Проблемный

ᅠЭтот парень — одна большая проблема. И любимую работу он делает просто невыносимой. ᅠЯ, наверное, к жаре проклятого лета привыкну быстрее, чем к этому рыжему идиоту, то и дело попадающемуся в поле моего зрения. Палящее солнце намеренно стреляет своими лучами мне в глаза, пытаясь пробиться сквозь солнцезащитные очки, но я лишь спокойно поправляю дужку двумя пальцами, сохраняя на лице безмятежность. Держать голову холодной в любой ситуации — главная черта любого инструктора, будь то теория или практика. Я же являюсь инструктором по плаванию; совсем зелёные новички попадаются куда чаще, чем хотя бы более-менее опытные клиенты. Их может напугать любая мелочь, любая зацепившаяся за ногу склизкая водоросль, любая проплывающая мимо пёстрая экзотическая рыба. И нет ничего отвратительнее, чем выскакивающее из воды и прижимающееся к тебе мокрое, холодное и визжащее тело: «Там что-то было! В воде что-то было!», и просьбы немедленно инструктаж прервать. ᅠ– Я же говорю, не стоит терять самообладание, — безропотно, но оглушительно крича в душе повторяю я, выводя из воды брыкающуюся девчушку лет семнадцати-восемнадцати от силы, — Вы ведь помните, что заплатили за три часа? Ещё не прошло и половины, увольте, мы не возвращаем деньги… ᅠ– В-вы не понимаете! Там, в воде… — произносит она, откашливая солёные брызги и вытирая глаза, — Я правда видела плавник! ᅠ– Ох, Боже правый, — удручённо произношу я, но, смакуя услышанное ещё раз, моментально меняюсь в лице и кладу потяжелевшую руку на плечо клиентке, — Минуточку, плавник, вы сказали? Акулий плавник, может быть? ᅠЭта гадкая, незнакомая мне мелочь глазеет на меня взглядом, говорящим в лицо: «Ты дурак, дядя?». Раньше я никогда не понимал, почему и учителя, и доктора в местной больнице, и даже надушенные офисные леди все, как один, называют свою работу неблагодарной. ᅠТеперь я понимаю. ᅠ ᅠ– Ну разумеется, мистер, — фыркает она, поведя плечом и случайно (во мне снова вспыхивает гнев семи адских котлов) задевает меня им же, — Это определённо точно был акулий плавник, я готова поставить на свою правду ещё сотню долларов. Вы думаете, что-нибудь менее значительное могло бы испугать меня? ᅠА ещё минуту назад она дрожала от страха. Вот поэтому я и ненавижу богачей, воспитывающих своих сладкоголосых золотых отпрысков как царей и цариц. Но, чёрт возьми, сейчас меня вывело из себя совсем не это, о, вовсе нет. ᅠ– Возьмите полотенце в кабинке и возвращайтесь сюда, я вас рассчитаю, — прохрипел я ледяным голосом, не допускающим никаких возражений. ᅠДёрнувшись и прошептав «ненормальный», девица отправляется к виднеющемуся вдали белому квадрату здания, шипя на горячий песок и высоко поднимая ноги. ᅠНу, рыжий черть, даже для тебя это уже перебор. ᅠЯ хватаю оставленную на песке маску, спешно натягивая её на лицо. Слегка помутневшие очки сначала затрудняют поставленную задачу, но я протираю их холодной ладонью: теперь всё видно куда лучше. Я спешно захожу в воду, большими шагами — дал Бог длинные модельные ноги, так пользуйся, — преодолеваю мелководье и ныряю в манящую синюю глубину. ᅠВсплеск. Да, с недавнего времени погружение в воду меня успокаивает. ᅠ ᅠПрозрачная жидкость заливается в уши, обволакивает всё тело, покалывая его сначала незримыми ледяными иголочками, а потом будто бы опуская в чан с кипятком; совсем не то ощущение, так сказать, холод всегда мне был по душе. Остужает мою разгорячённую, жутко за день уставшую голову, позволяя немного умерить пыл… Ах, нет, показалось. Я всё ещё дьявольски зол, разве что, под водой не могу сжечь пламенем своей ярости половину пляжа. ᅠЕсли я сегодня убью его нахрен, то никто скучать не будет. И я тоже. ᅠВынырнув, я смахиваю мокрые капли с волос, отфыркиваюсь и оглядываюсь по сторонам. Где-то здесь это и произошло. Мне стыдно это признавать, но нарушитель спокойствия — отличный пловец, пожалуй, даже наравне со мной сможет переплыть эту гавань; да и, сдаётся мне, тот уже успел излазать её вдоль и поперёк, вот же ему делать нечего… ᅠСнова отвлекаюсь, опуская взгляд в прозрачное зеркало воды — далековато до дна. Тем не менее, ощущение, когда твоё тело спокойно парит-качается над солёной глубиной, некогда поглотившей сотни странников и десятки кораблей, было просто потрясающим. ᅠА, вот на ловца и зверь бежит. Я прикладываю ладонь ребром к глазам, щурясь на солнце. Поблизости мелькнуло что-то тёмно-серое, похожее на краеугольный камень. Да, теперь сомнений нет — акулий плавник. Но убегать я не спешу: подплываю поближе, пока «что-то» неумело чертит круги по воде, с плеском выбрасываю руку из воды и хватаюсь за шершавый плавник, потянув его на себя. ᅠ– Ай-ай! Сена, ты кретин, отпусти! — на поверхность сначала появляется откинутая вместе с маской трубка ярко-жёлтого цвета, потом — рыжая макушка, а затем и недовольная физиономия с двумя зелёными, горящими от злости глазами-огоньками. Я вздыхаю. Нет, не акула он. Гадкий нашкодивший лис. ᅠ– Ты нарушаешь права челове… ᅠ– Хотел сказать «акулы»? — я скептически повёл бровью, встряхивая дурака за шиворот, — Перестань, пожалуйста, мешать мне работать. Пожалуйста. Я повторил «пожалуйста» дважды потому, что в следующий раз я просто тресну тебе без предупреждения, Лео-кун, и тогда уж даже не думай жаловаться. ᅠ– Хмпф, и что? — Тсукинага тянется рукой в сторону уплывающей прочь маски, но я вовремя успеваю ударить его по ней, в ответ на что тот шипит, — Может, это ты мешаешь мне тут наслаждаться отдыхом. Я могу подать в суд! ᅠ– Не можешь, — я устало закрываю глаза — господи, когда всё это закончится? — и запрокидываю голову назад, будто донося свою мольбу до Всевышнего, — Если кто здесь и должен обратиться в суд, то только я. Второй мой клиент за сегодня… да, я повторю ещё раз, если ты не понимаешь, ЗА СЕГОДНЯ уходит раньше времени, забирая большую часть оплаченного с собой. И я не могу возразить им, пусть и не придерживаюсь дурной политики возврата денег, но ведь тогда плохая слава об этом местечке приумножится, а если вспомнить конкурентов… ᅠ– Бла, бла-бла, — передразнивает человек-«акула», за это получая от меня мощную затрещину, — Снова ты только о работе, Сена-а-а. Поплаваем вместе? Всё равно, как ты сказал, посетители на сегодня убрались восвояси, да и скоро вечер: вода холодная, прилив, там, все дела, противные склизкие водоросли… ай! А-ай, Сена, ухо пусти! Да я тебе говорю, не я виноват в том, что твои клиенты уходят! ᅠ– Ну разумеется, — я дарю ему свою худшую улыбку из возможных, заставляя безропотное тельце пискнуть, — Вот только… тебя совсем не беспокоит то, что все до одного выбегают из воды пулей с истошными криками «акула, акула!», верно? Ты ведь совсем не причём, Лео-ку-у-н? ᅠ– Не причём, — отвечает он с самым уверенным и одновременно тупым лицом, за что получает от меня ещё одну тяжёлую залепуху, — То есть, может быть. Но разве я похож на акулу, Сена? ᅠПохож на идиота. ᅠ– Будь добр, объясни это моим дорогим посетителям, — жуткая улыбка не сходит с моего лица, пока я тащу паршивца на берег, уцепившись за его же картонный плавник, — Вот только сними со спины эту штуку сначала, если тебя не затруднит. ᅠ– Ни за что! На эти два месяца, плавник — продолжение моего позвоночника!.. Самая прекрасная морская песня будет написана мной, Тсукинагой Лео, на озарённой закатным солнцем мокром песке этой гавани! И лишь потом перенесена в нотную тетрадь. Я, кстати, оставил её в твоём кабинетике: забежал туда утром перед тем, как занырнуть. ᅠ– Ты, кусок придурка! Вот почему дверь была открыта… То есть, более важно, как ты, мать твою, умудрился её открыть? — я едва не роняю «придурка» в воду от досады и злости; я-то думал, что меня грабануть успели. ᅠ– Знаешь, Сена, скрепка — гениальное изобретение человечества. Даже гениальнее скотча! ᅠ– Ей Богу, заткнись и ни слова до того, как выйдем на берег. Я закопаю тебя в песке. ᅠ ᅠ– Окей. ᅠДо самого берега мы шли молча. Он месил шагами глинистый песок, останавливался, чтобы подобрать редкую ракушку или поднять на палец маленького моллюска, с улыбкой разглядывая его и сажая на большой подводный камень, который прибило сюда волной. Иногда он останавливался, оборачивался на солнце, смотрел на него безо всякого страха; а может, его таинственный, лукавый взгляд крала бездна моря и утаскивала глубоко на дно, увлекая с собой душу самого парня. ᅠТсукинага Лео — восходящая звезда Японии. Но не та, которую все будут знать в лицо. Вдохновлённый морским бризом, солнцем и его лучами, отражающимися в тёплом голубом небе композитор, начинающий с самого малого и добившийся необычайных высот. Он был замечательным музыкантом, но его игру на фортепиано удавалось услышать далеко не каждому; однако любой, кто услышал её, запомнил её и узнал бы из тысячи. Он потрясающе пел, но со времён старшей школы никто не видел его на сцене. Он был, конечно, не модельной внешности, но неугасающая харизма его могла повергнуть любого, даже самого хмурого человека. ᅠОдна улыбка — одна тысяча сорок четыре мелодии. Про море, про солнце, про тёплое небо, про вязаный шарф, про мокрые от снега варежки, про смерть птенца, про маленькую влюблённую девушку, про друга-великана, про пятерых героев одинокого замка. ᅠПро Сену Изуми. ᅠ ᅠ«Маленький ночной Сена». ᅠ«Сена и море». ᅠ«Сена, который меня не любит». ᅠ«Глупый злой Сена, который меня достал». ᅠ«Лучший на свете цундере-Сена». ᅠТакие дурацкие названия и несоответствующие им прекрасные мелодии. Может, поэтому мне лишь немного стыдно, что моё имя используется в его вечных — я не буду бояться этого слова — произведениях. ᅠ– До завтра? ᅠ– А?.. ᅠ– До завтра, Се… — произнесённое им моё имя забирает с собой и растворяет в морской пене волна. ᅠ– Иди уже. До завтра. ᅠ– До завтра! — улыбается он, повторяя одну и ту же фразу, — Увидимся завтра, Сена! ᅠ– Идиот, — вздыхаю я, наблюдая за убегающей прочь тенью, крича ему вслед, — Посмеешь и завтра распугать моих посетителей — убью тебя! ᅠ– Ва-ха-ха-ха-ха-ха-ха! ᅠЯ смотрю на него исподтишка, пока тот не скрывается за одним из расположенных на пляже ларьков; наверное, пошёл купить что-то сладкое для сестры. А потом…