nothing to love but cat

Перемены в настроении Гэвина были колоссальными. Конечно, он всё ещё матерился, придирался ко всему, что можно (и к чему нельзя тоже), но что-то именно вокруг него изменилось. Напряжённость в общении с ним будто бы куда-то улетучилась, рядом с его персоной в прямом смысле стало легче дышать. И это заметил буквально каждый. В первую очередь Хэнк, который мельком саркастично отметил, что «Гэвин, ты такую лыбу давишь, не боишься, что рожа треснет?». Тогда хотелось ему вмазать с разворота, но у Рида было уж слишком хорошее настроение. Впервые за долгие-долгие годы. И многие гадали, с чем же связаны такие перемены в настроении мужчины. То вот он ходил вечно угрюмый и злой, всех подъёбывал, а теперь чуть ли не сияет. И, конечно, большинство предположило, что холостяцкое эго в Гэвине дало сбой, и в его, детектива, личной жизни появилась прекрасная особа, с которой отношения складываются не то, чтобы неплохо, а просто превосходно, раз он так весь горит. Вот бы они поржали, если бы узнали, что причина вот этой метаморфозы в ебучем коте. Кстати, о нём. В зоомагазине Гэвин купил коту ошейник. Зачем? Да без понятия, просто этот кусок кож.зама был настолько красивого неонового розового оттенка, что мужчина не смог пройти мимо. А когда на кассе спросили: «а у вас мальчик или девочка», он сказал: «нахер ваши гендерные стереотипы» и, схватив Ричарда под локоть, поволок его в сторону своего дома. Раньше бы он никогда подобного не сделал, но сейчас своим восторгом нужно было хоть с кем-то поделиться, пусть даже и с андроидом, которого, к слову, Рид воспринимал уже почти как человека, а «пластмасской» называл, казалось, ради галочки. Ричарду, к слову, нравился Пидрила. Это стало понятно, когда, притащив двух оболтусов к себе в дом, Гэвин увидел, как андроид сидит на диване и тискает всё ещё громко урчащего котяру за лапки. Андроид, которому нравятся кошки. Тут целый сериал можно создавать. Гэвин тогда ещё ненадолго замер на пороге комнаты с миской корма в руках. Не залюбовался, а просто удивился. Конечно, можно было бы просто предположить, что Ричард всё ещё налаживает их отношения и таким вот образом подстраивается — имитирует любовь к кошкам — точнее, к одному коту, — возится с ним, вон, минут десять назад самостоятельно искупал его. Но отчего-то Риду казалось, что это не так. Может быть так, но не в полной мере. Короче, всё слишком запутанно. — Вы подобрели, детектив. Ричард стал подмечать перемены в поведении коллеги раньше всех — просто потому, что всем остальным было как-то не до Гэвина, своих дел по горло. Но Ричард не все остальные, ему, если можно было бы так выразиться, было не совсем плевать на Рида. Андроидам, несомненно, в принципе похер на всё и вся, они не чувствуют, не испытывают ничего такого, человеческого. Но Гэвин же напарник, коллега, тот, из-за кого постоянно случаются блядские сбои в программе, за которые потом по башке от Аманды прилетает, так что в этом случае вот прям совсем ничего не испытывать не получится, сколько ни пытайся. А Ричард пытался, к слову. А потом что-то случилось. И это заметили все коллеги, даже тот же Хэнк, даже Фаулер. И уж тем более Ричард — он в первую очередь. Гэвин стал прежним. Даже не то, чтобы прежним — он помрачнел, стал более настороженным, постоянно уходил в себя. И молчал. Наверное, именно из-за этого большинство и почувствовало неладное. «С девушкой расстался», — сочувствующе шептались за спиной одни. «А с чего вы решили, что у него девушка была?», — вторили им в ответ другие. «А может не расстались, а поссорились?», — за чаем обсуждали третьи. Но никто не задавал вопросов напрямую. Точнее, поначалу конечно же пытались, но после пары посылов нахуй оставили это дело. Никому и даром не сдалось портить себе и остальным настроение тем, что они пытались узнать «а как же там делишки у Гэвина-мать-его-Рида?». Но Ричард не обижался, настроения у него, как такового, вообще не было, поэтому и портить было, собственно, нечего. И именно поэтому он после посылов нахер, нахуй и в пизду, да даже после вылитого на белоснежный пиджак чая, не остановился и продолжил донимать напарника вопросами. И, если честно, то успел надумать себе всякого, вплоть до того, что Рид сходил к врачу и узнал, что у него рак. Но всё оказалось немного прозаичнее. Пидрила заболел. И узнал об этом Ричард не совсем намеренно. Гэвин всё ещё продолжал молчать, ничего не говорить, потому что «вот тебе нахрен мои проблемы сдались, жестянка?». Но случай изменил всё. Просто на выходных, не предупредив никого, андроид направился к дому Рида. Сам. Просто потому, что захотел. Дверь была незаперта, поэтому Ричард преспокойно вошёл в дом. На улице было сумрачно из-за набежавших на небо туч, которые с минуты на минуту грозились разразиться грозой с ливнем. К тому же уже вечерело — семь часов после полудня, — и это только плюсовало к и без того мрачной тёмной атмосфере. А в доме не горел свет. Совсем. Обычно Гэвин оставлял в прихожей включённым небольшой светильник, который не особо всегда разгонял мрак, но действовал успокаивающе — это Ричард подметил за все те немногочисленные разы, как он появлялся в жилище мужчины. А сейчас не горел и светильник. Андроид даже подумал, что Гэвин свалил опять куда-то, но, насколько позволяли вот уже недельные наблюдения, напарник никуда не ходил после работы — сразу направлялся домой. Причину этого Ричард знал — сам Рид говорил, что котяра его дома ждёт, а одного он его надолго оставлять не хочет, поэтому, как только на циферблате показывались драгоценные «6:30», то мужчина сразу подрывался и чуть ли не бегом вылетал из здания. Поэтому Рид сейчас был определённо точно дома. И вскоре Ричард его обнаружил, к поискам не особо приступая. Мужчина лежал на диване напротив телевизора, прикрывшись огромным пледом и прижимая к груди мирно посапывающего кота. Оба спокойно спали. Ричард сел напротив и, наклонив голову направо, пристально посмотрел на напарника. У андроидов в их сознание вшиты «эмоции». Конечно, в человеческом понимании это далеко не те же самые эмоции, что они каждый день сами чувствуют, нет. Это импульсы, алгоритмы, сигналы, посылаемые программой в той или иной ситуации. Способность детально анализировать и происходящее вокруг, и собеседника, и окружающий мир, дала возможность подбирать точные «чувства». Но они были внешними, то есть выражались мимикой, позой, тембром и интонацией голоса. Внутри же андроид не чувствовал ничего совсем. Ну, кроме девиантов само собой — вирус девиации, конечно, сами эмоции не дарил, но давал настолько тонкую и чувствительную имитацию их, что роботам и казалось, что они, как говорил Маркус, живые, хотя на деле таковыми не являлись. Андроиды ничего не чувствовали, но в тот момент это «ничего» внутри Ричарда трансформировалось во «что-то». «Что-то» было странным и щемящим где-то в районе реактора, который люди взяли в привычку называть «сердцем». «Что-то» ударило в программу, как, наверно, бьёт резкий (но приятный) запах в нос, «что-то» разлетелось на мелкие кусочки, упав куда-то в низ живота. «программный сбой» Уже пятый за эту неделю. Бьёшь собственные рекорды, Ричард. Ричард моргнул. Ещё раз и ещё. Оповещения о сбоях всё продолжали приходить, и он ничего не мог с этим поделать — не в его власти пока контролировать программу, на это пока что способны только заражённые вирусом девиации. А он не девиант. Но, судя по всему, уже вполне себе двинулся по этой дорожке. И из-за кого — из-за человека, обычного детектива! Поступаю, как Коннор. Аманда не одобрит. Гэвин чуть завошкался и, прижав Пидрилу ещё чуть ближе к себе, открыл глаза. Сперва он даже не понял, что происходит, но спустя пару секунд наконец допёрло, что напротив сидит Ричард и смотрит на него немигающим взглядом. Взгляд-то не мигал, а вот диод на виске очень даже. Причём так непривычно было видеть обычно спокойный голубой кружок красно-жёлтым. Это пугало даже. — А ты чё здесь забыл? — желания психовать и устраивать допросы на тему «какого хера ты тут делаешь, ты кто такой, я тебя не звал, поди ты нахуй» не было, поэтому Рид решил ограничится ёмким вопросом. Ричард ещё раз моргнул, будто бы просыпаясь от перезагрузки, мотнул головой и прошелестел: — Просто пришёл. Гэвин поперхнулся. Надо бы встать да воды попить, но так лень. Но поперхнулся он не из-за жажды. — Погоди, что значит «просто пришёл»? — мужчина ткнулся подбородком в башку котяры, который спал — и не ебёт, что хозяин уже проснулся. Ричард и сам не мог объяснить. Он просто захотел и просто пришёл, что тут ещё разъяснять можно? — То и значит, — андроид пытался никак не выдать своего «волнения». — Пришёл и всё. — А, ясно. А что ещё в подобной ситуации можно было сказать-то? Ничего, собственно. Пидрила открыл глаза и мявкнул. Именно «мявкнул», а не «мяукнул», потому что этот засранец мяукать так, как это делают все нормальные его собратья, не умел. Услышав то, что котяра подал признаки активности, Гэвин мгновенно засиял и, улыбнувшись (опять) прошептал что-то вроде «мой маленький». «программный сбой» Ричард никогда ранее предположить не мог, что Гэвин может быть с кем-то ласковым или же хотя бы не таким грубым, как обычно. В особенности он и подумать не мог, что тот, кто смягчит мужчину, будет обычный кот, причём, так скажем, не самый лучший. Беспородный, без рода, без племени, откуда взялся — непонятно, почему привязался к Гэвину — тоже непонятно. Андроид потянул руку к Пидриле. Тот никак не реагировал — недовольства, конечно, не выражал, не рычал и не шипел, но сам под прикосновения не подставлялся так, как делал это, если гладил его Гэвин. Но Ричарду было плевать, собственно, — не царапается, и слава Камски. Рид уставился в пол невидящим взглядом, собираясь с мыслями. Надо кое-что спросить у этого пластмассового болвана, но почему-то именно сейчас все слова из башки испарились. Не сказать, что это было редкостью рядом с Ричардом, но адекватных разговоров, а не взаимных препирательств, было маловато и все они заканчивались крайне неловким молчанием. Нет, скучно не было — как может быть скучно со всезнайкой, который с удовольствием поддержит любую тему? — но было попросту странно. Неловко — возможно, это более подходящее слово. — Слушай, — Гэвин прикрыл глаза, — а ты не мог бы кое-что сделать? Он никогда не просил андроида об услугах. Никогда, ни на работе, ни, уж тем более, в нерабочее время. Но сейчас был крайний случай. Ричард обратился весь во внимание. О чём же его там хочет попросить Гэвин, особенно, таким тихо-неуверенным тоном? Заметив, что его слушают, Рид прошипел ещё тише, присаживаясь на постели: — Слушай, короче, с Пидрилой что-то неладное происходит. Его постоянно тошнит, ничего не жрёт, только пьёт и то, не всегда. Раньше летал по дому, а сейчас до туалета если дойдёт, то я праздник устраиваю. А ещё линяет, как сука. Я в интернете поискал, конечно, признаки его все, но там сразу такое полотно высветилось, что я забил нахер на это. Ричард внимательно слушал, но до сих пор не понимал одного: — А почему в ветклинику не обратитесь? Гэвин вздрогнул. — Не, нахрен это дерьмо — у меня в детстве котёнок был, заболел чем-то похожим, мы с маман отнесли его к этим пидорам, а они его усыпили, сказали, что у него там что-то серьёзное было, и ему всё равно дня два-три мучиться оставалось. Потом оказалось, что это была желтуха, и его могли спокойно вылечить. Так что не, не пойду я туда, и Пидрилу не поведу. Ричард улыбнулся непроизвольно. Эта детская травма Гэвина казалась такой умилительной вкупе с заботой о коте. — А вы как-то уже начинали его лечить? — андроид провёл большим пальцем по ушку кота. Тот заурчал. По нему нельзя было сказать, что он прям болен и так плохо себя чувствует. Гэвин пожал плечами. — Ну, я типа купил что-то в аптеке, начал давать, и ему вроде даже легче стало. А потом он обоссал мои тапки, потому что до туалета не дошёл. Круто, да? Андроид усмехнулся. — Но я не врач. — Да, но ты сканер. Ну вот и просканируй его. У людей всё так просто. Скажешь, что ты, к примеру, умеешь говорить на тридцати разных языках, так сразу начинается «ой, а скажи что-нибудь на французском! А на арабском слабо? А на японском? А на русском?»; стоит упомянуть, что в твою программу вложили навык рисования, так сразу «а нарисуй во-от того чувака, ты же художник». И стоит раз сказать, что места преступлений ты именно сканируешь, так сразу «а отсканируй мне кота». Он же не рентген, в самом-то деле. Но отказать Гэвину смерти подобно, на своей шкуре убедился, поэтому пришлось. Гэвина пугал такой Ричард, сканирующий. Когда они были в первый раз на выезде — нашли растерзанную девушку-девианта в придорожной канаве, — и андроид просто завис рядом с ней минут на пять, не шевелился, и даже имитация дыхания, казалось, остановилась. Это было жутко и непривычно. «И как Хэнк с этим своим Коннором работал?» — часто спрашивал себя Рид. Он и впрямь недоумевал, потому что Хэнк со своим андроидом работал вот уже второй год (мало того, они не просто работали вместе, но и, вроде как, сожительствовали)… и привык! А если поселить Ричарда вот здесь, в его доме, то, быть может, мужчина тоже привыкнет? Гэвин мотнул головой. Надо же, какие странные мысли в голову лезут спросонья. Ричард отмер, и у Рида аж на душе отлегло — в такие моменты он всегда боялся, что «тостер» навсегда отключится, и ему работать придётся опять одному — не то чтобы он вот прям этого боялся, но с андроидом уже стало как-то привычнее. — С вероятностью восемьдесят процентов у него липидоз печени, — с самым серьёзным выражением лица отчеканил робот. — Лечение требуется немедленно, но для этого… Гэвин, услышав о том, что лечение требуется немедленно, мысленно дополнил фразу ёмким «а то кот сдохнет к хуям», быстро вскочил с дивана, опустив бережно перед этим Пидрилу на диван, и кинулся босиком к вешалке. Быстро кое-как напялил толстовку, накинул на ноги кеды, схватил с тумбочки кошелёк и уже почти выбежал из дома, но потом прямо на пороге остановился и, обернувшись на Ричарда, который пристально следил за каждым движением человека, спросил: — А ты чего дыры на жопе просиживаешь? Руки в ноги — и за мной. Андроид несказанно удивился такому поведению. Вообще он рассчитывал на то, что его сейчас выпнут из дома, как нашкодившего котёнка. Но его собирался Гэвин взять с собой. Естественно, не факт, что, окажись они за порогом, мужчина и впрямь не пошлёт его на три известных буквы, но что-то подсказывало, что такого не будет. Ричард встал и аккуратно подошёл к мужчине. — Но ты мне скажешь и желательно прям носом ткнёшь в то, что нужно покупать. Ясно? — Ясно, детектив.

***

Даже в тот день, когда Пидрила оказался дома, Гэвин не был настолько сильно взбалмошным, как сегодня в зоомагазине. Быстрым шагом обходил прилавки, чуть ли не с каждым лекарством подбегал к андроиду, спрашивая с самым несчастным видом, то ли это, что нужно, или нет. Ричард же спокойно брал с полок именно то, что нужно. Цианкобаламин, витамины В12, карнитин, и всё это в ампулах. — Ему это в еду надо будет добавлять? — недоверчиво покосившись на пузырьки спросил Гэвин, когда напарник двинулся в сторону кассы. — Нет, это нужно будет вкалывать ему внутримышечно и внутривенно, — невозмутимо ответил Ричард, ставя всё, что набрал, на прилавок. — Кстати, возьмите шприцы — они на третьем прилавке прямо напротив выхода. На четвёртой полке лежат, вы увидите… — Так, я не дам тебе колоть пушистого засранца, — схватил андроида за локоть Рид, встревоженно глядя прямо в глаза. Ричард же только усмехнулся. — Хорошо, не будем делать ему уколы, но без них он через, максимум, две недели, умрёт, так что… Гэвин выдохнул тяжело, насупился и нехотя побрёл в сторону названного прилавка. И буквально через минуту вернулся, держа в руках две упаковки с одноразовыми шприцами. — Ты же ему не сделаешь больно, да? — Я не знаю, чувствуют коты боль в том понимании, в котором её воспринимают лю… — Слушай, продолжишь пиздеть, и я тебе эти шприцы засуну знаешь куда? — Нет, не знаю и знать не желаю, и моя анатомия даже при всём желании не позволит вам этого сделать.

***

Все живые существа боятся боли. Это у них заложено с рождения, вписано в мозг, как в программу компьютеру вписаны разные сигналы. Видишь острый нож — лучше не проводить по его лезвию, будет больно. Чувствуешь рядом жар от чего-то — лучше к этому «чему-то» не прикасаться, а то схватишь ожог и, опять же, будет больно. Почему так? Наверно, потому, что боль предупреждает людей об опасности, ведь там, где неприятно, может поджидать угроза. Но тогда возникала несостыковка — какого рожна Пидрила кусается, царапается, шипит и брыкается, когда ему хотят сделать укол, который наоборот сделает ему лучше? — Да срань господня, чего он так бесится? Гэвин нацепил на руки плотные резиновые перчатки для садоводов и держал всего уже извивающегося котяру на коленях, пока Ричард пытался без особых потерь хотя бы просто приблизиться к животному. — Вы его ещё крепче держите, — советовал андроид, присев напротив на корточки, так было удобнее делать укол. — Слушай ты, роботёнок хренов, если я его ещё сильнее сожму, то сделаю ему больно, так что иди нахер, понял? Рид был обозлён и на себя, и на кота, и на грёбанного Ричарда. Но, что удивительно, пока ещё пытался сдерживаться. Но терпение — штука хрупкая и далеко не бесконечная. Особенно, у Гэвина, особенно, когда дело касалось кого-то, к кому он относится чуть получше, чем к куску собачьего дерьма. А кот ему был дорог, очень, поэтому… — Вот и всё. Ричард поднялся с колен и быстрым движением выкинул использованный шприц в ведро. А Рид охерел. Кот всё ещё извивался и даже кое-где продрал плотную резину перчаток, а андроид типа «всё»? Это как так, он же не ветеринар, откуда в нём знания о том, как правильно нужно делать кошкам уколы? Почему-то подобных вопросов не возникло, когда он, мужчина, попросил Ричарда просканировать Пидрилу, а после сам же попёрся с ним в ветмагазин за лекарствами. Естественно, мозги после уже просыпаться начинают. — То есть в смысле «всё»? — Гэвин с крайней степенью недоверия посмотрел на андроида. Тот же невозмутимо отряхивал штаны и одёргивал пиджак — чистюля, блять. — В прямом, — ровно ответил Ричард, усмехнувшись. — Пока вы пытались успокоить кота, я просто сделал ему укол, вот и всё. Укол. Гэвин сам до пизды уколов боялся, а уж коту они наверняка были так же не особо приятны, если это «не особо» не увеличить в сто крат, конечно. Поэтому все эти кувыркания Пидрилы мужчина мог понять — мало хорошего в том, когда тебе в тело втыкают иголку и при этом ещё что-то в него вливают. Кстати. — А ты уверен, что ты именно нужные лекарства купил? — смутные сомнения терзали голову Рида ещё с выхода из дома и не отпускали вот до сего момента. А Ричард лишь пожал плечами. — Я — андроид-детектив, — сказал он известный всем факт. — Не ветеринар. В меня, конечно, заложены знания о болезнях людей и животных, но это не моя сфера деятельности, поэтому на сто процентов я не могу гарантировать, что диагностировал заболевание вашему коту правильно. Отсюда вывод — возможно, и лекарства мы с вами подобрали неверные. И легче от этих слов не стало. — А если нашему коту ещё хуже станет? — Гэвин прижал уже успокоившегося Пидрилу к себе. Тот, мурлыкнув что-то своё себе под нос, свернулся калачиком под боком хозяина. — В любом случае, витамины ещё никому, особенно больным, не вредили. В случае чего, детектив, всё-таки придётся обратиться к специалисту, как бы сильно вы этому не противились. И он что, сказал «нашему»? «программный сбой»