nothing to love but cat

Гэвин никогда и никому об этом не говорил, скрывал до последнего за семью замками, дверьми с печатью — проще говоря, просто запирал дом так крепко, что никакие, даже самые охуенные грабители ворваться не могли. Короче, котов он любил. Обожал этих пушистых пидорасов до писка, не мог спокойно пройти мимо одиноко гуляющего по подворотне кота — надо было либо погладить, либо в приют отнести, либо ещё что, ведь «ну, не оставлять же это существо на улице мёрзнуть, ну». И плевать, что на улице в самый холодный промежуток температура едва-едва опускается ниже двадцати градусов, и плевать, что в Детройте зимы вообще не холодные, а значит никто в здравом (и не в здравом тоже) уме не замёрзнет. Тем более кошак, который пушистый и жирный — тощих почти не попадалось. Но Гэвин не мог пройти мимо и, если быть откровенным, то ему было за это даже как-то стыдно. Ну, в конце-концов, он мужик, которому почти сорокет стукнул, детектив, суровый, как пиздец, а визжит с маленького котёнка, как девочка лет десяти. Не солидно. Поэтому и молчал, скрывал, никому не рассказывал. Собственно, такой сугубо личной, как он считал, информацией ему и не с кем было поделиться, но всё равно Рид продолжал бояться того, что кто-то из коллег — не дай бог Хэнк, — прознает об этой его маленькой тайне. Засмеют же, типа «вот, на вид ты мужлан, а внутри барышня кисейная». Да, Гэвин спокойно посылал в пизду подобные стереотипы, вроде «кошек может любить только девчонка», но просто с его образом любовь к этим нежным созданиям не вязалась, вот и всё. И мужчина молчал. Но вот только от Ричарда разве что-то можно утаить? Он же андроид, мать его, сканер ходячий. Однажды Гэвин заметил на себе его особо пристальный взгляд. Не то, чтобы Ричард на него так и раньше не пялился, но сейчас во взгляде читалось немного другое, чем обычно. — Извините за нескромный вопрос, — наконец прохрипел низко робот, — но вы сегодня стирали толстовку? И главное отличие Ричарда от его собрата, Коннора, — этот задавал вопросы напрямую, не спрашивая «а можно ли задать вам вопрос» или «разрешите поинтересоваться». А зачем — можно же прям в лоб. Толстовку, к слову, Гэвин стирал, поэтому от такой бестактности — хотя, ему ли о тактичности говорить, — поперхнулся чаем и пробулькал: — Ты чё, охуел? За совсем бомжа меня принимаешь, или что? Да я тебе… — Просто на вашей толстовке кошачья шерсть, вот я и спросил. От этого Рид немного застопорился. Сегодня прямо перед работой, в квартале от офиса, он увидел премилейшего жирного котяру с наглой рыжей мордой. Гэвин встречал его уже не раз и даже не два, даже кличку ему придумал — Пидрила. А что — ну вот вылитый же пидрила, нагложопый, пузень отъел, да ещё и мяукает хрипло, глазёнками подмигивая лениво. Мужчина подобрать его всё хотел, но останавливала его мысль о том, что кот этот может быть чей-то, домашний. Просто вышел деньком погулять, а ночью в тёплую лежанку в доме чьём-то возвращается. А жаль — такой кошак, всем кошакам кошак. — Прикопался с шерстью, господи, — Рид лишь отмахнулся, уткнувшись носом обратно в кружку. — Ты на мне каждый день шерсть высматриваешь или только сегодня решил? Диод на виске Ричарда на мгновение мелькнул жёлтым, после чего андроид произнёс: — Просто шерсть кошек пахнет специфично. От вас пахнет кошкой. Котом, точнее. Не знал, что вы… — Завали, бля, — Гэвин начинал потихоньку вскипать. Какое вообще этой жестянке дело до того, увлекается ли котами его, к слову, начальник, или нет? Да и вообще почему он рассматривал его — вариант с «запахом кошки» Рид не воспринимал, уж слишком натянутым он ему казался? — Ладно, ваше дело. И про себя Ричард кое-что отметил.

***

Пидрила всё-таки был замечательным котом. Мягким, как подушка, а когда об ноги тёрся, то возникало ощущение, что только что ноги в вату окунулись и обратно. Гэвин любил трепать его за ушком, гладить по голове, слушая гулкое урчание кота. На душе в такие моменты становилось будто бы спокойнее, все дневные невзгоды отходили на второй, если не на десятый план, мир вокруг замедлял свой бег, и хотелось просто сидеть здесь, среди непонятных гаражей, домов и мусорных баков и гладить наглого кошака по его непутёвой голове. Кошки всё ж таки магические существа какие-то. Мягкие, усатые, расслабляющие и вызывающие что-то наподобие транса. Антистресс ходячий. «Жалко, что ты чей-то, Пидрила, и домой тебя забрать нельзя», — часто с горечью думал мужчина, глядя прямо в серьёзные светло-серые глазищи кота. Если так посудить, то Гэвин мог купить себе уже давно какую-нибудь кошку или же кота и жить себе припеваючи, но этот рыжий огромный комок притягивал внимание больше всего, и Рид как-то даже по-детски считал, что, купив себе другого кота, он предаст Пидрилу, хотя это же нелогично. Да и тем более, у рыжика явно хозяева есть, так что… А ещё у кота были такие глаза… странные. Раньше таких детектив не встречал у кошек. Светло-серые, с металлическим отливом. Такие бывают у котят совсем маленьких, но у взрослых никогда не встречались. И, как не прискорбно было это осознавать, но Гэвин видел раньше такие глаза. Точнее, почему видел — до сих пор каждый день видит с восьми утра и до половины шестого вечера, а иногда и по выходным даже. Ричард. Рич. «Жестяная банка». «Сканер». Напарник. У него были эти светло-серые бесстрастные глаза — наверное, они и отличали его от Коннора, у которого глазищи были тёмными и от этого какими-то более добрыми казались. Не то, чтобы Ричард был злым, но холодности ему его взгляд явно добавлял. И, наверное, было странно, что Гэвин сравнил кошачьи глаза с глазами андроида. Наверное, это странно видеть этого Ричарда во всём, что хоть немного его напоминало. Гэвин чуть наклонил голову набок и усмехнулся. Ему почти сорок лет, а он сидит на корточках и с умильной улыбкой и грустными размышлениями гладит урчащего котяру по башке. Хоть стой, хоть падай, как говорится. Пидрила, муркнув, по-свойски так запрыгнул к мужчине на колени, чем вызвал у того лёгкий смешок. Кот и раньше так делал, и это и впрямь заставляло улыбаться. А улыбаться Гэвин не любил, точнее, как он считал, не умел. Детские загоны, подростковые тараканы в голове и любовь к кошкам — портрет идеального мужчины… для кого? — Эх ты, рыжая задница, — тихо и ласково протянул мужчина, приобняв котяру одной рукой, вжавшись щекой в мягкую шёрстку. От кота пахло дождём, типичной кошачьей шерстью и духами. Мужским одеколоном, смутно знакомым. — Здравствуйте, детектив. И Гэвин вздрогнул. Ох, этот голос за полгода работы уже успел надоесть и приесться в мозгах настолько, что каждый раз, слыша его, Рида тянуло напрячься и сжаться в комок, но не от страха, а от злости. Ну, тупо чтобы не порвать этого механического засранца на мелкие кусочки сию же секунду. — Ты чё тут забыл, а? — Рид даже не собирался поворачиваться — смотреть в это безразличное лицо ещё раз не хотелось совсем (точнее, хотелось, но смысл?). — Меня Фаулер послал к вам, чтобы я… И андроид осёкся. Настолько неожиданно осёкся, как будто бы песня остановилась на самом классном моменте в припеве, что сперва показалось, что Ричард и впрямь завис. Гэвин всё же повернулся и увидел, что «коллега» смотрит не моргая куда-то на колени детектива. На Пидрилу, которого Гэвин не спихнул и даже обнимать не перестал. «Ну, всё, приехали», — пронеслось в голове мужчины. Уж перед кем, перед кем, но вот перед Ричардом не хотелось говорить о своей любви к семейству кошачьих тем более. Но теперь всё, сожалеть поздно, скрывать тем более, робот всё уже увидел собственными серыми глазами. Вот сейчас пойдут типичные насмешки, на которые Ричард был способен, возможно, назавтра все в офисе будут уже называть Гэвина не «Гэвином», а «сильным и независимым мужиком-кошатником», и это хуже смерти, наверное. Вот Хэнк-то порадуется, вот поржёт со своим этим Коннором… — Вы мило смотритесь с этим котом, детектив. Рид сам не поверил своим ушам: он точно правильно всё расслышал? Никаких насмешек, издёвок, подъёбов? «Вы мило смотритесь»? И что бы это могло значить? Ричард сел рядом и со странной полуулыбкой протянул к Пидриле ладонь, явно намереваясь погладить. Впрочем, жирный оболтус был вовсе не прочь, когда его гладили со всех сторон — как можно быть против, это же так приятно! Гэвин крайне недоверчиво уставился на коллегу. Во-первых, что это на него нашло? Во-вторых, какого хрена он трогает Пидрилу? В-третьих, что это за странная улыбка маньяка-улыбаки? Всё это напрягало не меньше, чем его странная каменная маска полнейшего безразличия ко всему и вся. — Всё-таки мои подозрения подтвердились, — с каким-то непонятным удовлетворением произнёс тихо Ричард, аккуратно поглаживая мурлыкающего кота за ухом. Ах, у него ещё и подозрения какие-то были оказывается. — Чё за подозрения? Ричард улыбнулся ехидно и, моргнув, взглянул в лицо детективу. — Вы всё-таки любите кошек. По одному виду человека, который обнимает кота, сделать вывод, что он любит этих пушистых засранцев. И не то, чтобы вывод был неправильным, как раз наоборот, но вот эта вот прямолинейность андроида бесила. Но Гэвин, на своё собственное и Ричарда удивление, не стал ерепениться, посылать напарника куда подальше, или что он ещё в подобных случаях делал. Он всего лишь вперил взгляд в рыжую макушку вконец оборзевшего котяры, что по-хозяйски развалился на коленях мужчины и урчал, урчал, урчал, подставляясь под руки как к самому Риду, так и к Ричарду. Последний же почти нежно обводил тёмные полосочки на шерсти наглого обжоры, наблюдал за тем, как вздымается и опускается грудная клетка животного, на шее чувствовал лёгкую вибрацию от урчания. И это завораживало даже его, андроида, которому, в принципе, ничего в этом мире не важно, кроме выполнения своей миссии, а именно — отлов преступников. Но потом появился этот тощий воробей детектив Рид с вечно недовольной моськой и яростным желанием пить кофе, за которым он гонял Ричарда по пять раз на дню — позже оказалось, что кофе он на дух не переносил, а любил или чай, или горячий шоколад; а теперь вот это создание. Кот. Вполне милый и мягкий, как подушка. Ох, Аманда потом рвать и метать будет из-за того, что именно сейчас случился ещё один (далеко не первый в присутствии Гэвина) программный сбой. Сперва они Ричарда волновали и тревожили, он ходил в Киберлайф — его обследовали и чинили, — а потом сбои стали настолько частыми, что ходить каждый раз в другой конец города становилось затруднительным, почти невозможным даже для такой продвинутой «машины». Да и починить их теперь было невозможно без полной или частичной потери информации с карты памяти, а это сейчас, когда отношения с условным «напарником» перешли грань срущихся-деловых в стадию «принятия» того, что твой напарник — придурок, и этого ничто не исправит, придётся смириться. Но плевать сейчас на Аманду, на Киберлайф, на то, какой же говнюк Гэвин на работе, а вне её — зайка пушистая. — Я не всех кошек люблю, — попытался сгладить Рид, ощутив, что к коже начинает приливать румянец. — Только его. И почти ласково потрепал разомлевшего котяру по голове. — А как вы его назвали? — Пидрилой. Тебя вспоминал, когда называл. Чуешь к чему веду, да? Ричард задумался. Его диод мельком сменил цвет с голубого на жёлтый. И андроид выдал совершенно спокойно: — К тому, что вы меня любите? Гэвин поперхнулся. Возникло желание вдарить по этой пластиковой роже напротив, чтобы неповадно было в смущение людей вгонять — оно не особо пропадало, но были такие дни, когда оно ослабевало настолько, что казалось, что его и нет вовсе. — Нет, ёбанный ты носок! — просипел возмущённо мужчина, чувствуя, что щёки краснеют ещё сильнее. — Это я к тому, что ты пидрила, каких свет не видывал. — А у вас все со мной ассоциируются, или только те, к кому вы неравнодушны? Нет, этот андроид его доканает когда-нибудь. Его эта наигранная наивность, как оказалось, была намного хуже, чем если бы он начал насмехаться. — Да иди ты, куда шёл, надоел, — Рид посмотрел в светлые глазищи кота, который с любопытством наблюдал за людьми. За человеком и андроидом. Ричард улыбнулся и, едва задев пальцем пальцы Рида, сказал: — Но я ведь к вам шёл. Говорю же, меня Фаулер к вам направил сообщить, что завтра на работу можно приходить к десяти — какие-то работы в техническом отделе намечаются, компьютеры будут отключены от сети и работать нормально не получится. Ну, хоть какие-то приятные новости — можно будет выспаться или же потусить с бутылкой пива около телика подольше, чем мужчина делал это обычно. — К слову, почему вы не забираете этого… — андроид замялся. — Пидрилу домой? — А он чей-то, наверно, — Гэвин ещё раз грустно ухмыльнулся. — А я не вор, чтобы котов соседских красть и домой относить. Напарник посмотрел сперва на Рида, потом на котяру, потом опять на Рида. — Но он же бездомный, — прошипел Ричард таким тоном, будто бы объяснял обычные вещи душевнобольному. Внутри всё напряглось и вспыхнуло, как тогда, когда в детстве родители дарят совершенно неожиданный, но в такой же мере приятный подарок. То есть всё это время пидор пушистый был ничейным? То есть он, Гэвин, мог спокойно взять его в охапку и тащить домой, не боясь того, что злобные хозяева на следующий же день с нарядом копов заявятся к нему домой — и плевать, что сам Гэвин работает в полиции, это же не значит, что он собственных коллег по цеху не боится. И, значит, Пидрилу можно хоть сейчас домой забирать. Наверное, было глупым то, что почти сорокалетний мужик радуется тому, что кота можно домой забрать, как ребёнок, если не хлеще. Наверное, но не точно. Ричард внимательно вгляделся в лицо мужчины. Тот никогда особо бурным спектром эмоций не отличался — только напыщенная суровость и презрение с лёгкой усмешкой. По крайней мере так было в офисе. В те редкие моменты, когда андроид видел напарника вне офиса, у того на лице была какая-то безразличная ко всему тоска, усталость и неимоверное желание побыстрее очутиться дома, в постели. И это удручало — неужели жизнь детектива настолько скучна, что после работы он хочет сразу домой? Вообще, Ричард знал крайне мало о Гэвине, пусть и проработали они вместе уже долгие месяцы. Да, он знал его любимый сорт чая, количество ложечек сахара, которые нужно в этот самый чай добавить; знал, что сидеть за столом, закинув на тот ноги, это не показатель бескультурия — так ноги не болят после долгого и упорного сидения в офисе. Он знал по запаху от футболки, какое пиво предпочитает Рид, сколько и во сколько он его обычно пьёт. Знал мелочи, а вещей, типа есть ли у Гэвина друзья, нет. И раньше он даже как-то не задумывался об этом. И где-то в голове уже начинала бугуртить Аманда. — Всё, пошли. Гэвин неожиданно подскочил, прижал к себе порядком прифигевшего Пидрилу и огляделся. Ричард же удивлённо смотрел на вмиг оживившегося человека. Никогда таким взбалмошным и возбуждённым андроид детектива не видел. — А куда? — В ближайший магазин со всеми этими кошачье-собачьими прибамбасами, естественно, — Рид посмотрел на коллегу, как на дурачка. В самом деле, а куда они ещё могли сейчас пойти? — И я с вами? Гэвин остановился, всё так же прижимая к себе пушистое и урчащее чмо. «И я с вами?». Вопрос был ожидаем и неожидан одновременно. И сперва ответ на него казался очевидным — «нет, наши дороги тут расходятся, мне в зоомагазин, а тебе нахуй». Но сейчас почему-то это показалось грубым даже ему, Риду, который мог послать нахер только так, не задумываясь о том, обидел ли он кого-то своими словами или нет. — Если Пидрила не против будет, — дёрнул плечами Гэвин и уставился на удивлённую мордаху котёхи. — Он не против. И улыбнулся совершенно беззаботно. Удивительно, сколько всего может изменить в поведении человека обычный кот, да, Аманда? Ричард улыбнулся в ответ. «программный сбой»