liquid caramel

Чонгук безумно волновался, что думает об этом союзе мать. Но, несмотря на его переживания, она ничего не подозревала и даже поощряла общение Кима с её сыном. Казалось бы, зачем взрослому мужику таскаться с чужим сыном и всячески заботиться о нём? Мать так не думала. Гук знал, что, на самом деле, она была даже рада избавлению от обузы в виде "любимого" сына. А тем более, когда этой обузой занимается её любимый, так вообще лучше не сыскать. А вот Ким любил далеко не мать мальчика, о чём ей лучше было бы не знать. И он с охотой забирает на своём автомобиле s-класса мальчишку в свой же дом. На выходные, конечно же. Чонгук впервые в таком шикарном авто, и его пальчики так и норовят потрогать все примочки, рассмотреть салон. Но он держал себя в руках и рассказывал, как у него дела на работе. Намджун от этих рассказов сморщился. — Да завязывай ты с этой работой. Сколько ты там зарабатываешь? Миллион вон в месяц? * Не выдумывай, это не стоит того. Я дам тебе три. Лучше займись своей учёбой, — с недовольством сказал он. — Хён, я не могу взять таких денег. И я вполне способен обеспечить себя самостоятельно. — Ащщ, не упрямься. В постели будешь мне показывать, на что ты там способен, а на что нет… — Но ведь я… — Хватит, я уже всё решил. Завтра оформлю тебе карту, и это не обсуждается. Раз уж ты спишь со мной, так соответствуй. Последние слова немного обидели Чонгука и он ехал оставшуюся дорогу понурый. Намджун же сосредоточился на дороге и пытался выбросить из головы несносного мальчишку, сидящего в метре от него. Но, на самом деле, это его даже больше раззадорило и в воображении начали появляться картинки из предстоящего жаркого секса. Ким не говорил, что он приготовил для младшего, пусть это останется сюрпризом. А в доме уже лежали специальные веревки для шибари** и любимое карамельное мороженное его малыша. Он предвкушающе облизнул губы и сильнее нажал на педаль. Ким в своей жизни старался устроить максимально удобно для себя. Именно поэтому он покупает небольшой дом на окраине города с просторной территорией, засаженной различными фруктовыми деревьями. Гуку тут определенно нравится. Намного лучше, чем в его затхлой квартире. И он не скрывает это от старшего. Ким паркуется в гараже и выходит первым, за ним идёт и Чон. Из гаража есть прямой вход прямо в дом, они им и пользуются. Обстановка нравится Гуку, он бы с удовольствием проводил в нём своё свободное время. И он уверен, что будет бывать здесь чаще, если всё будет продолжаться так же хорошо. У него светлые чувства к Киму — он его первая настоящая любовь. Так хочет думать Чонгук, если пытаться описать его чувства к старшему. Хотя, они больше походят на влюбленность, но какая великая любовь не начинается с сильной влюбленности? Намджун ухмыляется и тянет мальчишку за собой. Он соскучился и безумно хочет прикоснуться к фарфоровой коже его малыша. Тот без сопротивления следует за ним, цепляясь за запястье и край пиджака. В незнакомой обстановке ему явно немного некомфортно, и Нам перемещает руку на его макушку, нежно поглаживая. Чон облокачивается на сильное тело старшего. Как только они заходят в комнату, происходит неожиданное. — Я хочу устроить тебе сюрприз, детка, — говорит он и надевает на глаза Гука глазную повязку. Чонгук сгорает от любопытства и немого желания. Из-за отсутствия зрения сейчас все чувства стали более обостренными. Он чувствует, как мягко движутся руки Кима по пояснице всё ниже, но, вопреки ожиданиям, не ложатся на ягодицы, а лишь поднимают подол футболки. Через пару секунд футболка летит куда-то в сторону, а Чон пошатывается, ведь без ориентира в пространстве в виде глаз довольно тяжело стоять ровно. Благо, Намжун рядом и придерживает его на всякий случай. Он опускается до бусинок сосков Чонгука, разглядывая розовые округлости. Не удержавшись, он проводит языком по одной, а другую сжимает свободной рукой. От неожиданности Гук вскрикивает, а затем томно вздыхает. Весь процесс в этот раз — тайна для него. И это завораживает с каждой секундой всё больше. Гук доверяет себя и своё тело мужчине без остатка, позволяя тому творить всё, что душе угодно. И он пользуется этим, окончательно раздевая младшего. Из ткани на нём — только повязка на глазах. Его влажные губы приоткрыты, и он глубоко дышит от предвкушения. Киму хочется поцеловать эти губы, превращая их в еще более пухлые от укусов и засосов, но он сдерживается. Член младшего стоит, хотя Ким практически ничего не делал. Но только не в фантазии младшего — там его уже имеют в позах, о которых не думают приличные мальчики. Но Чонгук далёк от образа не то, что приличного. Даже сносным постороннему человеку было бы сложно его назвать. Намджун же прорвал этот образ, вскрывая нового Чонгука — податливого, нежного и безумно горячего. Намджун даже не подозревает, насколько привычный ему Чонгук отличается от повседневного Гука. Но это замечает сам Чон и пугается своей реакции на старшего, но смиренно идёт у того на поводу. Он тянет мальчишку на середину комнаты и на несколько секунд оставляет одного. Гук уже давно потерял течение времени и у него ощущение, что проходит вечность, пока Ким не возвращается. Он надавливает на плечи, заставляя Чона сесть на мягкую поверхность ковра. Затем обходит его, останавливаясь напротив лица, и достаёт приготовленные заранее веревки. Поглаживая тело Чона, он петелька за петелькой вяжет узоры на теле, связывая постепенно всё воедино. Чонгук теряется, ощущая грубоватую веревку, которая не даёт возможности двигаться. Рисунок в одно целое не хочет складываться, а повязка на глазах только усугубляет ситуацию. Джун аккуратно работает, стараясь не пережать молочную кожу. Малыш то и дело смачивает слюной пересохшие губы — атмосфера чуть более, чем раскалённая. И вскоре старший заканчивает. Чонгук теряется в непонимании ровно до того момента, как его не приподнимает на руках Ким и не вешает петельку веревки на специальное крепление к потолку. Верёвки затягиваются и Чонгук оказывается в воздухе. Не то, чтобы ему было больно или где-то натирало — нет, вовсе нет. Но тот факт, что он всем своим весом, хоть и равномерно, подвешен, ощущается. Ким усмехается собственному произведению искусства, в глазах горят огни страсти. Он любуется его мальчиком: его ноги разъединены, но икры прочно привязаны к бёдрам; далее узор вяжется мимо сочного члена, по груди, обходя соски, и переходит на руки. Они связаны таким способом, чтобы балансировать между руками и ногами. Руки подняты вверх, веревки от них стремятся к креплению, а затем, словно единое целое, переходят на ноги, заставляя его выгнуться в спине. Он тяжело дышит в непривычной позе и немного дёргается, когда ладонь Кима проходит по ягодицам. Даже такое невинное движение подливает масло в огонь — член предательски дёргается вверх. А затем шипит от шлепка. Намджун не удержался и приложился ладонью к округлости, после чего зализал покрасневшее место, оставляя отметины. У него самого ужасно давило в штаны возбуждение из-за такой картины — не каждый день его мальчик в таком беззащитном и податливом состоянии. Он ослабляет галстук, а затем и вовсе его скидывает, а вслед за ним летят рубашка и штаны с бельём. Ох, так намного лучше, думает про себя Ким. Чонгук томно вздыхает, когда вход в его анус массируют два пальца. А когда они входят внутрь — так вообще пытается двинуть бёдрами навстречу, но его лишили напрочь возможности двигаться. Всё, что он может — это умолять Намджуна его побыстрее трахнуть. От таких мыслей его щёки покрываются румянцем, и он даже немного притихает и прикусывает нижнюю губу. Намджун отходит от Гука и по звукам выходит из комнаты на небольшое время. Вернувшись, он продолжает ласкать его мальчика, и даже пару раз входит в него, не удержавшись. Но он не позволяет ему получить разрядку, в самый последний момент отстраняясь. Джуну нравится играть с ним в эту игру, но у него есть еще кое-что припасенное на этот вечер. Он распаковывает мороженное, предусмотрительно купленное на палочке. Ох, как же он ждал этого момента. Он приставляет сладость к анусу Гука, и видит мурашки по его коже. Тот ойкает от неожиданности, но отвести бёдра или дёрнуться у него попросту не получается. Намджун вставляет замороженное лакомство по чуть-чуть прямо в такого горячего Чонгука. Чон тяжело дышит и ёжится от температуры. А Нам тем временем начинает двигать палочкой внутрь и наружу, практически вынимая лакомство. Чонгук стонет протяжно от новых ощущений. Ким задевает простату, и двигается именно в эту точку. Чону кажется, что, несмотря на температуру, он готов кончить прямо сейчас. Игра огня в его крови и льда в его теле сводит с ума, заставляет сбиться с дыхания, потерять все мысли. Мороженное тает вместе с карамельным топингом в нём, вытекая из Гука и еще более провоцируя, стекает на член. Намджун считает, что Чонгук стонет, как заправская блядь. Он еле сдерживается, чтобы не вставить член на пару с этим мороженным в Чонгука, но сдерживается и продолжает трахать его полу растаявшим мороженным. У младшего и так обострены чувства из-за повязки, а если учитывать издевательства Кима до мороженного и само сейчас происходящее — сил терпеть нет. Он с громким криком кончает, еще сильнее выгибаясь, хотя это, кажется, просто невозможно. Намджун поглаживает его член, собирает в руку сперму наперемешку с мороженным и приставляет пальцы ко рту Чона. — Только попробуй, какой ты сладкий, Гукки, — шепчет на ушко он. Гук покорно впускает в рот пальцы, обводит их языком и слизывает всё содержимое. И правда, сладко. С привкусом его любимого карамельного мороженного. Выпустив пальцы изо рта, он и ойкнуть не успевает, как Джун вставляет вместо мороженного свой член. И смазки не надо — сливочная нежность окутала стенки Гука и теперь передаётся и Джуну. Он выбрасывает всё своё скопившееся возбуждение на мальчишку, и тот, в свою очередь, заводится снова с еще большей силой. А когда его член накрывает рука Кима и начинает двигаться в ритм с толчкам — вовсе башню сносит. Они кончают практически одновременно. А затем с Чонгука снимают глазную повязку, и он сперва щурится от неожиданного света, а затем всматривается в его любимые намджуновы глаза. Его аккуратно, словно хрусталь, снимают и развязывают, покрывая каждый сантиметр тела поцелуями. И если бы Гук так не выдохся — ему бы сто процентов захотелось бы еще подход. Но он просто не в состоянии что-то еще делать и мирно засыпает на плече Джуна. Тот через время переносит его в кровать и обтирает влажными салфетками, а после, приняв душ, ложится к его мальчику и, обнимая со спины, проваливается в сон. Спать с Намджуном непривычно, тепло, уютно и безопасно, открывает для себя Чонгук.