В постели с андроидом

Гэвин приходил в себя постепенно. В первый раз из мрака его выдернула боль. Она была везде, отчаянно пульсировала в голове — Рид даже собрался с силами, чтобы дотянуться до затылка и проверить, не вытекло ли на пол содержимое его черепной коробки — ныла в теле, терзала грудь и грызла, грызла, грызла… Кажется, Гэвин скулил, держась за голову и скручиваясь в калачик, пока тьма не поглотила его вновь. Во второй раз было легче. Боль ещё пожирала всё тело, но уже не так яростно. Рид мёрз. Он лежал на сыром каменном полу в каком-то заброшенном здании. Небрежно наброшенная сверху куртка не грела. Гэвин кое-как натянул её на плечи и осторожно огляделся. В помещении было темно. Снаружи лил дождь — Рид слышал интенсивный стук капель по полусгнившей кровле, заколоченным досками окнам, камням. Борясь с противной слабостью и головокружением, он привстал. Боль сдавила голову железным обручем, но Рид упрямо двинулся вперёд, спотыкаясь, с трудом шевеля ногами, цепляясь за всё, что попадалось на пути. Должно быть, он походил на потерянного, дрожащего новорожденного щенка. Доковыляв до стены, Рид услышал тяжёлые шаги. У него было не больше пары секунд, чтобы принять решение. Гэвин остался на месте, справедливо полагая, что раз уж психопат не убил его до сих пор, то он нужен живым. Скрипучая дверь открылась, и Рид чуть не ослеп от яркого света, залившего помещение. — Ты смог встать? Крепкая у тебя черепушка, — прокомментировал вошедший. Заметив злой интерес Гэвина, он повернулся так, чтобы не загораживать свет. Рид не мог не узнать его. Офицер Уилсон собственной персоной! Нескладный, невзрачный, безвольный. Офисная крыса. Кто бы мог подумать! — Не ожидал? Ты слишком тупой, чтобы догадаться, Рид. — Бледные тонкие губы сложились в неприятную улыбку. При этом его взгляд остался таким же холодным, каким и был. Змеиным. — Тебе храбрости подвезли, Уилсон? Я даже при смерти въебу тебе так, что до приезда Фаулера проваляешься в углу кучей дерьма. Под глазом Уилсона дрогнула вена, красноречиво указывая на его настоящие чувства. Сукин сын ненавидел Гэвина и боялся одновременно. В следующую же секунду он выхватил пистолет и выстрелил в колено Рида. Сначала Гэвину показалось, что его со всего размаху ударили в ногу, раздробили кости в пыль молотом, а потом пришло онемение. Он зашатался на здоровой ноге и рухнул на пол, как подкошенный. По инерции Рид попытался подобрать ногу под себя и отползти, но режущая боль обожгла колено. По коже из перебитой берцовой артерии полилась горячая кровь. — Не в этой жизни, Рид, — равнодушно продолжил Уилсон, препарируя Гэвина взглядом. Не выпуская оружие из рук, он присел на корточки. Волны боли подступали к самому горлу Рида, вызывая тошноту, но он боролся с собой. Только бы не потерять сознание! Господь всемогущий, как же больно! — Прежде чем ты отключишься, я хотел бы сказать, что скоро здесь будет твой бракованный робот. Думаешь, я не замечал, каким он был странным? С самого начала! Домашние псы Камски так не смотрят. Эта тварь хорошо скрывалась, но меня не проведёшь. Пуля в лоб отправит его в утиль. — Он не… придёт сюда один… — из последних сил прохрипел Гэвин. Уилсон рассмеялся. — Ты не только тупой, но ещё и слепой. Как не понял до сих пор?.. Он придёт. Новая вспышка боли пронзила измученное сознание Гэвина. А ещё животный страх. Страх за Ричарда. За проклятого андроида, вырвавшего себе место в его душе! Он не должен чувствовать, не должен бояться!.. — Сдохнешь… как собака… Внезапно мерзкий смех оборвался. Уилсон насторожился и пальнул куда-то в дверной проём. Рыча от досады и гнева, он подобрался к Риду вплотную и ухватил его за шею. Ко влажному от испарины виску прижалось ледяное дуло пистолета. — Выйди на свет, тварь! — выкрикнул Уилсон. Его голос дрожал. Холодный ком ужаса ощетинился, зашевелился внутри Гэвина, цепляя сердце острыми крючьями. Ричард всё-таки пришёл! Он стоял в паре-тройке метров, сдавливая в пальцах пистолет, напряжённый, собранный, опасный. Светодиод горел голубым. И только взгляд выдавал его. В пепельных глазах было столько боли, страха, ярости и вины, что у Гэвина не оставалось сомнений — он пойдёт до конца. Тупой кусок пластика! Тупой, тупой мешок с гвоздями!.. «Не делай этого! Пожалуйста, не делай!..» — Отпусти детектива Рида, — холодно приказал Ричард. Судя по всему, он и не собирался вести с Уилсоном предварительную вежливую беседу. — Что заставит меня сделать это? — развеселился Уилсон. Будто бы случайно он вдавил пальцы в шею Гэвина, перекрывая доступ кислорода. Рид захрипел, безуспешно пытаясь разжать железную хватку. Он был слаб от обильной кровопотери, мучительная боль туманила рассудок, но Гэвин не собирался сдаваться. Только не теперь, когда дни, полные ярости и ненависти к себе прошли, когда он почувствовал обволакивающее сердце и душу тепло. — Я сам, — выплюнул он, прежде чем со всей силы наступить на ногу Уилсона. Раздался жуткий хруст. Похоже, мерзавец успел сбросить Рида со счетов. Он не ожидал атаки, поэтому не смог увернуться и заорал от боли. В следующую же секунду Гэвин ударил его локтем под рёбра и, наконец, вывернул руку так, чтобы Уилсон сам выронил пистолет. — Сука! От звука выстрела дрогнули стены полутёмного помещения. Пуля вонзилась в плечо Уилсона, и он завыл. Ричард целился так, чтобы не повредить жизненно важные органы и одновременно обезвредить, но у психопата был припрятан ещё один «сюрприз». Гэвин слишком поздно заметил блеск лезвия, он только увидел, как исказилось ужасом лицо Ричарда. Дёрнув Гэвина на себя, Уилсон, вонзил лезвие в его живот. Рида будто окатили кипятком изнутри. Он тихонько застонал, хватаясь за окровавленную одежду, рухнул на здоровое колено, чуть не выбив кость. Звуки выстрелов для него слились в один, похожий на взрыв. Всё вокруг завертелось в безумной пляске, вторя судорожному биению пульса в голове Рида. — Гэвин! — закричал Ричард. Отбросив оружие, он упал на колени, бережно подхватил теряющего сознание Рида. Тепло… это ласковое, нежное тепло мог подарить только Ричард. Гэвин потянулся к нему в последний раз, не замечая, как по побелевшему лицу бегут слёзы. — Гэвин! Гэвин, пожалуйста!.. — умоляющий шёпот он слышал, как сквозь вату. Звуки вокруг затихали. Рид закрыл глаза, устав бороться с болью и слабостью. Через несколько секунд он обмяк в руках Ричарда. *** Мерзкий писк раздражал, но именно он говорил о том, что жизни Рида больше ничего не угрожает. Ричард находился в палате с тех пор, как Гэвина уложили на кровать после сложной многочасовой операции. Вслушиваясь в сладостный стук дорогого сердца и тихое дыхание, он заново тонул в непростых чувствах. Волнение… Оно не давало Ричарду покоя. Внутри, прямо рядом с тириумным насосом жаром пульсировал напряжённый комок. Это колючее чувство преследовало его до самого Департамента. Как оказалось, капитан уже ждал Ричарда. — Рид пропал во время операции, — без предисловий бросил Фаулер. — Аллена и остальных уже допрашивают. Я нашёл записи Гэвина. Почему не рассказали о своих подозрениях? Ладно Рид, тупоголовый осёл, но ты… ты должен был! Программный сбой! Критическая ошибка! — У нас было мало доказательств. Дайте мне адрес, капитан. Я пошлю вам сигнал, как только найду детектива Рида. Ужас… Это невероятное по силе человеческое чувство вонзилось в него со всего размаху. Молотом ударило прямо в искусственное сердце, и било, било его, пока Ричард искал Гэвина. Что-то похожее на надежду мягко коснулось Ричарда именно тогда, когда он нашёл на складе заваленный строительным хламом вход в подвал. Радость накатила пьянящей волной, стоило ему услышать хрипловатый голос Гэвина. Родной, самый приятный голос в мире. Ричарду пришлось выждать несколько секунд, чтобы тревожный красный цвет диода перешёл в нейтральный голубой. Вне всяких сомнений, психопат ждал именно его, поэтому Гэвин до сих пор был жив. Он понял, что Ричард проявлял признаки девиации, каким-то образом увидел мигающий алым и жёлтым диод. Всё-таки он был одним из детективов Департамента… Вина и боль, вот что испытал Ричард, увидев Гэвина в руках психопата. Горло Рида было сдавлено цепкими пальцами. Левая штанина была буквально залита кровью. При мысли о том, что колено представляло собой сплошное месиво, а из разорванной кожи торчали осколки раздробленной чашечки, искусственное сердце Ричарда давало сбой. Безупречная программа, руководившая всеми его действиями, больше не могла справляться с мощными эмоциями, чувствами и ощущениями. Стены внутри разрушались. Как же больно было хрупкому человеческому телу Гэвина! В упрямом взгляде потускневших серо-зелёных глаз горела решимость. Ему удалось абстрагироваться от мучительных ощущений, чтобы остановить убийцу. Ричарда будто самого пронзило лезвием, когда нож по рукоятку вошёл в живот Рида. Он должен был спасти Гэвина, своего омегу! Критическая ошибка! Злость окрасила его мир в алый, и Ричард выстрелил. Колено, пусть ублюдок почувствует боль Гэвина. Второе плечо. Голень. Кисть… — Гэвин! Отбросив пистолет, Ричард подхватил ослабевшее тело Рида. В этот момент в его голове рухнула последняя стена. Не делать резких движений. Нужно зажать рану, остановить кровотечение, помочь ему, спасти. Бережно и ласково он подхватил Гэвина на руки и вынес из подвала. Снаружи их уже ждали полицейские и медики. Рида переложили на носилки и тут же засуетились вокруг. Всё то время, пока доктора боролись за жизнь Рида, Ричард утопал в пустоте. Без Гэвина его жизнь была существованием, а свобода казалась насмешкой… Когда он увидел Гэвина, бледного от кровопотери, но живого, услышал слабое дыхание, то почувствовал настоящее счастье. Искрящиеся импульсы ударяли в его искусственное сердце каждый раз, как Ричард касался прохладных рук и лица Рида. Всё будет хорошо, теперь всё точно будет хорошо, ведь Гэвин жив! *** Гэвин пришёл в себя утром. Зимнее солнце не согревало, но освещало мягкими розовато-золотистыми лучами стены палаты. Тело Рида было сплошной тупой ноющей болью. Любая попытка пошевелиться приводила к новым вспышкам огня под кожей, поэтому он быстро прекратил свои неудачные эксперименты. Пахло Ричардом. Скосив глаза, Гэвин увидел на себе его куртку. Чёрно-белая ткань хранила его тепло. Рид постарался зарыться в неё поглубже, возвращая себе утраченное чувство спокойствия. Стоило признать, что это становилось приятной традицией. Прикрыв глаза и утонув в привычном запахе, он пропустил тот момент, когда Ричард вошёл в палату. — Гэвин… — Понадобилось почти сдохнуть, чтобы ты назвал меня по имени, — фыркнул Рид. — Я и раньше… Гэвин перебил его: — Ты знаешь, о чём я. Без твоей этой блядской вежливости. Ричард подошёл вплотную и молча обнял его, стараясь не задеть повязки и не причинить лишней боли. Снова забота и мягкость, но без излишней сладости, она была неуместна. Превозмогая слабость, Гэвин ответил на объятья, и будто что-то внутри него встало на место, какая-то важная деталь, без которой ныло сердце и становилось до мурашек холодно. — Иди сюда, — заворчал Рид, со скепсисом наблюдая за попытками Ричарда не раздавить его и при этом прильнуть ближе. Сил на то, чтобы потянуть пластикового болвана на себя, у Гэвина не было, поэтому он просто ткнул пальцем на кровать. — Крайне не рекомендуется тревожить… — Да заткнись ты уже! Рид готов был поклясться, что Ричард уже придумал ему наказание за хамство, но его это не напугало. Дождавшись, пока он ляжет рядом, Гэвин привычным движением уткнулся носом в его тёплую шею. Им нужно было о многом поговорить, но всё это могло подождать до завтра. Сейчас Гэвин остро нуждался в мягких объятьях, которые с щедростью дарил ему Ричард.