на разных полюсах

Марио ждет новых «Мстителей» с самого анонса, еще когда даже реклама не ходит по телевизору, ждет так, как не ждал еще ни один фильм. У него дома даже есть полка со всеми фигурками, которые он скупает в интернет-магазинах: Тони Старк в костюме Железного человека, красная такая; потом Халк и рядом с ним Наташа Романофф, главное, смотрит так ласково на преображенного Беннера; но его самая любимая – большой Тор с Мьёлниром в руке, воплощающая силу духа и воли. Каждый раз, уходя на матч, Фернандес смотрит на нее, и становится как-то легче, исчезает вся нервозность и скованность. Марио чувствует, что даже может победить Таноса (если кто-то будет смотреть на него так же, как Вдова на Брюса). Ни для кого в сборной не секрет, что футболист – фанат Марвел, но он особо ни с кем на эту тему не разговаривает. Как же с ними, русскими, на испанском-то (или португальском) поговоришь, а Денис – как бы «соотечественник» – не любит фильмы про супергероев, и стоит Марио начать разговор про это, окатывает таким взглядом, что чуть ли не кровь в жилах стынет. Вообще, Фернандес не жалуется на отношение к нему, все достаточно теплы и приветливы, всегда улыбаются, но Черышев, являясь самым близким человеком ему в команде, никогда не разделял его интересов, делая Марио немного расстроенным. На самом деле, Фернандес никогда не задумывался, почему у них все именно так.

*

Денис поражённо смотрит на Марио, которому только что вручили огромную молочную милку, а он, слегка морщась (что замечает только Черышев), благодарит за презент, но тут же передает его сидящему рядом Игнашевичу – мол, у него ребенок, растущий организм, надо все кушать. Сергей кивает и снисходительно улыбается – знает, что Фернандес ест только горький, о чем потом говорит Денису, когда тот спрашивает у него об этом случае. Полузащитник качает головой: как так, как вообще можно не любить молочный шоколад? Сам он приходит в номер и тут же открывает новый вкус риттер спорта. Денис понимает, что у них во многом расходятся вкусы с Марио, но не видит в этом ничего странного; в конце концов, вон, у Акинфеева с Дзюбой тоже ни одной общей темы, кроме футбола. Но они всегда вместе, рядом друг с другом, постоянно над чем-то смеются и хихикают. «И вообще, – думает Черышев, – в последнее время они себя ведут как-то... по-особенному. Сдружились, что ли, живя в одной комнате», – хмыкает он тут же про себя и идет в сторону футбольного поля. Конечно же, мысль о соулмейтах в голову ему не приходит. Насколько Денис знает, такие необычные пары появляются редко, и далеко не каждый может похвастаться наличием родственной души. Хотя показушничает мало кто – это все очень личное, сокровенное и тайное. Говорят, что когда находишь его, то кажется, что в человеке весь твой мир и ты не хочешь его никому отдавать. У Черышева нет опыта в этом деле: его родители – обычные люди, встретившиеся в университете, так же, как и их родители. Ни у кого из друзей нет такой связи, но, может, Денис просто об этом не знает, потому что этим не делятся. Денис думает: «И правильно делают». Иногда людей с парами считают неправильными. Как будто дефектными. Черышев совершенно не понимает этого: ну вот кто, кто сказал, что с ними что-то не то? Может быть, это самое что-то «не то» с теми, у кого нет пары? Кто живет с теми, кому, может, и не подходит совсем, занимая чужое место? Если честно, футболист не может думать об этом долго – у него начинает болеть голова, как будто тиски сдавливают череп, и он сдается, просто живя с этим убеждением, держа его при себе. Нельзя сказать, что такие мысли запретны, но Денис предпочитает никому не распространяться об этом. Мало ли, сколько людей не согласны с ним. «Большинство населения планеты», – печально думает он и горько ухмыляется. Вряд ли у него, такого неудачливого, есть родственная душа. Денис еще раз усмехается. Да нет. Быть не может. И плюхается на кровать, беря в руки очередную книгу Жюль Верна.

*

Когда Марио и Дениса заселяют в одну комнату, Дзюба и Акинфеев странно улыбаются, Миранчуки смеются, а Черчесов говорит всем замолчать и продолжает озвучивать список дальше. Но шепотки все еще ходят по толпе футболистов, и Черышев недовольно оглядывается. Под его взглядом оставшиеся болтуны прекращают разговоры и внимательно слушают тренера. Нет, не то чтобы Саламыча не уважали в сборной – наоборот, он же провел их в четвертьфинал! – но иногда он был чересчур: чересчур жесткий, прямой и серьезный. Марио лишь снисходительно улыбается, и когда Денис смотрит на него, то улыбка защитника становится еще шире. У Черышева что-то болит с левой стороны, там, под ребрами, когда он видит такого Фернандеса, но он, ничего не говоря, просто отворачивается. На заднем фоне все еще можно слышать, как переговариваются Игорь и Артем. Марио оборачивается, и они подмигивают ему. Денис снова хмурится – что вообще происходит?

*

Фернандес догадывается, что Денис – его, когда видит у него на кровати открытый «Таинственный остров» и фантик от безумно сладкого шоколада. Бразилец испытывает прилив неосознанной нежности и думает: «Какой же, все-таки, неряха». Несмотря на все тренировки, все занятия с Саламычем, всю физподготовку, футболисты находят силы общаться, обсуждать какие-то темы, шутить, но не убираться в своих комнатах. Смеются они, кстати, тоже над разным, но когда Денис рассказывает истории из своей жизни, Марио всегда внимательно слушает, смотрит так, словно душу видит в Черышеве (все в команде называют его Черешней, но Фернандесу просто не выговорить это слово). Сколько бы полузащитник не произносил это прозвище, бразилец забывал его также быстро, как и повторял, так что в скором времени Денис перестал учить его и просто принимал Марио такого, какой он есть (то есть не умеющего говорить по-русски). Если честно, Черышев вообще не понимает, как можно не любить Марио. Он всегда знает, что сказать и как – другое дело, что игроки сборной не могут понять его, но Денис считает это исключительно их проблемой. Скромный, воспитанный и совершенно неконфликтный – Фернандес создан для того, что быть единственным человеком в чьей-то жизни. Денис, конечно, надеется, что в его. Марио не рассказывает ему о своих вкусах (например, о шоколаде) и предпочтениях (кроме фильмов марвел – об этом знали и так уже все), так как боится, что ошибется. Ему не хочется обжигаться, при этом подвергая и Черышева – родного, теплого – такой же опасности. Ему легче так, тайком следить за тем, что делает Денис, как он живет, чем вывалить на него информацию: «Вот, видишь, мы с тобой соулмейты. Что будем делать?» В общем, Марио думает за двоих, когда Черышев вообще ни о чем не думает. Он просто тренируется, играет в футбол, шутит с Дзюбой, читая тупые анекдоты, и иногда все время (когда это продолжается достаточно долго, Федя толкает его в бок локтем) залипает на Фернандеса. Особенно на его спину, когда тот выходит из душа без футболки: россыпь родинок представляет собой как будто карту звездного неба, всех созвездий, и Денис готов поклясться – это одна из самых лучших вещей, которые он когда-либо видел. Но бразилец сразу же надевает футболку, и полузащитник может только представлять плечи и лопатки, усыпанные звездами. У самого Черышева очаровательно милая улыбка, просто невероятная, когда у его глаз собираются морщинки, и Марио смотрит на него, не отрываясь. Особенно, когда Денис улыбается ему. Когда сборы подходят к концу, о том, что Марио и Денис – родственные души, знает, наверное, чуть ли не вся команда. Фернандес гадает, кто им растрепал – Артем или Игорь, но, в принципе, это не так важно, так как даже Саламыч уже заметил. «Не замечает один Денис», – расстроенно думает Марио, а Черчесов лишь хлопает его по плечу в знак поддержки и спрашивает, нужен ли им отпуск. Марио лишь смеётся в ответ, качает головой и отвечает: «Не сейчас». «Не сейчас, так не сейчас», – кивает Черчесов и идет в свой номер. Главное, что футболисты показывают свою лучшую игру, а все проблемы решаются за пределами поля. Тренер закрывает дверь, а Фернандес, слегка окрыленный, летит в их комнату, чтобы немного передохнуть. Да, думать за двоих оказалось намного сложнее, чем представлял себе Марио.

*

Денис пытается разобраться: что же такого он сделал, что вся команда смотрит на него, как на придурка. Игорь и Артем, снова сидящие вместе, переговариваются, и Дзюба что-то громко, в своей манере, высказывает капитану, маша руками; Головин как-то жалостливо поглядывает на него, а потом снова увлекается кашей; Миранчуки же тихо (на удивление) что-то обсуждают и изредка отрываются от тарелок, только чтобы улыбнуться проходящим мимо и поздороваться с теми, кого еще не видели; зато взгляда Марио Денис поймать не может – сколько бы он не поднимал голову, в надежде наткнуться на глаза защитника, тот упорно продолжал есть завтрак, как будто это был последний раз для него. «Перед смертью не надышишься», – думает Черышев и продолжает ждать, когда Фернандес встанет со своего места и пойдет в комнату. Денис хочет перехватить его и спросить – что вообще за фигня (х2)? Но, выйдя из столовой, Марио как будто исчезает. Черышев клянется, что не отстал ни на минуту от него, но в коридоре никого нет, на улице тоже, а комната и поле пустые. Денис теряется и просто скатывается вниз по стенке – кошмар. Рядом проходит Саша. – Если хочешь знать, он сейчас в тренажерке, – говорит он, и мужчина смотрит на него, как на последнюю надежду. – Ты только это... не переусердствуй, – просит Головин и скрывается за дверью в номер, чувствуя себя предателем. «Потом еще спасибо скажут», – думает он, и на сердце сразу становится легче. У него в крови всегда было стремление помочь, даже когда никто об этом и не просил.

*

Денис ураганом врывается в зал, заставая Фернандеса перед зеркалом, стоящим и рассматривающим себя. Тот заговаривает первым: – Денис, скажи, – начинает он слегка хриплым голосом, и у Черышева мурашки идут по коже, – я красивый? – Марио поворачивается к нему лицом и испытывающе смотрит на полузащитника. Денис задумывается – не может же он сказать, что для него Фернандес – идеал и нет никого лучше. Но в итоге, ничего не придумав, говорит: – Очень, – и улыбается своей яркой, особенной улыбкой, которая есть у него только для Марио. Тот ничего не отвечает, лишь снова смотрит на себя в зеркало. – С чего ты взял, что это может быть не так? – интересуется Черышев, подходя ближе, но все еще боясь упустить. Он знает о проблемах Фернандеса, знает, через что тот прошел, но не понимает, почему, почему именно сейчас вернулась неуверенность в своих силах и возможностях. – Я хочу сказать, что ты... ты идеальный, – собирается с силами Денис и берет руку Марио в свою. Мужчина смотрит на сцепленные ладони, а потом поднимает взгляд на русского: – Если это так, то почему ты не замечаешь меня? – Черышев удивлен: как такое можно сказать, они же все время рядом: спят, кушают, сидят. Денису кажется, что еще чуть-чуть, и у них сердца будут в унисон биться. – Я... – молчит полузащитник, не в силах ничего произнести, лишь беспомощно хватается за сильные руки в безмолвной просьбе не отпускать его. Марио лишь поддерживает его слегка, чтобы он не упал ему в ноги. Они стоят так долго, никто не следит за временем, пока где-то на заднем плане не хлопает дверь. Марио говорит: – Мне пора, тренер хотел поговорить со мной, – голос у него уже дрожит, а оставаться рядом с Денисом выше его сил, но Фернандес знает – если тот попросит остаться, он так и сделает. Черышев реагирует тут же, крепче сжимая чужую руку чуть ли не до хруста. В глазах немая мольба, немного боли от фраз, сказанных Марио, и безграничное море уважения и восхищения (нельзя сказать, что любви, ведь Денис толком-то и не знает, как отличить ее от других чувств). Бразилец лишь качает головой, вырывается из цепкой хватки друга (?) и оставляет его одного, в полном, беспросветном одиночестве. Денис не хочет ощущать себя брошенным, но именно так и получается.

*

Марио лишь хмуро поглядывает на часы: он сидит в кафе уже полчаса, а Головин все никак не хочет приходить – спрашивается, и зачем тогда так поздно вытягивать его из нежных объятий кровати, что так кстати после утомительной тренировки. Фернандес вообще не понимает, что ему обсуждать с Сашей, ведь английским из них владеет только бразилец, а гугл транслейт не может передать всю точность чьих-то мыслей. Но защитник упорно продолжает сидеть, не зная, почему не уходит: то ли из-за бараньего упрямства, то ли из-за обещания встретиться. Ему приносят уже вторую кружку его любимого чая, и он помешивает его ложкой. Гадать по чаинкам, конечно, очень глупо, но Марио всматривается в дно чашки, пытаясь разглядеть тайный смысл, а когда не может, закрывает глаза и морщится. Кажется, он просто с ума сошел. Звенит колокольчик на двери, и Фернандес оборачивается и видит перед собой вовсе не Головина, а Черышева, избегаемого объекта номер один. Они не разговаривали, дайте-ка подумать, целую вечность, и бразилец успел уже соскучиться по улыбке Дениса, его смеху и глупым шуткам, которых он наслушался у Дзюбы. «Головину голову оторву!» – думает Марио, пока его друг соулмейт идет и по пути заказывает капучино с карамелью – две вещи, которые, опять же, не приносят ни капли радости Фернандесу. Они встречаются взглядами, и внутри у обоих все переворачивается, и Марио понимает, каким глупым был, что избегал Дениса, а тот, в свою очередь, был козлом, что не остановил его, когда он, фактически, сбегал с поля боя. Боже, какие они все же придурки. Черышев садится за стол, мягко улыбаясь, и кладет руку рядом с рукой бразильца; как бы дает выбрать: ты можешь открыться мне или нет. Марио с облегчённым вздохом вкладывает свою ладонь в Дениса и сжимает ее. В этот момент они чувствуют, что оба правы. «Наконец-то», – думает и тот, и другой, растворяясь друг в друге, понимая теперь суть родственных душ – ведь не обязательно говорить, что вы пара, потому что это ощущается без слов. Денис смотрит на Марио, и он видит теперь и любовь, и тепло, и заботу в этих так же любимых глазах. Они оба забывают про то, что ссора не позволяла им хоть что-то сказать друг другу, ведь каждый испытывал горечь и обиду от того разговора. Но, как говорят в народе: «Любящим хотел бы пожелать я – в радости, в разлуке или в горе, – вечно помнить первое объятье, забывая о последней ссоре». – Хочешь чаю? – тихо спрашивает Марио, поглаживая большим пальцем по выступающим венам Дениса. Он качает головой, показывая, что его воротит от одного вида, а Фернандес передразнивает его, смотря на кофе. Они громко смеются, оплачивают счет и выходят из кафе. Им о многом надо поговорить. Денис щурит глаза – теперь можно беспалевно подглядывать за Марио, когда он без футболки, не боясь быть пойманным, ведь Фернандес – точно самое красивое из того, что он видел в своей жизни.

*

Саша сидит за столом и смотрит на то, как уходят два игрока сборной, держась за руки и счастливо улыбаясь. От того ему самому так приятно становится на душе, что сердце бьется быстрее, а щеки краснеют. – Молодой человек, вам плохо? – участливо спрашивает официантка, на что Головин говорит нет, и, довольный собой, собирается идти в сторону базы. «Вот и говорят: «куда ты лезешь, сами разберутся!», а я, может, им жизнь наладил», – думает он по пути. И как хорошо, как хорошо это чувство! Да, разбирать чужие проблемы гораздо легче, чем свои, кажется Саше, когда он смотрит на ругающихся Артема и Игоря. Дзюба хлопает дверью и выходит из холла как раз в то время, когда туда заходит Головин. Не здороваясь с ним, хмурый, Артем стремительно идет к полю. Игорь опускается на диван. – Я могу чем-то помочь? – смотрит по-детски Саша, и Игорь с удивлением глядит на него, не зная, что ответить. Все-таки, он умеет решать чужие проблемы (но это уже другая история).