Теряю свой рассудок

       — Что ты делаешь? В комнате становится слишком жарко. Горячее дыхание Джексона мешает ей вздохнуть. Ей страшно. Пристальный взгляд, возбужденное тело, взъерошенные волосы… Уиттмор медленно стянул в Эллисон ее блузку, затем штаны. Она не могла сопротивляться. Запах алкоголя. Но он все помнит. Проводит рукой по ее обнаженное талии, по линии ее плеч и рывком прижимает к себе, врываясь в ее рот своим языком. Ему было нужно слиться с ней в одно целое, почувствовать ее по-другому, не так, как она позволяет… Дальше он ласкал ее тело своими руками, проделывал мокрые дорожки по ее животу, груди, рукам и шее. Она вообще не обращал внимание на ее слезы и ее страх, как быстро билось ее сердце. Ему было все равно… — А что было дальше, помнишь? — Спросил он, силой прижимая к себе. Он был зол. — Конечно, ты всегда думаешь о ком-то другом. В прошлый раз мне помешали, но теперь… Разве тут, в моем доме, тебя найдет кто-то? Джексон срывает с нее одежду, толкает на кровать и снова врывается в ее рот своим языком. Рукой крепко держит ее запястья, покрывая все ее тело поцелуями. Она пытается вырваться, но бесполезно. Его член упирается в ее половые губы… и он входит. Резкая боль. Невыносимая, но прекрасная. Все вокруг остановилось. Слезы брызнули из глаз, в голове снова Стайлз. Где ты? Стилински, черт тебя побери, почему ты… Уиттмор ускоряется, девушка впивается своими ногтями в его руки. Стоны, крики и всхлипы. Он сейчас не думал ни о чем, только о том, что он может сделать с ней. Здесь, где ее никто не услышит, здесь, где она не сможет ему противостоять, здесь, когда она обнаженная под ним… Джексон вздергивает ее с кровати, садит на стол и вынуждает обвести свои торс ногами. Эллисон уже не чувствует. Или еще не чувствует? Снова толчок. Он двигается все с большей скоростью. Резко берет ее волосы и тянет назад, Эллисон прогибается в спине. Издается стон, что возбудил парня еще больше. На секунду она зажмурилась, вцепилась в его плечи так, чуть не ломая ногти. Джексон наблюдал за ее движениями, ловил каждое ее слово. Он одарил ее нежным поцелуем в шею, притянул ее к себе за талию. Руки были в таком положении, что лишь они отделяли обнаженный торс Уиттмора, от тела Арджент. Но шанса выбраться не было. Стенки ее влагалища пульсировали. Это первый оргазм, замеченный им.  Он все равно не хотел заканчивать. Он дернул Эллисон со стола и нагнул над ним же. По ее щекам катились слезы, но она уже не сопротивлялась. Даже не пыталась. Сил больше не было. Он снова вошел в нее. Темп все ускорялся и ускорялся. Это стало невыносимым. Ее руки сжимались в кулачках, по ее ногам текли струйки алой жидкости, Джексон сплетал свои пальцы с ее и… грубо трахал. Все еще вырвались стоны, всхлипы, крики и слова. Но она не просила его остановиться. Она шептала… Прости? Он был озабочен тем, что она была в его руках. Слишком долго он ждал, когда лишит невинности именно ее. Несколько лет он ждал и тут… свершилось… Но он совершенно забыл о том, что действительно влюблен в нее. Забыл, что только что убил доверие к себе в сердце дорогого ему человека, забыл, что уничтожил свет, который только-только зародился в ее крохотном сердце. Когда он наконец-то кончил, то схватил девушку за горло и развернул к себе. Она не могла стоять на ногах, коленки подгибались. Эллисон упала ему в руки, еле держа глаза открытыми. Она не поняла, что случилось, но резко ударилась затылком об пол. Джексон противно засмеялся. Она больше не чувствовала его рук, она больше не чувствовала ничего. Кроме того, как ее тело остывало от жгучих поцелуев парня, которого, кажется знала в прошлом… — Я убью тебя. Стайлз. Эллисон не могла открыть глаза, она была изнурена. Все что она смогла, натянуть на себя простынь, дрожащими руками. Арджент смотрела на своего героя, который опоздал. Если бы он пришел на час или полчаса раньше… Стайлз с гневом смотрел на Джексона и ни на секунду не обернулся на Эллисон. Уиттмор встал победно улыбаясь, с расстегнутыми джинсами и без рубашки, он развел руки в сторону, мол, ну давай. Стилински ударил Джексона в нос, затем в живот. Когда тот согнулся в двое, Стайлз одарил его сильным ударом в пах, а затем навалился сверху и начал трах… Ой. Че эт я. Начал бить его, пока не изуродует его лицо. Пока на его лице не появятся синяки, ссадины, пока его рот не наполниться кровью, пока этот паршивец не потеряет сознание. Стилински решил, что с него схватит и подошел к девушке… Медленно коснулся ее щеки, убрал прядку волос за ухо. Руки его дрожали, покрытые чужой кровью. Эллисон смотрела на него сквозь еле открытые веки и проклинала. Проклинала про себя, потому что не могла выдавить и слова. Она ждала его. И дождалась. Лучше поздно, чем никогда. Она вдруг почувствовала, что под защитой, что Стилински убережет ее от всех бед, от всех проблем, особенно от других парней, желающих причинить ей вред. Он стал равнодушен, схватил ее за локоть, натянул нижнее белье и старую кожанку, затем поволок в машину, даже не заботясь о ее состоянии. Стилински грубо толкнул ее на переднее сиденье и сел за руль. Кажется, его чувства ограничивались одним желанием. Сейчас она была противна ему. Куртка показалась ему знакомой, но он не был полностью уверен. Поэтому Стайлз снова оголил девушку и осмотрел кожанку изнутри. Несомненно, это куртка его отца. Сколько в мире курток с вышитыми розовыми буквами «Н.О.»? Эти две буквы, инициалы, появились в один из тех уютных вечеров, когда его мать еще была жива. Когда любые проблемы казались решаемыми, когда рядом была женщина, готовая отдать за тебя жизнь, готовая взять на себя все твои проблемы. А потом ты вырастаешь. Ты теряешь такого человека, ощущаешь всю тяжесть проблем и уже готов сломаться, но понимаешь — нельзя. Ведь теперь ты — чья-то опора, и если ты сдашься, то подведешь кого-то еще. Его маму всегда волновало это, вот почему она боролась со своей болезнью до последнего. Ей не хотелось давать Стайлзу взрослеть раньше времени. Взрослыми мы всегда успеем побыть, а вот на детство времени постоянно в обрез. И сейчас Стилински — опора Эллисон, которая каждый раз хватается за него, стоит ей лишь испугаться. Она чувствует себя защищенной от всех проблем, она снова смогла почувствовать себя ребенком, благодаря ему. Стайлз видит, как он изменил ее. Он помнит, когда впервые увидел ее. Тогда он являлся жалким риелтором, который решил купить дом убийцы. Тогда Эллисон была похожа на мертвеца. Бледная, холодная кожа, пустой, убранный дом, чистая старая одежда, опухшие от слез глаза. А сейчас… Стилински может заметить, как она стала счастливее. Теперь у нее есть друзья, у нее есть работа, дом и деньги, она хорошо питается, не скучает и… у нее есть тот, кто готов отдать за нее жизнь. Или, по крайней мере, был готов. Он считал, что это чувства, что он действительно влюблен. Тогда почему же сейчас он мог оставить ее в доме этого паршивца, даже не задумавшись? Ему было все равно. Прямо сейчас она нуждалась в нем. Ей холодно и страшно, а он больше не жаждет помочь ей. Он влюбился в нее в тот момент, когда она его впервые поцеловала. Это было лишь мгновенье. Кто сказал, что он не может ее разлюбить в такое же, но другое, мгновенье. Этим мгновеньем была та секунда, когда он прикоснулся к девушке, которая только что занималась любовью. Но не с ним. Когда он дотронулся до своей девушки, оттраханной другим. Хватило секунды чувствам для гибели. — Стайлз… Очень слабо прошептала она. Стилински кинул ей куртку, завел машину, но не смог нажать на педаль. Он медленно повернул голову на девушку, которая свернулась клубочком, насколько это возможно, на сиденье. Ее рука робко, бессильно тянулась к его. Он был ей нужен. Стилински взял ее лицо двумя руками и вынудил заглянуть ему в глаза. — Эй, — По-доброму сказал он. Ему нужно было заставить ее почувствовать себя нормально, зачем-то он лгал и себе, и ей. Ему было все равно. Душу ничего не тревожило, сердце держало ритм. — Как ты? — Где ты был? — Что? — Почти удивленно спросил он. — Стайлз, ты опоздал… — Да, я опоздал. — Он накинул на нее клетчатый плед, сунул в руки свитер и завел машину. Кажется, он забыл щелкнуть выключатель обратно. Сейчас он — безэмоциональная марионетка, желающая удовлетворить свои ненасытные желания. И у него больше не было дотрагиваться до грязной «шлюхи». Эллисон смотрела на него, еле заметно улыбалась. Но ей было страшно. Она боялась его реакции. К сожалению, она знала, она всегда знала, почему Стайлз рядом с ней. И знала, когда он уйдет. Она винила себя в этом, винила Стайлза. Себя за то, что не смогла запретить Джексону сделать это, а Стайлза за то, что он не успел предотвратить это. Конечно, она понимала, что ДЖексон — парень и он сильней в несколько раз, у нее не было выбора. Нельзя запретить сделать что-то мужчине, который уже точно настроен на это. — Отвези меня домой. Стайлз посмотрел на нее еще раз. Машина ехала не так быстро, но и не медленно. Она почти спала. На запястьях еще остались следы рук Идиота, на шее тоже. На щеках застыли слезы. Она пыталась согреться, но не могла. Проблема была в том, что ей холодно внутри. Если там, внутри, пусто, ты не сможешь заполнить это едой. Сколько бы ты не съел, ты не будешь сыт, потому что проблема не в этом. Такое чувство, что ты что-то потерял, что ты чего-то лишился. Можно лишиться всего. Даже если это что-то всегда при себе или всегда под носом. Даже если это кто-то, кто всегда-всегда рядом… Даже любви, исходящей из недр души. Даже своей собственной жизни ради этой исчезнувшей любви.