Не тревожь моё небо

      Я кладу книгу на неподалёку стоящий комод, когда подхожу ближе к утреннему гостю, которого перед своим уходом впустила в дом Гвинет. Проведя ладонью по белокурым безупречно уложенным волосам, Майкл делает мне навстречу шаг и с радушной улыбкой поздравляет меня с победой над простудой, о которой ему совсем недавно стало известно по вине болтливости моего братца. Я с натянутой улыбкой благодарю парня, ибо его слова полны неумеренного пафоса и драматизма, а затем поспешно, но учтиво спрашиваю о причине, по которой он явился без предупреждения в наш дом. Майкл поднимает перед своим лицом толстую тетрадь и сообщает мне о данном Брайане обещании поделиться с ним конспектами по экономике, которые должны ему помочь на предстоящем тесте.       — Я оставлю их в его комнате. Можешь об этом не беспокоиться, — я беру машинально протянутую парнем тетрадь, после того как объясняю, что в ближайший час Брайан не покинет кабинет Ричарда, в котором он в данную минуту ведёт серьёзный разговор с отцом.       Майкл с благодарностью кивает, по-прежнему не сводя с меня пронизывающий взгляд изумрудных глаз, и я с лёгким недоумением смотрю на него в ответ.        — Что-нибудь ещё? — я протягиваю, когда желаю намекнуть, что ему следует со мной попрощаться и уйти, раз ему больше нечего сказать. Однако он иначе трактует мои слова.        — Разве что я бы хотел пригласить тебя на небольшую прогулку этим солнечным днём, — говорит он с обольстительной улыбкой на бледном лице. — Я знаю, что ты почти две недели провела взаперти. Поэтому решил, что свежий воздух и приятная компания пойдёт тебе на пользу. Надеюсь, у тебя нет возражений против моей персоны?       Я храню молчание достаточно долго, чтобы даже беззастенчивый Майкл ощутил небольшую неловкость. Но он довольно скоро выходит из щекотливой ситуации, намекнув, что с моей стороны будет весьма грубо отказать. Так что я, после короткого колебания, соглашаюсь и прошу его дать мне полчаса на сборы. Заметно ободрившись, он уверяет меня, что причин для спешки нет, после чего проходит в гостиную, а я поднимаюсь на второй этаж. Иду к себе в спальню, как вдруг замечаю через щель не до конца закрытой двери кабинета Брайана, помогающего отцу наполнять сумки деньгами. Я беззвучно подхожу к двери, чтобы лучше рассмотреть происходящее в комнате. И когда мой братец застёгивает доверху заполненную деньгами сумку и ставит её в один рядом с другими, я понимаю, что речь идёт о миллионах.       — Что происходит? — я встревоженно спрашиваю, обращаясь к Ричарду, который пересчитывает пачки банкнот.       — Позже, — Ричард коротко и резко отвечает, что значит лишь одно — сейчас он в глубоких раздумьях, от которых его не следует отвлекать.       — Я просто хотела предупредить, что еду в город на прогулку с Майклом, — я ставлю его в известность, дабы моё отсутствие дома его не обескуражило.       — Хорошо. Будь дома к ужину, — он всё с тем же вдумчивым выражением лица отвечает, при этом закрывая бронированную дверь, что ведёт в хранилище с драгоценностями, деньгами и ценными бумагами.       Украдкой взглянув на взволнованного собственными мыслями Брайана, я прихожу к выводу, что сейчас ни один из них не расположен к разговору, и молча иду в спальню, чтобы принять душ и собраться. Потому как от этой прогулки я не рассчитываю получить особое удовольствие, к выбору наряда на этот раз я отношусь с некоторой небрежностью. Но Майкл всё одно делает мне льстивый комплимент, когда я спускаюсь к нему через двадцать минут.       — Мой папа ещё в раннем детстве привил мне любовь к яхтам и морскому бризу. Каждый год мы вместе с ним отправляемся в путешествие через океан, — он делится со мной бесспорно важной частью своей жизни, когда мы после недолгой и наполненной манерными речами парня поездки оказываемся у причала с яхтами его семьи.       В ответ на его словоохотливость я лишь киваю, поджимая губы. Прошло меньше часа, а я уже успела сотню раз пожалеть, что вообще на это согласилась, ибо Майкл, кажется, не знает, как держать свой болтливый рот закрытым. Моё неприветливое поведение он не замечает, поэтому продолжает бесконечный поток слов, который крайне редко прерывается моими односложными репликами и кивками.       Лишь когда Майкл предлагает мне отправиться в недолгую прогулку по самым живописным местам Нью-Йорка на его яхте, я перестаю мысленно сокрушать о принятом приглашении и с менее досадным видом прохожу на нос его яхты, где уже всё готово дя приятно времяпрепровождения. Я присаживаюсь за стол, что полон холодных закусок и напитков, и принимаю предложенный плед. А после поднимаю глаза на облокотившегося о леер парня, который на сей раз рассказывает мне о действительно интересных историях, что связаны со строительством Бруклинского моста. Я с неподдельным интересом слушаю Майкла, ибо он не лишён дара рассказчика. Но стоит ему с особым пафосом заговорить о его членстве в совсем недавно открывшемся гольф-клубе, как я вновь опускаю глаза на чашку с чёрным кофе и, подперев щеку рукой, лишь делаю вид, что вникаю в его слова.       — Уж извини, Майкл, но это, если честно, немного чересчур, — я категорично ему отказываю, после того как он внезапно предложил отправиться в соседний город, чтобы сыграть с ним в гольф.       — Всё-таки перебор? — он добродушно смеётся, проводя ладонью по слегка растрепавшимся из-за ветра волосам. — Я просто… По правде говоря, я хотел исправить первое впечатление о себе.       — О чём ты?       — Я долго об этом размышлял и… Признаю, порой я слишком много болтаю о других, отчего невольно выставляю себя настоящим сплетником и балаболом. Не удивительно, что я тебе не особо нравлюсь.       — И ради этого ты устроил целую поездку?       — Возможно, — уклончиво протягивает он, и я, зацепившись за это слово, впредь чуть внимательнее слежу за его нескончаемыми речами.       На этот раз он затевает разговор о связывающей нас любви к искусству, и я с объяснимой настороженностью хмурю брови. Уж больно много Майкл знает обо мне, а ведь его едва ли можно назвать моим приятелем по школе. Ему известно, что я восхищаюсь картинами Винсента Ван Гога, редко посещаю выставки современных художников, а личная коллекция картин семьи Нерфолкс в будущем перейдёт мне. Всё это он сумел выяснить у Брайана, а не путём нездоровой одержимостью мной, но всё равно мне не по себе из-за его повышенного ко мне интереса. Я ведь не настолько занимательная личность, чтобы расспрашивать обо мне других.       — Эх… Как жаль, что этот прекрасный вечер подходит к концу, — вздыхает Майкл, когда мы причаливаем к берегу, где нас дожидается его автомобиль. — По правде говоря, я рассчитывал, что мне удастся тебе показать мою личную яхту, которую я приобрёл прошлой весной. Но после недавнего плавания, во время которого мы попали в жесточайший шторм, ей требуется серьёзная починка. В ту ночь я едва не распрощался с жизнью, — он с драматичной мрачностью мне рассказывает о пережитом им несчастье. — Мой старший брат, также как и я, оказался за бортом, и промедли я хоть на секунду, его бы не было в живых.       — Чего ты добиваешься? — я достаточно резко его обрываю посреди рассказа, из-за чего парень смотрит на меня недоуменно. Мне всё равно, что мои слова ему могут показаться непростительно грубыми, ведь весь сегодняшний день он вёл себя до жути неоднозначно. И если бы я была менее внимательна к его странностям во время этой прогулки, то непременно подумала, что я ему не безразлична. — Прогулка на яхте, истории из детства, что связаны с океаном. А теперь героическое спасение брата. Ты пытаешься меня этим впечатлить, или что?       — А что, если я отвечу да? — он на секунду опускает взгляд, когда с осторожностью даёт ответ на последний вопрос.       — Тогда я скажу, что у тебя это паршиво получается, — я без стеснения признаюсь, отчего Майкл прыскает от смеха и без капли обиды смотрит на меня. — Чего ты хочешь?       — Я всего лишь хочу приятно провести с тобой день. Разве в этом есть какая-то странность?       — Есть, и весьма большая.       — Ты напрасно ищешь в моих действиях подлость или гнусность, Нила. Я влюблён в тебя, поэтому и ищу с тобой встречи. Разве моя склонность к тебе невозможна? Мы ведь так похожи, — слова признания даются Майклу с поразительной лёгкостью, и потому я с ещё большим недоверием на него смотрю. — Мы разделяем общую страсть к искусству, не выносим благотворительные вечера, где родители вынуждают нас вести светские беседы с малознакомыми людьми. Мы одинаково привередливы к еде и обществу. А также…       — Странный ты парень, Майкл, — я прерываю его, всё также придерживаясь своей мысли, что в его признании нет и капли искренности.       — И это твой ответ? — он с дёрганой весёлостью спрашивает меня. — Не кажется ли тебе жестоким такой ответ на мои чувства?       — Мои слова показались бы жестокими лишь тому, у кого в самом деле есть чувства ко мне. А я тебе глубоко безразлична.       — Всё же странная ты девушка, Нила, — после минутного осмысление он с улыбкой возвращает мне мои же слова. — Должно быть, именно это так и цепляет.       Надобности отвечать на последнюю реплику Майкла совершенно нет, поскольку он смиренно принимает моё неверие и предлагает отвезти меня домой, как и обещал. Потому как он не кажется мне оскорблённым или же раздосадованным после полученного ответа, я принимаю его любезное предложение. Во время недолгой и на этот раз молчаливой поездки я не меняю своё суждение о Майкле. Я всё также считаю, что в его внезапном признании нет ни искренности, ни обоснований. А его спокойствия после моего пусть и не прямого, но отказа, лишь укрепляет мою убеждённость.       Когда автомобиль останавливается у подъездной дорожки моего дома, я бросаю быстрый взгляд в сторону парня и, про себя решив, что не скоро услышу объяснения тому, что им двигало во время сегодняшней крайне страной прогулки, тянусь к дверной ручке. Как вдруг я замечаю устремлённый в сторону крыльца взгляд Майкла, и всё встаёт на свои места.       — Признаю, я была неправа, — я привлекаю внимание парня своими словами. — У тебя и вправду есть чувства. Да вот только не ко мне, — я говорю, когда Майкл отрывает полный сожаления и нежности взгляд от стоящего на крыльце Александра, который минутой ранее вышел из дома, держа в руке очередной букет.       — О чём ты? — он с непониманием спрашивает меня, а я лишь глазами указываю на ожидающего у входной двери парня. — Я не понимаю… Как с этим связан Кинг?       — А мне это кажется предельно ясным, — я говорю, находя в хорошо прикрытом беспокойстве парня всё больше доказательств, которые свидетельствуют о его влюблённости. — Каждый раз ты не можешь удержаться от разговора о нём. Яростно убеждаешь меня его презирать, потому что видишь, что между нами что-то есть. Поначалу я думала, что ты Алекса на дух не переносишь, и поэтому при каждом удобном случае принижаешь его. Но всё оказалось с точностью до наоборот. Кто бы мог подумать, что ты в него…       — Не неси чушь! — Майкл восклицает, стоит трещинам разрастись на его лицемерной маске. — Я всего лишь пытался открыть тебе глаза на его мерзкие поступки. Я пытался…       — Ты пытался из ревности внушить мне чувство презрения к нему. Вот чего ты добивался. Ты хотел, чтобы я держалась от него подальше. А чтобы наверняка закрепить свой мнимый успех, сегодня ты меня и пригласил на прогулку, во время которой без умолку восхвалял себя, — я говорю и благодаря секундному ужасу в его глазах понимаю, что оказалась права в своих догадках.       — Неужели тебе настолько тяжело поверить в мои чувства к тебе, что ты их приписываешь к другому человеку?..       — Должно быть, поэтому ты разорвал дружбу с Алексом и Лиззи. Не мог больше видеть его в отношениях с той, которая причиняла ему слишком много боли, — я рассуждаю, вспоминая с какой ненавистью он всегда отзывался о Лиззи.       — Я… не гей… — он со злобой мне возражает. — И я, чёрт возьми, не влюблён в Александра Кинга!       — Тебе в самом деле лучше не быть в него влюблённым, — я с толикой раздражения говорю, когда суровым взглядом смотрю на поджимающего губы Майкла.       — Знаешь!.. Если ты не веришь моим словам, я ведь могу доказать это иначе! — он восклицает в отчаянной попытке убедить меня в собственной неправоте, и я реагирую на его слова молниеносно.       — Сделаешь хоть одно телодвижение в мою сторону, Майкл, и узнаешь, чему я была вынуждена научиться, живя с Брайаном под одной крышей целых семь лет, — я предостерегаю его, прежде чем он решится сделать какую-то глупость. И к собственному облегчение, я замечаю, что он берёт себя в руки.       Майкл отводит взгляд в сторону, не желая комментировать свою несдержанность, и я без раздумий покидаю автомобиль, поскольку не вижу смысла продолжать столь неприятный разговор с человеком, с которым отныне я не хочу иметь ничего общего. Однако мне удаётся преодолеть расстояние лишь в два шага, ибо до моего слуха практически сразу доносится просьба парня остановиться. Я оборачиваюсь, но лишь затем, чтобы его прогнать. Однако Майкл заговаривает раньше меня.       — Не говори Алексу об этом, — он просит меня с мольбой.       — Почему я должна делать тебе какое-либо одолжение, после того что было?       — Я признаю, что был не прав. Было эгоистично и непростительно вставать между тобой и Алексом. Но… Я умоляю тебя, Нила! Если подобные слухи дойдут до моей семьи, мне не избежать страданий.       — Всё ещё не вижу причину, по которой это должно меня хоть как-то волновать.       — Пожалуйста, — он просит меня в отчаяние. — Ты в праве рассказать всем о том, на какие гнусности я пошёл, преследуя свои цели. Но об остальном я прошу тебя не распространяться, — Майкл с обречённым видом взывает к моей жалости и всепрощению, и я всего секунду раздумываю над тем, чтобы в самом деле спустить парню с рук его выходку. — Прошу, прости меня.       — Тебе пора уйти, Майкл, — я в конечном итоге говорю, и от тона моих слов парень бледнеет. Но прежде чем он успевает слёзно кинуться к моим ногам, в попытке упросить сжалиться над ним, я продолжаю: — Я не стану говорить о произошедшем с остальными. Но это станет последним актом доброй воли, которой ты станешь свидетелем. А теперь убирайся.       — Спасибо, — он едва разборчиво произносит, поджимая губы.       Проследив за тем, как Майкл уезжает, я остаюсь довольной собой. Сдержав злость и ярость на парня, который так долго морочил мне голову, я лишила себя будущих проблем с ним. Отныне он является моим должником, что куда приятней и спокойней, нежели ожидающий часа своего возмездия враг. Улыбнувшись своей мысли, я оборачиваюсь, желая зайти в дом. Однако вид подавленного и одновременно встревоженного Кинга вынуждает меня замереть на месте, дабы заблаговременно обдумать слова, которые я ему скажу впервые со дня нашей разлуки. Но я могу лишь думать о том, как сильно я по нему скучала.       — Привет, — он с пристыженным видом говорит, когда я оказываюсь в нескольких шагах от него.       — Ну привет, — я с некоторым садистским удовольствием отвечаю, замечая при этом, что он чувствует себя достаточно виновато, чтобы его простить. Взяв в руки протянутый букет цветов, я, секунду изучив оттенок нежно-розовых лепестков, поднимая глаза на парня. — Мне больше нравятся кустовые розы. Классические кажутся мне пошлыми и неестественно идеальными, — я говорю, и Кинг рассеяно кивает.       — От одного до десяти… насколько сильно ты сейчас злишься на меня? — он с тенью виноватой улыбки спрашивает меня, и я опускаю на мгновение взгляд, дабы не рассмеяться с его слов.       Александр ожидает ответа, но вместо этого я подхожу к нему достаточно близко, чтобы дотянуться до его губ и едва уловимо всего на секунду коснуться их своими. Кинг кладёт руку на мою талию и самонадеянно пытается удержать на месте, чтобы продолжить поцелуй. Но я отстраняюсь, поскольку недостаточно отошла от ссоры, которая довела меня до слёз, а затем — до губительного намерения заболеть.       — Прости меня, — он шепчет слова извинения, по-прежнему мягко прижимая меня одной рукой к себе. — Вся эта ситуация с изменой заставила меня сильно разнервничаться и начать думать, что было бы, окажись на месте Бонни ты. Я принял это близко к сердцу и в итоге сильно вспылил. Мне очень жаль.       — Ты ведь понимаешь, что нельзя сказать прости и сделать вид, будто этой проблемы не существует. Мы всё равно должны об этом поговорить. Ты меня почти бросил.       — Я понимаю.       Кинг соглашается со мной, но мне очевидно, что он отнюдь не в восторге от идеи вновь обсуждать тему доверия и измены. Но его нежелание лишь сильнее убеждает меня в необходимости этого разговора, ведь если мы не решим эту проблему сейчас, она спустя время всё одно даст о себе знать. И мне сложно предугадать, чем обернётся следующая ссора.       Не желая медлить, я вместе с Александром поднимаюсь в спальню, чтобы начать разговор в располагающей обстановке, где нас никто не потревожит. Скинув с плеч пиджак и оставив букет на прикроватной тумбочке, я краем глаза наблюдаю за тем, как погружённый в свои раздумья парень садится на моё любимое кресло. И лишь когда я оказываюсь на кровати, сложа ноги в позе лотоса, Кинг поднимает на меня глаза. На протяжении нескольких мучительно долгих минут парень не решается заговорить, и потому мне приходится первой прервать безмолвие.       — Думаю, тебе стоит начать говорить. Иначе я сама начну искать ответы на свои вопросы. И будь уверен, от подобного исхода в первую очередь пострадаешь ты.       — На самом деле здесь не о чем говорить, — он внезапно ошарашивает меня своим намерением уклониться от столь важного и серьёзного разговора. — Я просто испугался мысли, что ты можешь мне изменить. И как результат погорячился и совершил настоящую глупость.       — Я начинаю злиться, Алекс, — я его предупреждаю.       — Нила, я клянусь, тебе не о чем переживать. Это было лишь временным помутнением рассудка. Это ни за что больше не повторится. Я обещаю.       — Ты серьёзно? Не о чем переживать?! — я восклицаю, не стерпев его неискренность со мной. — Ты сказал, что не доверяешь мне! Как я могу об этом не беспокоиться?! Как вообще ты можешь быть в отношениях со мной, раз считаешь, что я могу быть с другим у тебя за спиной?! — я кричу.       А ведь я так надеялась, что нам удастся откровенно поговорить, ни разу не повысив голос.       — Как например сегодня? — он с хмурым видом отвечает, при этом очевидно также как и я начиная злиться. — Крайне хреново понимать, что моя девушка предпочла свидание с другим, вместо того чтобы встретиться со мной спустя две недели разлуки. Я с ума сходил! Ждал, когда смогу с тобой наконец увидеться. Как только узнал, что тебе лучше, тут же примчался к тебе домой. Но лишь затем, чтобы узнать, что ты уехала с другим. Да ещё и с кем?! С Майклом!       — Этой разлуки не было, если бы ты не сделал мне настолько больно своими словами. И сейчас, вместо того чтобы разрешить эту проблему вместе, ты увиливаешь от разговора и обвиняешь меня в неверности!       — Да потому что я не хочу об этом говорить, ведь знаю, что это совершенно ничего не изменит! Нет таких слов, которые могут это изменить. Это лишь… Это неизбежно, Нила!..       — Неизбежно что?!       — То, что ты захочешь другого! — он кричит, вскакивая на ноги, и я прихожу в полнейшее недоумение от той уверенности, с которой он это утверждает. — Только не делай такой вид! Ты сама это прекрасно понимаешь! Это лишь вопрос времени, когда тебе захочется узнать, какого это — быть с другим парнем. Какого это целоваться, встречаться, трахаться с другим. Неважно, как сильно я люблю тебя. Однажды тебе станет этого недостаточно, и ты либо бросишь меня, либо начнёшь изменять как Лиззи.       Я замираю от услышанного. Лишь мои глаза следуют за устремившимся к окну Александром, который в порыве чувств сознался мне во вполне объяснимой, но напрасной тревоге. Однако мои мысли сейчас слишком далеки от причины его волнения и неуверенности. Всё, о чём я могу думать — его пылкое признание в любви, которое он произнёс хоть и бездумно, но сердечно.       И впервые.       Мы ни разу до этого не говорили этих слов друг другу, ибо понимаем, что существует целая пропасть между влюблённостью и настоящей любовью. И зная чудовищную разницу этих чувств, мы никогда не бросались этой фразой. Но мгновение назад он сказал это, и оттого моё сердце с неистовой силой колотится в груди.       Он любит меня.       — Я так боюсь, что ты сделаешь мне больно, что неосознанно сам причиняю боль… Я всё порчу, — шепчет Кинг, и стоит мне поднять на него глаза, как я замечаю, с какой силой он сжимает свои предплечья.       С грустью смотря на Александра, я впервые с такой ясностью понимаю, насколько глубоко он был травмирован изменами. И оттого меня разрывает на куски неотвратимое желание и надежда излечить оставленную ему прошлыми отношениями рану. Но я совершенно не знаю, как ему помочь, и поэтому в комнате на время повисает тягостная тишина, которая лишь изредка прерывается тяжёлым дыханием парня.       — Я не Лиззи, Алекс. Если она хотела постоянное разнообразие и внимание парней, то это не значит, что я такая же, — я говорю, когда решаюсь подойти к нему достаточно близко, чтобы утешительно прикоснуться к его руке. — Всего год назад меня считали фригидной лесбиянкой. Вот настолько мне безразличны окружающие меня парни. И я должна стать совершенно другим человеком, чтобы однажды тебе сказать, что я хочу другого затем, чтобы узнать, какого это — целовать не тебя. К тому же… — я на секунду опускаю взгляд, дабы совладать с внезапным приступом робости и скованности, а затем вновь смотрю в его глаза, что полны безудержной надежды оставить все невзгоды в прошлом. — Я люблю тебя.       Вопреки тому что последние слова я произношу тихо и едва уловимо, Кинг их все одно разбирает. И меня лишает всех тревог то, как крепко он сжимает мою ладонь от переизбытка чувств, а его губы трогает самая благодарная и блаженная улыбка, которую я когда-либо от него получала. Александр всего секунду медлит, после чего склоняется и трепетно целует преисполненную безусловной любовью меня. Забываясь от сладости и нежности момента, я окольцовываю шею парня и превращаюсь в эмоциональный беспорядок, стоит его языку коснуться моего.       Как же всё-таки восхитительно и умело он целуется.       Кинг на секунду отстраняется от моих припухших губ, но лишь затем, чтобы пронзительно и простосердечно взглянуть в мои влюблённые глаза. И оттого мои губы трогает робкая улыбка. Ладонь Александра накрывает мою щёку, и затем он так пылко целует меня, что я срываюсь на шумный стон.       — Алекс, — я шепчу его имя с прикрытыми глазами, когда его рука оказывается у меня между ног. — Ужин. Совсем скоро нас позовут к ужину, — я прошу его мыслить здраво. — Мы не можем…       — К чёрту ужин. Сегодня я хочу тебя всю, — он настойчиво говорит мне в губы, и стоит ему увлечь меня в новый поцелуй, как мои ноги совсем перестают меня держать.       Подхватив меня на руки, Кинг резко вжимает меня спиной в стену, и в следующее мгновение его ладонь сжимает оголённое из-за неприлично высоко задравшейся шёлковой юбки бедро. Потому как в доме мы не одни, я до боли кусаю себя за нижнюю губу, дабы не застонать от того блаженства, что я испытываю, когда Александр расцеловывает каждый дюйм моего лица. Однако стоит ему усадить меня на рядом стоящий стол и впиться губами в шею, как я шумно ахаю, уткнувшись лицом в его плечо. Он проводит языком по покрывшейся мурашками коже, и я, проведя кончиками пальцев по его волосам, сжимаю и оттягиваю их, дабы наши губы вновь слились в яростном поцелуе.       — Алекс, — я жалостливо стону, когда он ведёт рукой по моей груди, а затем его ладонь вновь накрывает мою пылающую промежность. — Если мы продолжим… — я задыхаюсь, и он с упоением наблюдает за тем, как я теряю рассудок. — Нас застукают и…       — Скажи, что хочешь меня, — он требует, когда сдвигает ощутимо намокшее бельё в сторону, чтобы иметь открытый доступ к моей чувствительнейшей точке, и я дрожу.       — Я хочу тебя, — я послушно шепчу, изнывая от тех ощущений, что мне дарят его уверенные поглаживания.       — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сейчас сделал, — он продолжает мне шептать, когда его губы касаются моей скулы.       — Я хочу… — я неуверенно говорю и тут же запинаюсь, ибо никогда не была сильна в грязных разговорах. Но поскольку Кинг любит слышать от меня пошлости, я, краснея от своего откровения, шепчу то, что у меня в данную секунду на уме. — Хочу, чтобы ты прижал меня к себе и довёл до оргазма. Хочу, чтобы ты вошёл в меня пальцами и так сильно ими трахал, что я забуду как дышать.       — Всего лишь? — он с безобидной насмешкой спрашивает меня. — Или есть что-нибудь ещё, Солнышко?       — Сделай только это, — я прошу, мысленно осознавая, что он откровенно намекает на большее. Но я не могу лишиться девственности, зная, что мы дома не одни и в любую секунду нас могут потревожить.       — Уверена? Мой ловкий язык многое может для тебя сегодня сделать, — он пикантно говорит, а затем доказывает это, когда проводит влажную дорожку от шеи до уха, которое он умело ласкает и покусывает. И я наконец понимаю, к чему он клонит. — Хочешь этого? — он с опасной ухмылкой спрашивает, и я испускаю шумный вздох от предвкушения того удовольствия, которое он хочет мне доставить. — Я приму это, как «да».       Я сжимаю края столешницы, когда наблюдаю за тем, как он становится передо мной на колени и стягивает с меня мешающие белые стринги. Его тёплые ладони мягко разводят мои бёдра в стороны, и я, не в силах вынести мысль, что он впервые так детально рассматривает мою промежность, устремляю невидящий взгляд к закрытой двери. А затем громкий стон срывается с моих губ, когда он нежно целует мой клитор.       Александр сжимает мои широко распахнутые перед ним бёдра и внезапным рывком притягивает меня куда ближе к себе. Он проводит по моим влажным складкам мягким горячим языком, а затем проникает им внутрь изнемогающей меня. Я прикрываю рот ладонью, чтобы сдержать крики удовольствия, и Кинг на мгновение отстраняется, дабы оценить результат. И оставшись довольным видом тяжело дышащей и извивающейся в его руках меня, он продолжает целовать, ласкать и лизать меня.       — Прошла всего пара минут, а ты вот-вот кончишь. Ты так сильно изголодалась по мне? — он шепчет с соблазнительной хрипотцой в голосе, когда на время выравнивается, и я киваю, будучи одурманенной случившемся. — Поцелуй меня, — он велит, и я тут же впиваюсь в его губы жадным и пламенным поцелуем.       Александр успевает за недолгий, но неистовый поцелуй, скользнуть внутрь меня сперва одним, а затем другим пальцем. От ощущения наполненности я протяжно стону, а стоит ему со смущающим влажным звуком начать энергично двигать запястьем, как мои глаза инстинктивно закатываются. Отпрянув, Кинг внезапно укладывает меня на стол и вновь припадает губами к клитору. Крича от экстаза в свои ладони, я чувствую, что от блаженства новых ощущений я за смущающе короткий промежуток времени дойду до пика удовольствия.       — Алекс! — я сдавленно кричу его имя, когда слышатся чьи-то шаги на лестнице. Вот-вот раздастся стук в дверь, и мы будем обнаружены в весьма пикантной позе, чего я не могу допустить. Однако он удерживает меня рукой на месте, желая закончить начатое. — Остановись, мы!.. — я пытаюсь образумить парня, но ускоренные движения пальцев и языка вынуждают меня мысленно молить его об обратном.       — Нила, Алекс? Ужин готов! — слышится голос Гвинет из коридора. И вместо того, чтобы отпрянуть от Кинга и привести себя в порядок за считанные секунды до её появления в спальне, я лишь выгибаюсь перед ним на столе и кричу от блаженства в его руку, которой он закрывает мне рот. — Вы меня слышите? — она в недоумении спрашивает нас, ибо мы не отвечаем. А это значит, что она вскоре зайдёт в комнату и застанет изнывающую и возбуждённую меня во власти парня. Но мне слишком хорошо, чтобы думать об этом.       Не обращая внимание на приближающиеся шаги, я начинаю активнее двигать бёдрами навстречу Александру. Комната наполняется более громкими и постыдными звуками секса, и я в секунде от того, чтобы разбиться вдребезги перед парнем. И когда моё тело наконец содрогается в сильнейших конвульсиях, Кинг успевает лишь выровняться за секунду, как Гвинет дважды стучит и открывает дверь.       — Всё готова для… О Господи! — она смущённо произносит, когда замечает лежащую с раскрасневшимися щеками на столе меня и находящегося между моих ног парня, и тут же отводит глаза в сторону. — Боже! Я ведь нарочно так громко поднималась по лестнице! — она раздосадовано ворчит, будучи не в состоянии взглянуть на прерывисто дышащую меня, и тут же исчезает из комнаты под мой стыдливый, но всё ещё опьянённый оргазмом взгляд.       — Как только я прийду в себя, я тебя прибью, — я предупреждаю Кинга, будучи всё ещё слишком слабой, чтобы встать на ноги. Но он едва ли обращает внимание на мою угрозу, когда приближает своё лицо к моему.       — В следующий раз, когда мы останемся наедине, вместо моих пальцев в тебе будет мой член, — Александр страстно шепчет, и мне не удаётся от внезапности его слов задохнуться воздухом только потому, что он впивается в мои губы смелым поцелуем.       Поскольку Кинг возбуждён, а у меня нет возможности лишить его этой дразнящей боли, я с извиняющимся видом привожу себя в порядок и предлагаю вместе с ним подождать, когда его эрекция станет менее заметной. Но Александр льстиво объясняет мне, что в моём присутствии его член никогда не опустится, и под мой польщённый взгляд идёт в ванную комнату, дабы быстро поправить джинсы и охладить себя ледяной водой.       С неизменной робостью я сплетаю наши пальцы, когда мы выходим из моей спальни. Но от одной лишь мысли, что мне через несколько минут придётся встретиться с недовольным взглядом женщины, которая застала нас за неподобающим занятием, моё смущение увеличивается в несколько десятков раз. Моим спасением может стать лишь её благоразумное решение забыть об увиденном и ни в коем случае не докладывать о нём Ричарду. Однако стоит нам с Александром спуститься на первый этаж, как входная дверь открывается, и мои мысли о мучительной атмосфере во время ужина забываются.       — Бонни, — я беззвучно произношу имя подруги, когда замечаю на её заплаканном и расцарапанном лице следы от сильных и многократных ударов.       Ривера не поднимает на нас взгляд, когда опустошёнными глазами смотрит себе под ноги. Она лишь с сокрушённым видом дожидается Брайана, который одними лишь губами просит нас молчать. Мой братец, крепче сжимая ручку дорожной сумки, мягко ведёт едва дышащую девушку наверх, и мы с Кингом тут же переглядываемся между собой, в надежде что один из нас знает, что произошло с Бонни. Однако мы оба находимся в полном недоумении и шоке от увиденного.