Чайке белой снится море

Чайке белой снится море, берег людный, бриз, волна, гуща водорослей, корни сосен хвойных, глубина.

4 сентября 1765 года Маркус тихо, подобно коту, ступал по деревянным половицам темного коридора — он направлялся к крайней каюте, принадлежащей капитану «Охотника». Парень подошел к двери и робко постучал.       — Входи, Маркус — раздался хриплый, но не потерявший силу, старческий голос. На жесткой койке у стены сидел седой мужчина, державший в руках карту.       — Вы закончили свою работу, Карл?       — Да какая же это работа… так, способ занять утро.       — И, тем не менее, ваши карты всегда великолепны, — улыбнулся Маркус, забирая холст из рук Карла, и кладя его на дубовую тумбу. — Еще пара часов и мы прибудем в порт.       — Превосходно. — Мужчина потянулся к ящику и достал пожелтевшую колоду. — Не сыграешь со мной, пока есть время?       Маркус согласно кивнул, пододвинул стул, стоящий около тумбочки, и с готовностью упал на него.       Игра началась. Кто-то сказал ему однажды, что в картах нужно везение, однако парень был с этим не согласен. Элементарная арифметика, внимательность и память помогали выиграть не хуже фортуны. Логика — вот самое грозное оружие. «Запоминай карты, вышедшие из игры».       -Как ваше здоровье, Карл? — Маркус взял свою раздачу и перевел взгляд на мужчину. Он ходит первым.       -Еще тебя переживу, — мягко улыбнулся капитан сбрасывая очередную карту.       -Очень надеюсь на это.       Зеленые глаза блеснули азартным блеском, загорелись победным огоньком. Сбросить и выставить главный козырь. Карл внимательно смотрел на лицо парня, которого он вырастил как родного сына, и видел все того же мальчишку, делавшего успехи в игре с неизменной легкой улыбкой на плотно сжатых губах.       — Ты победил. Неплохо. — Мужчина мягко улыбнулся и положил руку на плечо противника. — Когда-нибудь ты отправишься в свободное плавание, и я надеюсь, что ты не растратишь свой энтузиазм. Жизнь — это череда выборов, запомни. Только ты решаешь, кем тебе быть, и как поступить, а потому не слушай никого.       Капитан все говорил и говорил, тасуя и раздавая карты для новой игры, а Маркус слушал, не перебивая. Он никогда не признавал этого вслух, но ему нравились советы Манфреда, даже несмотря на то, что те иногда повторялись.       Тишину каюты постепенно наполнял шум жизни, бурлившей на судне.       — Спасибо, Карл.       Ему предстояло многое сделать сегодня.       Парень помог мужчине подняться, придерживая его за локоть.       — Я сам могу справиться, ты же знаешь. — Улыбнулся капитан и, отстранившись от него, направился к двери, тяжело ступая на деревянную ногу. Легкие светлые волны мирно обмывали борта «Охотника», и Маркус стоял на палубе, схватившись за ванты, и смотрел в туманную лазурную гладь. Раздался крик моряка, сидящего на марсе:       -Земля! Впереди земля! Корабль ожил, повсюду раздавались радостные возгласы, каждый предвкушал недолгое, а зная деятельный характер их капитана, в этом можно было не сомневаться, но приятное возвращение домой после удачного плавания.       Маркус негромко рассмеялся, подбегая к носу корабля и всматриваясь в надежные и долгожданные знакомые берега, выставлявшие серые бока городских пристаней навстречу мореплавателям.       В порту уже толпились люди, рабочие переносили ящики, опустошая грузовые отсеки больших кораблей. Тут и там раздавались голоса детей, бегавших по пристани и стучавших босыми пятками по теплым доскам. Чуть поодаль сидели старые рыбаки, неизменно курившие дешевый табак, и не обращавшие абсолютно никакого внимания на окружающую их суету.       Маркусу все это было с детства знакомо, все было таким родным, что каждый уголок приветливой пристани заставлял что-то трепетать и петь в груди. Запах отсыревшей древесины, рыбы, водорослей, курева и, почему-то, яблок наполнял легкие, отзываясь в сердце отголосками воспоминаний о первом плавании с Карлом и первом же возвращении домой.       — Чего вылупился, ублюдок? Иди, помогай команде! — чей-то локоть больно врезался между лопаток. В голове Маркуса всплыл добрый десяток бранных слов, однако он промолчал. Зато удостоил своего названного брата таким взглядом, что если бы им можно было резать, Леонард бы истек кровью на этой палубе в считанные секунды.       — Лео, мы почти прибыли. Сейчас моя помощь будет только мешать.       — Ох, да неужели! Жополиз хренов. — плюнул с отвращением младший Манфред и схватил собеседника за грудки. Маркус был выше, поэтому смотрелось это не столь угрожающе, как могло бы.       — Лео! — Карл вовремя успел прервать сына, на этот раз. — Сколько раз я говорил тебе не лезть к Маркусу?       — Да, да, он ведь идеальный наследник, умник, лучшая замена мне. — прошипел младший сквозь стиснутые зубы, но кулаки все же разжал. ***       -Черт возьми, Лео!       Хриплый старческий возглас нарушил напряженную тишину, царившую в одной из гостевых комнат таверны практически сразу после звона разбившегося стекла.       -Я соберу, Карл. — С тихим вздохом Маркус присел на корточки и начал аккуратно собирать осколки бутылки из-под рома, разлетевшиеся под столом и креслом.       — Конечно, ведь только на это ты и способен, мудила, — прошипел младший Манфред.       — Леонард!       — Помолчим хоть раз, отец!       Парень замахнулся, но Маркус отскочил в сторону, сумев избежать пьяного удара, и сделал пару шагов назад, упершись спиной в дубовый шкаф.       — Успокойся, Лео, ты пьян.       — Я сам решу когда пьян! — Взревел в ответ он и накинулся на Маркуса.       Карл быстро, насколько позволяла ему деревянная нога, оказался рядом с ними.       — Прекратите немедленно!       — Да пошел ты!       Леонард резко смахнул руку отца со своего плеча, и Маркус воспользовался этим моментом, чтобы сделать подсечку.       Они кубарем покатились по пыльному полу, не замечая ничего вокруг.       Внезапно Маркус замер, чувствуя под подушечками пальцев что-то влажное, и ошарашенно посмотрел на руку.       «Кровь. Кровь? Карл.»       — Что, обделался, щеночек? — язвительно смеется Леонард.       — Карл…- шепчет парень. и лицо непроизвольно перекашивает от ужаса.       Маркус больше не обращает внимание на пьяного чуть ли не в стельку, удивительно только, как на ногах стоит, Леонарда и, еле двигая дрожащими руками, подползает к телу их капитана, распластавшегося возле старого сундука. Мужчина лежит, широко раскрыв глаза, с неестественно вывернутой шеей. Его седые волосы испачканы в крови, мерно вытекающей из раны.       Леонард становится похожим на рыбу, которую выбросили на сушу, открывает и закрывает рот.       Маркус не видит ничего вокруг кроме крови Карла. Весь мир словно схлопывается в одну точку и разрывает душу на тысячи мелких частиц. Слезы градом катятся по щекам.       — Карл. Карл. Карл! Отец! — тихо всхлипывает он, прижимая к себе еще теплое тело. Он даже не замечает постояльцев, прибежавших на шум, и столпившихся теперь в их комнате.       –Этот. Он убил его. –быстро находится Леонард. Маркус в этот раз не хочет сдерживать ругательств, но едва он открывает рот, в глазах темнеет от внезапного удара.        Последнее, что он помнит- красное марево и глухое кровоточащие ничего там, где должно быть сердце.