Твой выбор

      В тяжелых условиях проще будет девушкам, несмотря на то, что они значительно уступают мужчинам по силе. Женщины выносливы. Женщины терпеливы. Женщины ко всему приспосабливаются. Именно так и говорил тренер Пайк, раз за разом втолковывая это в наши невосприимчивые умы. Парни лишь фыркали на подобное заявление, выдавая скабрезные шуточки про слабый пол, что вызывало бурную реакцию со стороны последнего и перерастало в шумную потасовку, после которой чаще всего участники оставались без ужина. При условии, что нас и так кормили отходами станции, оставшимися после трапез «порядочных» граждан. Все мы, тогда еще озлобленные на всех и вся подростки, не понимали, зачем нам эти бессмысленные уроки по выживанию. Ведь для нас уготован один исход — поцелуй с открытым космосом в день совершеннолетия. Довольно печальный финал для будущего человеческой расы, согласитесь. Законы на станции действительно суровы и несовершенны, но их принимали и использовали, так как был существенный недостаток ресурсов. Воды становилось все меньше, с каждым прожитым месяцем урезали купальные дни, из-за недостатка в поливе многие растения погибли. Поэтому стали урезать пайки. Ну вот, теперь я оправдываю тех людей, которых несколько лет назад считала монстрами, я готова была растерзать их собственными руками за убийство отца… Канцлера можно было понять, но простить — никогда. На самом деле Пайк, как бы ни хотелось это признавать, во многом оказался прав. Так и вышло: из сотни заключенных, брошенных на Землю с мизерной надеждой на её пригодность для жизни, выжило двадцать человек. Лишь семеро из них были парнями. Монти, Джон, Миллер, Сэм, Рой, Люк и… Беллами ублюдок Блейк. До сих пор не могу поверить в его предательство. В холодных объятиях радиоактивной ночи я согревала свое сердце воспоминаниями о семье. О своей новой семье, которая должна была выжить в полуразвалившейся станции, каким-то образом прокормиться и вернуться через пять лет. Я ждала, и ждала, и ждала… Затем появилась Мэди, моя маленькая надблида. И желание познакомить ее с моими людьми, помочь адаптироваться в социуме дало новый толчок для каждодневной рутины. Однако случались такие дни, когда я просто теряла надежду на то, что по ту сторону рации кто-нибудь еще дышит. Последний год был самым длинным в моей жизни. И самым счастливым, как я тогда считала. Они вернулись. Но не через пять лет, а через шесть с половиной. Плевать, главное живые. Все пятеро. Вернулись. Но уже не моя семья. Я стала для них отголоском прошлого. Я и жила прошлым, надеясь, что все вернется. Какая же я все-таки глупая. Моя очередная ошибка. Предсказуемая и невыносимо болезненная. Очередная галочка в списке пустых надежд. Очередная причина провести бессонную ночь. Все-таки просто удивительно, к чему можно привыкнуть за довольно короткий срок. Я на этой омерзительной, но такой манящей планете уже более семи лет. К чему я уже привыкла? Первое — стабильно совершать ошибки. Да, пожалуй, к этому делу я пристрастилась слишком быстро. С первого дня, как только моя нога коснулась комьев настоящей земли. Должна сказать в свое оправдание, что условия нашего первобытного пребывания на Земле не позволяли рассиживаться и медлить в поисках более верного направления действий. Но, да, согласна, довольно-таки слабенький аргумент. Самая главная моя ошибка состояла в том, что я взвалила на себя роль лидера. Зря, очень зря. Этот статус позволял мне многое, но при этом он надежно закрыл мне глаза и уши, оставив только рот и руки свободными. Рот отдавал приказы. Руки погрязли в крови. Раз за разом, пытаясь спасти как можно больше своих людей, я позволяла погибать «чужим». «Чужим» отцам и матерям, «чужим» любимым, «чужим» друзьям. «Чужим» детям… Но ведь и для них мы были чужаками. Заслуживали ли они пасть во имя жизни кучки недальновидных подростков с максималистским взглядом на мир? Или во имя заносчивых и жадных Скайкру? Задай мне кто-нибудь в те времена эти вопросы, я бы, не раздумывая, выдала положительный ответ. Я принимала тяжелые, но, как считала на тот момент, даже неверные, но необходимые решения. На сегодняшний день меня просто выворачивает от фразы, которую мы придумали, чтобы заглушить крик совести. И тем не менее, я повторяла ее для Беллами вновь и вновь. «То, что мы делаем, чтобы выжить, не делает нас плохими». Тогда какими же они нас делают? Разве убийство более трехсот человек ради своих людей это хорошее дело? Оно не сделало меня убийцей? Еще как. Каждый мой шаг — выбор. Каждый мой выбор — чья-то смерть. А шагов я сделала предостаточно. Уж поверьте мне. Иногда муки совести не дают мне уснуть, я начинаю анализировать все свои промахи: снятие браслета, моя горячая ненависть к ни в чем неповинному Уэлсу, холод по отношению к маленькой Шарлотте, развязывание войны с землянами. Дальше — больше. Связь с Лексой. Самая роковая ошибка, за которую заплатили жизнью не только мои люди, но и жители горы Везер. Большая часть которых была абсолютно невинной. Случай с ними мог разрешиться совершенно иначе. Сейчас бы, глубоко в огромном убежище, в уютном обеденном зале, под мелодичные звуки фортепиано от Прайм Фай спаслось бы куда больше людей. Если бы мы только решили конфликт мирным путем… Если бы я нашла иной способ. Главы смогли бы разместить в разных бункерах абсолютно все племена, и не пришлось бы писать список «достойных». Вместе, сообща, мы трудились бы, вместе делили радости и горе, подготавливали праздники по поводу и без, таким образом развлекая народ, в ожидании, когда радиоактивный фон покажет уровень, при котором мы не будем корчиться от боли, ступив на землю. Тогда еще возможно было предотвратить вымирание человеческой расы. Сейчас это уже спорный вопрос, особенно если начнется война. Диоза, Кейн, Индра понимают, что сейчас как никогда необходим мир. Человеческая жизнь на данный момент — наиважнейший ресурс, и он становится крайне ограниченным. Уверена, единственная, кто этого не понимает до сих пор, это Октавия. Эти шесть лет в бункере окончательно сломили ее и превратили в чудовище. В монстра, готового втихаря застрелить ребенка и его мать, которым ранее пообещал жизнь. Лживая сучка! Наверное, это у них семейное. Мать их, Блейки. Ложь и лицемерие никогда не оставляли нас. Действительно, второе, к чему я успела привыкнуть, это постоянно лгать. Неважно кому и при каких обстоятельствах. Ложь способна выкрасть для тебя немного времени, она поможет получить необходимое, успокоить разбушевавшегося человека в нужную минуту, она легко ложится на язык и мягко соскальзывает с губ шелестом и переливами звуков. В самом начале нашего пребывание на Земле я врала ради спасения жизней, ради помощи другим. Сейчас я произношу лживые слова, как скороговорку, ради безопасности себя самой и Мэди. В особенности ради нее. Моя малышка не должна быть втянута в дерьмовые и бессмысленные войны. Её не должны были возносить! Боже, она так смотрит на меня, словно теперь знает обо мне гораздо больше. Знает мои самые ужасные и неприятные тайны. Смотрит, не мигая. И в этих любимых аквамаринах я вижу отсветы и полутона знакомого травяного взгляда. Лекса. Уверена, она говорит с Мэди, настраивает ее, но я этого не позволю. Мы вытащим этот чертов чип, и моя девочка вернется к обычному состоянию. Над ней не будет висеть указатель «Чернокровая угроза Бладрейне». Больше нет. Хватит с меня сотни. Хватит помешанных фанатиков ВонКру. Хватит нового и такого чужого Беллами Блейка. Хватит! Хватит! Хватит! Третье, к чему я успела привыкнуть на этой чертовой планете — всегда жди удара в спину. Ладно, как показала практика — почти привыкла. До недавнего времени я наивно верила Беллами. Тому Беллами, с которым делила бремя лидера, с которым столько всего мы смогли пережить, держась друг друга: нападение на челнок, его пытки горными людьми, мой уход, его переход на сторону, как ни странно, Пайка, мое похищение, создание нового тринадцатого клана, Азгеда… Так много страшных событий произошло. И так мало хорошего мы видели на этой планете. Поддерживая друг друга, даже когда весь мир был против кого-либо из нас, мы были опорой, силой, домом. Мы стали убежищем. Тихой гаванью среди бушующего пожара. Воспоминания о его теплых поддразниваниях, мягкой усмешке и шкодливых кудрях, будто специально закрывающих горячий шоколад его глаз, успокаивали боль и дарили надежду. Но бессмысленные смерти горцев и многих других людей навсегда останутся на моих руках. На наших руках. Беллами тоже замешан. Как же я раньше не видела этого? Он был ведом. Ведом моими решениями, моими мыслями, моими взглядами. Да, сначала мы спорили и делили власть, но затем мой холодный рассудок и его доброе сердце объединились. Нет, кажется, я упустила из вида гораздо большее. Не был он ведом. Беллами был влюблен. Его сердце было в моих руках. Боже! Какая же я идиотка! Беллами никогда не мог остановить меня, он, скорее, всегда поддерживал. Он был моим тылом. Тем, к кому я всегда смогу вернуться. Поправка — могла вернуться. Я знала это и пользовалась этим. Вот почему сейчас, когда Беллами принял свое решение, ради его новой «семьи», мне так больно. У нас не должен был быть такой конец. Беллами один из самых дорогих для меня людей. Возможно, вот именно в эти минуты Октавия заносит над ним свой клинок. Горячая слезинка прочертила дорожку по щеке девушки. — Кларк? Прошу, давай вернемся. Я не должна убегать, Командующие помогут мне. — Нет, Мэди. Больше половины из этих людей поддерживают Октавию, я не позволю тебе участвовать в этих грязных играх за власть. — Тогда ты позволишь умереть Беллами? И Индре? И Гае? — Прекрати давить на мою совесть. Иногда нам приходится выбирать из двух отвратительнейших вариантов. И мы выбираем меньшее из зол. Беллами не заслуживает смерти. Но он предал меня, предал нас, и это был его выбор. — Говоря нас, ты точно имеешь в виду меня и тебя? Лекса говорит, что ты всегда убегаешь, когда дело касается привязанностей. Пора остановиться. Ты не виновата в смерти Финна и Лексы, но можешь стать причиной гибели Белла. Я резко дала по тормозам, машина по инерции проехала еще пару метров по песку и остановилась. — Скажи Лексе не лезть в наши дела. Дай мне минутку подумать, — мне нужно было все успокоиться, и не найдя ничего лучше, я просто перекрестила дрожащие руки на руле и опустила на них голову. — Мы уже почти у долины, — глухо прозвучало с моей стороны — осталось каких-то полчаса езды. Прошу, Мэди, этот чип не сделает тебя счастливой, все Командующие погибли ужасной смертью. Я не переживу и твою. Глаза Мэди уже были на мокром месте, ей не хотелось расстраивать меня, но, к сожалению, зов крови не давал ей покоя. Девчушка продвинулась к мне поближе, слегка приобняла, обдавая тёплым дыханием, и шепотом произнесла. — Прости меня, мама. Прости. Но от всего на свете ты меня не убережешь. Позволь спасти моих людей. Я вздрогнула от такого непривычного зова, руки сами собой потянулись приласкать малышку, а я и не сопротивлялась. — Мэди, детка, у меня есть план. Только давай выспимся? — Хорошо, — неохотно согласилась чернокровка.