Теряю свой рассудок

       Стилински вошел в участок, весь разбитый. Он не был пьян, он даже не скурил ни одну сигарету. Работники кинули на него странный, необъяснимый взгляд. Ноа тут же вышел из своего кабинета, встретить сына. — Что ты тут делаешь, Стайлз? — Растерянно спросил Ноа. Его сын сейчас стоял перед ним, смотрел в никуда. Он будто умирал. Он умирал с каждым днем, потому что ему нужна была Эллисон. Если эта юная девушка окажется мертва, Стайлза не станет на следующий день. Этого отец боялся больше всего. Он так привязан к Эллисон, что не представляет свое существование без нее. Ноа боялся, что Эллисон мертва, поэтому, честно говоря, он прислушался к Скотту. — Мне нужна ваша помощь. — Обратился Стайлз к отцу. Точнее, к шерифу. Нет, отцом он его больше не считал. Но как бы он не отрицал, Ноа — его отец. Родителей мы себе не выбираем. — Помощь отца или полиции? Стайлз замолчал. — Если тебе нужна помощь полиции, Мальчик, встань в очередь. Но если тебе нужен я… — Найди ее. — Стилински поднял безнадежный взгляд. Когда она перестала верить в то, что он найдет ее, он перестал дышать. Его сердце словно остановилось. — Найди ее, Пап. Он впервые за долгое время обратился к отцу. Не к шерифу. Ноа был тронут и ему было больно. Сын страдал. Его сыну было так больно, он уже отчаялся, был готов пойти на все, лишь бы вернуть ее… — Я знаю, что в тот день в Мечте был Джексон. Мы учились в одной школе. — Уиттмор? — Ноа только прищурил глаза. Этим самым он показал своим работником, чтобы те уже рылись в базе, искали информацию. — Дай мне его адрес. — Когда я что-нибудь найду, я позвоню тебе. — Нет, — Отрезал Стилински равнодушно. Затем снова посмотрел на отца. Кроме него, тебе сейчас никто не поможет, Стайлз… Стайлз это понимал. — Не звони. Лучше навести меня, когда что-то станет известно. — Я обещаю, все будет хорошо. — Будет. — Фальшиво поверил он и медленно вышел из участка. Он вернулся домой, свалился на диван и пролежал так следующие два дня. В тишине, не включая телевизор, не доставая телефон, не зажигая свет… А вот если бы она была сейчас тут… Она бы приготовила что-то, она бы включила почти все светильники и торшеры, села на диван смотреть какое-то безвкусное шоу. А Стайлз бы поборол свою боль и принес бы ей плед, затем улегся на ее колени и просто уснул. И он бы держал ее за руку, если бы ей было плохо, сложно. Он бы успокоил ее, после того, как довел до ужаса… Он бы просто прижал ее к себе и поцеловал. Он Бы… Но ее тут нет. Она где-то далеко. Открыв глаза, он не смог сдержать слезу. Ее нет. А может она никогда и не вернется? Вернется. Он вернет ее. Найдет и вернет. Эллисон укуталась в белый свитер и сидела на кухонной тумбе, мотая ножками. Джексон готовил что-то, рассказывая истории о жизни. — Блинчики? — Удивилась она, когда он поставил на стол тарелку, полную блинчиков. — Ты же вроде яичницу с беконом делал…? — Джексон прижал палец к своим губам, мол, тихо. Она расплылась в улыбке. — Пасмурный денек, — Подумав, сказала Арджент. — Да. — Джексон кивнул. — Дождь будет. — Да, будет… — Потускнело ее сердце, когда вспомнился Стилински. На самом деле, он никогда не покидал ее мысли, но в этот момент ей сделалось очень больно. — Мне надоело сидеть в четырех стенах. — Ну так ты не сидишь в четырех стенах. Их тут пять, шесть, семь… — Эй! — Он ухмыльнулся, снова посмотрел на нее. — Ты понял о чем я. Я хочу выйти в свет. — Выйди во двор сначала. Ты же за десять дней дальше балкона не выходила. — Ащщ, — Она прошипела, оглянула Уиттмора с ног до головы. — Ну и как с тобой жить можно вообще? — Ну ты же как-то живешь. — Я живу тут десятый день, а уже готова застрелиться. — Она встала из-за стола, положила грязную посуду в раковину и вышла из кухни. В доме наконец-то было тепло. Джексон и вправду ждал этого дня. — Идем, покажу кое-что. — Он кивнул в сторону лестницы и они вместе поднялись. Он шел дальше по коридору. Дверь, спереди, в семнадцати шагах от них. Арджент ни разу не обратила на нее внимание. Наверное потому, что невооруженным глазом ее и не заметишь вовсе. Джексон достал ключ, что висел у него на шее все это время, и открыл дверь. Комната была просторной, светлой, но было так много были и было слишком убрано. — Я не заходил сюда с того дня, как ты ушла… Как ей было знакомо это. В этом доме используется множество комнат, но эту даже не открывали. Эта комната пустует. В ней только призрак прошлого. Белые обои, голубоватые занавески, разноцветная ваза и яркое покрывало. Какие-то плюшевые игрушки, деревянный шкаф и шикарное зеркало. Яркий ковер на белом полу. Дом был темным, а вот эта комната — полная противоположность. На стенах висели фотографии. Пройдя внутрь, Эллисон удалось разглядеть людей на снимках. Она и Джексон. В фото-будке, улыбающиеся, как сумасшедшие. Сумасшедшие, влюбленные. Фотография в школе, перед входом. На какой-то вечеринке, она была в… розовом платье. Еще какая-то фотография, где она целует его в щеку, а он жмуриться, не сдерживая улыбки… На ней кремовая шапка и шарф, белые перчатки, полосатая, самая теплая кофта-куртка, а на улице зима. — Ничего не помнишь? — Нет. — Машинально ответила она, мотнув головой. На комоде стоит Шанель, шкаф немного приоткрыт. Отодвинув дверцу, она тут же находит свою одежду. Вот только она не помнит. Это самое розовое платье, джинсовая куртка, голубой шарф и штаны какие-то, пижамные штаны в клетку синего цвета, фиолетовая кофточка и еще десяток тряпок, которые, кажется, принадлежали ей. На верхней полке лежит коробка, которую ей удалось достать. Открыв ее, она нашла еще пару фотографий, какую-то фигурку, стеклянный шар, кольцо с голубым камушком. Хорошо сложенный кремовый шарф, до сих пор пахнущий Шанель и мужским одеколоном. Пара записок, на которые было стыдно взглянуть и еще три-четыре стиха. Таким почерком, будто она бежала от кого-то, во время землетрясения, ела палочками и писала левой рукой. В общем, не разобрала она эти строки. Она вдруг осознала, что руки ее дрожат, а с ресниц падают слезы. — Ты помнишь… Хоть что-то? — Ничего. — Ты все еще думаешь, что я обознался? — Эти вещи не говорят мне ни о чем. — Она встала и совершенно равнодушно ответила. Но ее привлекло кое-что еще. Кожаная куртка. Она взяла ее в руки и вдохнула до боли знакомый запах. Стайлз…? Она уже забыла, как он выглядит. Она помнила все мелочи, но не помнила его в общем. Закрыв лицо ладонями, она опустилась на пол. Нельзя. — Я не верю, что ты не помнишь, Эллисон. — Уиттмор был уверен, что она не забыла. Просто не хочет помнить. — Потому что… Потому что я не хочу помнить. Джексон, не заставляй меня вспоминать. Мне хватает того, что я помню… — Помнишь… — Он улыбнулся, сделал к ней шаг, но она отшатнулась. Теперь он понял, какой вопрос ему нужно задать. — Что ты помнишь? — Почему я ушла тогда? — Я… — Он закрыл глаза, его пронзили сотни кинжалов. Ему стало больно, будто он выпил яда. На мгновенье весь мир остановился и перезагрузился. По ее щекам полились слезы. — Ты должен отпустить меня. Ты должен позволить мне вернуться. — Я не могу отпустить тебя. — Сказал он и подошел к ней ближе, но не коснулся. Она сделала пару шагов от него. Она не хотела, чтобы он приближался. — Я люблю тебя… — Нет! — Резко, громким голосом сказала она. — Почему я ушла? Почему я тогда ушла?! Вспомни! Давай, скажи, что ты сделал, Джексон! — Не вынуждай меня возвращаться к тому моменту, Эллисон! Ты же не хочешь, чтобы это повторилось? — Ты и не повторишь это, Уиттмор. На этот раз я смогу противостоять тебе. — Да? Ты так в этом уверена?