Incipit prologus
12 июля 2018 г., 23:00
Примечания:
Авэ, дамы и господа! Идущий на критику приветствует вас!
Итак, новая работа, которая давно просто-таки просилась излиться на клавиатуру. Причем написана она будет в экспериментальном, лично для меня, формате повествования.
Работа начата, в первую очередь, чтобы развеяться и прогнать творческий кризис, так что частый выход продолжений обещать не могу, но постараюсь ее все-таки не забрасывать, ибо задумок - вал.
Жду отзывов, и открыт для общения.
Спасибо, что зашли, и приятного чтения.
Так, соберись, Алгерастр. Соберись!
Это твое шоу. Это твоя игра.
Ты — длань Хаоса! Ты ужас, летящий на крыльях вечности! Ты шпинат, застрявший в зубах сил Порядка!
Хе-хе. Ладно надо сосредоточиться.
… Оу, вы уже здесь? И давно? Срань лоялистская…
Кхем-кхем. Прошу простить Меня, Мои уважаемые зрители. Честно говоря, не так Я хотел начать наше знакомство, поэтому позвольте представиться еще раз:
Я — Алгерастр. Князь демонов и младший бог Хаоса! Единого и Неделимого!
Я тот, кто волей мироздания был избран нести его дары меж мирами и вселенными! Хотя текущий мой работодатель, конечно, редкостный говнюк… что, впрочем, сейчас не так уж важно.
Некоторые зовут меня «Дважды предатель», и происхождение этого имени бесспорно есть интереснейшая история, полная страстей и драмы… Но, о ней вы можете прочесть в других фолиантах, посвящённых Моей скромной персоне.
Сейчас же Я стану вашим рассказчиком и проводником в этой поистине эпохальной Игре!
Да, это всего лишь забава, несравнимая по масштабам и важности с Великой Игрой, но именно тем она и хороша. В ней мог принять участие каждый, ну, почти каждый, если быть кристально честным, аха-ха-ха!..
Простите, не удержался. Так вот, и каждая мельчайшая сила, из тех, что смогли позволить себе принять участие в ней, обладала абсолютно равными шансами на успех… Нет, правда. Кристальная правда. Неужели вы не верите Мне?
Впрочем, это и не важно. Скоро вы все увидите сами. Устраивайтесь поудобнее, ибо вас ждет увлекательное путешествие, но от вас же зависит причинит оно вам наслаждение или страдания! Аха-ха-ха-ха-ха!!!
***
Эта история началась в величественном зале в глубинах эфира, от одного вида которого неподготовленный смертный мог бы сойти с ума в единственное мгновение: Великолепное и безобразное, разумное и безумное, светлое и темное, живое и мертвое, Хаос и Порядок! Все сплелось в нем в единый неподражаемый и великолепный узор. А на центральном подиуме всего этого великолепия высилась величественная фигура вашего покорного слуги, на которую и было обращено всеобщее внимание. — Боги и смертные! — начал Я торжественным голосом, аккомпанируя себе лязгом металлических пластин, покрывавших Мои крылья. — Люди и ксеносы! Демоны всех возрастов! Я, Алгерастр, бесконечно рад приветствовать всех нас на этой юбилейной Игре-е-е-е!!! Зал ожидаемо ворвался оглушительными аплодисментами, криками, улюлюканьем и, конечно же, оскорблениями на всех языках, какие только существовали. В большинстве своем акустику зала создавали беснующиеся младшие демоны, изредка поддерживаемые особо разгоряченными демон-принцами. Боги Хаоса же хранили нетерпеливое молчание… как и восседавший в золоченой ложе особый гость. Подобно своему господину, сопровождавшая его свита также блюла молчание, лишь изредка позволяя себе бросать презрительные взгляды на беснующихся в праздничном экстазе «простых» жителей имматериума. Ну да и кое-кто из этой свиты шустро затягивался варпдастом, пока начальство отвлечено… лоялисты. — Благодарю, за вашу поддержку! — ответил Я залу полупоклоном. — Итак, эта игра, будет воистину особенной, ибо в этот раз, она будет проводится, — барабанная дробь крыльев придала должной напряженности и акцента речи, — в параллельной вселенной! Зала снова взорвалась, хотя теперь в криках стало заметно больше вопросительных интонаций. — Итак, — пришла пора быстро высказать самую неприятную часть своей речи. Решительно и резко, словно отрываешь липкую эпиляционную ленту от своих причиндалов: — С соблаговоления великого и бла-бла-бла всесветложопового Всесоздателя нашей великолепной мультивселенной, мы проведем эту игру в крайне интересном измерении. Измерении, где Варп являет собой бескрайний океан спокойствия! Измерении, жители которого абсолютно глухи к его ветрам! — Аудитория заметно притихла. — Да, вы не ослышались, господа и дамы! В этом измерении правят боги и дьяволы, ангелы и демоны, которые слепы к эмпиреям и сторонятся их! Там царит магия, чья природа порождена не варпом, но силами материальной вселенной! Интригует, не правда ли? — И вновь за Моими словами последовал взрыв голосов и утробного воя. — Именно такое поле для игры Мы подготовили для вас. Прошу внимания на экран! Под гигантским куполом зала медленно соткалась голограмма, отобразившая целый калейдоскоп миров-измерений, тесно переплетшихся в одной точке пространства. Поле, которому предстояло стать полем для этой особенной Игры. Наиболее забавен лично для Меня был крупный сине-зеленый шарик, в самом центре этого калейдоскопа, и эту часть представления многие высшие демоны встретили одобрительными усмешками. Словно в ответ на это, в зале раздался едва слышный скрежет. Бросив короткий взгляд через плечо, Я едва сдержал смех, увидев, как золотые когти медленно прорубают борозды в мраморном подлокотнике кресла. — Господин Анафема, — с легкими нотками тончайшего ехидства в голосе произнес Я, полуобернувшись. — Вас что-то не устраивает в игровом поле? По залу прокатились уже куда менее осторожные смешки демон-принцев. — Нет, — коротко и властно произнес Император человечества, ни единым мускулом своего сотканного психическими силами лица не показав какой-либо эмоции. — Меня все устраивает. — Превосходно! Все игроки согласны с полем? Вижу, что согласны. В таком случае, оглашу условия участия, — на всякий случай, Я развернул перед лицом фолиант из человеческой кожи, где были детально прописаны утвержденные начальством правила игры. — Итак, входная ставка этой игры, — и снова немного лязга металла для атмосферы, — семь триллионов душ!!! Вой прокатившийся по залу был просто неописуем. Столько бессильной злости, столько разочарования, столько надменности и алчности. Да, когда Я сказал, что в игре могли участвовать все желающие, Я не лгал. Все желающие, у кого было достаточно богатства и власти. Но и приз соответствовал. — Теперь, правила! Каждый участник волен выбрать себе чемпиона из… смертных! — По трибунам прокатилось громогласное возмущение. — Да, вы не ослышались. Чемпион должен быть смертным. Но вы можете одарить его силой, на свое усмотрение. Первоначально, вы можете выбрать только одного чемпиона, однако не обязаны раскрывать его личность, более того — Я настоятельно не советую участникам этого делать. Дабы сохранить интригу. Вы также не обязаны выбирать чемпиона на первом ходу. Но, замечу — этим вы сильно рискуете, лишая его возможностей заслужить поощрения. И к слову о них — чемпион будет получать поощрения за свершенные во имя вас «Деяния». Чем величественнее будет «Деяние», тем более значительную награду вы сможете ему преподнести, дабы увеличить шансы на победу и гарантировать лояльность. На наказания вашего чемпиона этот принцип не распространяется. Следующая важная деталь. Чтобы сделать процесс интереснее, на протяжения всей игры вам запрещено напрямую контактировать с вашим чемпионом. Вы можете его поощрить, вы можете его наказать, вы можете оставить для него подсказки или ловушки для других чемпионов, но не более! Воля чемпиона должна оставаться свободной — нарушение этого правила, будет караться дисквалификацией. Вне зависимости от статуса и вложений игрока. Я обвел взглядом величественные лики Великой четверки и Анафемы. На лице Слаанеш читалось недовольство, и, на удивление, в этом был полностью солидарен владыка Кхорн. Старик Нургл пребывал в задумчивости, подтянув кончик языка к подбородку, лица же периодически переглядывавшихся Тзинча и Императора украшали едва заметные провокационные улыбки, обращенные друг к другу. — И в заключении! Победителем игры станет тот, чей чемпион покорит все обозначенные на карте миры и бросит их к ногам своего господина! Полагаю, с правилами все согласны? — подвел итог ваш покорный слуга. — В таком случае, прошу сделать ставки! В этот момент Я не удержался, и сосредоточил все внимание на Императоре, который своей золотой дланью решительно ниспослал в Банк Игры, сокрытый в глубинах имматериума, триллионы душ своих верноподданных, которые наверняка перед смертью твердили «Император защищает». Какая прекрасная ирония. — Эти души послужат великой цели человечества, — словно услышав Мои мысли, произнес Император, одарив вашего Рассказчика самым недоброжелательным и одновременно надменным взглядом. — Впечатлен вашей уверенностью, сэр, — усмехнулся в ответ Я, сделав реверанс. — Полагаю, вы уже выбрали себе чемпиона? — Верно, — пророкотала смугляночка, после чего ваш покорный слуга почувствовал, как на скрытом в подсобке сцены алтаре появился Дар, подготовленный Чемпиону человечества. Взглянув внутрь артефакта, Я оказался впечатлен замыслом настолько, что даже удостоил Анафему уважительного кивка головы. Не слишком резкого, чтобы не показаться остальным участникам чересчур вульгарным или предвзятым. И… нет, сейчас, Мои уважаемые друзья, Я не расскажу вам, что это за дар, ибо это уничтожит всю интригу. Ведь именно интрига будет ведущей нотой в аромате этой Игры. — Хорошо. Ставки сделаны, ставок больше нет! — торжественно пророкотал Я, приняв дары от всех явных и скрытых участников. — Шучу, конечно. Ставки принимаются в течении всей игры! Все желающие выбрать себе чемпионов на начальном этапе приняли решения? В таком случае — Да начнется игра-а-а!!!***
Я позволю себе опустить технические и организационные вопросы, связанные с подготовкой поля и расстановкой всех игроков, а также опущу наиболее скучные и банальные моменты их жизни. Полную летопись игры вы можете прочитать в отдельном томе, если, конечно, сможете его поднять, ха-ха. Я же собираюсь рассказать эту историю с точки зрения, на Мой бесспорно профессиональный в этом вопросе взгляд, наиболее интересной и захватывающей. Иногда Я буду прибегать к смене ракурса, в угоду театральности, но вы же все понимаете — строгие правила и Игра несовместимы. Итак, все началось в конце второго тысячелетия по земному календарю. Юная Терра. Еще не выжженная пожаром ядерной войны, еще не закованная в сплошные доспехи пластальных мегаполисов. Зеленые материки, синие океаны… Нет, люди уже успели приложить свое тлетворное влияние к природе планеты, но пока что оно было ничтожно. И на одном из небольших архипелагов этого без преувеличения чудесного мира начнется наша история. Фигура вашего Рассказчика соткалась из мрака в полутьме палаты госпиталя в маленьком пригороде Токио, находящемся в такой странной, но крайне интересной стране как Япония. Кажется, даже в архивах Малкадора Сигилита хранилось что-то из ее культурных памятников, переживших Эру Раздора. Вроде это было что-то из анимационной культуры авторства… Мизаки… Адзаки… Миядзаки… Ладно, не важно. Итак, Я принял более-менее удобную человеческую форму и приблизился к кровати, на которой мирно дремала женщина с сильно раздувшимся животом, в коем покоился уже почти готовый родится зародыш новой жизни. Впрочем, одно лишь Мое появление в комнате, сразу задало кошмарный тон ее сновидениям. Ай-яй-яй, какая же я «бака». Кажется, так они говорят в этом мире? — Ну что же, мой дорогой друг, — негромко, но торжественно произнес Я, откинув с утробы женщины скрывавшую ее ткань и воздев над плотью небольшой янтарный камень, сиявший изнутри словно маленькое солнце. — Не подведи своего повелителя. И удачи. Капля буквально расплавилась в Моей руке и сквозь элегантные когтистые пальцы просочилась на живот женщины, немедленно впитавшись в кожу. Та тихонько застонала, стиснув края кровати, пока Дар занимал свое место в плоти ее сына. Спустя несколько мгновений, из живота медленно выплыла небольшая зеленая сфера, место которой занял Дар. — А вот это я, пожалуй, заберу. В целях баланса, — слегка усмехнувшись произнес Я, перехватив в воздухе священный механизм местного божества и убрав его в «карман». — Тише-тише, ящерка, для тебя у Меня тоже есть потенциальный покупатель. Внезапно, аппарат, подключенный к женщине, мерзейшим образом запищал, а ее тело начало биться в судорогах. В Моих мыслях тут же промелькнули ужасные мысли о выплате неустойки, однако, взглянув поближе, я понял, что ребенку уже ничего не угрожает, а потому, еще раз кивнув будущему Чемпиону, удалился со сцены.***
В этот самый момент пара молодых мужчин как раз шла по вечерним городским улицам в направлении больницы. — Тодзи, чего ты такой кислый? — с усмешкой поинтересовался жилистый японец, глядя на своего товарища, нервно перекатывавшего во рту так и не закуренную сигарету. — Меня скорее удивляет, почему ты так спокоен, Гороу, — фыркнул рослый японо-англичанин, метко выплюнув несчастную папиросу в ближайшую урну. — У тебя жене скоро рожать, а ты непоколебим, как статуя Будды. Неужели совсем не волнуешься? — Да волнуюсь, конечно, — вздохнул японец, пнув подвернувшуюся под ногу банку. — Но настоятель храма сказал, что, если я привяжу еще хоть одну табличку об этом, он лично придет в больницу и устроит обряд прямо перед родильным отделением. — Пфф, язычники, — усмехнулся Шидо, поймав банку носком туфли и послав дальше. — Я вот все думаю, что стоит отправить Саяко к моей матери, в Англию. Там есть хороший знакомый врач, клиника в Лондоне… — Не валяй дурака, — строго отрезал Хедо, резко пнув банку. — Еще не хватало ее на последнем месяце везти в самолете. Нормальная у нас больница. — В которой вам три года не могли выявить проблемы с зачатием, — проворчал Тодзи, но тут же осекся. — Извини. Забудь. Ты прав, я просто перенервничал. — Конечно, я прав, — фыркнул японец, но шагу заметно прибавил. Спустя несколько минут они-таки добрались до больницы, где царил какой-то нездоровый ажиотаж. — Кажется, здесь что-то случилось, — настороженно произнес Шидо, напрягшись, словно гончая. — Может авария где? — неуверенно произнес Хедо, и быстро пошел к регистратуре, заметив, как одна из сестер убирает от головы телефон. — Простите, я — Хедо Гороу, а это Шидо Тодзи. У нас жены здесь, в родильном. Можем мы их увидеть? — Да… одну минутку, я сейчас проверю, — с натянутой улыбкой ответила девушка, начав нервно стучать по клавиатуре. — У вас что-то случилось? — осторожно поинтересовался Шидо. Его инстинкты экзорциста упрямо твердили — что-то здесь не так. — А что? Нет, нет. Что вы… ничего особенного, просто накладки в расписании врачей. «Врет», — со страхом понял он, всеми силами сдерживая себя, чтобы немедленно не рвануться в палату к Саяко. — О… Кхэм, Шидо-сан, можете пройти к жене, палата 445. А вы, Хедо-сан, пожалуйста, пройдите сначала в 427 кабинет и подождите лечащего врача вашей жены. Доктора… Самиказе. Пожалуйста. — Что случилось? — вцепившись в стойку, прохрипел вмиг побледневший Хедо. — Врач все вам расскажет, не переживайте, — вновь фальшиво улыбнулась девушка. — Проходите, вот ваши пропуска. — Может мне пойти с тобой? — поинтересовался Шидо, положив руку на плечо товарища. — Да не, не надо, — с видимым усилием нацепил не менее фальшивую, чем у медсестры улыбку Гороу. — Иди к Саяко, я разберусь. — Уверен? — Топай, — уже агрессивнее настоял Хедо, и Тодзи, с постыдным для себя облегчением побежал к жене. Он обнаружил ее сидящей на кровати всю в слезах. — Саяко, что случилось? — выкрикнул он, подскочив к ней, на ходу осматривая. Физически она явно была в порядке, но в ее ауре явственно чувствовался едва заметный след некой темной богопротивной сущности. След никогда ранее не виданный экзорцистом. — Тодзи, — с трудом произнесла девушка, глядя на него опухшими от слез глазами. — Шихо… Шихо, она… — Успокойся, все хорошо. Я с тобой, — прижав жену к себе, произнес Шидо, складывая пальцами у нее за спиной святой символ, который должен был ее успокоить. — Расскажи мне, что случилось? Оказалось, что за прошедшие два часа в больнице скончалось больше полутора десятков больных и еще примерно с десяток оказались в реанимации без видимых на то причин. Полиция, и служба спасения не обнаружили следов излучения, газов или каких-либо других опасных химикатов. Люди просто внезапно умерли, словно что-то высосало из них жизнь. Сама Саяко, как и многие другие пациенты, проснулась от жутких кошмаров. Но что было хуже всего — среди умерших была и Хедо Шихо. — А, он… — едва выдавил из себя Тодзи, переваривая информацию. — Их сын? — Жив, хвала господу, — сложила руки в молитве Саяко. — Точно, где Гороу? — Ушел встретиться с врачом… — Быстро иди к нему! — решительно произнесла она. — Но… — Со мной все будет хорошо. Быстро к нему! — выпалила Шидо, указав на дверь. Перекрестив свою жену и оставив на двери палаты защитную печать, экзорцист побежал к 427 кабинету, но обнаружил там только медсестру. — Скажите, где Хедо-сан? — произнес Тодзи, непроизвольно придав голосу властности. — А, он ушел посмотреть на сына… А вы, собственно, кто? — ошарашенно ответила девушка. — Я его друг. Подскажите пожалуйста — где это? — Дальше по коридору. Ребенок был недоношен, так что его подключили к аппарату искусственного дыхания в отделении… подождите! Не дожидаясь конца фразы, экзорцист бросился в указанном направлении. Проскакивая мимо палаты, где до этого лежала жена Хедо, он буквально отскочил от двери, из-за которой просто-таки смердело самым настоящим Злом. Именно так, с большой буквы. «Чертовы демоны, наверняка это их работа, — выругался Шидо, замерев на перекрёстке коридоров, ища указатели. — Люди не умирают без причины». Наконец, он заметил закемарившего у двери медбрата и подскочил к нему. — Простите, тут не проходил человек примерно моего роста с темными волосами и в очках? — А? Да, проходил. Бледный такой, — кивнуло заспанное лицо. — Спрашивал где тут выход на крышу, покурить хотел. — Где он? — резко выкрикнул Шидо, внутри которого все сжалось от ужаса. Хедо принципиально ненавидел сигареты. Медбрат неловко указал пальцем в противоположный конец коридора, а в следующее мгновение едва не рухнул в обморок, когда стоявший перед ним парень буквально «растворился в воздухе». Практически выбив дверь, экзорцист вылетел на крышу, двигаясь на пределе своих физических возможностей. Искомая им фигура как раз перелезала через поручень безопасности на краю крыши. Кричать что-либо было уже поздно. Рванувшись вперед, экзорцист в считанные мгновения оказался рядом с Гороу, обхватил его со спины и бросил назад через себя, а потом, извернувшись, прижал оглушенного друга спиной к холодному настилу крыши. — Какого дьявола ты творишь?! — закричал он, схватив Хедо за грудки. — Шихо… Шихо… — сквозь слезы простонал тот, сорвавшись в конце на истошный крик: — Она умерла-а-а!!! — Успокойся, послушай! — попытался докричаться до него Шидо, но тут в легких закончились остатки воздуха, и его оборвал на полуслове кашель. — Почему?! Боги, за что?! В чем мы провинились?! — продолжил извиваться в истерике японец. — Успокойся! Посмотри на меня! Посмотри на меня, Гороу! — Мы просто хотели ребенка! Почему? Почему вы забрали ее у меня?! — не слыша его, кричал японец, глядя сквозь экзорциста. — Зачем, боги, зачем мне жить дальше?! — Гороу, ты меня слышишь? Гороу! — Я хочу умереть… — отчаянно прорыдал Хедо. — Так не пойдет, друг! Собравшись с духом Шидо хлестко врезал ему по челюсти. Японец обмяк на асфальте, перестав вырываться, но к худу или к добру остался в сознании. — А теперь заткнись и слушай! — зашипел экзорцист, прижав его плечи к бетону. — Не смей так говорить! Слышишь? Не смей даже думать об этом! — Тодзи… Но что… что мне делать? Ее больше нет! — простонал Хедо, заметив, наконец, восседавшего сверху друга. — У тебя есть сын! Ее сын, чертов ты идиот! — прорычал ему в лицо Шидо. — Хочешь бросить его здесь одного?! Хочешь предать ее?! — Сын… — резко выдохнул Хедо, перестав сопротивляться. — Ее сын. Мой сын… Господи… Господи, что я делаю… Господи! — Он закрыл лицо руками, издал протяжный почти звериный вой. — Да, — почувствовав небывалый упадок сил, Шидо слез с него, прижавшись затылком к холодной бетонной поверхности. — Тебе… есть ради чего жить. Сейчас ему казалось, что все прошлые годы охоты на демонов были лишь легкой разминкой по сравнению с тем, что он успел испытать за последние минуты. Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь его тяжелым хриплым дыханием и редкими всхлипываниями Хедо, сквозь которое до слуха Тодзе периодически доносилось отчаянно повторяемое имя жены. — Что же мне теперь делать? — спустя казалось целую вечность повторил Гороу, утирая слезы дрожащей рукой. — Жить дальше и растить сына, — ответил Шидо, все еще лежа на спине. — Думаю, ваши родители тебе с этим помогут. — Нет. Лучше я уеду, — Тодзи приподнялся на локте и с удивлением посмотрел на друга, который сидел ссутулившись, словно став вполовину меньше и на десяток лет старше. — Я… просто не смогу здесь оставаться. Слишком многое будет о ней напоминать. Я не выдержу. — Понимаю… — кивнул он. — И куда поедешь? — Куда-нибудь подальше. В другой город, может даже префектуру. Надо только денег собрать… — Послушай, — внезапно резко произнес Шидо. — А как ты относишься к дождливой погоде? — Чего? — опешил от неожиданного вопроса Хедо, уставившись на друга широко раскрытыми глазами. — Лондон. Для тебя это будет достаточно далеко от Куо? — Ха… ха-ха, — не выдержав, рассмеялся Японец, сотрясаясь всем телом. — И что же я буду делать в этом твоем Лондоне? — Послушай, — серьезно произнес Шидо. — Я не могу сейчас отсюда уехать, но и оставлять здесь Саяку и дочь тоже не хочу. И мне будет гораздо спокойнее, если ты поедешь с ней… с ними. Ну, когда она родится. Ты понял. — Ты с ума сошел, — покачал головой Гороу. — Чем я там буду заниматься? — Послушай, у тебя же вполне приличный английский, и ты отличный архитектор. — Да, но… — Ты же всегда хотел работать на реконструкции старых зданий? В Японии тебе это вряд ли светит, а у англиканской церкви большое количество старинной недвижимости в паршивом состоянии, — начал настойчиво убеждать его Шидо. — Я поговорю с руководством, они давно подыскивают хороших специалистов. — Так оно тебя и послушало, — усмехнулся Хедо, но в его глазах проскочил огонек интереса. — У меня много друзей в верхах церкви, не беспокойся, — усмехнулся в ответ Шидо. — «Если быть точным в Англиканском Ордене Священной Инквизиции, но сомневаюсь, что мне откажут». — Это было бы здорово. Да и хрен я чего понимаю в воспитании детей. Саяко с этим явно лучше справится… Спасибо тебе, Тодзи. — Глупости. Идем, у нас сейчас есть более важное дело, — произнес экзорцист, поднимаясь на ноги и протягивая руку другу. — Дело? Это какое? — Посмотреть на твоего сына. Или уже забыл про него? — едко произнес Шидо. Быстро отряхнувшись, мужчины спустились вниз и нашли указанное медсестрой отделение, где за стеклом лежал подключенный к аппарату искусственного жизнеобеспечения младенец. Маленькое сморщенное существо, завернутое в ткань, было опутано трубками, словно являясь частью гудящей рядом машины. — Прошу прощения, но пока ему лучше оставаться в «чистой комнате», — извинилась медсестра, бдевшая возле аппарата. — С ним все будет в порядке? — нервно поинтересовался Гороу. — Ребенок немного не доношен, но ничего опасного, — успокоила его сестра. — Пока что мы оставим его на аппарате искусственного дыхания. Врач сказал, что дышать сам он сможет уже через несколько дней… максимум неделю. Хочу сказать, что ваш сын очень крепкий парень. Думаю, он вырастет могучим мужчиной. — Именем господа, да будет так, — перекрестил ребенка Шидо, всматриваясь в стекло. Внезапно на левой ручке младенца под кожей словно вспыхнул небольшой огонек, просветивший плоть, и на долю секунды Тодзи показалось, что кто-то пристально смотрит на него из-за стекла. Но, стоило экзорцисту моргнуть, как наваждение рассеялось и таинственный огонек исчез, словно его никогда и не было. — Иссей… — Ты что-то сказал? — экзорцист дернулся от внезапно прозвучавшего подрагивающего голоса Гороу. — Повторите пожалуйста, я впишу в документы, — попросила стоящая рядом медсестра, держа какой-то медицинский бланк. — Иссей. Хедо Иссей, — уже увереннее повторил японец. — Вот как? Неплохо, — кивнул ему Шидо, гадая какое из значений слова подразумевалось. — Кстати, Гороу, ты же понимаешь, что я буду его крестным отцом и это не обсуждается? Хедо замер на несколько мгновений, после чего вымученно улыбнулся и протянул Тодзе руку. Было хорошо заметно, что даже радость отцовства была пока не в силах побороть горькую боль утраты. — Только если я буду крестным твоей дочери, — добавил он, стараясь держаться. — По рукам, дружище, — улыбнулся Тодзи, одновременно с этим поклявшись себе, что не успокоится, пока не выяснит, что произошло в эту проклятую ночь и не покарает виновных.
