Life is all elections

«Генри, Патрик, Рыгало и Виктор. Генри Бауэрс — гроза школы Дерри. Тот ещё говнюк. Хокстеттер, Крисс и Хаггинс — его псины. Тоже сраные уроды. Они постоянно всех достают. Не упускают момента поиздеваться над парочкой гомиков. Держись от них подальше, Ада…». Ричи Тозиер произнёс эти слова, когда Кизер спросила его, что такое ГПРВ. Он подумал, что девчонка испугалась, когда увидела, как он метает свой нож в дерево.Нифига подобного. Единственное, чего она боится, так это то, что ГПРВ будут доставать и Лузеров. Но не знала же бедняжка, что это именно они придумали название ребятам.  — Мисс Кизер, Вы здесь? — строго спросила Сандерсон. Старая математичка, которая работает наверное с самого построения школы, — скажите пожалуйста о чём Вы так увлечённо беседуете с Тозиером, Урисом, Денбро и Каспбраком?  — Простите, миссис Сандерсон. Просто мы обсуждали, что же думает мистер Бауэрс о своих друзьях. Может он встаёт ровно в полночь и перед зеркалом дрочит на кого-нибудь и выкрикивает имя? Я с самого первого взгляда на этого придурка поняла, что он гей и трус. Разве храбрый будет обижать тех, кто младше. Наверное нет. А вот если бы Генри не был знаком с Хаггинсом и ударил бы его, кое-кому бы не поздоровилось.  — Сядьте, Мисс Кизер! Сегодня Вы со своими друзьями идёте убираться в моём классе. А вы мистер Бауэрс тоже витали в облаках на уроке! Сегодня у вас факультет по физике!.. …после уроков.  — Твою мать… простите, ребята…  — За что ты извиняешься? Это было очень круто! Ты бы поставила на место Бауэрса если бы не ебучая Сандерсон! — восхищался Эдди полируя доску.  — Спокойно, Спагетти. Ей просто достанется от этих четверых и всё. Если конечно мы ей не поможем, — равнодушно сказал Ричи, держа лестницу, на которой стояла Ада и мыла окно. Билл — парты. Стэн — полы.  — Завали, Тозиер. Мы тебе всегда поможем, Ада.  — РИЧИ! — завизжала Кизер и вцепившись в лестницу, выронила тряпку.  — Ты чего орёшь, дура?! — воскликнул Балабол и тряхнул лестницу.  — Ты идиот?!  — Что случилось? — спросил Урис, подходя к подоконнику.  — Он лестницу трясёт! Я чуть не свалилась!  — Я ничего не делал! — оправдывался очкастый, глядя на то, как Билл помогал спуститься девчонке… …на следующий день. 28 мая. День рождения Ады. Ей исполняется пятнадцать лет. Она очень сильно изменилась за этот год. Стала чаще ходить с распущенными волосами, выпрямлала их. Сменила стиль одежды, перестала носить очки. Даже иногда краситься! В принципе, это не очень удивительно. Адель Кизер просто влюбилась. В лучшего друга. Друга, который наверное никогда не перестанет носить яркие рубашки, очки, глупо шутить. Не перестанет вести себя, как эгоист по отношению к Аде. Наверное никогда не поймёт её чувства. Но так думает только сама Кизер. Она опять рисовала свои кошмары. В последнее время они снятся ей всё чаще и чаще. Она не знала, что они значат. Даже не представляла. Есть только четыре человека, которым она могла показать эти рисунки. Билл Денбро, Стэнли Урис, Ричи Тозиер и Эдди Каспбрак. Именно сегодня она хотела рассказать им обо всём, что ей снится. И именно сегодня она втихушку стащила кассеты, попросив Билла взять магнитолу. Адель обязана прослушать хотя бы одну кассету. Всё-таки у неё день рождения. POV: Адель. Сегодня мне наконец-то пятнадцать! И как ни странно, я должна сделать много дел сегодня. У меня много планов. Пункт 1. Собрать рюкзак и незаметно слинять из дома. Да-да, именно слинять. Хорошо, что окно моей комнаты выходит на задний двор. Можно безопасно убежать*. Там стоит большое раскидистое дерево. Ну Вы поняли о чём я… сейчас только четыре утра… Я взяла рюкзак и уложила туда альбом, карандаш и кассеты. Пункт 2. Дойти до дома Билла так, чтобы меня не заметили брат и тётя, Генри Бауэрс и ещё какие-либо нежелательные свидетели. Это один из самых сложных пунктов. Мне кажется, что я самый горе-рукожоп в Дерри. Самое главное не сломать кассеты. Это будет очень грустно если они сломаются. Я открыла окно и огляделась. Не увидев ничего подозрительного, я встала на подоконник, затем на ветку и таким образом спустилась вниз. Дома на кухне я оставила записку: «Я ушла гулять с друзьями. Если что я на телефоне.» Пункт 3. Собрать остальных Неудачников и пойти в лагерь. Я написала Биллу сообщение: «Выходи. Я уже тут. Магнитолу не забудь!» Спустя пять минут в окне показалась голова Билла. Хорошо, что он спустился в гостиную.  — В-в-возьми. Только о-осторожно. — он протянул мне рюкзак, а сам вылез.  — Пошли за Стэнли. Он тут ближе всех.  — Х-хорошо. Кстати, с д-д-днём рождения, Ада.  — Спасибо, Билли, — я улыбнулась ему и отдала рюкзак.  — П-почему мы идём так рано? Ты уверена, что Ричи проснется?  — Он сам предложил мне пойти к пяти часам. Уверена, что он сейчас сидит, смотрит в окно и грызет ногти.  — Ты знаешь о нём б-б-больше чем мы! Ч-ч-чёртов Тозиер! Я не обратила внимание на его слова и достала телефон.  — Я звоню ему?  — З-звони. После первого гудка Урис сразу ответил.  — Мы уже у твоего дома. Выходи. Не забудь рюкзак!  — Хорошо. Отбой. За Стэнли была еда… …спустя двадцать минут. В лагере Неудачников. Пункт 4. Достать рисунки и показать их ребятам. POV: Автор. Первый рисунок был самым странным из всех. На скамье сидела девушка с огромной головой зайца, с четырьмя глазами, из которых текла кровь. Она была одета в розовое детское платьице, белые гольфы и красные туфли**. В левой руке она держала чашку, а в правой, как чайник, голову девочки, у которой из глаз лились слёзы. Рядом со скамьёй стоял столик, на котором на блюдечке, как кусочек торта, лежало сердце.  — Да уж… своеобразное чаепитие… — прокомментировал Ричи, смотря то на рисунок, то на дрожащую Адель.  — Это всё? В первом сне? — спросил Эдди, косясь на нарисованное сердце.  — Не совсем…  — Не. совсем? — переспросил Стэн.  — Да. Сперва был сад. Как в старом доме.  — В Б-Б-Бангоре? — Билл сел рядом с Тозиером.  — Точно. Я вышла из дома и увидела это в беседке. На рисунке голова моей сестры…  — Сестры? У тебя есть сестра?  — Была… её сбила машина… я подошла к беседке и это — она тыкнула пальцем в девушку-крольчиху — протянуло мне чашку и тарелку…  — С сердцем…  — Да. И будто двумя голосами сразу сказало: «Выпей с нами чаю, Деля».  — А т-ты м-могла различить голоса?  — Мама и папа. Я проснулась, как только сделала глоток из чашки.  — Что бы это могло быть? Ладно, давай следующий рисунок, — сказал Эдди, пытаясь забыть картинку сердца. Кизер кивнула и перелистнула страницу. Это был более жуткий рисунок. Только он уже не был цветным. Первое, что бросилось в глаза это пять призраков. Они выглядели странно. Будто скелеты с острющими зубами облачились в чёрные драные простыни. Они летали над башней, которая выглядела как тюрьма. Всех людей, большинство из которых были в клетках, можно было принять за испуганных пленников. Это притом, что башня находилась посреди моря.  — Это сон с тюрьмой. Всё началось с того, что я это будто моя мама. За мной приехал какой-то старикашка и сказал, что мне надо ехать. Я села в машину и мы доехали до пристани. Оттуда мы поплыли на лодке сюда.  — Это всё? — спросил Стэнли.  — Нет. Когда башня показалась на горизонте послышался плач и крики. Потом меня посадили в клетку и сказали, что это навсегда.  — Хорошо.? Адель цокнула и перевернула страницу. Только увидев, что там нарисовано Ричи содрогнулся. На лужайке стояла девочка, одетая в длинное пальто. Она смотрела на страшного большого клоуна, который протягивал её шарик.  — А это кто? — дрожащим голосом спросил Тозиер.  — Это моя сестра. Я в этом сне была, как смотрящая со стороны. Лили бежала и смеялась, играла с кем-то в догонялки. Потом она убежала далеко и встретила его. Когда Лили взяла шарик, послышался скрип шин.  — И всё? Нет. Есть продолжение. Как мне показалось это тот же самый клоун, а это чьи-то воспоминания. Адель ничего не объясняя перевернула страницу. Там была нарисована какая-то ужасная птица. Если это вообще можно назвать птицей… она уцепилась за своеобразный скворечник, в котором был птенец.  — А это что?  — Птица — тётя. Птенец — я…