Оно владеет сердцем флотоводца
28 июля 2018 г., 21:35
Сны прекрасны белых чаек. Свалка — дом, реальность, жизнь. Голосистый хор печален: тут — не спи, а покружись!
9 сентября 1765 года Его окружала непроглядная тьма, а тело было тяжелым, словно свинец. Каждый вдох отдавался режущей болью в груди. Он словно балансировал на границе сна и яви, приближаясь то к одному состоянию, то к другому. Чья-то холодная рука опустилась ему на лоб в безнадежной попытке облегчить страдания. С тихим хрипом Маркус попытался открыть глаза, но тяжелые веки не желали поддаваться. Горло сушило нещадно, язык словно превратился в наждак. — Воды. Это было все, что он смог выдавить из себя, при этом оставаясь в сознании. Голос казался ему чужим и чертовски, слишком, тихим, парню казалось, что никто его не услышит, когда его губ коснулась прохладная глиняная кружка. Он сделал пару глотков и тут же поморщился от режущей боли в груди. — Не дергайся, мальчик. — мягкий женский голос звучал где-то над самым ухом. — Я выхаживала тебя не для того, чтобы ты умер из-за собственной глупости. Ты лежал без чувств пять дней, то, что ты жив — настоящее чудо. — Кто вы? Где я? — немного собравшись с силами, настороженно, но все же очень тихо спрашивает Маркус. — Меня зовут Люси. Ты в безопасности. В месте, ставшем домом для тех, кому некуда идти. Чужая ладонь снова опустилась на лоб в успокаивающем, покровительственном жесте. — Почему я ничего не вижу? — голос предательски дрожит. -Твой глаз серьезно пострадал, я наложила повязку.- рука прошлась по виску, задевая плотную холстяную ткань. — Пора бы ее сменить. Уверенные пальцы ловко распутали тугой узел и Люси принялась разматывать материю, аккуратно придерживая голову парня. Свет неприятно ударил в глаз и Маркус зажмурился. Левый глаз совершенно не чувствовался. Парень не хотел даже думать о том, что с ним произошло. «Леонард. ублюдок.» Кулаки непроизвольно сжались. — Открой глаза. — Чужой голос отвлек от тяжелых мыслей. полумрак вновь пронзительным лучом ударил по зрачку, и Маркусу понадобилось время, чтобы привыкнуть. Когда очертания комнаты перестали «гулять» и расплываться перед глазами, он перевел взгляд на смуглую статную женщину, сверлившую его черными большими глазами. Уродливые шрамы от ожогов, покрывавшие все ее лицо и шею, тонкими паутинками переходившими на руки, доходившие до кончиков изящных пальцев, притягивали к себе внимание, молниями растекаясь по коже. — Как твое имя? — Люси подняла с пола мазь странного синего цвета и аккуратно нанесла ее на поврежденный глаз парня. — Маркус.***
5 октября 1765 года Уже месяц Маркус жил в месте, в месте, которое все обитатели называли «Убежище». В месте, куда шли те, кому некуда было идти. В старой полуразрушенной, трехэтажной башне теснились порядка пятнадцати человек. «Убежище» представляло из себя старую полуразрушенную трехэтажную вышку на окраине Чарльз сити: некогда крепкие каменные стены и потолок обвалились во многих местах, открывая путь многочисленным сквознякам, пятна золы, оставшиеся после старого пожара, темнели черными провалами в углах, оплетенных паутиной. В самом низу, в помещении, наподобие подвала, в котором всегда пахло плесенью и стекавшей в него во время дождей воды, днями застаивавшейся там, хранились те немногие припасы, что удавалось добыть его жителям. Всего в башне теснилось порядка 15 человек- одни попрошайничали на улицах, вторые воровали на рынках, третьи ходили рыбачить. Маркус проснулся из-шума, доносившегося самого верхнего этажа. Кто-то громко спорил. Скорее всего, снова Норт и Саймон. Не смотря на довольно тихую обстановку в убежище, эти двое всегда находили повод для разногласий — слишком уж они были разными. Но, как ни странно, парню удалось найти с каждым из них общий язык. Сверху послышалась гневная брань Норт. Вообще, она была красивой, тихой на первый взгляд, девушкой с медовыми глазами и длинной рыжей косой. Пока Маркус отходил от полученных ран, она часто заходила и приносила ему горячую похлебку из рыбы. И почти сразу они разговорились. Она не хотела говорить о своем прошлом, но с интересом слушала истории Маркуса о кораблях и Британских берегах, об океане и безжалостном шторме. Для девушки, она была достаточно образована, но признавалась, что читать научилась достаточно поздно. С Саймоном Маркус познакомился чуть позже, когда уже мог встать на ноги. Люси приставила к нему парня, чтобы тот ему помогал. Блондин тоже не рассказывал много о своём прошлом, но, по его словам, был одним из тех, кто первым поселился в «Убежище». Единственное, что точно знал о нем Маркус, это то, что он невероятно хороший рыбак, поэтому, когда парень уже мог самостоятельно ходить и почти не морщился от боли, резавшей ребра и сковывающей движения, они, прихватив с собой еще одного человека, чернокожего высокого Джоша, проводили много дней на пристани, уходя рано утром и к вечеру возвращаясь с вязанкой рыбы. Джош тоже был интересной личностью — мало говорил, все больше слушал, но был очень способным учеником, яро интересующимся делом моряков, поэтому Маркус делился с ним всем, что знал сам. По лестничным пролетам вновь разлетелись гневные крики спорщиков. Тяжело вздохнув, парень встал с пыльного старого кресла у дыры в стене, положил на место недочитанную книгу, и пошел на верхний этаж, в очередной раз разнимать друзей. Октябрь выдался на удивление теплым и сухим, но очень ветреным, так что костры разжигали в башне. Возле них почти все время сидели люди: кто-то на старых, обшарпанных стульях, кто-то на полу. Все собравшиеся молча наблюдали за набиравшем обороты скандалом, готовясь, в случае чего, растащить ссорящихся. Люси, обычно предотвращавшей их конфликты, рядом не было. — Да им на все насрать, лишь бы свои животы набить! Мы должны сделать это, зима обещает быть жестокой! — кричала Норт, яростно размахивая руками. — Но это подвергнет Убежище опасности большей, чем холод! — Обычно спокойный, стеснительный и дружелюбный Саймон был весь красный от злости и смотрел прямо в глаза девушке. Он заметил Маркуса и нервно выдохнул. — Маркус… — спорщики начали говорить одновременно, стараясь перекричать друг друга. — Объясни этой… — парень сделал небольшую, но красноречивую паузу, пытаясь подобрать подходящее выражение, — бабе, что мы не можем ограбить лавку… — Мы не переживем эту зиму! В том году слишком многие погибли. Вспомни, каким чудом нам удалось вытащить Джоша с того света! А тот мальчишка, что умер на моих руках? Сколько ему было? Двенадцать? — Норт напружинилась, словно дикая кошка, готовящаяся к прыжку. — Успокойтесь. — Маркус встал между ними. — Объясните, спокойно, причину ссоры. Саймон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь успокоится. — Норт предлагает ограбить лавку Джеффа, чтобы запастись теплой одеждой на зиму и деньгами, но это привлечет к нам лишнее внимание. Сейчас нас не трогают, эта старая башня никому не нужна, но если мы начнем бросаться на людей, нас просто перебьют. — Если не сделаем это, сдохнем от холода. — Отрезала девушка. — Припасов на зиму слишком мало, теплой одежды почти не осталось. Маркус прикрыл глаза и взглянул на Саймона. — Норт права, мы не можем сидеть и ждать смерти. — Я же говорила. — Победно усмехнулась девушка. — Но в словах Саймона тоже есть смысл. — Он посмотрел в ее светлые глаза. — Мы не можем так рисковать. — И что же ты предлагаешь? — До меня дошел слух, что один старый капитан играет на свой корабль. — Но нужно поставить что-нибудь в ответ. Что мы можем ему предложить? — Саймон нахмурился. — Он безумец. Принимает на кон лишь чужую жизнь. — Чуть тише ответил Маркус. — Не смей! — Воскликнул Саймон, схватив друга за плечи. — Согласна. — Кивнула Норт. — Люси вытащила тебя с того света не для того, чтобы ты попал туда опять по собственной глупости. — Я уже все решил. — Маркус бросил взгляд на мальчишку, сидящего у костра, на девушку, что пыталась заплести косу из своих блеклых волос, и на парня со сломанной рукой, сидевшего, поодаль, облокотившись о каменную стену. Все люди, жившие в Убежище, за этот месяц стали ему семьей. С кем-то он общался тесно, с кем-то обмолвился лишь парой слов. Но и Норт, и Саймон, были правы, надо было что-то делать, однако нельзя было подвергать их дом опасности. Выиграть корабль и продать его позже было лучшей идей из возможных. Парень присел на пол, скрестив ноги, ловя на себе напряженные взгляды друзей. Он неспешно взял глиняную миску и черпаком налил себе горячей похлебки из котла. — Маркус. — тихо окликнула его Норт, присев рядом. — Ты же все равно пойдешь, и отговаривать тебя бессмысленно, да? — Да. — Парень отхлебнул немного и опустил глаза. — Я пойду один. — Почему? — Норт приподняла в недоумении брови. Маркус промолчал. Рыбаки с пристани предупредили его, что старик может попросить на кон не одну жизнь.***
Таверна, затесавшаяся между перекошенными лавками, носила странное название «Пьяная дева». Маркус не был в ней раньше, ведь когда они бывали в городе с Карлом, обедать им приходилось в более приличных заведениях. Вывеска вся облезла, краска потускнела, а стальные цепи, на которых она держалась, выглядели настолько старыми и проржавленными, что оставалось только удивляться, как они еще держатся. Маркус толкнул хлипкую деревянную дверь, и в нос ударил резкий запах алкоголя и пота. Окон в помещении не было, застоявшийся воздух был тяжелым и душным, но мужиков, сидевших на бочках за небольшими столиками, это, похоже, особо не волновало. Нескромно одетые женщины вились возле группы моряков, зашедших опрокинуть пару стаканов дешёвого бренди. Парень осмотрелся, ища взглядом капитана Джеймса Уилсона, также известного как «Серый дьявол». Он быстро нашел его, не смотря на толпу. Мужчина сидел в самом дальнем углу и задумчиво потягивал содержимое добротной, заставшей, как и ее хозяин, лучшие времена, фляги. Лицо старика избороздили тонкие шрамы, терявшиеся среди глубоких морщин, глаза его, маленькие и серые, чуть косили, но взгляд был цепким, немного пугающим, и безумным. Старый потертый камзол облегал его крупную фигуру, а на поясе покоилась корабела, в покрытом золотом чехле. Маркус уверенно сел напротив моряка, смело, с вызовом, смотря на него. — Я слышал, вы играете. На корабль. Мужчина зашелся в хриплом смехе, похожем на скрип ржавого металла, и заговорил. — А ты смел, щенок. Хочешь легкой наживы? Думаю, раз ты пришёл, тебе известно, что ты должен поставить на кон. — Взгляды посетителей таверны, сидевших рядом, устремились на них. — Да. — Коротко кивнул парень, стараясь не показать свой страх. Ему казалось, что, не смотря на шум, царивший в таверне, Дьявол услышит, как громко стучит его сердце. — Сыграем в All fours. Правила знаешь? — Мужчина уже тасовал толстую колоду. — Конечно. — Кивнул Маркус. Он играл в нее с Карлом раньше. Капитан принялся раздавать карты, по шесть каждому. Он поднял взгляд и посмотрел в единственный зеленый глаз так, словно заглядывал в душу. — Козырь первая? — Да. — Снова кивнул Маркус, смотря, как Уилсон снимает карту. — Валет треф. Какая жалость, одно очко на меня. Сердце сжалось, и парень нервно закусил губу. Начинать игру с преимуществом у противника не хотелось, но сделанного не воротишь. Так или иначе, право первого хода осталось за ним. Немного подумав, Маркус выбросил семерку пик. Мужчина не стал медлить и перебил семерку десяткой. Парень поморщился, козыри ему тратить не хотелось, но тут либо так, либо никак, и выложил тройку треф. Игра набирала обороты, Серый Дьявол был чертовский хорош, Маркус, даже ведя в голове мысленный счет карт, выбывших из игры, чувствовал, что управляет противник, хоть по очкам они шли почти вровень. Первый трик взял капитан, второй Маркус. По окончанию раунда преимущество все равно было у Уилсона. Зато страх перед старым моряком отступил. Азарт будоражил кровь, но не кружил голову — ставки были слишком высоки. Маркус не хотел умирать. Он не хотел, чтобы погибли его друзья из Убежища. Парень был полностью погружен в игру и собственные мысли, он не чувствовал внимательный и изучающий взгляд капитана, обступившую их толпу подвыпивших мужиков, смотревших за игрой. Удача, наконец, сопутствовала ему, и следующие два трика он побеждал. Он обогнал капитана по количеству очков, но руки все еще тряслись в неверии. Следующая сдача решит все. Маркус рискует и выкидывает туз пик. Если у капитана есть козырь, он мертв. Время словно замерло, и глядя на то, как тонкие, сухие губы Уилсона складываются в ухмылку, он понял одно: это конец. Против его воли перед глазами начали проноситься картины предстоящей ему недолгой жизни. Нет, не жизни. Существования. Существования в ожидании смерти. Красная кровь, покрывающая пол этой старой, вонючей таверны. — Ты победил, парень. — На стол легла дама червей. — Пойдем, нам стоит переговорить с глазу на глаз. — Махнул рукой мужчина. Он поднялся и направился в сторону укромной комнатки возле стойки, кинув стоявшему за ней мужчине пару монет, и Маркус пошел вслед за ним. Внутри стоял простой деревянный стол, потрепанное кресло и пара стульев, в углу, рядом с массивным шкафом, стоял сундук. — Садись. — Мужчина кивнул на ближайший стул, а сам приземлился в жесткое кресло. — Как твое имя? — Маркус. — Парень, все еще прибывая задумчивости, и не веря в реальность происходящего, предпочел ограничиться кратким ответом. — А полное? — Маркус Манфред. — Манфред, значит? — протянул капитан, словно что-то вспоминая. — Знавал я одного Манфреда, славный был человек. Не видел его лет двадцать. — Мужчина откинулся на спинку кресла. Маркус почувствовал, как в горле сбивается ком. — Ты похож на него. Тем, как ты держишься, как смотришь, что говоришь. Что ж, возможно, это знак свыше. — Мужчина достал бумагу, аккуратно свернутую и перевязанную голубой лентой. — Документы на «Иерихон». Позаботься о моем корабле, парень. Пусть он станет для тебя домом, каким был и для меня. Дом. Это слово навязчивой идей стучало в голове парня. Мужчина зашелся в сухом кашле и на руке, которую он прижал ко рту, остались капли крови. — Чертова хворь, — выругался моряк. — Ну, что ж, иди, Манфред. И пусть тебе всегда дует попутный ветер.***
На пристани было шумно, как и всегда, и молодой капитан с повязкой на одном глазу, стоял возле величественного корабля «Иерихон», собственнолично набирая себе команду. — Простите. — К нему подошел парень лет восемнадцати на вид, тощий как смерть, в обносках, без обуви, и ноги его были стерты в кровь. — Я слышал, что вы набираете команду. Можно ли мне… — голос звучал немного неуверенно, но достаточно громко для того, кто терпел такие лишения. Маркус осмотрел его и мягко улыбнулся, положив руку на плечо. — Конечно. Добро пожаловать на Иерихон.
