-нибудь проклятье. Дойти до города и попытаться найти работу? Но везде были норманы и одинокая девушка вызвала бы подозрение. Податься на юг? Найти пристанище в лесу? Укрыться в монастыре? Она стоит возле выхода из пещеры, колеблется. Там она точно долго не протянет. В такой холод она просто никуда не дойдет. Кашель неприятно дерет легкие, а зубы начинают отбивать неровный ритм. Ей необходимо разжечь огонь и раздобыть еду. И это здесь, в мрачной промозглой пещере? Отчаяние пробирается в ее разум, вытесняя крупицы надежды, за которой она стремилась в это полное загадок место. Она всегда предчувствовала, что родилась намного раньше для этого мира. Ей хочется бежать вперед, но обстоятельства тянут ее в болото устоявшихся обычаев. Это неплохо. Это работало и защищало поколения девиц вроде нее. Но Кира - из числа непримиримых искателей иных путей, из тех, кто ставит на карту все ради одной лишь возможности делать то, что считает правильным, а не предписанным. - Чудовище, ты здесь? – она робко вопрошает в пустоту, бегая глазами по непроглядной тьме коридора. - Жду, когда ты уберёшься отсюда! – вовсе не его сердитый тон заставляет девушку едва ли не подпрыгнуть, а то, что голос звучит из ниоткуда, громко отдаваясь в ушах. Он был здесь, рядом, но уже не во плоти как вчера. Она поскальзывается на маленькой лужице от занесенных ветром капель, но удерживает равновесие, вцепляясь в камни на стенах. Ей очень страшно. Она ощущает себя зверем в ловушке. - Я не могу, - Кира указывает на выход, - Мне некуда идти... Она никогда бы не подумала, что вступит в переговоры с монстром, которым ее пугали в детстве. - Я не жалостлив. Убирайся! – непримиримо настаивает чудовище. Она чувствует, как невидимая сила начинает выталкивать ее наружу, но девушка изо всех сил вцепляется в куски горной породы. - Я могу быть полезной! - сквозь зубы проговаривает Кира, готовая до последнего сражаться с воинственным существом. Он и вправду совсем не расположен к людям. Много десятилетий они приносят ему одни проблемы, стремясь нажиться на богатствах его царства. Среди них мало честных, бескорыстных, верных слову. Сколько раз он слышал из их уст обещания, что они не тронут его владений. Но заглянешь им в душу – там лишь сплошное притворство. Почва, камни, вода – все они взывают к нему, к своему покровителю в надежде защитить их от людского коварства. Он слышит каждый их шепот и стон, несмотря на то, что корни его территории простираются под землей на многие мили. - Мне ничего не нужно, - устрашающе заявляет хозяин копий. - Я… Я могу вести хозяйство… Готовить, убирать… Я не боюсь работы! Он разражается смехом, таким искренним, который давненько не мог за собой припомнить, считая ее попытки договориться смехотворными. Она предлагает то, что в его мире не несет никакой пользы. Судя по ошалевшим глазам девушки, со стороны его смех звучит не менее зловеще, чем сегодняшней ночью. Он перестает выталкивать незнакомку, давая ее ногам снова встать на твердую почву, чтобы поговорить с ней так, как будет удобно им обоим. Это человеческое существо не похоже на тех, кто был до нее. Ее сердце светится теми же эмоциями, излучает то же сияние, что и подданные его царства. Оно трепещет перед его мощью и, несмотря на льющийся страх, проникнуто уважением к нему, желает быть полезным и не имеет корысти. Редкое сочетание для человека. Потому он и позволил ей остаться, что внутри она похожа на камни из его сокровищницы. - Мне ничего не требуется из твоих услуг, - он отвечает с подчеркнутым сарказмом. - Я… Я могу присматривать за твоими мышами! – не унимается Кира, - Я умею ухаживать за коровами, свиньями, овцами, курами… Я научусь и за мышами! - Хватит! – ему приходится грозно рявкнуть на нее, чтобы не рассмеяться вновь. - Я смогу! – настаивает она, - Ты сомневаешься?! Она на всякий случай вцепляется в стенку, чтобы сопротивляться, если он опять попытается вышвырнуть ее наружу. - Ты ничего не теряешь, если я останусь здесь! Ты можешь убить меня в любой момент, но дай хотя бы шанс доказать, что я не бесполезна! Ее глаза смотрят с надеждой, теплом, несмотря на окутывающий и поглощающий ее холод. Она еще не знает, что действительно умирает. В ее легких разгорается пламя, но оно пока не перекинулось на тело. С такой медициной, которую используют люди, шансов у нее немного. Сказать ей правду или все-таки позволить остаться? Дел у него всегда много. Если он поручит ей кое-что из своей работы, то сможет чаще бывать на дальних рубежах владений, которые также требуют его внимания и тщательнее следить за передвижением норманов. Ему предстоит проводить больше времени на поверхности и в его отсутствие она могла бы приглядывать за пещерами. Что ж, терять ей нечего, как и ему пока тоже. - Так что, мы договорились? – она осторожно интересуется, опасаясь вывести его из себя. - Было бы занятно посмотреть, получится ли у тебя, - властным вкрадчивым тоном заявляет хозяин копий, легким ветерком уносясь вглубь пещеры - За ними нужно разве что убирать, а о своем пропитании они заботятся сами. На шатающихся от голода ногах Кира следует вперед, не представляя, как сможет ориентироваться в кромешной тьме запутанных тоннелей. К ее удивлению, в пустоте вспыхивает небольшой продолговатый огонек, сияющий красным. Его яркости оказывается достаточно, чтобы освещать пространство вокруг. - Идем, - сухо призывает невидимое существо, - Смотри под ноги. - Куда мы? - Ты не сможешь ухаживать за мышами, если заболеешь. Они движутся по центральному коридору, где Кира еще не бывала. Отсюда веет таким сквозняком, что девушка ежится и даже пригибается. Шагая вслед за огнем по многочисленным коридорам, она замечает, что воздух становится теплее и до ушей доноситься шум, нарастающий по мере того, как они спускаются ниже. Когда красное свечение, наконец, останавливается, Кира обнаруживает себя в огромной пещере, где повсюду журчат потоки воды, а пространство вокруг заполнено согревающим паром. - Здесь горячие источники, - объявляет дух. Красный кристалл опускается на камни возле одной из ванн, затем в разных местах вспыхивают еще огни, освещая пещеру целиком. Переливы зеленых, желтых, фиолетовых кристаллов ложатся на воду, раскрашивая ее цветными бликами и Кира, не может поверить своим глазам, рассматривая открывшееся взору роскошное убранство. Ее замерзшие руки приятно обдает горячим, когда она погружает их в воду. Ванна выложена зеленым камнем с причудливыми бороздками, похожими на разводы краски. Она залезает в нее прямо в платье. Ей не столько хочется поскорее согреться, сколько она не стремится остаться перед существом голой. В том, что этот дух мужского пола Кира не сомневается. В блаженстве она закрывает глаза и позволяет себе расслабиться хотя бы на несколько мгновений, омываемая потоками горячей воды, мерно стекающими в ванну. Ей сильно хочется спать, но ее незнакомец нетерпелив. Кира чувствует на себе его взгляд: изучающий, недоверчивый, любопытствующий и тяжелый настолько, что он словно давит физически. Она не придает значения силе его взгляда, пока не осознает, что на ее грудной клетке лежит невидимый груз, не позволяющий сдвинуться с места. В груди словно движутся частички огня, которые, тем не менее, не обжигают и не приносят боли. Девушка резко распахивает глаза, начинает инстинктивно метаться, дергаться, пока на смену ужасу к ней не приходит осознание того, что холод из ее легких постепенно вытягивается и ей становится легче дышать. - Воспаления больше нет, - заявляет голос, освобождая, наконец, Киру. - Что?! – девушка с недоумением подскакивает в ванне, но быстро догадывается, в чем было дело. - Долго не валяйся – он не дает ей времени прийти в себя и поблагодарить за то, что он только что ее вылечил. Он не любит сантименты, - У тебя сегодня много работы. Кира слышит рядом с собой звук упавших предметов и поворачивает голову, замечая кожаную сумку и смятую одежду. - Как закончишь – переодевайся, - командует существо, проносясь взад-вперед над ванной. . - Откуда это? – удивленно интересуется девушка, смывая с себя грязь. - Снял с трупа – Кира замирает, пораженная кратким ужасающим ответом. - Ясно, - она больше не решается спрашивать его, продолжая водные процедуры в молчании. Но сейчас она согласна одеть даже это, лишь бы самой не примкнуть к мертвецам. Приведя себя в порядок, и наскоро отстирав платье, девушка вылезает из воды, обнаруживая на полу мужскую рубаху и дорожный плащ. В сумке, брошенной, видимо, ее преследователями, нашлось несколько яблок и намокший от дождя кусок хлеба, что заставляет девушку ахнуть от радости. Она готова немедленно броситься на еду, но сперва нужно переодеться. Что не так? – сердится чудовище, не понимая, почему она мнется на месте, озираясь по сторонам. - Ты мог бы отвернуться? Я не знаю, смотришь ты или нет. Ее щеки заливаются краской, и она стыдливо отворачивает голову в бок. - Я не человек. Мне не интересно, - недовольно выдавливает существо, ущемленное тем, что его пытаются уличить в пороках, относящихся главным образом к людям. Тем не менее, его силуэт прорисовывается в воздухе спиной к ней. Он парит над группой сталагмитов так, что его можно видеть почти из любой точки зала. На всякий случай девушка прячется за камнем, украдкой поглядывая на чудовище, пока распутывает скомканные вещи. Он висит, скрестив руки в замок, явно не в восторге от того, что кто-то столь убогий посягает на его свободу быть где он хочет. В его бестелесном мире одежды не нужны. Ими служат личные качества духов. Но он изучал людей на протяжении веков и понимает, что у них есть свои законы и правила. Кира пытается разглядеть его. На нем нет капюшона и его черный гладкий затылок смотрится устрашающе в сочетании с маленькими рогами, напоминающими своим расположением корону. Кира делает осторожные шаги в его сторону. Ей сложно казаться спокойной, хотя прежнего острого страха к нему уже нет. Он даже не оборачивается. Его лицо просто проявляется на том месте, где была шея и он подлетает к ней чуть ближе. Рубаха велика девушке, практически сползая с плеч. Плащ сидит чуть лучше, почти полностью скрадывая то, что не смогла прикрыть рубаха. Он придирчиво оглядывает свою помощницу, внешним видом напоминающую то ли кокон, то ли маленькую летучую мышь с подбитым крылом. Кира стоит, впечатленная, взволнованная, готовая приступить к любой работе, которой он ее загрузит, осознавая, что от нее пока одни хлопоты. - Кто же ты такой? – осторожно интересуется девушка, стараясь не тушевать под его строгим немигающим взглядом. - Я - хранитель этих копий. Я защищаю их от разрушений и вторжений. Он словно ждал этого вопроса и готов ответить на другие, которые один за другим зреют в голове этой девушки. С людьми он разговаривает мало и редко, но отлично знаком с их крайним любопытством. - А я думала, ты – какая-нибудь нечисть, - простодушно выдает Кира, не сразу понимая, что ее предположение неприятно задевает его. По его полупрозрачному лицу пробегает темная рябь, вливающаяся в призрачный балахон. - Прости, я не хотела сказать что-нибудь не то! Она смотрит на него как испуганный ребенок на взрослого, от которого может последовать наказание. - Я не злой дух, но часто злюсь, когда люди пытаются пробраться в копи и обязательно что-нибудь утащить, - мрачно заявляет существо. Пусть лучше она выскажет свои глупые предположения сейчас, когда он в состоянии терпеливо ответить ей. - Я ничего ценного здесь не увидела. Она замечает усмешку, прорисовавшуюся на его полупрозрачном лице на смену гримасе уязвленности. - И не увидишь. Я об этом позабочусь. Кира вздыхает. Она обрадуется и тому, если он позволит ей бывать хотя бы в пещере с источниками. - Это твой облик? - У меня их много. Но этот я предпочитаю больше других. Он отпугивает любопытных. - Да уж, - соглашается она, - У тебя это получается отлично… У тебя есть тело? Или ты всегда прозрачный? - Нет. Я не такой примитивный, как люди, - он ничуть не стесняется гордиться собой, отчего его плащ легкой волной раскидывается по сторонам, словно надуваясь, - Но у меня есть границы, которые можно назвать телом. - То есть ты как бы везде? Он усмехается ее невежеству, но уже более снисходительно. Откуда же ей, в самом деле, знать, что значит быть духом-охранителем? -Тебе этого не понять. - А у тебя есть имя? – самый важный для нее вопрос девушка задает не сразу, - Мне нужно как-то тебя называть. Вместо ответа, таинственный дух вдруг молча растворяется в огнях пещеры и устремляется ввысь к потолку. Девушке кажется, будто он хочет оставить ее вопрос без ответа, считая недостойной знать его имя, и только потом понимает, что для него назвать себя - совсем не тоже самое, что для людей. - Мол, - слово гулом разносится по пещере, заставляя дребезжать мелкие капли на стенах. Оно звучит величественно, праздно, таинственно, словно его нельзя произносить бренными устами и без особого повода. Оно вибрирует в каждой частичке пространства, добирается до каждого уголка копий, возвращаясь обратно в виде шелеста, едва уловимого человеческому уху. - А я – Кира, - полушепотом добавляет она в пустоту. У нее просто не хватает смелости сказать громче после той мощи, которую она почувствовала в звучании его имени.