Наследник восьми героев

      «Здравствуйте, дорогие друзья и товарищи!.. Самое, что ни есть дурацкое приветствие для этого времени и обстоятельств… Привет! Меня зовут Павел Лис… Звучит, как ник фейкового аккаунта в соцсети… Павел Лисьев… Рост сто восемьдесят два, вес семьдесят восемь кг… Я же не на медкомиссии… Я обожаю исследовать гробницы… Ага, я их видел только в играх да фильмах… Увлекаюсь зарубежными сериалами, ММОРПГ… Мне стыдно за себя… Backspace…» — Да уж, каждый раз, как вспоминаю свой первый опыт в написании резюме, всегда бросает сначала в смех, а потом в слезы. Благо, что у меня был ты, дружище! — Я хлопнул по запыленной рыжеватой каске своего приятеля, которого зовут Дима. Он, как и я, археолог. Скажете, что профессия скучная и грязная? Не соглашусь. В ней я нашёл себя настоящего. Каждый раз, когда среди тонн песка, грязи и камней ты откапываешь даже какой-то глиняный черепок, чувствуешь такое наслаждение и довольство собственным трудом. — Да уж, я тогда полчаса ржал, пока удалял твои «наработки», — Дима опять засмеялся. Он всегда так делал, когда разговор доходил до этого. — Кстати, а почему ты вчера не пошёл со мной и девчонками в бар? — Дима поправил свою каску и продолжил сметать пыль с останков старинной вазы. — Я отвлекся на секундочку на новую ММОРПГ… — Я сожалел о таком проступке, но игра правда вышла шикарной. — И почему я не удивлен? — Дима покопошился в кармане и вынул оттуда невзрачный смартфон и показал мне пару фото веселой компании. — Потому что я так делал ещё с класса шестого… — Смириться было неприятно, но против правды не попрёшь. Я начинал жалеть, что не провел с ним вечер. — И что за игра хоть? — Дима начал доставать фрагменты вазы один за другим. — Называется «Наследник восьми героев». По сюжету, ты — избранный самой фортуной для совершения великой цели… — Приятель, ты и без меня знаешь, что в таких вещах сюжет давно сидит на месте… — И опять ещё одно правдивое и болезненное заявление. — Для мобильной приложухи у неё редактор создания персонажа не хуже, чем у компьютерной версии. Куча классов и оружия разного эффекта и применения. Ты можешь обзавестись собственностью: от телеги до целого королевства, полностью контролируя каждую мелочь во внешнем виде и устройстве работы. Очень большое дерево прокачки и разветвленный апгрейд снаряги, а ещё куча прикольных петов… — А Ламии есть? — Змеелюб проснулся… — А вот пришло время и до минусов. Игра классная и бесплатная, даже донат не такой навязчивый, разве что за реальные деньги нужно разблокировать расы как для игрока, так и для НПС. Я с зарплаты задонатил на фей. — А… ясно… — Диме было достаточно отсутствия ламий в игре, чтобы перестать ею интересоваться. — Ты только погляди! — Я показал ему своего уже неплохо прокачанного персонажа. Да, я горд собой за это.       После традиционного обсуждения RPG и того, как Дима тащил на Медузе в соло, мы принялись за работу. На своём участке я почти с самого начала раскопок не нашел абсолютно ничего, шеф предлагал сменить квадрат, но я не отступлю. Самый полезный лут не лежит на поверхности как в играх, так и в жизни.       Уже ближе к вечеру, когда работники один за другим покидали свои квадраты, сдавая шефу найденные предметы, я всё еще копошился. Мой нюх искателя секретных комнат и сундуков не должен меня подвести. «Стук-стук, шлик-шлик». Я так погружаюсь в работу порой, что начинаю озвучивать свои инструменты. — О? — Под слоем камня я обнаружил что-то цвета состаренного дерева. — Шкаф? — Я весьма быстро снял нужные слои грязи и породы, осматривая габаритную находку. — Наверное, трухлявый весь уже, — Любопытство взяло верх, и я потянулся к отдававшей желтизной ручке, которая, несмотря на возраст, до сих пор блестела.       Со слабым скрипом дверца открылась, обнажая внутренность шкафа. — Темно… — Я включил фонарь, но все равно не мог ничего разглядеть, поэтому подался вперед. Что-то толкнуло меня, и я упал внутрь шкафа. Падал долго, падал и падал, так и не чувствуя ничего под собой. Резкая боль разлилась по всему телу, и я вскрикнул, но стоило мне открыть рот, как соленая вода стремительно его заполнила.       Я утонул? В шкафу? Руки начали инстинктивно грести, а ноги дергаться, чтобы поднять мою тушку на поверхность. Глубокий вдох последовал за тем, как моя голова выбралась из воды. Я жадно глотал воздух, выплевывая воду. — Какого! — орал я, приводя себя в чувства. Моя голова нервно дергалась из стороны в сторону, но кроме бескрайнего моря ничего не могла найти. — Куда я попал? — Ответ на мой вопрос прибыл сам, вернее приплыл. Крупный и мощный деревянный корабль проплывал рядом, а среди его парусов развевался незнакомый флаг.       Мне хорошо известны флаги государств и флота, но это на них и близко не похоже… Я всматривался в коричневое полотно с горстью золотых монет, изображенных на нем. — Торговый корабль? Это что, представление или постановка? Может, я попал на какой-то фестиваль? Хотя вопросом все равно остается, как я попал в, мать его, море! — я снова заорал, привлекая внимание людей. — Homana vermard! (Человек за бортом!) — кричал кто-то на непонятном языке. — Leatt vantadet! (Поднять его!) — У борта появился еще один человек в красном пиджаке. Я продолжал барахтаться в воде, пока на меня не сбросили рыболовецкую сеть и не подняли на борт. Промокший и замерзший, я стучал зубами и осматривал незнакомцев. Их наряды походили на костюмы интеллигенции и купцов а-ля Фэнтези… — Suatt natyget sofliste um nauför? Onvar esta elehan? (Ваш корабль потерпел крушение? Где он?) — тот самый мужчина в красном пиджаке, вернее фраке обратился ко мне. — Do you speak English? I don't understand you, — выдавил из себя я, надеясь найти с ними общий язык, но те мужчины лишь недоуменно посмотрели на меня, переглянулись и ехидно оскалились, перешептываясь на своем языке, порой тыча в мою сторону. Кажется… Я влип.       Мы простояли несколько минут, сверля друг друга взглядами. Я не был психологом или гадалкой, но мог прекрасно понять по их нахальным физиономиям, что добром для меня встреча с ними не кончится. Я сделал пару робких шажков назад, будто пытался сбежать. Заприметив это, мужчина в красном фраке щёлкнул пальцами, облаченными в щегольские белые перчатки, и несколько мужиков с искаженными шрамами лицами обездвижили меня, пока еще пара не стала шарить по моим карманам.       Каждая находка для обитателей судна, позеленевшего от ила, была настоящей загадкой. Сначала мобильный, смерть которого я уже оплакал, броские карманные часы и расческа-бабочка. Даже после купания часы продолжали исправно показывать время, но из своего положения я не мог его разглядеть, лишь слушал размеренное тиканье механизма. Вот что значит «Армейское качество». Ужасно неприятно было терять эти вещи, но я промолчал, иначе мог нарваться лишь на большие неприятности.       Двое аристократов повертели у себя в руках мои вещи и довольно сказали друг другу: — Parerser mubra bout. Set posmer venatt mara caligt. (Выглядит неплохо. Можно будет продать подороже.) — Жестикулировал мужчина в фраке, а его собеседник, поддакивая, добавил: — Soom rouna ne tema esquglo. Paresom servoen ack ilusvi dosan rika. (Про одежду не забудь. Похоже, раб нам попался из богатых.) — После его слов, бугаи, копошившиеся в моих карманах, принялись снимать с меня одежду. За считанные минуты они стащили с меня и рубашку с футболкой, и джинсы, и даже трусы, оставляя мерзнуть и коченеть на холодном морском воздухе. Даже одинокие чайки смеялись надо мной.       Я начал отстукивать зубами от холода что-то между «Реквиемом» и «Похоронным маршем», такое же мрачное и гнетущее. Этим я лишь рассмешил моих мучителей, и они махнули головой в мою сторону. На палубу, скрипя желтыми досками, вышла девушка лет двадцати. Внешне её без каких-либо натяжек можно было назвать красавицей, но вот одежда у нее больше походила на крестьянскую: незамысловатый сарафан, без каких-либо украшений, и простой ободок на голове. Она несла в руках мешковину, с явной неприязнью воротя от неё нос. Вскоре она приблизилась к нам вплотную и осмотрела меня. Встретившись взглядом со мной, девушка тут же отвернулась. Вполне ожидаемо. Она просто бросила в мою сторону тряпьё и убежала.       Пара аристократов снова засмеялась и продолжила наблюдать за измываниями надо мной. Бугаи перестали меня удерживать, а просто нацепили чёрный матовый ошейник с белым камнем и браслет такого же дизайна. Я тут же почувствовал, как сотни тончайших иголочек впиваются в мою шею и запястье, будто рой комаров разом попытался высосать всю мою кровь.       Не любитель я делать поспешные выводы, но уверен, что попал я к работорговцам… Каким образом — это уже другой вопрос. А эти украшения что-то вроде кандалов. Возможно, они меня убьют, если я не буду подчиняться или попытаюсь сбежать. И чувствую я, что переодевание в ссаные тряпки — это лишь вершина айсберга страданий…       На меня нацепили мешковину, и тогда я на собственной шкуре ощутил, почему та девушка так от нее воротилась. Запах крови, мочи и трупов слились в единый, разъедающий глаза и нос запах. Сомневаюсь, что смогу привыкнуть к такому. Чувствую себя жалким в ней. Очень жалким… Те же бугаи поволокли меня к двери, откуда вышла та девушка, не заботясь о том, попадают ли мои ноги по ступенькам и спустили на нижний этаж, от которого так и веяло смертью.       Посреди прогнившей древесины выделялась одна единственная дверь, готовая слететь с петель в любой момент. К ней меня и тащили. Режущий уши скрип сменился тут же многоголосьем, перераставшим в стон умирающего. Десятки изнуренных людей сидели на деревянных скамьях и гребли. Это мне показалось странным, ведь я не видел весел, пока корабль подплывал ко мне. Ответ пришёл негаданно. С одной из гнилых стен судна просачивалась вода. Неужели это подводный отсек?       Гребцы держали чёткий, выверенный ритм, хоть и походил он больше на судороги мертвецов, значит, у них был командующий или барабанщик. И снова ответ не заставил себя долго ждать. Та самая «крестьянка» махала руками, командуя гребцами. При каждом взмахе рукава её сарафана задирались, обнажая тонкую болезненную руку и чёрный браслет.       Бугаи указали мне на свободную скамью, и я последовал их приказу. Сел и взял в руки весло. Один единственный раз я пользовался веслами, и то это было лет десять назад в летнем лагере. Я внимательно смотрел на девушку, пытаясь понять её ритм, и считал про себя. Взмах, гребок… Это оказалось сложнее. Разница с тем веслом разительная. Но я не сдавался и всё продолжал грести. Я чувствовал, как всё мое тело наливается свинцом, а каждый рывок даётся все сложнее.       Через час однотипной работы у меня невыносимо заболели руки, скрипя при каждом движении. Ещё через час я сбился с общего ритма и никак не мог вернуться к нему. Надзиратель, один из притащивших меня бугаев, стегнул мою спину дважды кнутом. Было очень больно, и я закричал, но весло не выпустил, а сжал с большей силой. Прошёл ещё час. Я просто не мог уже шевелить руками, я их просто не чувствовал, пальцы не шевелились, а в голове начало мутить. Меня успели стегнуть кнутом ещё несколько раз, и я чувствовал, как стекала и запекалась кровь под прорванной мешковиной. Я прикрыл глаза лишь на мгновение, чтобы оросить их соленой влагой, и тут же почувствовал сильный удар в живот. Я опрокинулся и лежал, не понимая, что происходит, а надзиратель с ехидным рубиновым взглядом снова ударил меня пахнущим навозом сапогом. Он указал мне в сторону двери. — Сota! (Жрать!) — В наш отдел внесли большой чан, а полуживые люди встали со своих скамей, надеясь быстрее получить желаемую еду.       Я продолжал лежать. Больно. Опостыло. Обидно. Чем я заслужил такой судьбы? Перед кем я провинился? Еда… Она восполняет силы… Не буду есть, лучше уж помучаюсь пару дней… или недель… от голода и сдохну, чем день за днем буду это переживать… И откуда во мне столько пессимизма? Это ведь дурной сон. Я умру и снова проснусь тем же археологом под песчаным завалом. Дима снова меня раскопает и отчитает, что я снова увлекся и не заметил, как сам себя зарыл…       Из размышлений меня вывели двое: они схватили меня за выставленные вверх руки и подняли. — Оlej, cor vodu? (Здравствуй, ты как?) — обратился ко мне старик. Я тяжело вздохнул, ощущая всей спиной нестерпимую боль и, едва не крича, сказал: — Да не понимаю я вас! — Сначала указал на себя, потом на пару неизвестных, а после крест и помотал головой. Жесты сработали, и товарищи по несчастью поняли, с кем имеют дело.       Старик протянул мне миску супа. Я неприхотлив к еде, но то, что мне предложили, больше было похоже на измельченные коровьи лепешки, разведенные водой, — пахло соответствующим образом. Я отмахнулся, мол, сам ешь. Этот человек больше походил на суповой набор. Единственной частью его тела, что не была ближе по виду к заплесневевшему изюму, были глаза, покрытые кровавой сеточкой. Через жесты я узнал, что здесь эту парочку зовут Красная борода и Восемь. Если со стариком было более чем понятно и говорило о том, что на корабле тот давно, то с его спутником я долго ломал голову, пока не посмотрел на его руки. У него не было двух средних пальцев. Похоже, он послал местных аристократов куда подальше, за что и поплатился, хотя, возможно, в этом мире система жестов может и отличаться. Вот я и не заметил, как стал считать окружающее меня другим миром.       Я попаданец? И где мой гарем или имбовые силы? И почему ко мне относятся, как к уличной дворняге?       «Суп» я так и не попробовал, но и надзиратель не спешил возвращаться с приказом продолжить грести уже как час. Люди вокруг валялись от слабости и блевали съеденным супом, что-то лепетали на своем, непонятном мне языке. Красная борода и Восемь, рисуя на грязи пола, пытались мне объяснить причину. По их словам, вернее каракулям, я понял, что море, в котором плывёт этот корабль, имеет особенность: в нём не везде есть течения или ветра, а значит, порой нужны гребцы. Все, кто находится в этой комнате, станут товаром либо в качестве прислуги, либо заменой рекрутов на службе, либо гладиаторами, а самые невезучие останутся гребцами до скоропостижной смерти. Незавидная участь, проще говоря. Мышь, так прозвали «крестьянку», единственная девушка-рабыня на корабле и ни для кого не секрет, что она посещает каюту аристократов не просто так и не просто так возвращается вся грязная, истрепанная, в слезах и в чём-то ещё. Всё это понять мне удалось лишь благодаря прекрасной пантомиме и актерской игре Красной бороды, от которой я пару раз даже улыбнулся, как и Восемь.       Под самую ночь к нам всё же зашел надзиратель, занося тачку с соломой. Как я понимаю, это наша кровать. Место ужасное… ноль из пяти звёзд. Вместо ожидаемого отдыха и развлечений попаданца, я получил каторжный труд и побои. Сон на кучке соломы с тремя десятками потных и вонючих мужиков. Туалет рядом — это единственный плюс, но это ведро, стоящее напротив кучки соломы. Про еду вообще молчу… Если я еще умудряюсь шутить, то умирать мне пока рано. Ложиться спать я не спешил, мышцы слишком болели, чтобы отдыхать, поэтому я снова сел на деревянную скамью и погрузился в раздумья.       Я люблю истории с попаданцами… Если это не русское фэнтези… Но я никогда об этом не просил. Мне было нормально и так. Живые и здоровые родители, работа мечты и пара верных друзей. Явно лучше, чем моё теперешнее положение.       В наш отдел зашёл тот же надзиратель, волоча за собой едва дышавшую Мышь. Она безуспешно раскрывала рот, надеясь произнести звук, но так и не смогла. Надзиратель метнул «крестьянку» в гущу спящих рабов с презрительным видом, прикрыл нос и ушёл, заперев дверь. Мышь ползком преодолевала трухлявый пол, загоняя себе занозы под кожу. Она что-то пищала, но продолжала ползти. Подол её сарафана задрался, но ни у меня, ни у ещё не спящих рабов не было сил даже думать об этом.       За полчаса Мышь всё же доползла до двери и громко запищала. Мне стало крайне любопытно, почему она так поступила. Пересиливая свою усталость, я поднялся и поплелся к ней. Я встал сзади и ещё раз посмотрел на задранный подол. Так и думал, что сил даже на фантазии нет, и просто опустил края сарафана. Мышь лишь устало посмотрела мне в глаза. Так пусто и холодно. В ней я чувствовал лишь презрение. Похоже, сломать её аристократам не получилось. — Что случилось? — Зажестикулировал я. Но «Крестьянка» просто молчала, скребясь в дверь и снова запищала. Снова замолчала и, опираясь о дверь, села на пол.       Она плакала и кричала что-то на своём языке, прытко жестикулируя, но я даже так не понимал, о чём она говорила, а после достала из-за пазухи красивую старую книгу в жёстком переплете. Как она сохранила такую ценность при себе? Как я и думал, письменность мне не понять тем более. Мышь раскрыла книгу, показывая иллюстрации и походу жестикулируя свободной рукой, порой чертя что-то на грязном полу.       Это был сборник легенд о восьми героях, служивших щитом и мечом для мира. Каждый из них был благословлён на подвиги, а в дар получил освященное снаряжение: полуторный меч, другой полуторный меч, лук, щит, панцирь, шлем, перчатки и сапоги. Герои разбрелись по миру, совершая благие дела во славу мира, а в день, когда над людьми нависла великая беда, которая не по зубам простому смертному в одиночку, произошла великая битва, название которой я, разумеется, не понимаю. Вскоре после победы и смерти пяти героев сила оставшихся начала угасать. Герои меча и лука посчитали, что они восполнят утраченное, если обретут снаряжение павших. В бесконечной грызне и стычках они убили друг друга, унеся с собой в могилу места, где хранится почти всё снаряжение. Ходят слухи, что герой в панцире до сих пор жив и полон горя.       Очень странная история, внезапно оконченная плохим концом. Значит, герои не справились с возложенной на них ролью после потери товарищей… Может, меня призвали как нового героя? Героем щита, например. Но если бы это было правдой, то меня не призвали бы чёрт знает куда.       Так я и уснул, прислонившись к двери, отделяющую раба от свободы, не думая ни о чём. Я просто закрыл глаза, чтобы уснуть и открыл, чтобы проснуться. Мышь не ушла спать в другое место, а дремала, свалившись во время сна ко мне на колени. Не спорю, вещь приятная с утра, пока я не почувствовал, как меня поднимает за шиворот надзиратель и со всей дури разукрашивает моё лицо своим кулаком. Тогда я узнал ещё одно: Мышь — собственность аристократов и персонала корабля, и они не терпят, когда к их вещи прикасается вонючий раб вроде меня.