Наследник восьми героев

      День проходил за днём, сменяясь неделями, а они слились в месяц. Несколько раз нас ещё гнали кнутом за вёсла. Но, честно сказать, во второй и третий разы мне стало куда проще управляться с этой работой. Попутно я пытался научиться хотя бы говорить на местном языке. Язык будто сам колебался, выбивая нужные звуки, я учился быстро и через месяц упорной практики наконец научился простой речи. Я знал наиболее нужные слова и правила составления предложений, теперь я был открыт к более понятному общению, хотя о чём-то высоком и благородном со мной говорить ещё рановато.       Красная борода и Восемь гордились мной, но они по-прежнему не говорили своих имён, по их словам, у рабов есть лишь прозвище, а имя им даёт хозяин.       Продолжая общение с новыми знакомыми, я узнал, что именно приходилось терпеть Мыши в каюте аристократов. Каждый раз её окунали в бочку с ледяной водой, держа до тех пор, пока она не начинала терять сознание, а после обдавали из той же бочки её всю, обзывая это мучение "мытьём". После, пятеро местных глав корабля измывались над её телом, не позволяя той ни одеться, ни обсохнуть, ни согреться. Они выжигали раз за разом новые клеймена у нее на животе или забивали хлыстами до кровотечения. Это лишь немногое из их арсенала, вернее то, что смогли узнать рабы.       С каждым днём Мышь становилась всё слабее и болезненнее. Она окончательно перестала разговаривать с людьми, лишь в последний раз, когда она виделась с Красной бородой, Восемь и Водяным (так прозвали меня) она сказала то, ради чего она всё это терпела. — Я с самого детства знала истории о великих героях и про последних восьми. Я знала, что они, наверное, мертвы… Но ведь можно стать новым героем, да? Найти их equipatning (снаряжение) и отправиться снова по миру, совершая maravibar fadrifter (чудесные подвиги)… Я слышала, что carakal (панцирь) можно найти в Рантане… Куда мы плывем, лишь поэтому я не наложила на себя руки, как только меня поработили… Но теперь… Я в deserat (отчаянии). После того, как мне сказали, что equipatning (снаряжение) давно утратило ценность, потому что без хозяев оно превратилось в sucrot (металлолом)… — Отчаявшаяся, со слезами на глазах она ушла в каюту к аристократам, а нам сообщили, что завтра мы прибываем к Берегу Невольников.       Холодным и пасмурным утром нас приковали общей цепью и повели уродливой и высокой человеческой гусеницей на берег, где уже вовсю вокруг подиума толпились толстосумы, шелестя своими хвастовскими нарядами. Мышь так и не вернулась, а мужчина в красном фраке с нашего корабля уже выбирал новую девушку, осматривая её, как самую обычную лошадь.       Мы встали на невысокой, покрытой тёмной древесиной, сцене, под пристальный и презрительный взгляд полнопузых мужчин и надменных женщин, дети всех возрастов бегали вокруг нас, закидывая оскорблениями и камнями, но мы молча стояли и ждали начала. На берегу становилось всё теснее, а среди толпы всё чаще прошмыгивали персоны, что казались ещё более знатными и привилегированными. — Senna emer senrar! (Дамы и господа!) Мы, скромные торговцы, рады показать вам наш товар в это прохладное летнее утро! — горлопанил второй аристократ, привлекая внимание толстосумов к нам. — Начнём с нашего лучшего loket (лота)!       Цепь, державшая меня, слетела с ошейника и мне пшикнули идти. — Носитель неизведанной вашим великим народом культуры и языка, человек из-за моря! — От такого представления мне захотелось проблеваться. Но оно сработало, и многие люди стали перешёптываться, пытаясь понять, не обманывают ли их, а лица многих приобрели даже намёки на дружелюбие. Сейчас я с радостью поднасолил бы работорговцу, прикинувшись валенком, но он шепнул мне на ухо: — Не смей глупить. Хорошо зарекомендуешься, то задорого пойдешь к какому-нибудь историку или просвещенному вельможе… — Да уж, взаимовыгодная сделка. — Здравствуйте, господа покупатели, мой язык вы не понимаете, поэтому я могу безо всяких проблем обложить вас трехэтажным матом со спокойным и дружелюбным лицом! — Я добро улыбнулся, говоря по-русски, а потом добавил на наспех выученном местном с сильным акцентом: — Я совсем немного знаком с вашим языком… — Я поклонился, выжидая ответной реакции.       Едва аристократ объявил начало торгов, как десятки рук поднялись в воздух. Схватка капиталов продлилась десять минут, пока не осталось лишь два упёртых покупателя с чересчур худыми фигурами по сравнению с остальными. Цена возросла до шестидесяти золотых. По лицам работорговцев читалось наслаждение: они смогут столько же выручить лишь с продажи половины оставшихся рабов, если мой слух меня не подвёл. — Шестьдесят шесть золотых и пятнадцать серебряных! — Молоденькая девушка в пышном белом платье выпрыгнула из толпы, расталкивая раскрывших рты зевак. Ставку никто не перебил, и я ушёл рабом к девушке возрастом максимум восемнадцать лет… Но что-то мне подсказывало, что ей не больше шестнадцати… — Госпожа, куда же вы так… спешите! — Мужчина в костюме дворецкого задыхался, протирая вспотевший лоб накрахмаленной салфеткой. — Что вы уже учудили? — Я купила раба, так что отдай мне нужную сумму, — серьёзно заявила девушка. По сокрушённому лицу дворецкого было ясно, что делает она что-то подобное регулярно. — Шестьдесят шесть золотых и пятнадцать серебряных… Пожалуйста. — Теперь она уже подлизывалась. — Хорошо… — смирился дворецкий и подошел к нам. Он кратко взглянул на меня и обратился к работорговцу: — У вас найдётся размен с шестидесяти семи золотых? — Боюсь, что только двадцать пять серебряных… Но мы можем за оставшиеся 60 предложить вот это. Вещи этого раба. — Предприимчивый торгаш разложил мою одежду, телефон, часы и расческу перед дворецким. Он было хотел что-то сказать, но его перебила юная госпожа. — Сколько всего незнакомого… — Она схватила сначала мою футболку с надписью «Самый скромный эгоист», а потом мои трусы. По её удивлению могу предположить, что такой элемент одежды ей не знаком, либо лишь в таком виде. Пометка, не говорить ей о том, для каких нужд этот элемент одежды. — Какие интересные часы… А это что? — Она начала ворочать в руках мой смартфон. Её пальчики бегали по корпусу и случайно нажали на кнопку питания. Загорелся экран. Да ладно?! Он остался жив после купания?! — От испуга девушка выронила устройство на землю, но даже после удара телефон остался дееспособен. Умеют же китайцы делать вещи, если захотят! Я невольно улыбнулся от такого изучения моих вещей, из-за чего был одарен недовольным взглядом дворецкого. Дедуль, мы с тобой почти на одной ступени в иерархии. — Хорошо, мы их покупаем… — Дворецкий снова смирился. Я его понимаю, всегда жаль расставаться с деньгами из-за необязательных трат. Неожиданно для меня, мне отдали вещи и позволили переодеться. Теперь я снова начал чувствовать себя человеком, с тёплой улыбкой поглядывая на свой смартфон. — С сегодняшнего дня, я — твоя госпожа… Зови меня Госпожа Лиз… — девушка улыбнулась, игнорируя недовольство дворецкого. — Каково твое имя? — Она, похоже, не знает о… Телефон в кармане завибрировал, и я рефлекторно его достал. На весь экран всплыло сообщение:

«Напишите имя и фамилию персонажа для стадии обучения»

      В уголке подсвечивался знак вопроса, который скрывал ещё одно сообщение:

«Выбор имени и фамилии на данном этапе никак не скажется вне обучения. Можете выбрать любые инициалы, хоть ААА ООО»

— Я Павел Лисьев, — сказал я, вбивая свои инициалы во всплывшей строке, хоть здесь Т9 помог побыстрее закончить.       Дворецкий и госпожа Лиз переглянулись и недоуменно обратились ко мне: — Ты аристократ или наследник престола? — Нет… У нас в стране у всех есть и имя, и фамилия, и даже отчество… — Не ожидал, что удивлю их… Хотя ведь в графе было сказано про имя и фамилию… — Просто в нашей стране число букв в фамилии зависит от социального статуса… У рабов и прислуги — две, у крестьян и горожан — три, у землевладельцев — четыре, и так далее… Да и имя у тебя дурацкое, поэтому я буду звать тебя Торчик Ли! — госпожа Лиз засмеялась, похоже, манеры не нужны при общении с нижестоящим… Ещё одна вибрация и новое сообщение:

«Дурацкое имя, будешь Торчик Ли»

      Помнится мне одна игра, где при выборе любого имени тебя всё равно назовут ЧМО… Так что спасибо хоть на этом, госпожа…       Не знаю, чем считать произошедшее совсем недавно. Долгожданной белой полосой или подвохом, готовящим удар в любой момент. Я не глупец и не собираюсь доверяться этому миру, пленившему меня с первой же встречи… В прямом значении слова… Но факт остаётся фактом. Меня выкупила состоятельная семья за кругленькую сумму, отдав мне мои вещи. Телефон пережил ад электроники и успел поразить меня новой функцией.       Волочась за новой госпожой и её дворецким, я снова окинул толпу людей взглядом. Каждый из них с досадой смотрел вслед уходившему желанному товару, переводя свои недовольные лица на госпожу Лиз. Она лишь весело щебетала о какой-то ерунде, порхая по всей дороге. — Ты ведь поведаешь мне о Заморье? — Эту фразу я услышал краем уха и не сразу понял, в чём заключается её смысл, но ответил будто по заготовленному сценарию. — Да… А что такое Заморье? — опомнился я, чем заставил девушку надуть щеки. — Как что?! Paramt! (Грубиян!) Даже не слушал меня! Заморье — твоя родина! — кричала девушка, сжав кулачки. Дворецкий лишь снова вздохнул, благодаря Бога, или в кого здесь верят, что они отошли достаточно далеко от толпы. — Я родом не из За… — Тут меня осенила вполне логичная мысль. Если меня так с ходу записали в эту категорию, значит, вполне возможно, что Заморье — это параллельные миры… Дико, но вполне реально. — Прошу меня извинить… Просто мы не так называем свою страну, вот и не понял сразу, — выкрутился я и, переведя взгляд на дворецкого, заметил, как он одобрительно мне кивал, похлопывая по свободному месту у кучера.       Карета, запряженная созданиями, отдаленно напоминавшими помесь лошади и мула, громоздко болтыхалась по грунтовой дороге, виляя змеёй в сторону выделяющегося на общем фоне особняка. К гадалке не ходи — это дом моей госпожи. Вокруг же было чересчур просторно. Куда ни загляни: везде чистые равнины и бескрайнее море. Здесь, наверное, красиво на закате. Я чертовски устал от того месяца изнеможения, отвратной еды и условий, смерти, что блуждает в метре от тебя, и всей этой мерзости изнанки рабовладельческого мира, хотя, мне не была симпатична и внешняя оболочка этого дела. Если вы собираетесь продолжить меня мучить, то просто убейте и сбросьте в одну из канав, мимо которых мы проезжаем. — Меня тоже купили с этого корабля, правда, торговцы тогда были другие… — внезапно со мной заговорил дворецкий, порой хлестая необычного вида животное. Сейчас, если подумать, то они дизайном похожи на Тупов… Из той RPG… Весьма элитные ездовые петы с высокой грузоподъемностью и скоростью. — Вы тоже из Заморья? — Этот пожилой человек не казался мне страшным или угрожающим, поэтому я и решил скоротать время и узнать подробностей об этом мире. — Нет. Я из Вога… Крошечная страна к северу отсюда… Ты, верно, не знаешь и про estotus (статус) стран? — Старик стал понурым и развернул вполоборота свой морщинистый лоб. — Сейчас, когда силами восьми героев был установлен мир, хоть и шаткий, а разрозненные княжества объединились, всё решает estotus (Статус). Четыре империи: Тантан, Пантан, Сантан и Рантан имеют сильную власть и армию. Их города полны удобств, а деревни кишат трудягами. Каждая из империй имеет по одному верному товарищу-королевству: Кирт, Ниль, Лито и Мили, соответственно. Тоже не самые худшие места для жизни, но со своими нюансами и недостатками, которые, порой, бывают критичными для путешественников или мигрантов. Особняком живут четыре княжества — полудикие и варварские земли. Они до сих пор пытаются жить по правилам времён междоусобиц. Их бы и в грош не ставили, но сильная и мобильная армия, порой совершающая дерзкие набеги на границы, всё усугубляет. Запомни, никогда даже не думай посещать Гош, Бос, Дот или Вог. — Странные названия… — Мой мозг никак не покидала мысль о том, что у каждой группы стран какое-то правило в построении имени. — Немудрено, каждому (estotus) статусу соответствуют определенные буквы и их число. Можешь звать меня Майкон… Так меня переименовала госпожа.       Она та ещё заноза, похоже…       Я выяснил весьма ценные сведения от дворецкого и буду рад получить новую порцию информации. Карета по-прежнему грохотала на ухабистой грунтовке, въезжая уже за узорную железную ограду с распахнутыми массивными воротными дверьми с изображением совы, навстречу нам слегка опираясь о трость, чеканил мужчина, почёсывая свободной рукой бороду цвета ночи, доходившую до самой груди. Не дождавшись того, чтобы карета остановилась, девушка выскочила, едва не порвав платье о ступеньки. — Отец! — Как озорной птенец накинулась она на мужчину.       Он поднял её над собой с непринужденной лёгкостью и, почему-то, пару раз внимательно осмотрел с ног до головы, а потом перевёл негодующий взгляд на дворецкого. — Марко! Я же приказывал тебе, что никаких безделушек и игрушек, особенно таких дорогих! — повысил голос мужчина. Я бы не сомневаясь посчитал, что это не касалось меня, если бы бородач не стал бы сверлить меня взглядом. — Зачем нам раб, если он наскучит Лизе через неделю? — Продолжал оценивающе меня сверлить взглядом бородач.       Да, я раб, да, со всеми своими пожитками моя красная цена — шестьдесят семь золотых… много это или нет — я не знаю… Но эти слова меня задели. Более того, я посчитал себя оскорблённым. Не для таких слов я посвятил свою будущую жизнь археологии, а здесь батрачил гребцом и изнемогал от нужды… И мне неважно, насколько меньше остальных рабов я провел в таком состоянии. — Я попрошу вас забрать свои слова назад или отпустить меня на все четыре стороны… — я недовольно выпалил по-русски. После первого же слова бородач оступился и переменил свой взгляд. — Хорошо… Похоже, что-то он знает… Пусть займётся твоей учебой. — Сохранял невозмутимость бородач. — Спасибо папочка! — В обнимку отец и дочь вошли внутрь, отдав дворецкому приказ ознакомить меня с местным особняком.       Всё как по шаблону: двухэтажный особняк, девяносто процентов комнат которого не имеют практической ценности и лишь пустуют, большой сад, клумбы, фонтан и конюшня. Марко, так, скорее всего, изначально и звали дворецкого, показал мою комнату. У всех слуг были на подвальном этаже комнаты. Свою каморку полтора на два метра я получил, но по её состоянию, мне убираться в ней придется месяц.       Новый интересный факт я узнал от Марко во время исследования поместья: в этой стране школ нет, а работает широкая сеть учителей на дому. Они могли наниматься на одну дисциплину или на все сразу, для учёбы одного человека или целой деревни. Но не это была их особенность. Для закрепления договора учитель порабощался. Проще говоря: каждый учитель — раб, но не каждый раб — учитель. Жестокое правило.       После неожиданного пробуждения мобильного я пару раз проверял его, но, кроме времени и застывшей на шестидесяти девяти процентах зарядке, он не показывал ничего, даже не говорил, что сеть потеряна. Странный он, однако… В очередной раз я проверил мобильный, но не добился результата. В это время одна из горничных передала приказ, адресованный мне: явиться в один из залов.       Проходя коридор за коридором, я проносился мимо мраморных скульптур и прекрасных картин, но внешне они мне ничего даже близко не напоминали, что окончательно подтверждало мою инородность в мире. Письменность я по-прежнему не понимал. Если подумать, то я уже почти без проблем смог понимать местных.       С такими мыслями я добрался до нужного зала, где покорно выжидала уже другая горничная, с огненно-рыжими волосами до плеч и озорным лицом. Не удивлюсь, если она окажется ведьмой. — Госпожа ожидает. — Горничная приоткрыла для меня дверь и пропустила. Большая, просто гигантская комната, забитая всякой что ни есть всячиной. Карты, глобусы, чучела, груды металлолома и камня. Это было похоже больше не на один из залов особняка, а на самый обычный чулан для всякого барахла. А посреди всего беспорядка с важным видом восседала госпожа Лиз, безуспешно пытаясь победить у глобуса в гляделки. — Вызывали? — я откашлялся, привлекая внимание к себе, и подошел ближе, едва не споткнувшись о коробку с очередной рухлядью. — Да… — Девушка наконец отвлеклась от своего важного занятия, но лишь недовольно поморщилась. — А где учебники? — Госпожа Лиз… Я раб, а не учитель-раб… — А разве это не одно и то же? — Её нельзя назвать глупой, скорее наивной и вечным ребенком. У таких девушек дурь из мозгов улетучиваться обычно не спешит. — Я не учитель… Хотя, думаю, моих знаний будет достаточно. — С этими словами я взял рядом стоящий глобус с очертаниями суши, отдалённо напоминавшей мою. — Это Заморье? — Да… Вроде бы… Отцу его давным-давно сделал тоже раб оттуда. — Глаза девушки наливались азартом. Она всем своим видом показывала, что хочет услышать что-то интересное. — Я плохо разбираюсь в Заморье, но лишь знаю, что наш континент лежит вот тут за пеленой штормов. — Госпожа Лиз ткнула пальцем едва ли не в самый центр предполагаемого Атлантического океана.       Атлантида? Или мой предшественник просто так решил вопрос несоответствия наших миров? Неважно, что куда важнее — меня разнесло на тему археологии и истории. Говорить вечно я могу лишь о трёх вещах: археологии, истории и ММОРПГ.       Я уселся поудобнее на относительно свободное от хлама кресло и залился многочасовой тирадой о Древнем Египте, Месопотамии, Греческих полисах, Трое, Римской империи, немецких и славянских племенах и Скандинавии. Моё упущение, но о китайской, корейской или японской истории я был осведомлен не так подробно. Зато зачастую прообразами моих любимых РПГ становилась восточная история и мифология, благодаря чему я порой набирался полезной информацией.       Так я и не заметил, как до самого вечера объяснял госпоже, почему я считаю Спарту более достойным полисом, чем все остальные вместе взятые. Врать не буду, но скажу, что госпожа Лиз слушала меня взахлеб, порой чиркая пометки на том самом чересчур пустом глобусе. Лишь окончив свою тираду и почувствовав, как горло моё сковывает усталость и хрипота, я понял, что уже к середине лекции без проблем использовал местный язык на максимум. Чертовщина, не иначе. Хотя, чего стоит ожидать от мира, внезапно выкравшего меня из моей комфортной жизни и запихнувшего в крайне неприятные рабские отношения, так еще и наделившего мой телефон странной функцией? Не удивлюсь, если в нужное время он выкинет еще что-то интересное. — Госпожа Лизавета, Торчик. Время ужина. — Уже знакомый мне дворецкий просунул свою седовласую голову через дверной проём и с лёгкой улыбкой подал нам знак.       Я раб или учитель? Я учитель-раб, а, вернее, парень, который разбирается в истории. Как же приятно после долгого кризиса высказать человеку всё, что знаешь, надеясь услышать что-то ценное в ответ. Жизнь становится лучше, но я не должен быть беспечным. Ножи точатся.