Гидробой

— Руководство посчитало, что длительное общение с поднадзорнырным может повлиять на достоверность отчетов. Было решено передать тебя под надзор Бита Шайца. Это в другом подразделении. Бумаги о переводе уже у меня. Октус, ты будешь его сопровождать. Поезд отходит завтра в восемь тридцать утра. Бит Шайц встретит вас, и ты вернешься следующим поездом. По прибытию зайди к заведующему подразделением с письменным отчетом. Твои вещи уже будут в прежней комнате. У вас есть ко мне вопросы? — Никаких. — Желаю удачной поездки. Рой Гамак поднялся и протянул руку. Октус встал и ответил на рукопожатие. То же сделал Аюн.

****

— Я слышал, все ваши подчиненные недавно стали капитанами. — О, да, это правда. В этом году много человек стало капитанами. Я слышал, что экзамен собираются ужесточить. Я сдал экзамен четыре года назад, и не завидую тем, кто будет сдавать следующими. Кстати, я не возражаю, если ты будешь обращаться ко мне на «ты». В конце концов, нам в одной комнате жить. К счастью, нам выделили две отдельные кровати. К своему стыду должен признаться, что не люблю спать на втором этаже или чтобы кто-то спал надо мной. Наверное, это основная причина, почему я так сильно хотел стать капитаном. Кстати, я ознакомился с твоим личным делом. По какой-то причине ты не участвовал ни в одном настоящем задании. Только проверки и патрулирование. Это связано с твоей травмой? — Сперва из-за травмы. Потом… из-за руки. — О, да, я понимаю. Я не привык к подобным заданиям. Буду стараться подбирать те, где участвуют несколько групп. Ты не возражаешь? — Я этому рад. — Замечательно. К тому же, я буду делать все, чем занимался мой предшественник, Октус Гляд: осмотр твой руки, оценка общего состояния, отчеты, отчеты, отчеты. И так полгода. Потом мы расстанемся, у тебя будет другой капитан, у меня другие подчиненные. И еще, насчет твоей физической подготовки. Это моя слабая сторона. Сначала я не смогу контролировать твои тренировки. Но буду стараться это исправить. И насчет твоего дня рождения. Как он проходил в прошлый раз? — Я был в больнице. — Да. Верно. — Бит внимательно посмотрел на лицо Аюна. — Где-то восемь месяцев в общей сложности? Когда я повредил плечо, думал, что не вернусь к работе. Но гидроволокно делает чудеса, правда? Ой, прости, мой телефон. Алло, здравствуйте. Поан, останови, пожалуйста, у тротуара. Я ненадолго. Да, подождите, сейчас я отвечу на ваш вопрос. Он вышел из машины и отошел на пару метров. — Да, он со мной. Спокоен. Перчатка на нем. Сказал, что рад. Я понимаю. До свидания.

****

— Здесь помимо нас еще четыре группы. Волнуешься в свой первый раз? Когда я первый раз участвовал в облаве на гидр, очень волновался. Аюн помог Биту с задними ремнями. — О, хорошо, достаточно туго. Мне всегда больше всего в костюме нравились перчатки. Это очень разумно: закрывать руки полностью. А вот с ботфортами я намучился, правда. Кстати, раньше гидрокостюмы были цельные с замком на спине. Но при небольшой царапине они полностью приходили в негодность. А теперь нужно заменить лишь одну часть. — Кто-нибудь, заткните его. Бит обернулся. — Эй, Бит! Мы сегодня забыли твой колпак. Ты же выживешь? — спросил парень из одной команды. — В крайнем случае, новеньким закроется. Гидра же на гидру не нападет? — отозвался другой, затягивая передние ремни. — Я действительно не силен в нападении. — Ответил Шайц. — Но я слышал, что случаи междоусобных войн… — Ребят, я предлагаю добавить к его гидрокостюму кляп. Не знаю, как он, но все остальные будут в восторге, — сказала девушка, затягивая ботфорт. — Меньше слов — больше дела, — чернокожий парень вышел в центр. — Вы должны были быть готовы еще две минуты назад. Проверьте свое крепление и крепление соседа. А теперь за мной. Гидроборцы шли за ним по двое. Аюн с Битом замыкали. Никто не смел открыть рта в строю. Командир вывел их улицу, где их ждали две машины. — В правую — сотая и девяносто пятая. Остальные со мной. В дороге он не сводил глаз с Аюна. — А ты в неплохой форме. — Сказал он. — С тобой будет сложно справиться. — Особенно этому хлюпику. — Закрой рот, Штерон. — Ответил чернокожий за спину. Он вернулся к Аюну. — Я Бейз Крик, капитан шестьдесят седьмого отряда. Я буду командовать этой операцией. Все вопросы задашь своему капитану, когда вернешься с задания. Все ясно? Аюн кивнул. — Хорошо. Нам запретили поднимать тему о тебе. Как это сделать, каждый решил сам за себя. Не ищи себе проблем, хорошо? Бит был в подавленном настроении. И чем длиннее затягивалось молчание, тем хуже он себя чувствовал.

****

— Бит Шайц? Вы в порядке. — …Да. Извините меня. Я не подхожу для этой работы. — Мы пригласили вас не для того, чтобы вы ушли просто так. Собеседование нужно для того, чтобы понять, с чем нам предстоит иметь дело в дальнейшем. Присядьте, прошу вас. Чего вы боитесь? — …Тишины. Я боюсь тишины. Молчания. — Как вы справляетесь со своим страхом? — Дома у меня всегда работает телевизор. Я часто знакомлюсь с людьми и научился поддерживать любую тему. На крайний случай слушаю радио, где люди говорят о чем-то. В тишине я не могу ни на чем сосредоточиться. Мне становится страшно. Страх — все, о чем я могу думать. — У меня вопрос, Бит. Ваш ответ на теоретическом экзамене был признан эталонным. Как вы сумели написать теоретический тест на высший балл, если он считается самым «молчаливым»? — Я не знаю… Гидры — это моя страсть. Сначала я изучал обыкновенных гидр. Занимался их разведением. Потом я занялся сравнением их с чудовищами, и постепенно изучение чудовищ полностью захватило меня. Я люблю узнавать мелкие подробности, детали. Это как собирать картинку по кусочкам. Но в конце оказывается, что осталось еще много пустых мест, но меня это наоборот только вдохновляет. Узнавать что-то новое, проводить эксперименты, сравнивать результаты. Я понимаю, что работа гидроборца состоит на девяносто процентов из убийств, а я никогда не отличался силой и здоровьем. — Бит, вы правы насчет работы. Но у нас есть и отдельные отряды, занимающиеся исследованием, теорией и статистикой. Как вы смотрите на то, чтобы вступить в один из таких? — Я бы очень хотел! — Они участвуют в групповых заданиях, занимаются анализом боевой ситуации. Но до тех пор, пока вы не пройдете курс психотерапии, вас не допустят к работе. Поэтому, после того, как зададите интересующие вас вопросы, пройдите в комнату в конце коридора. Синяя дверь.

****

Бит сидел нагишом один в раздевалке душевой, держа у уха телефон. Только полотенце было подвязано на талии и цепочка на шее. — Что ты имеешь в виду под «остановилась»? — Я хочу сказать, что щупальце замерло, когда собиралось ударить Аюна. Нет, ему ничего не угрожало: он бы успел защититься, и гидра была убита Бейзом в следующее мгновение. Но эта заминка меня заинтересовала. Учитывая новости о междоусобицах, я могу предположить… — Не так быстро, Бит. — Сказал мужчина с седой прядью в белом халате. — Щупальце замерло перед рукой Аюна или перед другой частью тела? — Не могу сказать точно. В тот момент его правая рука была рядом головой. Но это также может быть и лицо. Я могу предположить родственную связь между щупальцем Аюна и убитой гидрой. Возможно, гидра, которой щупальце принадлежало, является дочерней гидрой или наоборот, прародителем убитой Бейзом. Но это не объясняет случившееся, наоборот, встает вопрос о эмоциональной связи между гидрами. — Я понял тебя. Мы должны проанализировать участки ДНК убитой и той, другой. К счастью, участие Аюна не потребуется: его данные уже есть. Звуки душа прекратились. — Хорошо, я буду держать вас в курсе. Отчет отправлю по электронной почте. До свидания. Аюн вышел, тоже подвязанный полотенцем. Второе полотенце свисало с его головы. — Бит, я случайно услышал, о чем ты говорил… — О, я разговаривал с Греем Ислой, моим руководителем. — Я хотел сказать, что моя рука тоже замерла. Это было, как если бы кто-то потянул ее в другую сторону… — Так-так-так, я должен серьезно тебя расспросить. — Шайц вскочил, распахнул шкафчик и начал натягивать на себя штаны. — Давай поговорим об этом, когда вернемся в нашу комнату. Аюн тоже стал одеваться и немного приподнял перчатку. Рука была белая, как молоко.

****

Во сне он попал в белое пространство. И обернулся на зов. Перед ним стоял Октус. — А хочешь узнать, что я об этом думаю? Я… Он сказал что-то, но, проснувшись, Аюн не помнил ни слова. Бит еще спал. Его большие круглые очки лежали рядом, на столике. Тут же лежал сотовый. Скотч упал обратно и попытался вспомнить, что ему снилось. Сначала Рой Гамак убеждал его, что гидры питаются страхом. Потом ему решили отсечь вторую руку и на ее место прикрепить еще щупальце, но оно не прижилось. Доктор Льюис убеждал его, что белый — цвет страха и нужно прекратить носить белые вещи. «Что мог сказать Октус? Мне казалось разумным то, что он тогда сказал»

****

— Аюн? Как ты узнал этот телефон? — Да, это я. Мне Бит Шайц его дал. Я хотел спросить у тебя совет. Я был на групповом задании, и напавшая на меня гидра замерла на секунду. Моя рука тоже. — Вот как. — Октус навалился на стену. — Насколько я знаю, Шайц принадлежит к исследовательскому центру. Что он думает? — Я думаю, что нужно исследовать, не выделяет ли «рука» секрет, когда Аюн напуган. Это могло бы объяснить произошедшее. И вероятнее всего, так оно и есть. Телефон стоял на громкой связи. — Вот как. А вы большой мечтатель. — Я знаю, что нам не позволят проводить подобные исследования. — Но ждать осталось недолго, не так ли? Шайц посмотрел на Аюна и отвел глаза. — А что думаете вы? Может, вы хотите поймать живую гидру, которая бы согласилась ответить на наши вопросы? На вопросы, которые… — Не надо мне говорить про общество и как оно страдает без ответов. Я думаю, что эту руку надо было отрезать еще год назад, но этого же нельзя было допустить. Свои мысли я оставлю при себе, Шайц. Не забудьте посвятить Аюна в далеко идущие планы. Вы же это еще не сделали? — Я не люблю, когда мне говорят что делать. И если вы закончили, то до свидания! Октус повесил трубку. Он расстегнул воротник своей новой белой формы. Бит рассерженно тер стекла своих очков. — Он казался мне более воспитанным человеком. — Сочувствую. Шайц встретился взглядом со Скотчем. Через секунду виновато развел руки. — Ты имеешь полно право злиться, Аюн. Я виноват. Но выслушай меня. Я надеялся, что мне не придется ничего говорить, и, к моему счастью, ты не спрашивал. — Он почесал лоб. — До твоего совершеннолетия никому не разрешат проводить над тобой подобные эксперименты. Но прошу тебя, пойми меня правильно. Никто не собирается тебя заставлять силой и угрозами. Все шло к тому, что в восемнадцать лет мой руководитель пригласил бы тебя к себе и провел с тобой беседу, как важно твое участие в деятельности Центра, как сильно ты поможешь всем. Как много мы узнаем благодаря тебе. Я понимаю, каково тебе слушать меня сейчас. Ты сердишься на меня, ты не хочешь становиться подопытным после всех этих месяцев, проведенных в палатах. Но когда твой гнев утихнет, подумай над этим. Подумай, каким трудом мы достигли того, что имеем сейчас. И, извини, я терпеть не могу неловкие молчания. Если ты не хочешь говорить, то я включу радио, хорошо? Аюн кивнул. По радио говорили о снижении цен на продукты питания. — Можно я сделаю еще один звонок?

****

— Постарайся объяснить так, чтобы я понял, Октус. Я имею в виду, причины. — … — Понятия не имею, откуда, но возможно ты уже знаешь, что родители Аюна дали согласие на проведение исследований. — Вот как. Я не знал. — Мне доложили, что он решил не жить два года в ожидании, что это от него попросят, а сам хочет оказать услугу обществу как можно скорее. Подобное самопожертвование достойно восхищения. Как ты думаешь? — Чем скорее они поймут, кто он, тем будет лучше. Рой Гамак повернулся к окну. — Не понимаю, какая муха тебя укусила. И отпускать мне тебя на это задание не хочется, будь ты хоть трижды лучший. Меня не отпускает чувство, что тебе эта идея пришла в голову неспроста. Ты пятый год на службе и волен выполнять одиночные задания. Но я все равно удивлен твоим выбором. На отлов гидр не раз уходили отрядами, нет, десятками отрядов. Если они не могли убить захватчиков, они убивали себя. От страха. Как ты намерен обойти это? — Я еще не знаю. Думаю, до меня уже испытали много способов. Будет сложно придумать что-то совершенно новое. — Если бы ты мне сказал причину, побудившую тебя на это, я бы так не вертелся здесь как волчок. — Он посмотрел на Гляда. — Ты о чем-то недоговариваешь. Скажи мне. Ты ведь знал, что Аюн согласится. Ты провел с ним достаточно времени, чтобы суметь спрогнозировать это. — Рой, что вы от меня хотите?.. — Он поправил очки. — …Я разговаривал с ним вчера. И с Битом Шайцем. Сказал ему, чтобы рассказал Аюну, что Центр собирается заняться рукой всерьез. Потом пожалел об этом. Я думаю, что лабораторной крысой должен быть тот, кто этого достоин. Рой Гамак сел за стол. — Думаю, ты прав. Приведя живую гидру, ты убьешь двух зайцев одновременно. Но отпустить тебя одного я тоже не могу. Мне нужно оформить несколько переводов, и я освобожу тебе двух напарников. Это займет два дня. И это не обсуждается. — Я не спорю с вами. Но по какой причине вы перестали мне доверять? — Потому что это задание для тебя слишком личное. — Поэтому я и не хотел говорить. Что я должен сделать, чтобы вы отпустили меня одного и прямо сейчас?

****

Октус открыл дверь. В квартире не горел свет. В комнате он переоделся. На кухне приготовил яичницу с брокколи, выпил чай. Тихо приокрыл дверь, посмотрел на спящих отца и мать и закрыл. Утром они по очереди обняли его, задали море вопросов, а слыша ответы, тревожно переглядывались. Но Октус говорил уверенно, и вроде как их убедил. Потом Тания Гляд подстригла его отросшие волосы и помогла собрать вещи. Шон Гляд отдал складной охотничий нож. Поцеловав обоих родителей, Октус покинул дом. Шон крепко обнял Танию, и та заплакала.

****

— «Гидробой». Так гласила табличка под статуей. Девушка балансировала на одном носке, согнув вторую ногу и держа соединенные гарпуны. Сапоги доходили до колен, верх, походивший на фрак, оставлял шею и часть груди открытыми. Длинные волосы развевались позади. Гляд стоял перед ней, через его плечо свешивалась спортивная сумка. — Эгей, Октус! К нему спешила девушка. — Ну как тебе? — спросила она, подбежав. — Совершенно бесполезный костюм. Девушка стукнула его в плечо. — Если кто-то захочет посмотреть на обычных гидроборцев — пойдет в парк у Центра. Или в любой торговый центр. Я спрашиваю, как я выгляжу? — Ты оделась по погоде. — Как можно быть таким занудой, Октус? Ну, пойдем, присядем где-нибудь. Я очень удивилась, когда ты меня пригласил. Точнее, я знаю, почему ты меня пригласил, но пока мы не посидим где-нибудь и не выпьем кофе, я даже слушать тебя не буду.

****

— Почему ты так на меня смотришь? — Думаю, статуя сделана из рук вон плохо. — Хм, даже не знаю, как это расценить. Пусть это будет комплемент моей красоте. Расскажи мне, что тебя беспокоит. — Я решил заняться отловом гидр. Они срочно требуются Центру. — Странно. Не иначе, как сегодня вечером будет ливень. Хорошо, я готова помочь. Ты знаешь, что мне нужно, а я — что нужно тебе. — Значит, мы договоримся? — Ну раз ты сегодня даже подстригся ради меня, то я подумаю. — А еще у меня есть это. — Эй, так нечестно! Ты вынуждаешь меня согласиться без права на раздумывания. Я ревную, Октус! К чему такая спешка? Знаю, ты решил впечатлить какую-нибудь лаборантку из Центра. Нет, стой, ничего не говори. Ты же знаешь, я не выдержу этого. Она действительно этого стоит? Нет, молчи! Ты решил рисковать жизнью ради своей возлюбленной, кто я тебе, чтобы ревновать? Хорошо, я помогу тебе. Но если ты пообещаешь нас познакомить. Возьми это обратно. — Я хочу выручить Аюна. — Погоди. Это… Ты говоришь о том парне? Ты же знал его каких-то полгода или около того. Я даже не знаю, что сказать. Ты только распаляешь мое любопытство, Октус! Я просто обязана с ним познакомиться. Но сначала гидра. Хм. Знаешь, нам нужно заскочить кое-куда. Тоже познакомлю тебя кое с кем.

****

— Луна и солнце! Зачем вы ко мне пожаловали, возлюбленные? — Он еще больший выдумщик, чем ты. — Тсс. Молчи, что бы он ни сказал! О, титан астромантии! Падаем к твоим ногам и молим о твоей милости. Поделись с нами твоей мудростью! — Клянусь фортуной, давно меня никто так не приветствовал! Неужели это ты, Угия? — Ага. Я с другом. — Проходите! Угия и Октус прошли за шторку из бус, и попали в маленькую темную комнату. В ней ничего не было, кроме упитанного мужчины и стула. — Сегодня карты предвещали мне важную встречу и мрачного жнеца. Уж не вы ли пришли по мою душу? — Мой друг ищет гидру. Хочет сдать ее на эксперименты. — Октус Гляд, известный обольститель. Столько гидр погибло от твоей руки, хотя помани их пальцем, стали бы твоими игрушками. А посмотри на этот пылающий от страсти взгляд… — Алзо, помоги нам, пожалуйста. — Сказала девушка, сжимая руку Гляда. — Нам это очень нужно. — Вы ищите гидру для экспериментов. Думаете, это так просто? Этого мальчика помучают и отпустят. Они не смогут обойти закон о гуманности, даже если он добровольно отдастся им в руки. А гидру будут мучать, убьют, и всем будет плевать. Нет у них прав, у бедняжек. Угия сжала руку сильнее. — Но возможно, они захотят обменяться. Девушка побледнела. — Какого-нибудь храброго, сильного, умного гидроборца в обмен на гидру. Например, того, кто убил больше тысячи их сородичей. На какую-нибудь паршивенькую гидру, которая сломается и сдохнет, пробежав пятьдесят метров. Угия чувствовала, что сжимает руку изо всех сил, но рука Октуса уже тряслась как крышка на кипящем котле. — Как вам мое предложение? — Мы… — Согласен. — А я недооценил тебя, Октус. Недооценил твою силу. Угия, ты больше не нужна. Двое мужчин вошли в комнату и взяли девушку под руки. — Нет, я никуда не уйду! Октус! — Бедняжка. Она будет горевать. Вы ведь даже не переспали ни разу. Пойдем, Октус. Ах, да. Не переживай, с ней ничего не случится. А когда случится, мы будем уже далеко. Кто-то же должен ее утешить сегодня? Он подошел к дальней стене и медленно ее лизнул. В стене с шумом открылся проход. — Проходи. Кстати, — сказал он вслед парню. — Гидра будет жива до тех пор, пока: а) ты будешь вести себя как хороший мальчик, б) все гидры будут живы, в) пока твои исследователи ее не убьют, ха-ха.

****

— Объект семнадцать. Ситуация пять-а. Начали. Монитор отображал парня в больничной сорочке со шлемом на голове. Его правая рука лежала на отдельном постаменте. К ней было подсоединено пять проводов. К другим конечностям — по одному. Через несколько секунд правая кисть стала видимой. На соседнем мониторе с большой скоростью появлялись строчки, третий показывал результаты. Через некоторое время человек в белом хирургическом костюме провел по кисти ватной палочкой и закупорил образец в пробирку. Потом открыл двузубец и ткнул в белый палец. Юноша дернулся, сжимая руку. Сжались ноги и пальцы ног. Но лаборанту все же удалось набрать слизистой жидкости и наполнить небольшую пробирку. — Достаточно. С Аюна сняли шлем и помогли дойти до палаты — он едва не упал на пол, вставая с кресла. Он сжимал свои плечи. Его трясло. Его заставили выпить сладкий чай и дали успокоительное. Он сидел на кровати под присмотром медсестры до прихода Шайца. Бит был в белом халате. — Спасибо, дальше я сам. Здравствуй. Аюн. Тот поднялся. — Я бы хотел выйти на улицу.

****

В парке вокруг Центра располагались сотни статуй в натуральную величину, изображающие известных гидроборцев в воинственных позах. Некоторые из них были в халатах. Радио вещало о новых технологиях в обработке зерна, новостях внешней политики и последних опознанных масках. Аюн сидел на борту фонтана, держа руку в воде. — Вечером тебе назначена консультация психотерапевта. Доктор Лоун будет приходить после каждого исследования. — Ты как будто мой секретарь. Или лечащий врач. — Почти. Ты по-прежнему считаешься моим поднадзорным. О, кажется, кто-то потерялся. Аюн обернулся и увидел идущую к фонтану девушку. -… Это гидра. — Что? Не может быть… Отсюда невозможно определить. Откуда ты знаешь? Аюн обошел фонтан, глядя на незнакомку. Бит достал телефон. — У нас экстренная ситуация. На территории парка гидра. У фонтана. Требую помощи. Девушка остановилась. Аюн сжал побелевшую руку. — Не убивайте меня! — закричала девица. — Я от Октуса Гляда! Для экспериментов! — Что?.. — трубка выпала из рук Бита. Он бросился ее подбирать. — А тогда где он сам? — крикнул Аюн в ответ. — Если вам нужна гидра для экспериментов — вот она я! — громче закричала девушка. — Этого не может быть… — Шайц так и остался на коленях с телефоном в руках. — Стой! Аюн! — Говори правду! — парень схватил гидру за плечи. — Ты сказала, что тебя послал Октус Гляд. Где он? Как он выглядит? — Я не помню. Он представился и сказал идти сюда. Я не знаю, где он. Скотч опустил руки, растерявшись. У девушки отлетела голова. Аюн подхватил тело у самой земли. Вода из тела вылилась на него и на землю, и оболочка осела. — НЕТ! — закричал Бит. Он вскочил и подбежал к убитой. Тут же подоспели гидроборцы. — Нет! Нет! Нет! Нет! Вы ее уничтожили! — Какого черта ты ноешь?! — набросился на него гидробой и кивнул на Аюна. — Он находился в смертельной опасности. Эта тварь чуть не убила его! Так чем ты, черт возьми, недоволен?! Шайц закричал и схватился за голову. — Давай, парень. — Сказал второй гидроборец Аюну. — Мы приберемся здесь. Скотч передал ему тело и поднялся с земли.

****

— Что же делать. Что же делать, мой милый Октус? Вот и доверяй этим людям из Центра, да? А у меня идейка. Пошлем им еще одну гидру, а? Ай-яй-яй, как коротко волосы подстриг. Прям не ухватишь! А я вот за подбородочек. Ну как, Октус? Слышишь меня? Чем же тебя угостили мои ребятки? С тобой же совершенно невозможно разговаривать! Слезы, слюни, вон обмочился даже. Ай, как некрасиво! Давай так, ты моргнешь один раз, и я зачту это за положительный ответ… Что ж ты не моргаешь? Ах, я же не объяснил, что хочу взамен за вторую. Дай-ка подумать. Я хочу твой глаз. Твой очаровательный глаз. Он подойдет к моей рубашке. Моргай же! А? Нет? То есть ты предлагаешь тебя отпустить? Конечно. Конечно! Конечно, мы его отпустим, правда ведь?.. Что тебе в голову ударило, Октус? Ты собрался уйти отсюда живым? По-моему все будет честно, если ты умрешь и заменишь нашу крошку. А-ха-ха-ха-ха! — Я ни разу не видела, чтобы гидры сходили с ума. Ты собираешься взять его с собой? — Он ко мне привязался… Не хочу оставлять его одного. — Ты пугаешь меня, Октус. Я вызову отряд? — Нет. Я сам позвоню. — Тогда… я пойду? Гляд посмотрел на девушку. Толстяк стоял перед ним на коленях, хватал за одежду и бормотал. — Ты не поможешь мне? — Не поймешь, какое у тебя настроение! Конечно, я тебе помогу. Может, его связать? — Он не мешает. Октус встал и достал телефон. — Здравствуйте, Рой. Все отлично. Я нашел подходящую гидру. Да, но не думаю, что они меня выслушают. Хорошо, я буду ждать. — Ты, кажется, говорил, что Центру требуется гидра? — Да, но я не собираюсь отдавать ее просто так. Он встретился с Угией взглядом. Затем взял ее за плечи и поцеловал в губы. — Мм… Не самое лучшее место для свидания, — сказала она после. — Тебе не нравится этот интимный полумрак? И этот доброжелательный конферансье? — он обхватил ее лицо руками. — Он же просто душка! — Хорошо, что я не забрала у тебя эту бомбу, правда? — Ты просто прелесть. — Он снова ее поцеловал.

****

— Опять ты, умник? Как там твое спецзадание? Октус на ходу обнял Дума за шею и потащил с собой. — Просто замечательно! Убил сотню гидр, покорил девушку, спас Аюна. Я чувствую себя супергероем этого города! — Черт! Да ты пьян! — Скажи мне, жертва греха человеческого, это второй этаж? — Да, черт, да! Только отпусти меня! От тебя же разит на километр! Вуд, спаси меня! — Никто тебя не спасет! Ты пал жертвой собственного бахвальства! — Вообще-то я капитан отряда по внутренним разборкам… — А я супермен! — Да ты не меня снимай, а его! И звук чтоб был! Умник, скажи еще раз, кто ты? — Я супермен! — Я с него валяюсь! Он завтра будет умолять это удалить! Умник, скажи еще что-нибудь! — Моя комната! Прощай, жертва саморазрушения! Меня ждет моя кровать! — Подожди, умник! Еще пару слов внештатному корреспонденту! Октус захлопнул за собой дверь. Увидев Аюна, он на миг замер. — Привет, прости, что я… Гляд направился к нему, и их губы встретились. Руки Аюна схватились за крышку стола, с ее помощью он смог отстраниться. — …Ты попал под спиртовую бомбу? — …Да. — Октус, нахмурившись, отошел и приложил руку к виску. — Больше всего досталось мне. Что ты делаешь в моей комнате? — …Ничего. Пришел поздороваться. Рой сказал, что вернет меня под твое руководство. — Опять двухъярусная кровать… Октус снял толстовку и принялся за футболку. — Тогда завтра увидимся, — произнес Аюн и скрылся за дверью. — Эй, Аюн! Парень, где ты пропадал? — Дум отвлекся от экрана телефона. — Ты чего такой красный? Умник что-то учудил? Вуд с остальной командой расхохотались. — Иди сюда, смотри, что у нас есть: мы засняли… Эй, ты куда?

****

Аюн поставил поднос на стол. — А вы почему не вместе? — подошел Дум. — Из-за его добрых побуждений и примерного поведения в Центре он свободен от сопровождения, — взявшись из ниоткуда, Октус сел за стол со своим подносом. — Так Аюн у нас хороший мальчик. В отличие от тебя. — Дум обнял парня за шею. — Жертва алкогольной интоксикации. Не забыл, что вчера было? — Хочешь меня шантажировать? — Нет, о чем ты! Хотел вежливо попросить об услуге. — Эй! Смотрите! Там женщина! Перед зданием стояла женщина и что-то кричала, то со злобой, то причитая, то умоляя. Постепенно возле окон собралась толпа. — Она сумасшедшая. Не может смириться. — Одна такая набросилась на нас с криками. Кричала, что мы убили ее сына. — Эй, отойдите все от окон! Парни, займитесь. Дум выбежал в коридор. Но крик ужаса задержал его. — О, боже! — кричали девушки. Вуд, Мауль и остальные застыли, не в силах оторвать взгляд. Многие поспешили отойти подальше. Аюн смотрел на стоящих с плохим предчувствием. Внизу перед зданием в огне извивалась женская фигура.

****

— Плановое патрулирование оказывает больше влияния на общество, чем групповые задания по уничтожению «гнезд», хотя в газетах о них не пишут. Это все из-за уничтожения гидр на месте обнаружения. Я считаю, что истребление должно происходить в местах, где никого не будет и никто не будет этого видеть. — Что ты думаешь об этом, Октус? — Я даже не знаю, с чего начать. Подобное предложение далеко от реальности. — Если постараться, этого можно достичь. И тогда никто больше не будет приходить сюда и сжигать себя заживо. А сколько детей потом ходят по психиатрическим клиникам — после того, как на их глазах убивают того, кто по виду человек? А бывает, что и их родитель! Да, у нас есть социальные психологи, которые работают с людьми, с этими детьми, с детьми, у которых единственный родной человек оказался гидрой. Мы также не можем позволить гидрам становиться чудовищами. Нужно прекратить убивать напоказ. Да, это не изменит того, что люди будут лишаться близких, но это изменит отношение к этому. — Как это решить? Поджидать гидр в темных переулках по ночам? Как ты собрался управлять чудовищем, которого стоит напугать — оно теряет над собой контроль? Ты хочешь подвергать физической опасности окружающих, заботясь об их душевном комфорте, правильно я тебя понял? — Ты это говоришь потому, что сам себя в этом убедил! Потому что в свое время кто-то не позаботился о твоем душевном комфорте! Октус опешил. — Зато я остался жив. В чем я не был бы уверен, поступи они по-другому. — Ты бы сам сейчас так не поступал. Не все могут предсказывать, что было бы. Но они рано или поздно осознают то, что происходит перед их глазами. Октус повернулся к Рою. — Я буду поступать так, как предписывает национальное руководство. — Ты не видел эту женщину. Ты сидел спиной к окну и даже не шелохнулся. Поэтому сейчас ты так спокоен. Ты не хочешь видеть чужих страданий, ты продолжаешь их игнорировать, потому что в этом чертовом руководстве о них ни слова! — Дум, что намерен делать ты? Рой Гамак сидел с переплетенными между собой пальцами. — Если понадобится, я обращусь к Галтану Смогу. Напишу ему или поеду, если получится. Я могу написать петицию и собирать подписи по подразделению и на улице у прохожих. Я готов пойти дальше, когда соберу единомышленников. — Понятно. Я понял вас обоих. Спасибо, что поделились со мной вашими мыслями. Октус, ты можешь идти.

****

Гляд резко сел, тяжело дыша. Одежда прилипла к телу, и пот стекал со лба. Через несколько секунд он понял, что на кровати сидит еще один человек. — Аюн?.. — Извини. Было похоже, что у тебя лихорадка. Ты бредил. Октус увидел сложенный мокрый платок, упавший со лба. — Вот, выпей. Гляд залпом выпил воду и с трудом сглотнул. — Это успокоительное. Медсестра оставила. — Спасибо. — Гляд лег обратно на подушку. Аюн промочил платок в тазике и положил ему на лоб. Октус не сводил с него глаз. — Твоя сестра. Какая она? -… Она играет в баскетбол. — Аюн неловко улыбнулся. — Ты бы видел, как она кричит, когда забрасывает мяч. Она любит командовать. Она… обидчивая, непослушная и иногда не знает, чего хочет. С ней нужно быть начеку, особенно когда ей скучно. Когда она узнала, что я ухожу в гидроборцы, то сильно разозлилась. Она очень любит отца, точнее любила, когда он еще не был таким. Она сказала, что тоже станет гидроборцем, чтобы присматривать за мной. — …Моя сестра тоже хотела стать гидроборцем. Она ходила в балетный класс, играла на фортепиано, занималась фигурным катанием. Когда она сказала, что окончит все кружки, в которые родители ее отдали, и уйдет в гидроборцы, я решил, что она пошутила. Но родители испугались. — Октус сжал платок на лбу, и вода потекла вдоль висков на подушку. — Ее убили на моих глазах. Нет, гидра убила ее где-то в тихом и безлюдном месте. Гидроборцы покончили с ее маской посреди улицы в разгар дня. Тогда родители схватили меня, собираясь защитить, но гидрой была только моя сестра. Они не удивились, когда я сказал им, что ухожу. Я был и есть тот, кто заканчивает все ее начинания. И все эти люди, все эти самоубийства… Я действительно не хочу этого видеть. — Тебе не нужно идти за ней. Потому что ты делаешь то, что хочешь. Ведь все, что ты сделал — только твое. Ты хочешь остаться здесь. Тогда сделай это. Твоя жизнь для того, чтобы жить, а не мстить. Ты не ее тень. Гляд запустил руку в волосы. — Нам завтра рано вставать, так что я пойду наверх. — Спасибо.

****

— И никто их больше здесь не видел. Четверо парней едва повернули головы в сторону завтракающего Аюна. — Говорю тебе, я своими глазами видел ее в душе. Она прозрачная и дрожала, как желе. Теперь Гляд нам не помеха. А идиоту Думу и его компашке мы просто не попадемся на глаза. — Он выпрямился. — И заснем спокойно. — Мы же не собираемся его убивать? Только руку?.. — Да-да. Но нам придется отрезать и чуть-чуть от руки. — Может, поговорить с ним? Он наверняка задолбался со всеми этими заморочками. А верхушка запрещает ему ее удалять. Он просто согласится и даже спасибо скажет. — Вот когда отрежем, пусть хоть на колени встает и… — Заткнулись все. Ружье идет сюда. — Что обсуждаем, парни? — Здарова, Дум. Как делишки? — Да все по-прежнему. — Дум присел рядом. — Тихо и спокойно. Даже не по себе немного. Может, сегодня того? Пиво. Картишки. Девчонок позовем. — Ну так а чего бы и нет? — Он обвел всех глазами. — Кто из нас от такого откажется? Мы все — «за». — А своих не позовешь, что ли? — Спятил, что ли? Вуду пива надо одному, как нам пятерым, а Мауль без штанов оставит. Остальные трое станут с девчонками шуры крутить, и нам ничего не останется. — Хорош из тебя капитан, Дум. Сам ушел отдыхать, а парни в отстое. — Точно! И пусть Мауль сначала долг за прошлый раз вернет! — Ну вы, парни, сами этого захотели!

****

— Ну как? — Засопели как милые. Этот Вуд, бычара, пока всю бутылку не выдул — не слег. — Пошли к остальным. Перед двумя парнями оказалась девушка. — Эй, а ты откуда? К нам?.. Девица вытащила из карманов два металлических прута.

****

Аюн, пошатываясь, вышел из душевой. Он оперся рукой на соседний штафчик. Когда он открыл глаза, в дверях напротив увидел девушку. Ее лицо было непроницаемо. — Подай полотенце, пожалуйста. В седьмом шкафчике. Девушка отперла шкафчик и швырнула ему требуемое. — Спасибо, — он повязал полотенце на талии. Из губы текла кровь, глаз и щека неприятно розовели. — Там двое парней, и если бы ты… Девушка закрыла за собой дверь. — … позвала кого-нибудь на помощь…

****

Медсестра обрабатывала раны Аюна. Тот лежал на лавке со скрученным медхалатом под головой. — Ох, Октус! Ты вовремя. В душевой двое без сознания, отнеси их в медпункт. Камия сейчас позовет кого-нибудь тебе в помощь. — Сомневаюсь. — Он прошел, пряча очки в нагрудный карман. — Почему? — Она не знает, где спят в пижаме. — Ответил Гляд, вынося на плече парня без сознания и кладя на вторую скамью. Вернулся за вторым. — Тогда жди меня здесь. Я принесу каталку и найду кого-нибудь. Следи за тем, чтобы никто не вставал. И положи им что-нибудь под голову.

****

— Да, если бы не Камия, нашу команду бы распустили! Тост за спасительницу! — Да! Октус жевал без аппетита в другом конце столовой. — Йех! Понять только не могу: что им в голову ударило? Почему Аюна не могут просто оставить в покое? Ему же личная охрана нужна, а не один капитан. Гляд схватил его за футболку и поднял со стула. — Тебя хоть чему-нибудь это научило? — спросил он. — Октус, отпусти. И давай поговорим по-человечески. Да, мы облажались, но виноваты не меньше тебя. — Я говорю не о вине. Ты собирался подписи собирать? Вот иди и собирай. Забудь о капитанстве команды внутреннего порядка: ты этого не достоин. Гляд разжал руку и направился вон из столовой.

****

— К счастью, ничего серьезного. Но еще пару дней придется здесь полежать. — Спасибо. Извините, я не знаю, как вас зовут. — Фара Цили. А таблетки все-таки придется выпить. Октус, следи за ним, у меня еще семь пациентов. Гляд оторвался от стены и сел на стул. — Что с ними будет? — Суд. И исключение. Думаю, руководство решит сделать это громче, чем в прошлый раз. — А с Думом? — Думаю, он понял свою ошибку. — Что нарушил режим? — Что стал капитаном. Чем больше ты будешь спать, тем быстрее восстановишься. Аюн закрыл глаза. — Та девушка… Я ни разу ее не видел здесь. Она позвала Фару и тебя… — …Она тоже в сто тринадцатой. Камия Тоник. У нее в некотором смысле андрофобия. — Ох… я не знал. Но ты ведь… — По какой-то причине она выносит меня лучше остальных. Не спрашивай, почему. — Даже когда у тебя были волосы до плеч, ты не выглядел женственным. — Вот как. Когда ты, наконец, уснешь? — …

****

— В шестом районе будет проводиться большая операция. Вас не будет здесь все время разбирательства и некоторое время после. Когда ему разрешат такие переезды, вы отправитесь. В операции будешь участвовать только ты. Он будет находиться в подразделении под присмотром уполномоченного. — Уже известно, кто это будет? — Еще нет. К вашему отъезду они предоставят полную информацию. А теперь о личном. Моя дочь питает к тебе романтические чувства, а ты, желая этого или нет, подкрепляешь их. Я хочу знать, должен ли я ее отговаривать или поддерживать. — …Я хотел бы поговорить с ней лично. После этого я отвечу вам. — Также я бы хотел, чтобы ты встретился с семьей Аюна. Съезди к ним в гости на время, пока Аюн в больничном отделении. Это их личная просьба. Если у тебя нет причин отказаться, я бы хотел, чтобы ты ее выполнил.

****

Аюн зашел в комнату. — Привет. Мне сказали, ты куда-то уезжал, когда меня не было. Октус стоял возле стола и рассматривал бумаги. — Ты хорошо знал своего отца? — А? С ним что-то случилось? Мне звонили? — Я ездил к тебе домой. Твой отец стал гидрой. Аюн покачал головой. — Нет… — Я убил его. — Нет. — Это произошло прошлой ночью, на лужайке перед домом. Твои мать и сестра уже спали. Но сейчас они знают. — Нет! — Меня пригласила твоя мать, чтобы познакомиться и узнать, как ты живешь. Твоего отца уже не было дома. Я заподозрил неладное и остался в твоем доме на ночь. Я не спал, поэтому услышал его голос. Когда я вышел, он попросил… — Замолчи! Аюн обхватил голову руками. — Он не хотел оставлять вас. Он старался не переживать даже самую малость. Он хотел, чтобы у вас был отец, пускай даже такой бесполезный. Но когда он узнал, что я приезжаю, он испугался. Испугался, что я узнаю, кто он. Что может причинить вред жене и дочери. И он ушел. А потом попросил меня покончить с этим. Октус снял очки. — Он сказал, что это длится уже пять лет. Этот страх, что ты приедешь домой и поймешь, наконец, кем он стал. Он сказал, что рад, что это я, а не ты, убью его. Он сожалел, что был холоден, особенно с тобой. Он сожалел, что разочаровал тебя. Скотч сел на пол у стены. — Он ошибался. — Поднимайся. Поезд в два. У тебя десять минут на сбор. Мы едем к тебе домой.

****

На пороге дома Роза Скотч увидела Аюна и Гляда. — Родной мой… — она крепко обняла сына, а он — ее. В доме собрались родственники. Аюн пожал руку всем прибывшим, и в ответ получил похлопывания по спине. Зеркала были занавешены. Айса плакала у себя в комнате. Узнав брата по голосу, она выбежала и бросилась со слезами ему на шею. Гляд остался на первом этаже. — Октус, а вы можете сказать признак, по которому даже такие неподготовленные люди как мы могли бы вычислить гидру? — Это невозможно. — Однажды я видел, как это было. — Сказал другой мужчина. — Гидроборец — бах! — снес одной такой твари голову. Оттуда куча воды набежала, только кожа человеческая осталась. Я еще удивился, почему костей нет и других органов. Как-то же эта тварь питалась до этого, я своими глазами видел. — Состав этой жидкости до конца не изучен, но он выполняет все функции жизнеобеспечения. — Но я часто слышал, что вы отрубаете именно голову. В другом случае, это было бы связано со спинным мозгом… — Ох, Гарь, ты опять включил своего медбрата. Послышались смешки. — Это, наверное, как с бутылкой. — Сказал кто-то. — Шея — самое простое место, которое можно перерубить, чтобы жидкость вытекла. — Ого! — произнесла женщина. — А что будет, если отрубить не голову, а руку? — Гидра примет настоящую форму. В этом случае устранить ее будет сложнее. Я прав, Октус? — В момент испуга гидра имеет все органы, что и человек. Если ее не убить, процесс идет дальше и гидра принимает настоящий облик, чтобы защититься. — А если не напугать? — Тогда пострадает только кожа. — А меня всегда интересовало, — включился в разговор пожилой человек, — из чего сделаны ваши костюмы? Я слышал от внука, что это гидрокожа, но как это возможно? — Это переработанная жидкость гидр. Теперь в этом нет необходимости, костюмов предостаточно. — Может, вы будете раздавать их обычным людям? — Не говори ерунды, Люпис! Они наверняка жутко дорогие. И к тому же одно дело, когда их носят те, кто может постоять за себя. Что ты будешь делать, если какой-то гидре захочется отомстить за убитого сородича? — Пожалуй, да… А гидры осознают, кем они являются? И если да, почему они так свободно гуляют по городу, ходят на работу и в парки развлечений? Будь я гидрой, я бы уехал в глушь, где никто бы меня не нашел. Все посмотрели на Октуса. — Вы совсем замучили бедного мальчика, — вмешалась Роза. — Пойдем, Октус, я угощу тебя пуншем. Она взяла Гляда под руку и повела на кухню, где никого не было. — Извини их. — Она налила напиток в стакан. — Когда мой муж служил гидроборцем, они тоже частенько к нему приставали с вопросами. Она улыбнулась. — Вы не должны себя заставлять. — Октус взял предложенный пунш. — Да, ты прав. Но не могу ничего с собой поделать. Не плачу даже при детях. — Она промокнула глаз черным платком. — Они же мои дети. А я не такая сильная, как мне твердят мои близкие. Спасибо, что привез моего мальчика. — Мне жаль, что я стал причиной вашей утраты. — О, нет-нет! Ты не прав. Все это время мы сидели на пороховой бочке… А мой муж… — Она уткнулась в платок. — Мой муж уже пять лет, как мертв. Все это время вместо него со мной была его жалкая замена. Мне нужно давно было пригласить вас… В любой момент он бы нас мог… Гляд поставил нетронутый напиток на стол. — Я должен идти. — Да, я понимаю. — Она убрала платок в клатч. — Аюн, скорее всего, у Айсы на втором этаже. Рада была увидеть тебя. — Всего доброго. Не сбавляя хода, Октус поднялся по лестнице. — Октус? Октус Гляд? — наверху к нему подошел мужчина. — Не знал, что вы тоже здесь. Если ищете моего племянника, он в этой комнате. Ответьте взамен на вопрос. — А что вы хотите узнать? — гидроборец обернулся. — Я знаю, что такое большое скопление молодых людей. — Дядя Аюна отхлебнул из бокала. — Я некоторое время проходил армейскую подготовку. Насколько я знаю, среди гидроборцев мало женщин. Поэтому прошу прощения, если оскорблю вас этим вопросом, вы же с Аюном не снимаете напряжение друг другу? — Нет. — Еще раз прошу меня простить. — Он повернулся и спустился по лестнице. Октус замер перед дверью. Она была приоткрыта. — Аюн Скотч. Нам пора идти. Я буду ждать внизу.