Практическая магия
9 августа 2018 г., 16:14
Реджина решила отправиться на пешую прогулку, ещё не закончив восстанавливать волшебные защитные барьеры вокруг своих владений. Несмотря на истощение после огромного выброса энергии, потраченной на магию, она зашагала в направлении хижины, чтобы переодеться во что-нибудь более подходящее.
Реджина не успела сделать и пяти шагов, когда её мысли заняла Эмма. Снова.
Чем она занимается? Где находится?
Реджина представила её сидящей за столом в департаменте шерифа.
Возможно, Эмма сейчас лениво бросает скомканные бумажные шарики в мусорную корзину в дальнем углу. Или колесит по городским улицам на полицейской машине с открытым окном, и лёгкий ветер ерошит её волосы.
Господи, ты попала…
Реджина, с лица которой не сходила идиотская улыбка, настолько погрязла в пучине собственных нелепых мыслей, что почти пропустила лёгкое покалывание в пояснице. Она проигнорировала его, сосредоточившись на размышлениях, и вошла в хижину. Но уже через несколько минут вышла, одетая в тёмные джинсы, походные сапоги, которые не особо сочетались с чёрным кожаным блейзером, но Реджине в кои-то веки было плевать. У неё было другое на уме. Она ещё не решила, куда именно пойдёт. Ноги сами понесли её в ту сторону, где находились конюшни.
Что ж, она всё равно хотела посмотреть на лошадей.
∙∙∙∙∙∙∙
Когда Эмма оказалась в закусочной, там властвовало затишье между утренней суматохой и обеденным безумием. Она придвинула барный стул, уселась на него и стала дожидаться Руби. — Привет, Эмма, тебе как обычно? — Кофе и медвежий коготь, пожалуйста. Эмма коротко улыбнулась Руби, а её мозг в это время лихорадочно соображал, как бы попросить о помощи, не посвящая во все детали. Руби оставалась лучшей подругой матери. Эмме не очень-то хотелось, чтобы до Снежки дошли слухи об исчезновении Реджины, точнее, причины, по которым она одержима идеей разыскать беглянку. Ей даже не пришлось напрягать воображение, чтобы представить реакцию матери, если откроется, что она, Эмма, влюблена в Реджину. Когда откроется, потому что это всего лишь вопрос времени, хотя, если бы от Эммы что-то зависело, она рассказала бы обо всём матери в день свадьбы с Реджиной… Не беги впереди паровоза, Свон. Ты даже не из тех, кто рвётся жениться. И Реджина тоже, — по крайней мере, насколько она знала. Руби принесла заказ, но Эмма даже не отреагировала. — Хочешь поговорить? Эмма посмотрела на неё. — Что? Руби рассмеялась. — Ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит, — объяснила она. — Я хорошая слушательница. Эмма вздохнула. — А ещё ты лучшая подруга Снежки. В моей жизни есть вещи, о которых мне бы не хотелось ей рассказывать, — слова вылетели сами собой, что называется, рефлекторно, но, вероятно, лучшее решение в этой ситуации — быть честной. — По крайней мере, пока. Руби выпрямилась. Расправила плечи. — Ты правда думаешь, что я побегу рассказывать обо всём Снежке? — в её голосе отчётливо слышались обиженные нотки. — Я и твоя подруга тоже. Эмма, собравшись с духом, с жаром зашептала: — А если это что-то такое, что может заинтересовать мою мать? Что-то такое, чем ты, по её представлениям, просто обязана поделиться? Что-то такое, из-за чего Снежка тебя никогда бы не простила… если бы выяснила, что ты знала, но ничего ей не рассказала? — Тебя послушать — так это прямо вопрос жизни и смерти, — пробормотала Руби. — Я знаю Снежку получше твоего. Не могу представить ничего такого, чего она не смогла бы простить тебе или мне. — Я бы не зарекалась. Руби закусила губу и наклонилась ближе. — Мы говорим о чём-то, связанном с Реджиной, верно? — заговорщически предположила она. Эмма моргнула. — Откуда ты знаешь? — Ой, да ладно, — фыркнула Руби. — Ты недооцениваешь мою мощь. Есть только одна вещь, которая может выбесить Снежку настолько, что она не простит нас, независимо от масштабов происшествия, — ответила она. — И потом, ты пахнешь ею, — добавила беззаботно. Последние слова полностью завладели вниманием Эммы. — Ты можешь?.. — спросила она громко, а потом снова понизила голос до шёпота. — Ты чувствуешь запахи людей? Или её магию? — Я чувствую её… присутствие, назовём это так… феромоны? За неимением лучшего слова… — пояснила Руби мягко. Она не стала упоминать, что присутствие было очень интенсивным, как если перед ней находилась сама Реджина, и это наталкивало на определённые мысли. — Что-то подсказывает мне, что совсем недавно вы с ней очень тесно общались. — Прошлой ночью, — призналась Эмма, поражаясь, что Руби чувствовала запах Реджины даже после того, как она приняла душ. Что ещё могла рассказать волчица? Она ничего не сказала, но Руби, видимо, прочитала вопрос в её глазах. — И да, это я тоже чувствую, слегка разбавленное твоим фруктовым шампунем, — сказала она с улыбкой. — Её присутствие задержится на твоём теле на некоторое время. — Чем она пахнет? — с любопытством спросила Эмма. — Хмм, чем-то свежим, хрустящим, — попыталась объяснить Руби. — Сложно описать. Немного напоминает свежепорезанные… — Яблоки? Руби кивнула. — Да, точно. Откуда ты… — У её магии такой же запах, — перебила Эмма. — Значит ли это, что ты можешь отследить магию Реджины? Или только её? — Не знаю, — призналась Руби. — Я никогда не пыталась выследить магию. В наших краях от неё старались держаться подальше, Эмма, — она помолчала. — Возможно, я могла бы идентифицировать её запах, если бы она начала колдовать, но выследить… Не знаю, — Руби обслужила другого посетителя, а потом смерила её долгим взглядом. — Зачем вообще её выслеживать? — поинтересовалась она. — Твоё тело говорит, что ты провела с ней эту ночь. Эмма уронила голову на прилавок. — Типа того, — пробурчала она. — И Реджина… в общем, она… э-э… убежала… — соврала она. — Мне нужно найти её. — Жёстко, — посочувствовала Руби. — Ты что-то сказала? — Или не сказала, — прошептала Эмма почти неслышно. — Поможешь? Мне почему-то кажется, что она прячется где-то в лесу. — Могу пробежаться после работы, — ответила Руби. — Но Эмма… если она не хочет, чтобы её нашли… — Ты её не найдёшь, — закончила за неё Эмма. Руби закинула голову, глубоко вздохнула, а после целое мгновение украдкой рассматривала Эмму с нечитаемым выражением лица. — Я, наверное, не смогу, — прошептала она, — но что-то мне подсказывает, что ты сможешь, и тебе даже мой нюх не понадобится. Эмма приподняла бровь. — Как прикажешь понимать? Руби не успела ответить, поскольку её вниманием всецело завладел очередной посетитель закусочной. — Ёбушки-воробушки, — она выпрямилась. Эмма развернулась на стуле. В её голове эхом пронеслось ругательство волчицы. Снежка, — сверившись с часами, она нахмурилась. — Какого хрена она забыла здесь в это время? Потом грозно взглянула на Руби и прорычала: — Ни слова. — Не переживай, — прошипела Руби. — Привет, Снежка! — крикнула она подруге с широкой улыбкой на лице, с преувеличенной жизнерадостностью, но мать Эммы, похоже, ничего не заметила. Когда Снежка подошла ближе, Эмма обратила внимание, что её руки заняты футлярами с канцелярскими принадлежностями и папками. — Привет, Шапка, — улыбнулась Снежка. — Здравствуй, милая. — Здравствуй, Снежка, — с подозрением отозвалась Эмма. Нельзя было исключать возможности, что мать придумала новый гениальный план сватовства. — Что ты здесь делаешь? Снежка опустила ношу на прилавок и заняла соседний стул. — Работаю, — ответила она просто. — Разве ты не должна быть в школе? — с лёгкой тревогой спросила Эмма. — Что-то случилось? Генри в порядке? Снежка ответила ей недоумённым взглядом. — Я уверена, с Генри всё хорошо. Но я больше не могу быть его учительницей, милая, — сказала она, как будто это было нечто само собой разумеющееся. — Оу, — на какое-то мгновение Эмма почувствовала себя глупой. — И то верно, ты теперь его бабушка. Снежка усмехнулась. — Нет, Эмма, теперь я — мэр, и я не могу заниматься всем сразу, — она говорила таким голосом, будто объясняла что-то очевидное маленькому, несмышлённому ребёнку. — Сегодня мне надо поработать над несколькими прокламациями. Эмма, озадаченная интонацией и новой информацией, приподняла бровь. — Ты — мэр? С каких пор? — недоверчиво осведомилась она. — Я прошляпила выборы? Насколько мне известно, Реджина остаётся действующим мэром города, нравится тебе это или нет. Вернувшаяся Руби поставила перед Снежкой кружку горячего какао. — А Белль неплохо справлялась с ролью заместителя, пока вы, ребята, были в Неверленде. Снежка сделала глоточек какао, слегка покачала головой. — Да, но мы вернулись, — объяснила она Руби, — и я — королева, что автоматически делает меня правительницей этого города. Эмма деликатно кашлянула. — Ты — королева, — не стала спорить она, — как и женщина, являющаяся мэром этого города, — интонация, с которой говорила Снежка, действовала на нервы, и Эмма поймала себя на том, что она злится на мать в разы сильнее, чем из-за всей этой чепухи с Нилом. — И потом, здесь такое не прокатывает. Мы в Америке, Снежка, а не в какой-то там недалёкой средневековой сказочной стране. Снежка ошеломлённо уставилась на неё. — Но, Эмма, ты же не думаешь, что мы позволим Реджине оставаться у власти. Она… — Если ты скажешь, что она — злая, Снежка, — не дала договорить Эмма. — Клянусь, я… я… просто свалю отсюда, — ей было что сказать, но она сдержалась, прекрасно понимая, что не сможет защищать Реджину со всей горячностью, не вызывая при этом подозрений. Но и промолчать было сложно. — Ты знаешь, что она изменилась, — добавила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя в душе бушевала самая настоящая буря. — Но она сделала много плохого, — ответила Снежка, сумев избежать слова на букву «З». — Из-за неё мы застряли в месте, где никто не хочет оставаться. Возвращение короны лишь первый шаг на пути восстановления истинного порядка вещей и нашего возвращения домой. — Но здесь нет монархии, Снежка! — громко прошипела Эмма. От неё не скрылось, что Руби открыла рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумала. — Ты согласна, Руби? — Согласна? — чуть нервно переспросила Руби. — Что должен быть восстановлен порядок вещей, каким он был в Зачарованном Лесу, — любезно разъяснила Эмма. — Что вам надо вернуться обратно. Снежка выглядела напуганной, а Руби смотрела на неё таким взглядом, словно хотела придушить, чтобы поставить на место. — Не согласна, — тем не менее сказала она храбро, встречаясь глазами со своей подругой и королевой. — Не думаю, что все хотят назад. В этой стране намного больше свободы, чем в нашей, и лично мне нравится жить при демократии. О встроенной сантехнике и интернете вообще молчу. — Что? — вспыхнула Снежка. — Как ты можешь такое говорить? Это не наш дом! — по её интонации было очень заметно, что она совсем не в состоянии понять позиции Эммы и Руби. — Это мой дом, — проговорила Эмма ровно, а Руби кивнула. — И Генри. — Ты родилась не здесь, Эмма, и я уверена, что ты передумаешь, когда мы вернёмся в Зачарованный Лес. Он прекрасен, — мечтательно произнесла Снежка и достала из папки чистый лист бумаги. — А теперь, будь добра, позволь мне поработать над моей прокламацией. — Что собираешься прокламировать? Самопровозглашение самой себя правительницей? — язвительно осведомилась Эмма. Она никогда не согласится жить в адской дыре, где химеры считаются едой, а за каждым углом можно нарваться на огров. — Объявишь нас сраной королевской семейкой всея Сторибрука? Себя назовёшь мэром, меня — шерифом, а отца… какую роль ты отвела для него? Снежка сдержанно кашлянула. — Вообще-то, милая, — нерешительно заговорила она, стараясь не встречаться с Эммой глазами. — Из-за того, что твой отец — король, я думаю, именно он должен быть шерифом, — помолчала. — Ты можешь быть его заместителем, хотя я предпочла бы, чтобы ты работала моим ассистентом, — и быстро добавила: — Тогда ты научишься править. У Эммы отвисла челюсть. Она всерьёз задалась вопросом, не стала ли Снежка жертвой каких-нибудь злых сил. Впервые с момента своего появления в Сторибруке она смогла понять чувства Реджины по отношению к её матери. — Ты хочешь оставить без работы не только Реджину, но и меня? — спросила она голосом, в котором смешались боль, гнев и разочарование. В голове не укладывалось, что мать делала всё это, не говоря уже о том, сколько боли приносили её действия. — Что за херня с тобой творится?! — она покачала головой. — Не бывать этому. — Всё будет хорошо. Подожди и сама увидишь, — с разочарованным вздохом произнесла Снежка. — Люди привыкли жить по определённому укладу. Когда мы с твоим отцом встанем во главе сообщества, они станут намного счастливее. С нашим возвращением во власть всё наверняка пойдёт гладко. — По-моему, люди вполне счастливы со Спасительницей в должности их шерифа, — пробормотала Руби. Снежка метнула на неё гневный взгляд, всем видом показывая, что она всё слышала. Эмма бросила на прилавок пару долларов и засобиралась уходить. — Полагаю, на этом всё, — сказала она, сдёргивая жетон с пояса, пытаясь держаться из последних сил, чтобы не расклеиться прямо в закусочной. Было намного больнее, чем она могла себе представить, по большей части из-за того, что всё произошло очень неожиданно, а инициатива исходила от её собственной матери. Интересно, почему Дэвид ни словом не обмолвился сегодня утром?.. При мысли об этом стало ещё больнее. Будто всадили нож по рукоять в уже кровоточащую рану. Она не понаслышке была знакома с предательством, но второй раз за последние несколько недель? От родителей? Это грозило уничтожить что-то очень важное внутри неё. Эмма бросила жетон на прилавок. — Мне надо выбраться отсюда. Эмма развернулась и быстрым шагом направилась на выход, не обращая внимания на крики матери. Она завернула за угол и прислонилась спиной к стене. Вдохнула полной грудью, выдохнула и снова вдохнула в отчаянной попытке справиться с подступающей панической атакой. Теперь она всей душой желала только одного — поговорить с Реджиной. Потому что она знала, Реджина поймёт её чувства, возможно, лучше, чем любой другой человек. Почему-то при мысли об этом её тело начало покалывать. — Эмма, ты в порядке? — на лице прибежавшей Руби читалось беспокойство. — Нет. Руби вздрогнула, то ли из-за боли, прозвучавшей в голосе Эммы, то ли просто не ожидала, что она признается. — Слушай, — затараторила она. — Я не знаю, что творится со Снежкой. Это на неё совсем не похоже. И она не права. Не все в городе хотят, чтобы вернулись прежние порядки, но… — Но она — королева, и они сделают, что она скажет, — припечатала Эмма. — Даже ты. Руби печально кивнула. — Это всё, что ты хотела сказать? — устало спросила Эмма. Желание бежать было сильным, как никогда прежде, и даже сейчас она хотела оказаться подальше отсюда. Руби покачала головой. — Выслушай меня, — взмолилась она. — Я хочу обсудить то, о чём мы говорили, пока нам не помешала Снежка. — О Реджине? Ты всё ещё хочешь помочь? — Разумеется, — заверила Руби. — Но повторюсь, я сомневаюсь, что тебе нужна моя помощь, — заметив, что в глазах Эммы загорелся огонёк надежды, прогнавший отчаяние, она продолжила: — Мне кажется, ты сама можешь чувствовать её… и её магию. Ты сама можешь её выследить. — Каким образом? Руби закатила глаза. — Эмма, ты владеешь магией, — терпеливо пояснила она. — Насколько мне известно, магия — эмоции. По-моему, ты испытываешь очень сильные чувства, и если сосредоточишься на Реджине, на своём желании быть с ней, возможно, магия проведёт тебя к ней. Лицо Эммы излучало скептицизм. Её не покидало ощущение, что Руби что-то недоговаривает, но она не могла определить, что именно, да и во взгляде волчицы не было ни намёка на враньё. — Просто попробуй, — уговаривала Руби. — Что тебе терять? Я потом всё равно побегаю, осмотрюсь, — она пожала плечами и медленно зашагала прочь. — Руби! — окликнула Эмма. — Спасибо. За всё. Руби улыбнулась через плечо и исчезла за поворотом. Сосредоточься на Реджине, — сказала себе Эмма. В этом не было ничего сложного. Она с прошлой ночи не переставала о ней думать. Она снова почувствовала лёгкое покалывание во всём теле. В голове прояснилось. Это не было похоже на её магию, даже не близко, но процесс пошёл, по крайней мере, что-то реагировало на её мысли. Эмма закрыла глаза и снова прислонилась спиной к стене, сосредоточившись на женщине, о встрече с которой мечтала сейчас больше всего на свете. Ничего не происходило. Эмма ударила кулаком по кирпичной стене. — Работай, мать твою! — прорычала она. Магия — эмоции, — услышала она голос Руби в своей голове. — Сосредоточься на Реджине. Эмма сделала несколько глубоких вздохов и попыталась абстрагироваться от гнева на мать и прочих отвлекающих эмоций в её сердце и разуме. Мысленно воссоздала образ Реджины в своих руках… и тотчас её тело вспыхнуло огнём. Перенеси меня к Реджине, — взмолилась она. — К моей любимой женщине. Какое-то время ничего не происходило, но Эмма продолжала цепляться за чувства и мысли, не давая им отступить, и через несколько мучительных мгновений её накрыло новым ощущением, как будто её тело превращается в бегущий в песочных часах песок. Руби, украдкой наблюдавшая за происходящим, выглянула из-за угла. — Хорошая девочка, — улыбнулась она, когда Эмма исчезла в клубах синего дыма.∙∙∙∙∙∙∙
Реджина остановилась на краю леса и несколько долгих мгновений неотрывно смотрела на конюшни. Она не приходила сюда с того дня, когда стала свидетельницей смерти Дэниеля, на этот раз погибшего от её собственной руки. Воспоминание яркой вспышкой промелькнуло в голове, из лёгких разом выбило весь воздух, и Реджина одной рукой опёрлась о стоявшее рядом дерево, а другую, сжав в кулак, прижала к груди. В тот далёкий день на несколько восхитительных мгновений вернулся её Дэниель, но ей пришлось отпустить его самым мучительным способом. И неважно, что она перешагнула через прошлое, что начала жить дальше, что Эмма Свон прочно обосновалась в её сердце… На один короткий момент она вернула Дэниеля в свою жизнь и ощутила, будто они вновь очутились в конюшнях отцовского поместья, совсем юные и отчаянно влюблённые. Мысли перескочили на Эмму, и этот переход показался Реджине невероятно естественным. Её чувства к Спасительнице были другими, более зрелыми, сильными, и они несли с собой больше проблем, чем та юношеская любовь. По крайней мере, Дэниель отвечал ей взаимностью. Интересно, а Эмме вообще о нём известно? Если Снежка посчитала нужным поделиться своей историей, то да, однозначно, вопрос лишь в том, как она всё преподнесла. Может быть, Дэвид рассказывал дочери о чудовищном воскрешении Дэниеля?.. Реджина покачала головой. С чего бы ему это делать?.. Реджина снова почувствовала слабое покалывание в пояснице, но на этот раз следом за ним пришло необъяснимое тепло, которое стало медленно расти, разливаясь по телу. Это было похоже на крошечные вибрации, пощипывающие кожу изнутри. Но как только Реджина сосредоточилась на этих странных, но не сказать, чтобы неприятных ощущениях, они сошли на нет. Странно. Реджина никогда раньше не испытывала ничего подобного. Откуда вообще взялось это покалывание? Она снова подумала об Эмме, на этот раз совсем невольно, как если бы подсознание пыталось указать ей на что-то. Перед глазами промелькнули образы Эммы, которая целовала, касалась её, и покалывание сразу усилилось. Реджина, продолжая интенсивно думать об Эмме, медленно повернулась вокруг своей оси. Хватило пары раз, чтобы понять, что ощущения напрямую зависят от того, в какую сторону устремлён её взгляд. О нет. Неужели я обречена на вечные страдания? Мало мне, что влюбилась в женщину, которая не хочет быть со мной? Мне придётся жить с постоянными воспоминаниями о том, каково это, ощущать её прикосновения? Неужели мне теперь суждено ощущать присутствие Эммы каждый раз, когда я подумаю о ней? Реджина не представляла, как сможет пережить это и остаться в здравом уме. А потом её поразила ещё одна тревожная мысль. А если Эмма её тоже чувствует? Тогда она сможет найти её. Даже в кромешной тьме, с повязкой на глазах, Эмме не составило бы труда разыскать её, впрочем, для начала она должна понять, что ей это по силам. Но опять же, ядовито подумала Реджина, для Эммы она была лишь трахом на одну ночь, галочкой в скромном списке, так с чего бы вдруг развиться магии истинной любви такой огромной силы? Нет, это маловероятно. Успокоенная, она развернулась, чтобы выйти из безопасной тени деревьев и направиться в сторону конюшен. Но прошла не больше десяти шагов, потому что услышала, что в ближайшем подлеске захрустели сухие ветки. Реджина застыла на месте. Там кто-то был. Прямо у неё за спиной. Реджина коротко взмахнула рукой и исчезла, оставив после себя рассеивающееся фиолетовое облако, слабо пахнущее яблоками.∙∙∙∙∙∙∙
Эмма помассировала плечо. Знатно приложилась о дерево в процессе телепортации, ничего не скажешь. Она оказалась посреди лесной поляны, сидящей прямо на земле в окружении разбросанных вокруг сухих веток и кучи листьев. Встала, борясь с головокружением, вызванным телепортацией, и не обращая внимания на боль в правом боку. Эмма отошла на два шага от дерева, осмотрелась. Если всё получилось, Реджина должна быть где-то поблизости. — Проклятье, — её плечи разочарованно опустились, когда поняла, что кроме неё на лесной поляне никого больше нет. Но в следующий момент боковым зрением увидела фиолетовую дымку и почувствовала слабый яблочный аромат. У неё получилось, просто Реджина оказалась шустрее. — Ёбаный стыд, Реджина! — закричала Эмма в пустоту. — Ты можешь хотя бы один раз не усложнять всё?! Она уныло вздохнула и снова сосредоточилась на мыслях о Реджине в надежде на лучшее.
