liquid caramel

Чонгуку не очень повезло по жизни, как он сам считал. Да и врагу не посоветуешь такую жизнь: отец умер пару лет назад, в школе дела не задались, денег вечно не хватает, да еще и гулящая мать. Мама совсем не уважала еще юного Гукки – водила своих ухажёров прямо домой, а вот денег на обеды не соизволила давать. Поэтому Чонгук уже в свои шестнадцать подрабатывал по ночам, чтобы хоть как-то оплатить счета за квартиру, да и выглядеть хотелось прилично. В своё время именно отец занимался финансовым обеспечением семьи, но, после его смерти, всё пошло по женским половым органам, образно выражаясь. И, буквально, по половым органам матери. Она решила, что сыну больше ничего от нее не нужно, раз может обеспечить ее и себя. А Чонгук тихо сходил с ума от представления своего будущего – денег нет, выживает как может, об университете и мечтать нельзя, еще и гей. Пример матери окончательно отбил его от женщин, а вот благородный пример отца, видимо, оставил на себе другой отпечаток. И вот, Гук в пятнадцать лет случайно наткнулся на гей-порно и… у него встал. Он наивно подумал, что это ошибка, такого быть не может, но в следующие разы эта «ошибка» повторилась. Что ж, сейчас, когда ему недавно только исполнилось шестнадцать, он полностью принял себя со всеми возможными последствиями. А потом он в очередной раз застал мать в постели с каким-то мужиком, только в этот раз он выглядел намного лучше, чем те типы, что шастают по району. Рассмотреть поближе его он смог, когда тот, справившись, вышел на лестничную клетку покурить и застал там Чонгука. На вид – лет тридцати-тридцати пяти, странно, что клюнул на мать. Но, он не бог, чтобы осуждать людей за сексуальные увлечения, сам не образец для подражания. Мужчина стоял профилем к нему, и Чонгук смог увидеть ровный нос, волевые скулы и резко бросающиеся в глаза высветленные волосы. Если он работает в компании, то у него должны быть проблемы из-за этого. Ментоловые сигареты и хороший парфюм, надо же, прямо как у его отца. Если мать заманила и упустит этот образец – Чонгук как минимум еще больше разочаруется в матери, а как максимум – представит совместное будущее и разобьёт всё кувалдой в своей же голове. - И как она Вам? – Чонгук, подпирающий стену спиной, не удержался и заговорил. - Надо же… - через некоторое время после разглядывания Гука выдал незнакомец, - Не думал, что у неё есть сын. - Ну к кому-то из нас троих жизнь должна была повернуться жопой, - съязвил Гук, докуривая. - Ха-ха, забавный ты. Сколько лет? – незнакомец говорил мягким слегка прокуренным басом. Чонгук даже понял на секунду, почему мать ему дала. Что уж скрывать, даже Гук дал бы такому экземпляру. - Шестнадцать, - честно ответил он. - Надо же, помню свои шестнадцать. Почему не гуляешь? Сейчас же восемь вечера, еще не стемнело даже. - Мне на смену через полчаса. Что это Вы заинтересовались, а? Думаете, что если состроите из себя доброго дядю и понравитесь сыну женщины, которую ебали десять минут назад, ситуация в целом станет лучше? Мужчина подошёл к нему со своими горящими глазами и приподнял подбородок. Гуку всего шестнадцать, мальчики в таком возрасте только начинают расти. А незнакомец, напротив, был довольно высоким, даже если сравнивать со среднестатистическим корейцем. И того, он обходил Чонгука что в плечах, что в росте. Признаться честно, Гук довольно редко чувствовал себя маленьким мальчиком рядом с кем-то, но сейчас его охватило именно это чувство, он даже открыл рот от неожиданности. - Надо же, какие плохие слова ты знаешь, малыш. Видимо, мамочка тебя совсем не воспитывает, - проговорил он это своим манящим басом. А затем его пальцы с подбородка переместились на губы Гука, поглаживая, после надавил, проникая двумя пальцами в рот. Там было тепло и влажно, Чон что-то пытался сделать, но только облизал пальцы мужчины. Сердце у младшего колотилось как бешенное, с ним еще никто себя так дерзко не вёл, тем более, это же мамин ёбырь, что происходит вообще. Но, признаться честно, его немного возбудило происходящее, как бы странно это ни было. - Может, займёшься моим воспитанием? - съязвил Гук. - Может, и займусь, – прошептал он прямо в ухо, напоследок укусил мочку уха Гука и отстранился с таким видом, будто ничего и не было. Буквально через десять секунд дверь квартиры распахнулась и мать Чонгука выглянула на лестничную клетку. Гук даже представлять не хотел, что бы случилось, если бы она открыла эту чёртову дверь минутой ранее. Мужчина стоял, как ни в чём не бывало и держал сигарету в руке, которая из-за происшедшего практически сотлела. - Милый, кофе будешь? – тут её взгляд переместился влево, замечая Чонгука, - Оу, я смотрю, вы познакомились…. Чонгуки, это мой, эм? Она явно замялась, не ожидая такого поворота событий, поэтому мужчина её поддержал. - Новая любовь твоей мамочки, Чонгукки. Ким Намджун, будем знакомы. От таких громких слов даже сама мать была немного шокирована, ведь никто изначально не собирался задерживаться друг с другом дольше, чем на ночь. Чонгук даже ничего толкового не сказал в ответ всё еще не отойдя от пальцев этого Намджуна. Возбуждение прошло, а вот забыть эту картину он не сможет, наверное, никогда. - Ты что-то говорила про кофе? Пожалуй, не откажусь. Они вошли в квартиру, а Чонгук так и остался стоять на лестничной клетке. Вслед за матерью проходил Намджун, который по-быстрому шепнул ему так, чтобы мать не услышала: - Я смотрю, такое воспитание идёт тебе на пользу, малыш. Чонгук хотел послать его на три буквы, хотел сбежать, хотел, чтобы он продолжил начатое, хотел зареветь почему-то…. Но он пошёл в свою комнату, ведь на работу ему к девяти, а на сборы ему осталось всего пару минут. Думать о ситуации в целом, а тем более о том, что творится в голове у мужика, который сначала занимается сексом с женщиной, а затем творит нечто непонятое с её сыном, ну вообще не хотелось. Поэтому он окунулся в омут работы и на ближайшие сутки ничего не могло бы его побеспокоить. Но не тут-то было – он проспался с работы, сегодня школы не было, Гук, как всегда, потопал на кухню, а там сидит Намджун с матерью друг напротив друга. Как неожиданно, а он думал, что никогда в жизни больше не увидит его, надо же, какие жизнь сюрпризы делает! Чонгук включил чайник и сел на табурет за стол. - Чонгуки, почему не здороваешься? Где же наше «доброе утро»? – наигранно обижено протянула мать. В другой ситуации она бы на сына и внимания не обратила, или, что хуже, влупила подзатыльник и дала какое-то поручение. До смерти отца она ведь была образцовой матерью, а потом что-то переклинило, и Гук перестал её узнавать. - Доброе утро! – также наиграно выдал он, - П-приятного аппетита. Вот уж чего точно он не ожидал, так это того, что прямо посреди фразы его член накроет чья-то рука и сожмёт. Чёртов Ким Намджун со своим воспитанием! На последней фразе, когда Чонгук перешёл на мягкий тон, рука разжалась и стала поглаживать его имущество. Двигает пальцами по самому стволу, задевает сквозь бельё яички и двигается обратно. И это прямо при матери, каков наглец. Через время вот такого поглаживания, у Чонгука встал, а он в одних трусах. Если мать заметит – скандал будет неописуемый. Как раз чайник закипел и ему нужно было встать. Чёрт. - Чонгуки, сделаешь и нам чаю? – мило попросила мать. - Хорошо, мам, - сказал Чонгук, мысленно посылая её. «Думай о мёртвых котиках, думай о мёртвых котиках» - повторял он себе. Слава богу, он мог встать спиной к матери, и та не заметит стояка. Но, к сожалению, заметил Намджун. Хотя «заметил» - это не то слово. Был причиной, возбудил и прощупал – вот. И пока Чонгук делал чай на три чашки, он уверен, Ким улыбается на все тридцать два. Пока он заваривал чай, нарочито медленно, конечно же, стояк спал, и он снова смог показаться людям. Чонгук думал, что ему показалось, - тогда, в подъезде. Но у Намджуна и правда были яркие, пылающие глаза. Светло-карие: медового отлива радужка и довольно широкий зрачок создавали впечатление огня в глазах. Всегда казалось, что у него бесы пляшут в них, и, если честно, по поведению можно было бы сказать то же самое. Они сидели втроём и пили чай с бутербродами, как будто настоящая семья. Мать улыбалась и была добродушной, чего Гук в последнее время видел ой как не часто. Намджун же, в свою очередь, травил байки про работу, про друзей, про еще что-то там, на что Гуку было абсолютно плевать. Не плевать в этот момент ему было лишь на руку весело говорящего Намджуна, которая всё еще терзала его достоинство. Достаточно, чтобы возбудить, но недостаточно, чтобы кончить. Чёртов лицемер и подонок, что творит! Чонгук прикусил губу и уставился куда-то в стол. Единственной его миссией было не застонать и не спалиться. А еще не заматериться, да погромче, чтобы соседи услышали. От возбуждения и адреналина он вспотел и по лбу противно стекала капелька пота. Гук, с одной стороны, хотел встать и тупо уйти, а с другой – накрыть ладонь Кима своей, чтобы этот подонок хоть подрочил ему уже до конца. Его раньше никто не касался вот так – за самое родное, да еще и без спросу. Неожиданно у матери зазвонил телефон, её не было пару минут, которые казались адом, ведь Намджун позволил себе засунуть руку в трусы. А потом она вернулась и, как ни в чём не бывало, сказала, что ей надо идти и будет дома вечером. Вот тут-то Чонгук и осознал, что попал в ловушку и его от этих ярких медовых глаз уже ничего не спасёт. Да и не хотелось уже как-то, если говорить на чистоту. - Ну что, малыш, поиграем? Папочка покажет тебе, какое поведение приемлемо для его мальчика, - Гук уже толком ничего не соображал, ему просто хотелось кончить, ведь ему только шестнадцать исполнилось, гормоны так и скачут. - Д-да, папочка, - с удивлением для самого себя выдал он. Намджун стянул его трусы, вызволяя на свет небольшой член, и переместил Гука на кухонный диванчик, где сам только что сидел и пил чай. Чонгук почувствовал некое облегчение, ведь трусы сдавливали нежную кожу. Намджун раздвинул мальчишечьи худощавые ноги, после чего одной рукой зажал его руки. Его большая ладонь без проблем удерживала Гука, даже если бы тому вздумалось устроить сопротивление. Гукки тяжело дышал, такой открытый взору Кима. Его грудная клетка высоко поднималась, затем опускалась. Из-за напряжения всех мышц, живот напрягся и кубики пресса виднелись на молочной коже без изъяна. Член Чона подрагивал от возбуждения, ожидая разрядки. Он сам смотрел куда-то в сторону, стараясь скрыть своё смущение и розовизну щёчек. Ким зажал свободной рукой затвердевший сосок, прокручивая его и сжимая. Чонгук прикусил губу, чтобы не издавать громких звуков. Ему это казалось чем-то постыдным и пошлым. Впрочем, сама ситуация тоже не отдавала целомудрием, но его это не волновало. Джун опустил руку на член, проводя по стволу кончиками пальцев, а затем резко и сжимая начал надрачивать, задевая верхушку головки, когда это представлялось возможным. Вот тут Чонгук не выдержал, и его глаза затуманились. Изо рта вырвался первый, такой сладкий и мелодичный стон. Намджуну кажется, что этот стон лучше, чем у любой порноактрисы. И он считает своей обязанностью вырвать из уст младшего хотя бы еще один такой же. Ким размазывает природную смазку, выделившуюся у Гука на члене, по стволу. Всем известно, что смазка обостряет ощущения, поэтому он замедлился, чтобы Чон преждевременно не кончил. Отпустив, наконец, руки, он надавил пальцем на рот Гука, заставляя того пропустить палец. - Молодец, малыш, оближи хорошенько. Чонгук послушался, старательно играя языком и вылизывая палец. Когда тот стал совсем мокрым, Джун его вытащил и приставил к заднему проходу Чонгука. Тот вскрикнул немного от неожиданного действия старшего, но не стал сопротивляться. - Расслабься, пожалуйста. Тебе понравится, обещаю. Чонгук послушался папочку, и в его расслабленное колечко мышц тут же проник палец. Намджун старался нащупать простату поскорее, чтобы принести удовольствие Гукки. Он понял, что нащупал, когда Чонгук выгнулся от новых ощущений и вскрикнул. Намджун массировал ту самую точку и надрачивал ему. Вскоре, Чонгук не выдержал и, выгибаясь дугой, вцепился в широкие плечи Намджуна, кончил прямо ему в руку. Ким разъединил пальцы, покрытые белой слизью, так сказать, проверяя на вязкость, а затем попробовал на вкус. - Надо же, какой у меня сладкий малыш! Попробуй, - он протянул руку с семенем ко рту Гука. Тот непонимающе облизнул. - И правда, сладкое, - удивился он. - Наверное, он кушает очень много сладкого, да? - Да, папочка, я очень люблю сладкое! - Тогда папочка будет стараться кормить тебя сладким почаще.