Гидробой

— Здравствуйте, можно войти? — Прошу. Присаживайтесь. Мое имя Галтан Смог. Мои коллеги: Сивилла Бронь, Рой Гамак. Вы Аюн Скотч? — Да, все верно. Просто Аюн. — Аюн, я задам тебе несколько вопросов, а мои коллеги будут записывать все, что ты говоришь. Как насчет глотка воды перед началом? — Спасибо. — Итак, Аюн. Почему ты решил стать борцом с гидрами? — Я всегда восхищался своим отцом, когда он работал здесь. — Ты хочешь пойти по его стопам? — Не до конца, конечно. — В резюме ты написал, что у тебя отличные актерские данные. Как ты собираешься использовать свой талант в работе? — Я еще не решил. Возможно, буду развлекать коллег в свободное время. — Сивилла, у вас есть вопрос? — Да, меня интересует, есть ли у вас, Аюн, таланты, которые вы не написали, но которые помогали бы вам в сражении? — Затрудняюсь ответить. — Спасибо, Сивилла. Продолжим. Аюн, как ты переносишь экстремальные ситуации? — Экзамены, например? — Допустим. — Нервничаю, как и все. — Есть ли у тебя страхи? Что-то, на что ты реагируешь сильнее, чем окружающие? — Фобии? Нет, ничего такого. Гидры меня пугают, конечно. Не видел никого, кого бы не пугали. — Мы знаем, ты показал неплохие результаты на теоретическом и практическом экзаменах. Сколько времени у тебя ушло на подготовку? — Меня с детства интересовали гидры. Я решил, что знаю достаточно, поэтому не готовился. Хотя мог показать результат получше. — А как насчет физической подготовки? — Плавание и спортзал. — Аюн, можно вопрос? Я слышал, на практическом экзамене ты не справился с одним заданием. Что это было? — Я не смог отличить гидру среди людей. Показал на другого. — Спасибо, Рой. И спасибо, Аюн. Сейчас можешь идти в комнату отдыха. Обязательно дождись результата. — До свидания.

****

— Как вам этот молодой человек? — Пожалуй, слишком молодой. Ему четырнадцать лет. — Серьезен. Но, возможно, его готовили к собеседованию. — Возможно, он подружился со старшими. — Старшие и сами не знают, как себя вести. — У меня нет возражений, чтобы принять его. Предупредим, чтобы брали его на легкие задания как ученика.

****

— Рад видеть вас здесь. Я Цапия Зак из исследовательского центра. Введу новичков в курс дела. Свет потух, включился проектор. — Около сорока лет назад стали появляться сообщения из разных районов об огромных чудовищах, возникающих из ниоткуда, рушащих здания и убивающих людей. Очевидцы утверждали, что те в считанные секунды мутировали из людей, что позднее было засвидетельствовано камерами видеонаблюдения. Чудовища имели размеры от двух до семи метров, маленькое тело и голову и острые щупальца в количестве от четырех до сорока семи и длиной от трех до двадцати трех метров. Их прозвали гидрами, за схожесть с мифическим существом — Лирнейской гидрой. Вы видите ее на экране. Слайд сменился на панораму тысячи замеревших по стойке смирно людей. — Были экстренно сформированы специальные отряды по уничтожению гидр. Встала задача, как предотвратить многочисленные жертвы, связанные с их появлением. Кадр — мужчины в комбинезонах болотного цвета на оживленной улице. Люди смотрят на них со страхом, удивлением, другие — с одобрением. — Появились первые патрули. На экране возникло изображение здания из зеленого гранита и стекла. — И был создан исследовательский центр, где анализировалась и проверялась поступающая информация. Но основная проблема была в отсутствии исследовательского материала. Гидры гибли от попадания в голову и шею, но все, что оставалось от них — кожа и вода. Он достал закупоренную пробирку из белого халата. — Самая обыкновенная вода! Плюс белок с человеческой ДНК. Теперь на экране возникло движение — включилось беззвучное видео. На глазах зрителей один из посетителей банка превратился в огромного монстра. — Далее была подтверждена гипотеза, что незадолго до превращения те, кто становился гидрами, испытывали сильные эмоции. В большинстве случаев — страх. — То есть, гидры — это обычные испугавшиеся люди?! — поднял руку один из новичков. — Нет. Вы должны усвоить, что гидры — существа совершенно иные от человека, с другой психологией, мотивами поведения. Более тридцати лет назад были установлены признаки, по которым человек-гидра отличается от обычного человека. Вы будете зубрить их в процессе обучения. Однако ни одна гидра по сей день не была поймана и исследована. Запомните: эти существа имеют нестабильную психику. На протяжении многих лет гидроборцы, пытавшиеся захватить их в плен, терпели неудачу и гибли. Проектор показал мировую карту с большим количеством точек в районе экватора. — На сегодняшний день проблема гидр имеет глобальный характер. Они избегают холодный климат, поэтому на сегодняшний день ореол их распространения выглядит так. Следующий слайд был представлен диаграммой. — Статистика указывает более пятнадцати случаев обнаружения гидр в месяц по всем районам, в восьмом районе — восемнадцать. Задача гидроборцев — предотвратить смерть обычных людей, уничтожая гидр до их превращения. — Но что если мы ошибемся и убьем не гидру, а обычного человека? — Это должно быть исключено. Вы должны быть уверены в своем выборе. Либо предоставить его делать другим. Ни одна жизнь не должна быть окончена без веской причины. Щелчок — и проектор потух. — Вас будут судить за смерть человека, если вы ошибетесь. И ваша жизнь на этом тоже закончится. Обычная, я хотел сказать. — Он снова почесал голову и поспешил удалиться со сцены.

****

— Привет, малой! Теперь ты в нашей команде. — Варан, не доставай его. — Да я ему только волосы потрепал. Прическу испортил, ха! Малой, ты же не в обиде? Ну вот видишь! — Ох, не слушай его. Он ведет себя как капитан только в бою. Не все такие, как он. — Да я же великолепен, Жевиль! — Да-да. Лофэ, что там с радаром? — Ты в окно посмотри. — Гидры поднебесные! И это наше задание? Я еще вчера сюда сестренку водил. Малой, на тебя детский билет действует? — Прекрати ерничать, Варан! — Я надеюсь, ты захватила свой лучший купальник. Эй, куда ты? Малой, догоняй!

****

— Здрасте, нам два взрослых, один детский. — Заткнись. Простите его. Мы из ГИД. Вот наше удостоверение. — Малой, ты посмотри, какая серьезная! С ней в одном бассейне лучше не плавать. — Прошу прощения, мне не говорили, что вы приедете. — Эх, ничего не поделаешь, Жевиль. Придется переодеваться. Тот желтенький… Ай! — Могу я поговорить с кем-то из администрации? — Погоди, не надо никакой администрации. Послушайте, мы здесь с выборочной проверкой. Администрации знать необязательно. Мы походим здесь, понаблюдаем за отдыхающими. Десять минут — и мы уходим. У нас больше времени займет вся эта бюрократия. Давай я заплачу за вход. Вы согласны? Мы не хотим лишних проблем. Сейчас, у меня тут где-то была мелочь. — Ты носишь мелочь с собой на задание? В рабочем костюме? В отсеке для адреналина?! — Чего ты орешь? Ну какова вероятность, что на обычном задании кому-то потребуется адреналин? Шесть лет мой адреналин никому не был нужен. Вот, возьмите все, а то моя подруга меня живьем съест.

****

— Я просто в ужасе от тебя! — Да перестань, Жевиль. Завтра я соберу полный набор, обещаю. Клянусь! Видишь, как руки сложил? — Я скорее поверю, что ты свой набор пришьешь Аюну. — Нет, я обещаю. Правда. А теперь давайте здесь разделимся. — Аюн, ты идешь с ним. — Именно это я и хотел предложить. Идем, малой.

****

— Аюн Скотч? Вы меня слышите? -… — Меня зовут доктор Льюис. Я психиатр. -… — Я буду честен с вами. Доктор Порт осмотрел вас и сказал, что ваше состояние — не следствие травмы головного мозга. -… — Помогать пациентам — это моя работа. Я должен помогать людям, попавшим в сложную ситуацию. Но я хочу вам помочь. К вашим услугам мой опыт, мое желание, мои знания. Я сделаю все, чтобы вытащить вас оттуда, где вы сейчас. Как только вы поверите в это, пожалуйста, пойдите мне навстречу. Искренностью в обмен на искренность. -… — Мы уважаем время друг друга. Я начну со зрачковых реакций. Буду показывать вам на проекторе картинки, а этот прибор будет регистрировать — сузился или расширился ваш зрачок. Если вы не будете видеть картинки, не будет никакой реакции, и мы перейдем к тому, с чего стоило начать обследование. Сейчас я установлю этот прибор напротив вас и включу проектор.

****

— Здравствуйте, Аюн. -… — Я заметил ваш кивок. Вы отлично меня видите? -… — Хорошо. Сегодня мы посмотрим ваши зрачковые реакции. Доктор Льюис уже проводил с вами эту процедуру. К сожалению, она была несвоевременна. У меня сегодня нет проектора. Поэтому я взял с собой карточки с картинками, и сейчас сяду напротив вас, вот так. Чтобы видеть ваши зрачки. Свет не слишком ярок? Хорошо. Начнем, пожалуй, с этой.

****

— Здравствуй, Аюн. — Доктор Лоун… — Как твое самочувствие? — Я… Рука… — Что с ней, Аюн? — Больно… — Мне очень жаль, Аюн. Это называется «фантомные боли». Я позову медсестру, она сделает тебе анестезию. Поговорим позднее.

****

— Меня назначили в сто шестнадцатую команду. В тот же день нас направили в один аквапарк с внеплановой проверкой. Доктор Лоун сидел напротив весь во внимание, спокойный, сочувствующий. Юноша сжал правое предплечье. Он старался не пересекаться с доктором взглядом. — Нас было трое. Жевиль пошла одна. Я пошел с капитаном. Было мало посетителей. Один из них, мужчина внезапно бросился на нас. Сжимающая рука задрожала. Юноша сглотнул. — Я упал в воду и понял, что правой кисти нет. Потом я вынырнул и увидел, как гидра убивает его. Варана. Я хотел бы это забыть. Аюн заплакал и сжал зубы. — Прошу тебя, не сдерживай это. — Она убила его. — Он захныкал. — Разрубила его и бросила на меня. А потом Жевиль… Жевиль отрубила семь щупалец. Эта тварь разорвала ее… Он больше не мог сдерживать крик и зарыдал во весь голос.

****

«Меня предупредили о фантомных болях. Но не предупредили, что отрубленная кисть будет по-прежнему служить мне. Я узнал это случайно, уже после выписки из госпиталя. Мне прописали санаторное лечение, и я отправился за город. Когда я гулял, по привычке захотел прихлопнуть комара правой рукой. К моему удивлению, получилось. Я потянул футболку, чтобы убедиться. Моя невидимая рука меня слушалась. Второй рукой я чувствовал воздух и обрубок руки. Я попробовал поднять с земли палку. Зачерпнул сперва земли с травой. Это было похоже на автомат, где надо вытащить игрушку трехпалой «лапой». Но палку я поднял. Я не чувствовал ее, но мог вертеть между пальцами. Только будучи уверенным, что обрел вторую кисть, я мог все это делать. Объяснить свое убеждение я не могу». — Неслыханно. Мужчина преклонных лет положил лист бумаги на стол. — Что это значит, Рой? — Я отправил парня на обследование, как только получил это. Пока у меня есть только теории. Одно дело, если у него от шока проснулись экстра-способности, другое — если шизофрения. — Тогда почему ты принес это мне? На сотни ребят попадает кровь, слизь, кишки гидр, и с ними ничего не происходит. Многие теряют конечности, не только кисть. Некоторые теряют рассудок. Почему именно этот случай тебя заинтересовал? Отрасти у него две кисти вместо одной — это другое дело. — Галтан Смог сел за стол. — Или ты теперь с каждым таким случаем будешь ко мне приходить? — Он слишком молод. — Ах вот ты о чем. Что ж… Дождемся конца исследований. — Он достал портсигар.

****

— Эй, Скотч! Тебе посылка! Юноша поднялся. Люди, сидящие с ним и за соседними столами, забыли про еду. — Неужели тот самый? — прошептал кто-то. Парень, несший фиолетовую коробку, помахал ей в воздухе. Он ждал на втором этаже, на переходном мосту через столовую. Аюн поспешил к выходу. — Тот самый парень с невидимой рукой? — Я сразу догадался! Не так уж много здесь людей без рук. — В той посылке наверняка перчатка из кожи гидры. — Ого! Он будет носить ее все время? С ума сойти. — Точно. Везет же некоторым.

****

Вид облаченной кисти захватил юношу. Парень, передавший посылку, тоже с удивлением смотрел на нее. Аюн рассмеялся. — Как же давно я ее не видел! — Интересно, а если вторую отрезать, тоже невидимой станет? Парни обернулись. За их спинами стояло трое парней, рыжий впереди всех. Он ждал ответ. — Может, проверим? Не успел Аюн и слова сказать, его ударили под дых и схватили под руки. — Скажешь слово — твои тоже отрежем. — Пообещал рыжий свидетелю.

****

Аюна приволокли в пустой класс и сломали нос об стену, рыжий зашел следом. — Такой эксперимент над тобой еще не проводили, наверное… Ой, ты плачешь? Носик бо-бо? Он тоже невидимым станет? Аюн вырвался, стянул перчатку и положил на парту. — Вам нужна она? Берите, только оставьте меня в покое. Ничего у меня не станет невидимым, если вы отрежете или сломаете. Если только вы не гидры. — А может, проверим все-таки? Держите его крепче. Правому парню досталось невидимыми пальцами в оба глаза. Рыжий схватил Аюна со спины, но тот смог ударить второго той же рукой. Нападавший ударился о край парты. Аюн закричал — рыжий порезал его левую руку. — Красная? Должно быть, я недостаточно глубоко порезал. — Сюда! — прокричал кто-то в коридоре. — Там Вец с ребятами Аюна бьют!

****

— Я глубоко сожалею, что так получилось. Это моя вина, что это произошло с тобой. — Вы ни в чем не виноваты. Медсестра закончила последний тур перевязки и вышла из палаты. Аюн сидел на больничной койке. Перед ним стоял Рой Гамак. — Я слышал, пришлось наложить семь швов. — Рой кашлянул в кулак. — Будь уверен, что Вец и его сообщники получат жесткое наказание. — Это из-за моей руки. — Да, это… привлекает внимание. Поэтому тебе лучше надеть перчатку. — Вам это не кажется странным? — Аюн поднял глаза на собеседника. — Что на свою руку я могу одеть только перчатку из кожи гидры? — Это и к лучшему. Цвет перчатки сливается с цветом кожи, ты можешь носить ее круглые сутки, даже можешь принимать с ней душ. А когда тебя переведут в другое подразделение, никто кроме тебя даже знать не будет, что у тебя… такая удивительная рука. Ты же собираешься продолжать быть гидробоем? — А правда, что из-за того случая вы больше не принимаете младше семнадцати? — Да. — Он переступил с ноги на ногу и приосанился. — Мы пришли к выводу, что так будет лучше. На благо будущего. У тебя еще есть ко мне вопросы? Аюн покачал головой. — В таком случае, отдыхай. Приказ о твоем переводе уже составлен. Скоро прибудут твои родители. И… не забудь надеть перчатку.

****

— Привет, Айса. — Ты два месяца не звонил! — Прости, прости меня! Как твои дела?.. — У меня все замечательно, если хочешь знать! — Лучше расскажи, как ты там? Тебя не обижают? Аюн рассмеялся и слегка отодвинул трубку ото рта. — Нет, у меня все хорошо. Как дела в школе? — Ты как будто мой третий родитель! Хорошо у меня все! Как твоя рука? — По-прежнему. Слышал, вы участвовали в соревнованиях. Какое место заняли? — Третье. Эти Поддеры в последний момент мяч забросили. А сколько гонору потом было, ты бы видел! А в какой ты команде? — Двести тридцать четвертой. А как поживает Мокруша? — Да что с ним будет? Носится, как угорелый. Угадай, кто его после вчерашнего ливня мыл? И как тебе команда? Дружная? — У меня есть постоянный напарник, Дум Ружье. — Понятно! Только он к тебе нормально относился, поэтому… Ой… -… Ну да. Так и есть. — Я… Я сглупила, не слушай меня! Я всегда все порчу. Ты позвонил, я разволновалась и… Хочешь, новость скажу? Маму тоже на другую работу перевели. — Да, я слышал. А… как отец? Айса запустила пальцы в волосы. — По-прежнему. Мама не хотела ему говорить, ну, о тебе. Но тот мужик решил, что нужно известить обоих, ну вот и… В общем, сидит перед теликом. Сам знаешь. Аюн навалился плечом на стенку будки. — Айса, я не знаю, когда смогу приехать. — Я пригляжу за ним, ты не беспокойся. У меня сейчас каникулы. Ты еще помнишь, что это такое? — Хахахаха. Да, было что-то такое. Мне жаль, что я пропущу твой день рождения. — … — Айса? — …Мне тоже жаль.

****

— Как твоя рука? — Не о чем беспокоиться. Я уже начинаю забывать, что она какая-то особенная. Аюн сжал и разжал правую кисть. — Удобно? — Да, как вторая кожа. — Мы обследуем тебя чаще остальных, это факт. Скорее всего, это будет продолжаться еще лет пять, как минимум. Несмотря на отсутствие динамики. Помимо отсутствия-присутствия руки ты здоров. И так как никакие приборы не смогли выявить наличие чего-либо на месте твоей кисти, было решено признать это твоей экстра-способностью. — Довольно узкая способность. — Никто не выбирает. Вижу, вторая рука благополучно зажила. У тебя больше не возникало проблем с коллегами? Я просто должен был убедиться. Мы также параллельно исследовали твою настоящую кисть. Вижу, ты удивлен. Совершенно обычная кисть. Я сказал это, как будто могло быть по-другому? Кто знает. Рой некоторое время просидел в задумчивости. — Нам пришла идея о возможности ее… как бы выразиться… возвращения на законное место. Есть предположение, что она «приживется», так сказать. Ты, наверное, хочешь спросить, зачем. В любом случае, все, что касается тебя — это эксперимент. Так получилось, что ничего подобного раньше не происходило. Так как тебе идея о… «старой» руке?

****

— А какие родители захотят своему ребенку какой бы то ни было инвалидности? Этот мальчик, несомненно, страдает из-за своей необычности. На отсутствие согласия со стороны отца можно закрыть глаза. Мэрол, помогите мне с фартуком. — Могу я присутствовать на операции? — Рой, вы привязались к этому мальчику. Впрочем, это ваша проблема. Раз уж вы сюда пришли, прошу за мной. И ни к чему не прикасайтесь. Мэрол похуже разъяренной гидры будет, если стерильность нарушить. К инструментам лучше на метр не подходите. Встаньте здесь, слева от меня. Как твое самочувствие, Аюн? Надеюсь, ты не против нашего общего друга? — Все в порядке, доктор Часс. — Сегодня мы займемся твоей другой рукой, да? Рад, небось, что вернешь себе руку?.. С доктором Фюрри ты уже знаком. Доктор Метка будет мне ассистировать. — Как дела, Аюн? Готов к анестезии? Хотя о чем я говорю. Шучу, как всегда. — Аюн, сейчас тебе сделают проводниковую анестезию. Потом мы сделаем тебе разрез. Затем достанем из вон того красного контейнера кисть. Она уже не такая холодная. И потом мышца к мышце, кость к кости, кожа к коже сошьем гидроидными нитками тебе руку. Через месяц все заживет.

****

— Думаю, вас можно поздравить, доктор. — Премного благодарен. Аюн, как рука? — Отлично. Непривычно, но я тренируюсь. — Так, покажи. Ага. Смотри-ка, швы совсем не видны. Ну-ка, подвигай пальцами. Ага. Замечательно. Рука в порядке. Есть неприятные ощущения? Боль, покалывание? Нет? Ну и замечательно. Еще недельки три, четыре — и будет как новая. То есть, как старая, хо-хо. Намучился ты с невидимкой, не так ли? Гидрокожа, конечно, хороша, но нет ничего лучше своей собственной руки. — Но мне бы все равно хотелось бы оставить перчатку при себе. — Никто у тебя ее не отберет, не переживай. Хотя понятия не имею, зачем она тебе сдалась. Телесного цвета, от яда защищает. Может быть, ты выяснил еще какие-то свойства, а? — Возможно, она мне еще пригодится. — Для чего, например? — Если мне еще раз отрежут кисть. Доктор Часс рассмеялся. Рой посмотрел на подопечного. Аюн выглядел серьезным. — А ты шутник. Как я уже сказал, я ничего не имею против. Пусть это будет подарок. Ты много испытал за эти восемь месяцев. Рой, вы не возражаете? Ну и замечательно.

****

Аюн сидел в столовой, сжимая и разжимая правую кисть. Приращённая конечность слушалась его с трудом. Приходилось прикладывать много усилий, заставляя ее делать то, что нужно. Словно заржавевший механизм или старый компьютер. Иногда руку сводило судорогой. Иногда пальцы непроизвольно дергались. Словом, контролю кисть поддавалась неохотно, и, казалось, принадлежала сама себе. До тех пор, пока невидимая рука себя не проявляла, Аюн осваивал левую руку. Он и сейчас об этом думал. Его окликнул напарник. — Ты похож на капустный лист вчерашней свежести. — Дум присел напротив. — Сидя здесь, ты пропускаешь все веселье, парень! — Думаю, для меня мало что изменилось. — Ты о руке? Ну может быть. Была видимая в гидрокоже, стала видимая без нее. — Окружающие не станут доверять мне просто потому, что я прирастил руку обратно. — Нуу… да. Тебе придется приложить еще какие-то усилия. — Нет. В их глазах я останусь человеком с невидимой рукой даже без нее. Человеком, у которого она была, да и черт знает что еще помимо нее… — Эй, ты чего за других думаешь? Ты перевестись, что ли, решил? — Я думаю, переехать ближе к дому. — Парень, ты просто скучаешь по родным. Отпуск — решение всех твоих проблем. — Как я могу говорить об отпуске, если большую часть времени я не работал? Я хотел стать гидробоем, и что в итоге? Я из больниц не вылезал. Там хоть… Правая рука задрожала. Аюн убрал ее под стол. — Может быть, зайду к знакомому психиатру. — Твое дело, парень. Не факт, что одобрит умник и вышестоящие, но я одобряю.

****

— Знаешь, что я сделаю, когда стану директором ГИД? Я выпущу закон, по которому гидробои смогут приказывать всем покинуть помещение. «Эй, ребят! Мы тут работаем ради вашей безопасности. А ну сматывайтесь отсюда!» — А хочешь узнать, почему никто этот закон не поддержит? — Нет! — А хочешь узнать, почему тебя никогда не выберут директором ГИД? — Гляд, заткнись, достал! Уже и помечтать нельзя. Чего привязался? Пошли, Аюн. Пусть этот умник в одиночку шляется. А все-таки до чего странно. Люди вокруг развлекаются, по магазинам бегают, а тут мы в этих обтягушках. «Супергерои на страже вашего спокойствия, граждане!» Только в фильмах это захватывающе. А в жизни — серые будни. Девушки, не хотите познакомиться? — Я осмотрю третий этаж. — Окей, парень!.. Эй, постой! Разрешите, пропустите. Подожди, мы не должны разделяться! Ты меня почти подловил, парень. Мы же напарники, друг без друга никуда! И не надо тут вздохов. Кстати, тебе не приходило в голову, что в этих костюмах из гидр мы сами как гидры? Мы убиваем их, они — нас и других людей. Мы как древние охотники, которые надевали на себя шкуры убитых зверей. Слушай, а примерочные нам точно не нужно проверять? — Смотри. Тот мужчина в полосатой футболке. Он сидит у фонтана с минералкой. — Это первый этаж, Аюн. Пусть Гляд разбирается. Пошли дальше. Эй, чего завис? Смотри-ка, Гляд тоже на него глаз положил. Ну-ка, посмотрим, как наш умник работает. Ого! Мужик-то всполошился. Знаешь, что самое беспонтовое? Что на основании этого ничего не сделаешь. Потому что даже если он ошибся, мужику этому потом взгляды ловить. О, смотри какой дотошный. Мужик-то каплями изошел аж. Эй. Ты чего? — Это гидра. Я уверен. — Серьезно? Лишь бы умник беды не натворил. Людей вокруг полно. Гляд, слышишь меня? Отчаливай от мужика. Не привлекай внимания, слышишь? Подкараулим у выхода. Ортон, как слышишь? Гляд на гидру напоролся. Нет, только вопросы задает. Он меня слышал вообще? Скажи ему, пусть сворачивается. На улице места больше. Подождем, пока выползет. Аюн, ты куда рванул? Черт! Все к чертям!

****

— Вы побледнели. Я что-то не так сказал? — Нет, просто кое-кто имеет наглость приказы раздавать. Гхм. Я прошу прощения. Мне доложили, что на третьем этаже находится подозрительный субъект. — На третьем? — Кажется, да. Но думаю, они разберутся без меня. Гидры, несомненно, опасны, но мое присутствие там не требуется. Я нужен здесь. — Вы имеете в виду… — Обычная формальность, я уже говорил. Ваше поведение не подозрительно. И вы не выглядите, как гидра под маской человека. Единственная причина, почему я к вам подошел… Гляд посмотрел вправо-влево и приблизился к мужчине. — …вам грозит опасность. Да, вам. Не от меня. Хотите узнать, от кого? Дышите глубже, прошу вас. Выпейте воды. С вами ничего не случится. Вы в безопасности. — Э-этто… Октус Гляд обернулся. — Разве вы не должны быть на третьем этаже? Дум переводил взгляд с застывшего Аюна на капитана и обратно. — Ложная тревога, капитан. Пришли лично извиниться. — Я рад этому. А теперь возвращайтесь. Дум обнял Аюна за плечи и потащил к лифту. — Какой черт тебя укусил? — Я его знаю.

****

— Какой юный гидроборец… — Вы заметили? Пятнадцать лет. Сейчас таких юных уже не берут. А хотите узнать, почему? — Эм, нет. Если хотите еще что-то спросить — спрашивайте побыстрее. — Мы остановились на вашей семье. — Я живу один. Недавно развелся. Жена уехала в другой город, забрала двоих детей, мальчика и девочку. — Так подробно не нужно. Я не задержу вас надолго. — Но если мне угрожает опасность, почему вы все это расспрашиваете? — Отвлекаю внимание. Итак, насчет вашей семьи.

****

— Это та гидра, которая тогда напала на твою команду? — Нет… Я не знаю… Скорее всего, нет… Он не гидра. Я, в самом деле, ошибся. — Ну ты даешь. Ортон, слышишь? Отбой. Что ж ты так рванул?.. Еще сказал, что уверен и голос такой уверенный. — Не знаю. Не знаю. Я ошибся. — Хэй-хэй, ты в порядке? Не переживай ты так. О, наш этаж. Пошли. Перепутал, бывает. Ты ж не убил невинного. Ты ж как приблизился, сразу понял, что ошибся. — Я никогда не умел определять гидр… — Вот поэтому ты здесь. Чтобы учиться у своих коллег. К тому ж, умник тоже его на мушку взял, а считается одним из лучших в подразделении. Как ни горько это признавать. Значит, процентов девяносто в этом мужике говорило, что он гидра. К тому ж, в нашем деле лучше перебдеть, чем недобдеть. Слушай, я поговорю с начальством. Чего они, в самом деле? Съездишь на пару дней домой. Развеешься. Аюн припал на перила и продолжил наблюдать за капитаном внизу. Тот развернулся волчком, и голова подозреваемого упала в фонтан. — Что он, черт возьми, творит?! — закричал Дум, хватаясь за перила. Сначала закричала девочка, стоявшая неподалеку, затем ее мать, закрывая ребенку глаза. Следом раздался нестройный визг отовсюду. Аюн привстал, не веря своим глазам. Тело убитого мужчины упало на пол и из него, как из пакета, вытекла и растеклась большая лужа. Голова всплыла бесполезной маской. — Так ты, выходит, не ошибся. Аюн, ты не ошибся! Аюн заметил взгляд капитана. — Аюн Скотч, Дум Ружье, приказываю продолжить исследование третьего этажа, — послышалось в наушнике. — Я перехожу на второй. Большое внимание уделить туалетам. — Черт, капитан, среди нас одни парни! У женского караулить, что ль, прикажешь? — Аюн Скотч, по возвращении с задания напишешь от руки признаки, отличающие гидру от человека.

****

Капитанам полагались отдельная комната. Остальные делили комнаты по шесть-восемь человек. Имена проживающих на листочках вывешивались справа от дверей. По ним Аюн и нашел нужную комнату на третьем этаже в конце коридора. Аюн открыл дверь и застал Октуса переодевающимся. — Вот для чего люди стучат, прежде чем войти, — сказал тот, не оборачиваясь и одергивая футболку с длинными рукавами. — Закрой дверь и положи лист на стол. Закатав рукава, он сел и принялся за чтение. Затем указал Аюну на свободный стул и вытащил из ящика листок и ручку. — Так почему ты остановился? Из-за твоих сомнений кто-то мог лишиться сегодня жизни. — Я знал этого человека. Он жил раньше рядом с моим домом. — Вот как. Теперь ты знаешь, что для твоих знакомых никто не делает исключений. Я решил вопрос о твоем отпуске. На три дня. — Огромное вам спасибо, капитан. — А хочешь знать, почему? Тон голоса насторожил Аюна, но он кивнул. — Уже неделю я наблюдаю за тобой и за тем, как трясется твоя рука. По приезду сюда будь готов к длительным обследованиям, а сейчас напиши объяснительную, почему ты не сообщил о своем состоянии лечащему врачу. На имя Галтана Смога, заместителя директора ГИД по восьмому району.

****

— Что ты почувствовал, когда узнал, что тебе снова нужно будет пройти через это? — Это было рискованно. Я мог лишиться руки насовсем. Но сейчас я чувствую облегчение. — Как ты теперь относишься к своей особенности? — Она часть меня. Но я никому не хочу говорить о том, что снова лишился руки. В привычном смысле слова. Буду носить перчатку, как прежде. Пусть остальные думают, что хотят. — А как отреагировали твои родители? Сестра? — Мама с сестрой волновались. Отец ничего не сказал. — У тебя с отцом напряженные отношения? — Он стал непростым человеком. С тех пор, как уволился из ГИД. Сейчас он совершенно не похож на себя прежнего. Раньше я им восхищался. А три года назад он потерял интерес к жизни, а работа — то ли причина, то ли следствие. И я разочаровался в нем.

****

— Ты не представляешь, каково было один на один с этим умником! Он меня окончательно достал своими вопросами! «А хочешь узнать это? А хочешь узнать то?» Бесит! Еще пару дней — и я б тут умер от его занудности. Пусть один там гуляет. — Дум Ружье, когда оговариваешь капитана, убедись, что микрофон держишь далеко ото рта. — Черт!.. Да я давно хотел тебе это сказать! И капитан ты никакой. Я бы давно ушел в другую команду, если бы мог! — Я прекрасно тебя слышу и без наушника. Может, поубавишь голос? На людной улице как-никак. — Черт! Я тоже буду капитаном. Но ему это знать необязательно. Хочу увидеть его лицо, когда это случится. Аюн, ты перейдешь в мою команду или останешься с умником? У тебя, конечно, есть время подумать. Экзамен, говорят, строгий. Остался месяц на подготовку. Но я справлюсь. Утру нос этому зазнайке. — Следи за прохожими, а не занимайся самолюбованием, Ружье. — Черт, я же!.. — Хочешь узнать, как я понял? — Отвали!

****

— Вы меня звали? — Ты так и не научился стучать? Проходи. Я слышал, ты только что из бассейна. Могу я взглянуть на твою правую руку? Нет, сними перчатку. — Вы знаете про операцию? — Я твой капитан. Другим знать необязательно, но не мне. Аюн стянул перчатку не до конца. — Видишь, не такая уж она и невидимая. Садись. — Что это значит?.. — По случайности щупальце гидры признало тебя за хозяина и присоединилось взамен отрубленной кисти. Я сам бы не догадался, пока сегодня утром не услышал о случаях междоусобиц между гидрами. Возможно, что напавшая на тебя больше года назад гидра уже расправилась со своим сородичем в том же бассейне, куда ты упал. — Вы знаете… — Аюн сел на стул. — Я много знаю о тебе. Но я не знаю, почему щупальце к тебе присоединилось. Это исключительный случай. Я впервые о таком слышу. Насколько я вижу, на левой руке даже шрамов не осталось. Хотя Швин Вец постарался их оставить. Я доложу об этом, и тебя снова будут долго обследовать. Не думаю, что тебя отстранят. Знаешь, почему? Здесь за тобой легче следить. Что касается Ружье, ему тебя не доверят. Насчет моей кандидатуры я тоже сомневаюсь. Тебя переведут под руководство более опытного гидроборца. Скорее всего, в другое подразделение. Аюн смотрел на правую кисть, а та становилась все прозрачнее. — Тебя пугает твоя рука? — Я не замечал этого раньше. — Без перчатки ты не занимался плаванием, насколько я знаю. А в душе время ограничено. Я не думаю, что тебя лишат и этой руки. Хотя напрасно они так скоро избавились от твоей настоящей кисти.

****

— Я хочу слышать, что ты думаешь по этому поводу, Октус. — Насколько я знаю, в прежнем подразделении у Аюна уже возникали проблемы с коллегами. Они не знали и боялись. А теперь их страх превратится в реальность. Но правда и то, что мы обязаны сообщить об этом. Думаю, рассказать всем о его руке и отдать в подчинение гидроборцу, которого все ценят и уважают, будет верным решением. Остальные будут уверены, что за Аюном есть надзор, и станут спокойнее к этому относиться. — Но мало того, что это должен быть знающий и опытный человек, он также не должен ущемлять права самого Аюна. Как по мне, твоя кандидатура наиболее подходящая. — Ваше доверие делает мне честь. Но я не соответсвую необходимым требованиям. Я никогда не пытался завоевать чужое уважение или поддерживать хорошие отношения. — Ты совсем растерялся, Октус. Как ты смотришь на то, чтобы перепройти экзамен на капитана? Ты покажешь всем свое превосходство, и к тому времени, как Аюн закончит обследоваться, убедишь и гидроборцев, и руководство, что достоин не только моего доверия. Разумеется, ты должен стать самым лучшим, но это для тебя не проблема, насколько я помню? Четыре года назад на собеседовании ты был очень убедительным.

****

— Октус Гляд, 15 лет, пол мужской. Так… Ты отлично показал себя на практическом экзамене. У тебя высший балл. Поздравляю. Но что помешало тебе на теоретическом показать себя? Ты сделал меньше половины заданий. — Ручка закончилась. — Что помешало попросить другую? — Я не догадался. — Физический тест тоже сдан превосходно. Ты трижды побеждал на юношеских соревнованиях по спортивному танцу и дважды — по фигурному катанию международного уровня. Занимаешься еще каким-нибудь спортом? — У меня травма правого голеностопного сустава. Я не могу его постоянно напрягать. — Такие результаты с травмой еще сильнее впечатляют. Если бы на теоретическиом экзамене не подвела ручка, ты бы мог стать одним из лучших гидроборцев в этом подразделении. — Я буду лучшим в процессе службы. — Могу я задать личный вопрос? Октус, как вы намерены сражаться с гидрами с такой травмой? — Насколько я знаю, сражения с гидрами надолго не затягиваются. — Спасибо, Сивилла. Октус, скажи, что тебя побудило стать гидроборцем? — Моя сестра. Дея Гляд. Вы найдете ее в своей базе данных среди опознанных масок гидр. — Я сочувствую твоему горю, Октус. — Октус, чего вы боитесь? — вступил в разговор мужчина, до этого молчавший. — Что вы имеете в виду? — Каждый человек чего-то боится. Пауков, змей, высоты. В чем ваш страх? — Я боюсь, что еще кто-то из моих близких станет гидрой. — Ваш страх можно расценить как «Я боюсь узнать, что кто-то из моих близких стал гидрой»? Октус смотрел на Роя Гамака, но взгляд становился все рассеяннее. Время шло, но двое мужчин и женщина продолжали ждать. — Я спросил потому, что человек бывает на удивление слеп, когда дело касается людей, которых он знает. Я говорю не о сомнениях, а о подсознательном страхе. Не переживайте, Октус. Это не повлияет на наше решение принять вас в ряды гидроборцев. Вам будет назначена консультация специалиста. А до тех пор решите этот вопрос для себя самого. Но до тех пор, пока вы не сможете себе доверять, никто не будет доверять вам.

****

Во время обеда к Октусу подошел Дум. — Эй, капитан. Я слышал, ты выпендриться решил. Второй заход на пьедестал почета. И как тебе не надоедает собственное тщеславие? — Он навис над столом. — Я не собираюсь спокойно сносить твой выпендреж, ясно? После экзамена я расквитаюсь с тобой. — Вот как. — Гляд на секунду задумался. — А хочешь узнать мое слабое место? — Плевал я на твои слабые места. Когда я стану капитаном и заберу к себе в команду Аюна и Ортона, ты останешься один. Но никто не захочет тебе прислуживать, потому что ты бесишь всех! Под твое начало дадут новичков, и пока ты будешь с ними нянчиться, мы будем спасать этот мир от гидр! В столовой повисла тишина. — А хочешь узнать, почему у тебя не получится? — Ах, ты! Дум схватил Октуса за футболку и случайно ударил по правому голеностопу. Октус скривился от боли. — Да знаешь, как ты меня достал! Ни о чем я этот год не жалел, только о том, что попал в одну с тобой группу. Думал, что закончу как Руп!.. Октус ударил его в живот и откинул на соседний стол. Они оба тяжело дышали, оба лица были красные. Смотрели друг на друга с ненавистью. Октус откинул с лица волосы. — Посмотрим, что ты скажешь, когда лишишься своего подчиненного. Только Аюн останется со мной. — Не будь так уверен, — Дум поднялся на ноги. — Он сам будет решать, уйти или остаться. Только сомневаюсь, что выберет второе. Октус взял поднос с остатками еды и понес к конвейерной ленте. — Ни ты, ни твое зазнайство здесь никому не нужны, Октус Гляд! Капитан оставил поднос и вышел.

****

— Добро пожаловать на теоретическую часть экзамена на звание капитана. У каждого из вас на столе лежат ручка и тетрадь, где вы будете записывать ответы на поставленные вопросы. В ней семнадцать листов, проверьте, пожалуйста. Следите за разборчивостью почерка, пишите печатными буквами, ответ на каждый отдельный вопрос начинайте с новой строки, отмечайте номер вопроса. На теоретическую часть у вас отведено три часа. Вопросы раздает мой ассистент в закрытых папках. Ровно в девять часов вы их откроете и приступите к выполнению задания. Да? У вас вопрос? — Прошу прощения. Можете дать мне еще одну ручку? Пожалуйста.

****

— Такая жара! Эй, Вуд, дай глотнуть! Фух, спасибо. Черт, как можно нормально что-то написать, когда только и думаешь, что о прохладном бассейне! Гидры в это время года из них практически не вылазят. Ну, как написал? Я сам застопорился на этом вопросе! На кой черт они это спрашивают? Мне вот тоже разницы не было. На остальные вроде нормально ответил. О, Мауль, как написал? А что ты в пятьдесят втором написал? Я тоже не написал. Зато уж уверен, умник там расписался… А?.. Выпендрежник чертов! Я расписывал как мог, и у меня паста даже на миллиметр не сдвинулась. Ни у кого никогда она не заканчивалась, и только у нашего гения ни с того, ни с сего бы закончилась! Черт!.. Да я и не парюсь. Надеюсь, я больше его не увижу. А вот и «черта помяни»… Ага. Какой-то вялый. Наверно, так строчил, что тепловой шок случился. От трения! Октус чувствовал себя неважно. Нога распухла, и он старался на нее не ступать. Он спустился на первый этаж, в медицинский пункт. Медсестра приложила к ноге пакет с холодной водой. — Как ты так умудрился? Тебе ж еще физический тест сдавать. А там бегать надо. — Как-нибудь постараюсь, — ответил Гляд. — Выкручусь. Только вы меня забинтуйте покрепче. — Через полгода еще один экзамен будет… — Посмотрим.

****

— Прошу тишины! Через двадцать минут начнется вторая часть экзамена — практика. Вы будете подходить к столам согласно порядковому номеру, который вы получили на входе. Гидрокостюмы снимать строго запрещено. Ваша очередь и номер стола будут указываться на табло. У столов стоят камеры, которые будут записывать ваши действия. Вам будут предложены десять заданий. Максимальное время для выполнения каждого — одна минута. Итого: десять минут. Задания вы получите у экзаменатора за десять минут до вашей очереди. Задания выполнять в строгой очередности. На столе расположены две кнопки. Выполнили задание — нажмите зеленую. Если не знаете, как выполнять задание — пропускаете его и нажимаете красную кнопку. Закончили — отдаете номер на выходе и ждете третью часть в соседнем здании. Есть вопросы? Тогда номера с первого по четвертый подойдите к экзаменатору. — Двадцать минут — и наша очередь, парни. Да, надо не забыть мне после пятого задания взять. Смотрите, Лика с Соей среди первых. Если б я знал, тоже сразу же сюда пошел. Странно, что умник не с ними. А? Где? Так он последний что ли? Чего это он? Ну и черт с ним. Смотри-ка. У них шпаргалки? Хм. Надо было тоже сделать. А чего ты мне не сказал?! Черт. Подскажешь, если что? А, ну я тебе тоже, конечно. Может, подойти, спросить? Смотри, тот парень, забыл-как-его, спокойный такой. Пошли — спросим.

****

— Настало время для заключительной части экзамена. Для тестирования вашей физической подготовки: скорости, ловкости, силы, меткости. Надеюсь, вы как следует размялись и разогрелись. Кто этого не сделал — сделайте. Для тех, кто не услышал мой призыв, дежурит медсестра. И постарайтесь себе ничего не вывихнуть и не сломать. Мне кажется, что звание капитана этого не стоит. У вас уже появились вопросы? А, вы разминаете плечевой пояс, понял. Вам предстоит преодолеть полосу препятствий. Бегут по двое с интервалом в две минуты. По браслетам, которые вы получили, по камерам, расположенным по ходу полосы мы будем следить, за тем как вы справляетесь. Если нам покажется, что вам и вашему здоровью угрожает опасность, я громко объявлю ваш номер и скажу, что вы выведены из игры. Или как-то так. А теперь, если вопросов нет, встаньте со своим партнером так, чтобы друг за дружкой получилось две линии. Если кто-то останется один — бежит один. — Октус Гляд! Гляд обернулся. Дум приблизился к нему. — Я нашел твое слабое место. А хочешь узнать, как? — Только слепой не заметил, что я весь день хромаю. — Короче. Я предлагаю тебе либо бежать со мной, либо сидеть на скамейке до конца экзамена. Потому что… — Потому что ты донесешь на меня экзаменатору. Я побегу. И хочешь знать почему? — Потому что ты мазохист? — Потому что ты меня даже хромого не обгонишь. — Ты ненормальный. — Пойдем. Они встали четвертыми. — Оставь свой командный тон, ладно? Будешь ты лучшим или нет, мной ты командовать больше не будешь. — Ты завидуешь. — Что?! — И мне настолько противно это выслушивать, что я сам удивляюсь, почему до сих пор тебя из команды не выкинул. — … Экзаменатор скомандовал первой паре бежать. Остальные сделали шаг вперед. Затем еще один, второй. — Четвертая пара, готовы? Вперед!

****

— Ты видела? Он обогнал даже вторую пару! И ни одной ошибки. — Кажется, это тот парень, с которым вчера поцапался Ружье. Я слышала, что он попросил вторую ручку, когда начался письменный экзамен. Вроде как, в прошлый раз она у него закончилась. Это как надо было писать, чтобы ручка закончилась? — Жаль, что мы с практики рано ушли. — Он справился за пять минут. — Откуда знаешь? — Я тоже был одним из последних. Я шестой решал, а он уже закончил. — Может, он половину пропустил? А на первом ручка просто вытекла, поэтому закончилась. — Но он уже капитан. Почему он пересдает? — Смотри, он финишировал. — Затормозил резко. Он, похоже, правую ногу потянул. — Ну еще бы, так бежать. Точно, он к медсестре идет. — Двигайся, скоро наша очередь.

****

— Ты превосходно справился. Как нога? — Болит. Я стал лучшим? — Да. Поздравляю. Мы сделаем объявление послезавтра. — Было бы здорово заменить мою ногу на невидимую. — Они ничего не нашли. Мы все еще не знаем, как влияет щупальце на Аюна и почему оно присоединилось. Мы не можем проводить серьезные эксперименты. Только наблюдать. От тебя, как его капитана, потребуется исключительная наблюдательность и строгая отчетность. По всем стандартам. В твоем случае речь идет о совершенно другой зарплате и особенных льготах. — Вроде права требовать освободить здание? — Вроде того. А также освобождения от распорядка дня. Полный список будет составлен к завтрашнему дню и вступит в силу тогда же. Под предлогом абсолютной отчетности с твоей стороны. — Вы говорите только о заданиях или собираетесь переселить его в мою комнату? — Вам обоим придется переехать. — Вот как.

****

— Капитан? — Я здесь, чтобы забрать тебя. Идем. Октус заговорил только после того, как они сели в машину и тронулись с места. — Хочешь узнать, почему я тебя сопровождаю? — спросил он, глядя в окно. — Да. — Я оказался тем самым капитаном, который будет за тебя отчитываться. — Вау. — Что? — он посмотрел на Аюна. — Это здорово. — Вот как. Рад слышать. Потому что нас поселили в одну комнату, и я буду следить за каждым твоим шагом. — Во мне все-таки что-то нашли… — Нет. Поэтому стали еще осторожнее. Сегодня сделают объявление о том, что ты частично гидра и о том, что ты под моей опекой. Об этом узнают все подразделения. — То есть меня не отстраняют? — Нет. Но никакой самостоятельности. И это несмотря на то, что со времени своего поступления на службу, половину этого срока ты провел в больницах. Это никуда не годится. — Согласен. Октус вернулся к виду из окна. — Будешь тренироваться, как проклятый. — Постараюсь. — Нас поселили на четвертый этаж. Вот твой ключ. Другой ключ просили отнести на вахту. Твои вещи уже в комнате. Кроме тех, что в багажнике. Я травмировал свою ногу, поэтому ты должен понимать, почему я занял нижнюю кровать. — Понимаю. — Думаю, мы сработаемся.

****

На следующее утро Октус и Аюн во время завтрака чувствовали на себе чужие взгляды. В столовой звучали только столовые приборы. Скотч с трудом проглатывал еду. За длинным столом они сидели одни. — Я слышал, ты хороший актер, — произнес Октус. — Любишь выступать на сцене? — Если публика настроена доброжелательно, — Аюн слабо улыбнулся. — Мне лучше удаются второстепенные роли. Они воздействуют на главного героя. Без них он не смог бы раскрыть свой характер. Я говорю это, потому что сейчас понимаю. А тогда мне это просто нравилось. В школе у нас был драмкружок: я, руководитель и еще десять человек. Мы ставили короткие пьесы, некоторые даже сами придумывали. Главные роли исполнялись по очереди, но я сыграл только раз, а потом отказывался. Сейчас я ни строчки не помню. Снова повисло молчание. — В моей школе тоже был драмкружок. Сестра любила эти представления. И если ты закончил с едой, нам пора. Аюн залпом выпил остатки чая и взялся за поднос. В коридорах перед люди обходили их стороной. Скотч чувствовал острое желание спрятать руки в карманы. Октус надел очки из нагрудного кармана.

****

После вечернего душа Октус взялся за рулетку. — Садись. Я измерю твою руку. Тебе это делали в исследовательском центре. Теперь это моя обязанность. — Вы не жалеете? — Что? — отвлекся Гляд. — Вы не жалеете, что стали моим капитаном? — … — Вам прибавилось дел, а теми льготами, которые вам предложили взамен — вы ими не пользуетесь. Вот я и спрашиваю. Октус измерил руку вдоль и поперек и записал данные в ежедневник. — Нет, я не жалею. Я с самого начала заинтересовался твоим случаем. Отчетность наводит порядок в моих мыслях. Не забывай, что с завтрашнего дня все твое свободное время будет занято тренировками тела. — А какое у вас хобби? Гляд нахмурился, потом сглотнул и снял очки. — Твое «вы» стало резать мне слух. В пределах этой комнаты можешь обращаться ко мне неформально. У меня нет хобби. — Тогда что ты делаешь в свободное время? — Читаю. Тренируюсь. — Мы могли бы сыграть в «угадайку». — Та игра, в которой лепишь сопернику листок на лоб с загаданным словом, а он вопросами должен отгадать, что написано? — Да. — Я всегда в нее выигрывал. — Я придумаю сложное слово. — Хорошо. Время у нас есть. Он нагнулся и достал из нижнего ящика лист бумаги, достал из верхнего ножницы и вырезал два прямоугольника. — Можешь взять мою ручку. Аюн достал две из настольного органайзера, одну отдал. — Итак. Какая у нас тема? — Известные люди. — Ты очень самоуверен.

****

— Выходит, я проиграл? Октус остался сидеть с листочком на лбу. — Нет, ты должен отгадать. — Аюн отложил свой листочек с именем. — Это мужчина. Гидроборец. Довольно известный. О нем не раз писали в газетах. Он из нашего подразделения. Это не Лор Гайт, не Зан Камень, не Ауль Рофт. Сознаюсь, я недостаточно хорошо знаю своих коллег. Он капитан? — Да. — Не понимаю, как я могу его не знать?.. Он был сегодня в столовой? — Да. — Тогда это не Локон Сыч. У него темные волосы? — Да. — Я всегда читаю статьи, связанные с гидроборцами. Не понимаю… Ты говоришь так, будто знаешь его лично. — Это так. — Он не может быть из твоего бывшего подразделения. Я бы знал, если бы кого-то еще переводили. Будь это новичок и капитан, я бы увидел его на экзамене, но с газетой не сходится. Я не знаю, я сдаюсь. — У него больная нога. Октус расхохотался. От смеха у него выступили слезы. Он отлепил бумажку и увидел на ней свое имя. Аюн смеялся и кивал. — Я не могу в это поверить! — Октус запустил пятерню в волосы. — Остроумно. Но откуда ты знаешь про Онею Брод? — Она приходила ко мне в школу и рассказывала о работе гидроборца. Но старшеклассников больше интересовала она сама. — Вот как. Сегодня все козыри были в твоих руках. Мы засиделись допоздна. Завтра рано вставать, так что не буду брать реванш. Пора спать.

****

Октус проснулся от щелчка замка. Неслышно в комнату прошли несколько парней. Гляд был уже на ногах, в пижаме и растрепанный. — Хватайте его! — прошептал кто-то. Завопила сирена. В комнате и в коридоре включился свет. Вторгшиеся толпой поспешили из комнаты. — Учебная тревога, — сказал Октус на испуганный взгляд Аюна и показал коробочку, зажатую в руке. На ней была кнопка, которая светилась красным изнутри. Он нажал на нее, и стало тихо. Только шаги и грохот раздавались в коридоре. Кто-то бегал и пытался открыть двери. — Демонстрация. Он вышел и закрыл за собой дверь. В коридоре замерли злоумышленники. — Октус! Ах ты, сука! — Зовите всех. Двери не откроются. — Закрой свой поганый рот! — массивный блондин угрожающе приблизился к нему. — Ты покрываешь урода и мешаешь нашей работе! — Долой гидр! Гидрам смерть! — прокричал кто-то. — Вы обсудите вашу работу с начальством, которое приедет утром. — Давайте его грохнем! Он спелся с гидрой! — Ублюдок, может, ты и спишь с ним? Октус почувствовал, что лицо начинает гореть от гнева. — Нет. — Вы посмотрите, как он его защищает! Рыцарь! Принцесса может спать спокойно! Точнее чудовище! — А как он ради него на стенку лез на экзамене! — Каково было побегать с больной ногой, а, Гляд? — блондин замахнулся ногой. Октус опередил его и больной ногой ударил в бок. Парень налетел на стену, сполз и схватился за живот. Гляд схватил его за футболку и поднял. Ткань затрещала. Потом толкнул парня на бегущего на помощь соучастника. — Хочу напомнить, что после такой сирены на всех этаж никто не спит. Не усугубляйте свое положение. — Мы стали гидробоями, чтобы убивать гидр! — крикнул кто-то и поднял кулак вверх. — Мы здесь, чтобы убивать чудовищ! — Вы возомнили себя защитниками человечества! — Октус повысил голос. — Люди поумнее вас месяцами исследовали его, чтобы понять, человек он или гидра! А тут явились вы и за десять минут все решили! Так не бывает. Это говорит в вас страх, отупляющий вас! Я защищаю его, потому что он человек! Я стал гидроборцем не только, чтобы убивать чудовищ, но и чтобы защищать людей! Не ожидал только, что защищать их нужно не только от гидр! — Какие красивые слова, умник! Октус обернулся. С другой стороны приближались несколько людей, и Дум шел впереди них. — А теперь посторонись и побереги ногу. — Зачем ты здесь? Не помню, чтобы видел тебя в своей комнате. — Познакомьтесь, парни: это мой бывший капитан. Капитан, познакомься: это моя новая команда. Ты, кажется, хочешь узнать, зачем мы здесь? Ребят, кстати, вам тоже захочется узнать это. Мы команда сто тринадцать. Ответственные за внутренние разборки. — Что ты несешь, Ружье?! — крикнул один из злоумышленников. — Тебя ж всегда бесил этот парень! Врежь ему как следует! — Парни, вы бы вели себя потише. — Один из команды Дума сложил руки на груди. — Мы не будем с вами церемониться, как этот парень. — Да, Рон, ты чертовски прав. — Ружье упер руки в бока. — Либо вы, парни, успокаиваетесь, либо мы вас успокаиваем. Предупреждаю сразу: нам разрешено все. — Пошел ты в задницу, трепло! — Еще кто-то хочет высказаться? Нет, ну и хорошо. А сейчас мы дружно идем на первый этаж и там мы дружно дожидаемся приезда руководства. И давайте поскорее, мы устали всех по этажам вылавливать и уговаривать. Умник, что ты сделал с беднягой Урфусом? Смотри, как он побледнел. Ты ему там селезенку не порвал? Давай-ка, Урфус, тебя в медпункт, остальные за Вудом. Есть вопросы? Вперед-вперед. Октус пересекался взглядами с проходящими мимо. — Ну как тебе, умник? — Отлично. Хочешь узнать, что я о тебе думаю? — Давай. — Ружье махнул рукой. — Разрешаю. — Я думаю, что ты, наконец, дорвался до власти. — Да, наконец-то. — Кивнул тот. — Не только тебя повысили. Октус достал ключ, собираясь открыть дверь. — Эм, капитан. За тот раз извини меня. — Ты понял, как тяжело быть капитаном? — переспросил Гляд. — Нет, просто настроение хорошее. Ну бывай! Мне еще этих нарушителей караулить. — Удачи. Открыв дверь, он увидел Аюна, сидящего на стуле. Скотч поднял голову. В его лице смешалось выражение страха и отвращения. Он поднялся. — Ты поможешь мне? — С чем? — Гляд закрыл дверь и навалился на нее спиной. Он заметил, что Аюн снял перчатку. — С этим. Его правая кисть стала белой. — Ого. — Я не хочу больше проводить время в лабораториях. Я не крыса. И не принцесса. Я хочу защищать себя сам, хочу заниматься тем, для чего я сюда пришел. — Я понял. Сядь. Октус взял белую руку, осмотрел ее. — Что чувствуешь? — Она «горит». Немного больно. И хочется пить. — Гидры примечательны не только способностью к регенерации и жизни под водой, но и диффузной нервной системой. — Октус открыл верхний ящик и достал игольницу. От укола Аюн отдернул руку. От боли кисть сжалась в кулак. — Для этого гидрам и нужны маски. Иголка и игольница вернулись на свои места. Октус сел напротив Аюна. — Надень перчатку. Уже не так плохо, правда? Не думаю, что тебя снова повезут на исследования. Все и до этого поняли, с чем имеют дело. А ты теперь на личном примере понял, почему мы пугаем гидр, прежде чем их убить.