FAR FROM HOME

Mission 06: A FEAST FOR THE VAIN

Chandeliers so grand That heaven sees the shine. And my friend declares: Everything I look at could be mine. It's a miracle Life till now has been a waste. You have proved to me By your hand I'm truly graced. Unbelievable Gold and glitter blinding me, So adorable All these women from my fantasies… © Kamelot

      Стоя перед огромным, в позолоченном багете зеркалом, Неро поправил красный галстук-бабочку и довольно ухмыльнулся своему отражению. Видела бы его сейчас Кирие. Из зазеркалья на него смотрел красивый молодой человек в чёрном смокинге, взятом напрокат. Единственной проблемой была дьявольская конечность с шишковатым отростком на локте, так что правый рукав пришлось закатать, а на руку натянуть перчатку из непроницаемой ткани. Неро никогда не носил вечерней или парадной одежды. Даже официальному орденскому мундиру он предпочитал что-то практичное. Белый парадный мундир он надел лишь раз в своей жизни: на церемонию Посвящения.       Милтон остался настолько доволен выполненной работой, что Неро и Дарио получили от него два приглашения в аукционный дом «Потерянный Рай» на благотворительный бал. Дарио пришлось долго уговаривать младшего товарища посетить это мероприятие.       — Благотворительный бал… — произнёс Неро, обращаясь к приятелю. — Никогда не бывал ни на чём подобном. Тут ведь соберётся приличное общество?       — О, да это всегда с виду приличное общество, — фыркнул Дарио. — А на деле – клубок змей. Сборище лицемеров. Но есть среди них и нормальные ребята, вроде нас с тобой.       — Наёмники здесь тоже бывают? — удивился Неро. Он надеялся, что нынче вечером сможет повстречать здесь кого-то интересного.       — Только те, кого Милтон желает видеть в качестве своих гостей. Пойдём, хватит уже красоваться, — Дарио потянул юношу за рукав.       — Как я выгляжу? — с искренним интересом спросил Неро, зачесывая назад непослушные волосы. Одна прядка все время выбивалась и ниспадала на лоб.       — Все женщины – твои. Ничего, что выглядишь как провинциальный идиот. Не улыбайся.       — Так лучше? — Неро сделал серьёзное, даже мрачное лицо.       — Теперь как на похоронах, — усмехнулся Дарио.       — Да пошёл ты! — Неро беззлобно огрызнулся и махнул на приятеля рукой.       — Главное, держись уверенно и не глазей по сторонам. Вот так слишком уж открыто.       — Очень сложно не глазеть. Зачем людям столько роскоши? — Неро вертел головой из стороны в сторону, рассматривая обстановку фойе перед парадной лестницей.       — Лучше спроси, откуда у людей столько тщеславия, — поправил товарища Дарио.       Огромные люстры висели под потолком, как в каком-нибудь дворце, изящнее и богаче тех, что были в воспитательном доме или замке Фортуны. На полу – плитка из тёмного и светлого мрамора, положенная наискось, а не в стиле шахматной доски, вдоль стен располагались скамейки тоже из мрамора, но белого, благородного, в нишах высились великолепные статуи, изображающие полуобнаженных ангелов и демонов.       Неро не понимал, почему скульпторам так нравилось изображать обнажённую натуру. В детстве ему казалось слишком постыдным смотреть на подобное искусство. Особенно сильно его вгоняли в краску женские фигуры. Но если бы юноша вгляделся внимательнее, то понял, что скульптуры, даже отражающие интимные моменты жизни, лишены какой-либо вульгарности, пошлости. Абсолютно чистые, целомудренные, они представали лишь актом восхищения перед совершенством человеческого тела.       К боевым товарищам подошла Катарина. Она выглядела иначе, чем прежде. Чёрное бархатное платье в пол с разрезом от бедра и открытой спиной подчеркивало все достоинства фигуры, волосы завитые в упругие локоны красиво рассыпались по плечам. Неро, скользнув по ней взглядом, подумал, что Кэт очень эффектная женщина, и что он был не прав, признавая скромность, как наивысшую добродетель. Дерзкие девушки ему определённо нравились.       — Думала, вы не придёте, — её чувственные губы растянулись в улыбке. — Рада, что вы, мальчики, нашли время посетить благотворительный бал Милтона.       — На силу уговорил этого упрямца, — Дарио пихнул юного наследника Спарды под ребро локтем. — Он согласился, только когда узнал, что ты здесь тоже будешь.       — Вот, значит, как? — ещё одна обворожительная, сексуальная улыбка досталась Неро.       — Это… Это не правда! — возмутился юноша, краснея. — Ты совершенно не при чём!       —Ты такой забавный, Неро, — рассмеялась Катарина. — Девушка есть?       — Есть, — немного растерявшись , ответил Неро. — Невеста.       — Жаль, — Кэт разочарованно цокнула языком. — Ты хорошенький. Могли бы неплохо развлечься, если бы ты был свободен. А так… Не в моих принципах уводить чужих мужчин.       — Держу пари, тебе и своих хватает! — хохотнул Дарио.       — Мне грех жаловаться, мужским вниманием я не обделена.       —И всё равно сегодня ты притащилась сюда в одиночестве, — заметил Дарио.       — В отличии от тебя, милый мой, я пришла не праздно проводить время, а помогать Джону с аукционом.       — Значит, будешь работать? — немного разочарованно спросил Неро. Среди знакомых он чувствовал себя гораздо увереннее, а общество Катарины ему определённо нравилось. Всё же приятно находиться рядом с прекрасной женщиной и знать, что она при определённых обстоятельствах может стать твоей.       — На сегодня назначен большой аукцион. Мне предстоит проследить, чтобы все прошло, как надо, — смотрясь в зеркало, девушка поправила несколько локонов, затем достала из чёрного лакового клатча ярко красную помаду и обновила макияж.       — Да ладно тебе прихорашиваться, кокетка! — усмехнулся Дарио. — Все присутствующие мужчины итак твои.       — А мне не нужны все, — томно вздохнула Кет. — Мне нужен только один...       — Кто же этот счастливчик, в которого ты собираешься запустить свои хищные коготки? — любопытству бывшего рыцаря не было предела.       — Тони Редгрейв, — ответила Кэт.       — Милтон пригласил и его?       — Тони выставляет на аукционе парочку дорогих лотов. Так что да, он где-то здесь ошивается.       — Вот бы с ним познакомится, — озвучил своё желание Неро. Эта персона давно его интересовала.       — О, Тони классный, — протянула Кэт. — В постели просто сам Дьявол!       — Ох, ты его уже захомутала! Ну и ушлая! — восхитился Дарио.       — Такого, пожалуй, захомутаешь! — Катарина махнула рукой. — Ага, как же! Ищи-свищи ветра в поле. Милтон заартачился платить, сколько Тони потребовал за работу. Редгрейв взял и смылся. Сказал, что за скучную работу надо платить вдвое больше, а раз Милтон такой скряга, то «adiós».       — Да, Милтон нам жаловался на то, что Тони Редгрейв не взялся за то задание, — вспомнил Неро. — Потому профессору и пришлось обратиться к нам с Дарио. Надеюсь, он нисколько не пожалел.       — Да что ты! Он в восторге от того, как ловко всё удалось провернуть. Скажу по секрету, кажется, он собирается дать вам новое задание, — Катарина перешла на шёпот. — Если подтвердится информация, которую мне удалось обнаружить в сгоревшем поместье. Пока мы заняты расшифровками найденных там документов.       — Ещё одно задание? — оживился Неро. Это стало бы отличным поводом задержаться на материке подольше. — Я о подобном и мечтать не смел!       — Погоди радоваться, парень, — сказала Катарина. — Пока что точно ничего неизвестно.       — Остаётся ждать новостей от самого Милтона, — вздохнул Неро.       — А ты, наверное, обрадовался, что в Фортуну не придется возвращаться? — Дарио видел юношу насквозь.       — Ну, — потянул Неро, разглядывая натертые до блеска ботинки. Дома он никогда не мог похвастаться такой чистой обувью. —Я не против того, чтобы взяться за ещё одну работу. Деньги лишними не бывают. А когда станет известно насчёт задания?       — Думаю, через пару дней, — ответила ему Катарина.       — Просто я не могу долго ждать, — Неро печально вздохнул. — Я обещал Кирие, что поездка не займет более недели. Но неделя уже прошла.       — Позвони в Фортуну и объясни ситуацию, — предложил Дарио.       — Пожалуй, так и поступлю.       — Фортуна – это та самая адская дыра, где весной произошёл настоящий кошмар с летающей статуей и полчищем демонов? — Катарина вопросительно поглядела на Неро. — Милтон был тогда в шоке. Пару лет назад он, между прочим, побывал на острове. Хотел что-то выведать у орденского руководства про Спарду, но в Фортуне ему дали отворот-поворот. Они, мягко говоря, были не рады тому, что человек со стороны суёт нос в их дела.       — Хорошо, что Милтону не удалось ничего толком разнюхать. В противном случае Санктус от него попросту бы избавился, — у Дарио не было иллюзий относительно того, как бы поступили с профессором, узнай тот один из страшных секретов Ордена Меча.       — Джон хотел нанять Тони Редгрейва для расследования, но что-то не срослось. То ли Тони не захотел тащиться в эту дыру… То ли обстоятельства изменились.       — А сам Редгрейв, он откуда? — полюбопытствовал Неро.       — Не знаю, — Катарина пожала плечами. — Ты думаешь, мне было когда спрашивать? Какие могут быть расспросы, когда простыни в огне?!!       — Он что, поджёг тебе спальню?!! — Неро в недоумении уставился на Кэт, а та от чего-то расхохоталась.       — Это выражение такое! — Дарио хлопнул себя по лбу. — Означает страстное соитие двух тел на кровати, если ты понимаешь, о чём я. Впрочем, тебе ведь это не знакомо, ты же соблюдаешь рыцарский устав чистоты, целомудрия и…       — Я понял, о чём ты, — раздражённо прервал приятеля Неро. — Просто заткнись!       Он боялся, что Дарио сейчас по полной опозорит его перед девушкой. И хоть юноша понимал, что у него с Кэт не может быть ничего романтического или же плотского, не хотелось, чтобы она узнала лишнее.       Оставив приятеля болтать с Кэт, Неро прогулялся по фойе, стараясь не таращиться на прибывающих гостей. Когда юноша прошёл в распахнутые золоченые двери и очутился под сводами большой залы, где от обилия блеска разбегались глаза, его вниманием завладела высокая пирамида из бокалов с шампанским. Неро захотелось попробовать золотящийся в ярком свете многочисленных лампочек напиток. Видя, как люди беззастенчиво подходят к столу и берут шампанское, он тоже осмелел.       Шампанское имело легкий, сладковатый вкус и приятно пузырилось. Пригубив напиток, Неро стал наблюдать за происходящим вокруг. Народу было довольно много. Неро прежде и не знал, сколько людей по-настоящему интересуются миром демонов. Он никогда в жизни не видел столько роскоши, собранной в одном месте, и подумал, что все на свете драгоценности сейчас находятся здесь. Женщины, одетые в изумительные вечерние платья, мужчины в смокингах и дорогих костюмах – все они в глазах Неро выглядели сошедшими с телевизионного экрана знаменитостями. Юноша с интересом, как у ребенка, рассматривал их, но в глубине души чувствовал, что между ним и этими людьми пропасть размером с Преисподнюю. Он человек иного толка, и для них всего лишь инструмент достижения своих целей.       Юный наследник Спарды невольно залюбовался одной дамой в платье цвета чайной розы. Оголенные покатые плечи, изящная шея и красивое лицо притягивали взгляд. Неро подумал, что Кирие такое платье было бы к лицу. Для сценических выступлений, конечно же. В подобном наряде девушка стала бы неотразимой, если бы не постеснялась надеть. Не то что этот монашеский белый футляр, который Неро никогда не нравился.       Женщина заметила, что её разглядывают и обольстительно ему улыбнулась. Неро сразу же смутился и поспешил отвернуться, чтобы ничем себя не выдать. Ещё не хватало опозориться перед незнакомой красавицей и сойти за неотёсанного провинциального дурачка! Почему-то эта мысль была ему неприятна, хотя обычно Неро не только не интересовало, что именно о нём думают окружающие, а вообще было плевать на чьё -то постороннее мнение.       Ещё один бокал шампанского помог унять внезапный приступ волнения. После пары глотков в голове сделалось легко, и назойливые мысли улетели прочь.       Неро поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и вернулся обратно в фойе. Ни Дарио, ни Катарины там уже не было. Внимательно осмотревшись, он стал подниматься по широкой лестнице из белого мрамора. Шаги мягко поглощала ковровая дорожка, красная, как плащ Данте…       Юноша увидел его со спины. Высокий, широкоплечий мужчина с волосами такими же платиновыми, как у самого Неро, стоял на лестничной площадке, прислонившись к перилам и смотрел наверх под потолок, где во фризе красовался барельеф, изображающий рогатого рыцаря, сражающегося с ордой демонов. Одет мужчина был в чёрные кожаные штаны да короткую байкерскую куртку. Но сомнений быть не могло. Неро узнал бы его из тысячи других, хотя их знакомство в Фортуне оказалось коротким, и в основном юный рыцарь Ордена Меча пытался убить своего оппонента.       Сердце Неро готово было выпрыгнуть из груди. Оно слишком резво запрыгало под рёбрами, прогоняя по стенам горячую юную кровь, голова от волнения закружилась, а ноги перестали слушаться. Он хотел рвануть вверх по лестнице, но нашёл в себе силы только крикнуть:       — Данте!       Мужчина в чёрном не обернулся.       — Любуешься этой ярмаркой тщеславия, мальчик? — низкий голос спиной заставил Неро вздрогнуть от неожиданности.       Юноша повернулся и упёрся взглядом в чью-то широкую грудь. Несмотря на юность, Неро был роста совсем не маленького. Данте был очень высок, но этот человек казался просто гигантом. И человек ли? Смутное беспокойство запоздало оповестило Неро о присутствии демона. Юный наследник Спарды инстинктивно потёр Приносящую Дьявола, прижимая ее к своему боку и глядя на незнакомца снизу вверх.       Одет тот был в долгополое чёрное пальто из тонкой замши с набивным узором, воротником стойкой и двумя рядами серебряных пуговиц, пошитое на манер военного кителя, кожаные облегающие штаны и высокие остроносые сапоги со шпорами. Смоляные волосы частично собранные в хвост достигали середины бедра. Мужественное, скуластое, загорелое лицо с острыми чертами украшали усы и короткая бородка, зелёные глаза со змеиным зрачком смотрели холодно и пристально. Под их взглядом Неро поёжился.       — Добрый вечер, — он изобразил вежливость. Юноша узнал давешнего Чёрного Дьявола из поместья. Неужели обитатели ада тоже получают приглашения на благотворительные балы? — Как ты здесь оказался? Я думал, ты ушёл в Ад, чтобы закрыть портал с той стороны.       — Я уходил. А теперь вернулся, — пояснил Чёрный.       — Выходит, ты способен проникать в человеческий мир, когда тебе вздумается? — эта идея была Неро неприятна, хотя адский незнакомец не выказывал враждебности по отношению к людям и вообще не выглядел воинственно настроенным. Но кто может знать, что на самом деле у Дьявола на уме?       — Выходит, что так, — ответил Чёрный Дьявол.       — И для того, чтобы шастать туда-сюда тебе не нужен портал?       — Нет.       — Почему?       — Много знать будешь, скоро состаришься, — сказал Черный, и по выражению его лица Неро понял, что допытываться бесполезно.       — Приветствую вас, мой юный друг, — крайне учтиво заговорил профессор Милтон, подошедший к Неро пожать руку. — Я очень рад, что вы смогли почтить своим присутствием мой «Потерянный Рай».       — Добрый вечер, профессор, — ответил на проявленную учтивость Неро, а сам глядел туда, где стоял Данте. Но этого уже и след простыл.       — Милтон, — Чёрный Дьявол слегка поклонился: такой старомодный галантный жест – пережиток былых эпох.       — Тартхак…       Неро впервые услышал, как звать Чёрного Дьявола. Наконец-то любопытство юноши было удовлетворено, ведь он повстречал эту загадочную личность второй раз, но так и не знал имени.       — Профессор, я сегодня без приглашения. Надеюсь, вы меня извините за то, что вынужден был обойти вашу бдительную охрану. Только не журите их сильно, они всё равно ничего не смогли бы сделать… — проговорил Дьявол.       — Что вы, Герцог, для меня ваш визит огромная честь, — сдержанно улыбнулся Милтон. — Или может быть, мне называть вас, Ваша Светлость, что более соответствует титулу?       Это была вежливость на грани убийства. В разговоре возникла неловкая пауза, пока профессор и его незваный гость сверлили друг друга взглядами. Неро кожей ощущал напряжение между этими двумя.       — Как вам будет угодно, — пробасил Чёрный. — Я не тщеславен.       — Профессор, — вмешался Неро, чтобы разрядить обстановку. Ему показалось, что в воздухе вот-вот заискрит. — Скажите, неужели все эти люди как-то связаны с делами… делами особого толка? Я имею ввиду, все они интересуются адскими артефактами, дьявольским оружием, оккультизмом и тем, что имеет отношение к миру демонов…       — Да. Вы не поверите, как много людей заняты в этой сфере! Оно и понятно. Человечество издревле интересовалось всем таинственным, загадочным, мистическим. Ад – это великое место. Великое страшное место, полное вещей совершенно непостижимых и по-своем прекрасных, — вдохновенно говорил Милтон.       — Полное демонов, желающих испить человеческой крови, — сурово возразил Неро, не разделяя позитивный настрой профессора.       — Существа, населяющие нижний мир несомненно опасны для людей. Но есть среди них и разумные, те, кому не чужды человеческие эмоции: любовь, сострадание, — возразил Милтон.       — Они в меньшинстве, — Тартхак опустил профессора с небес на землю.       — Увы, — вздохнул Милтон. — Не могу с этим поспорить.       — Чёрный, — Неро обратился к Дьяволу, вспоминая печальную судьбу Ехидны, Бериала и Баэла, — а ты не испытываешь сожалений по поводу того, что кто-то убивает твоих же собратьев?       — Ты спрашиваешь, скорблю ли я по убиенным созданиям, с которыми происхожу из одного рода? — усмехнулся Тартхак. — До сих пор не пролил ни единой слезинки. Ты должен понять, маленький Спарда, не все демоны одинаковы. Не все демоны равны. Как говорит мой друг, чем туша больше – тем тупее. Бывают, однако, исключения.       — Но…       — Да, некоторые умеют разговаривать. И даже способны мыслить. Довольно примитивно. На уровне жрать – испражняться. И еще размножаться, да, — великодушно пустился в объяснения Тартхак. — Но опасаться стоит только по-настоящему разумных, тех, кого именуют Дьяволами. Вроде Спарды, меня и некоторых других. И даже не потому что Дьяволы умеют сражаться, как истинные воины. У них есть хитрость, воля, способность анализировать, учиться в общем всё то, что есть и у смертных.       — Это значит…       — Это значит, — Дьявол снова прервал Неро на полуслове, — они способны солгать или воспользоваться какой-то уловкой. Но также они, то есть мы, можем любить, сопереживать… В общем, испытывать всю гамму эмоций, как и простые люди.       — Я это учту, — Неро взял бокал шампанского с подноса у проходящего мимо официанта, облачённого в белую униформу. — Когда сойдусь в поединке с одним из таких.       — За целую жизнь можно так никогда и не встретить кого-то из высших дьявольских чинов, — покачал головой Чёрный. — Таких, как я, остались единицы. Борьба за власть и влияние сыграла злую шутку с легионами демонов, как следует выкосив наши ряды.       — Единицы? И где же они находятся?       — Одни пребывают в Аду, другие заточены в своих доменах, куда не добраться простым смертным, третьи ходят среди людей и ты даже не узнаешь их в толпе.       — Ну, тебя-то я где угодно узнал бы, — возразил Неро.       — Это потому, что я не прячусь.       — А что это за домены такие таинственные, откуда нельзя выбраться? — Неро было интересно узнать кое-что новенькое о мире демонов и он не упустил возможности спросить, не боясь показаться несведущим.       — Царство демонов создает переполненные особой магией места, — пояснил Милтон, — скрытые от человеческих глаз. Места, попасть в которые можно лишь при помощи определенных артефактов, обладающих большой силой. Обычно эти домены весьма живописны и величественны, из чего можно сделать вывод, что некоторым старым Дьяволам не чуждо чувство прекрасного.       — Как Темен-ни-гру, про которую вы рассказывали? — догадался юноша.       — Именно. Как Темен-ни-гру.       — А что Темен-ни-гру? — в разговор вмешался красивый голубоглазый мужчина с ослепительной улыбкой телезвезды. — Там опять что-то произошло? — он появился так внезапно, что Неро даже не успел этого заметить.       — Искренне надеюсь, что нет, — Милтон стал серьёзен.       — Мы просто говорили о своеобразной красоте Ада, — пояснил Неро.       — Ну, если вы спросите меня: у Ада действительно есть своё очарование. Но смердит там, как в общественном сортире. И даже хуже, — незнакомый мужчина поморщился. — От тебя, кстати, тоже попахивает, — эту фразу он адресовал Тартхаку, которого аккуратно взял под локоть – жест интимный и крайне личный.       — Я только что из Преисподней. Не успел помыться, извини, — с усмешкой сказал Чёрный Дьявол и, к удивлению Неро, не стал высвобождать руку, хотя это в глазах юноши выглядело слишком странным.       — Профессор, а вы бывали возле башни? — полюбопытствовал Неро.       — Не смог получить у военных доступ, — с досадой признался Милтон. — Гражданских туда не пускают. Гиблое место. Но невероятное.       — А мне кажется невероятным тот факт, что башня многие сотни лет находилась под землёй, и никто о ней не знал, — поделился мыслями Неро. Его очень заинтересовала история Темен-ни-гру, и по возвращении в Фортуну он во что бы то ни стало хотел узнать больше об этом инциденте. Почему-то он был уверен, что в архивах Ордена найдется множество материалов об этом деле. Вот только бы добраться теперь до этих архивов, опечатанных Службой Международной Безопасности. — И ещё более невероятно то, что кто-то сумел вытащить её на свет божий.       — Тот, кто распечатал башню уже не в этом мире, — покачал головой Тартхак.       — Он, должно быть, обладал незаурядными способностями и знаниями, — с одной стороны Неро был заинтригован таинственной личностью, с другой – ему совсем не импонировал вполне злодейский, повлёкший за собой хаос и множество смертей поступок, о мотивах которого юноша мог лишь строить бесплодные теории.       — Он был одержим, — печально произнёс незнакомый мужчина. С его лица исчезла обаятельная белозубая улыбка. — С этим ничего нельзя было поделать.       — Как принято говорить: дурная голова ногам покоя не даёт, — философски изрёк Тартхак. — Не жалей о тех, кто не заслуживает твоей жалости. Он ведь никого не пожалел. Никого не пощадил. Даже собственного брата. Он сполна получил за свою глупость и тщеславие. Теперь все муки ада будут ему наказанием!       — Он был просто неразумным, потерянным мальчишкой, — покачал головой мужчина. — Следовало остановить его прежде, чем он переступил черту человечности и здравого смысла.       — Боюсь, спустя столько лет ты склонен идеализировать его, — поправил мужчину Чёрный. — У него никогда и не было этой самой человечности. Пусть теперь попробует искупить свои грехи.       — В Аду не искупление, радость моя. В Аду одни лишь страдания. Нескончаемая битва среди огня и тьмы…       — Если так переживаешь, вытащи его оттуда, — фыркнул Тартхак. — Но держу пари, ничего хорошего возвращение этого бесовского отродья не принесёт.       — Я много раз думал об этом, но мне здравый смысл пока не изменяет. Я не настолько ку-ку, — мужчина покрутил пальцем у виска.       — Постойте, — Неро встрял в разговор этих двоих. Он мало что понимал, но догадался: речь шла о человеке, распечатавшем башню. Похоже, Чёрный Дьявол и его друг хорошо знали того, кто за содеянное отбывал срок длинною в вечность. Милтон, вероятно, также был заинтересован предметом разговора, потому не вмешивался и внимательно слушал. — А разве из мира демонов можно вернуться?       — Какой приятный молодой человек, — вместо ответа сказал мужчина, разглядывая Неро. — Эти волосы… Этот взгляд… Откуда ты, мальчик?       — Из Фортуны.       — Ах из Фортуны, — потянул незнакомец, который так и не назвал себя. — Из Фортуны… Тогда понятно.       Что было ему понятно, Неро так и не узнал, потому что с их компанией поравнялся ещё один человек: высокий и рыжий, с насмешливым лицом, на котором красовалась ехидная ухмылка. Проходя мимо он не обратил на Неро ровным счётом никакого внимания, просто не заметил юношу.       — Что вы тут яйца мнёте? — сказал рыжий бесцеремонно. — Аукцион вот-вот начнётся!       — Пойдём скорее, — сказал Чёрному Дьяволу его улыбчивый друг и потянул за руку. — Знаешь, я присмотрел среди лотов замечательную вещицу!       — Что? Еще одну?!! — Тартхака перекосило. — У тебя этого барахла и без того полон дом!       — Прошу меня извинить, — обратился Милтон к Неро. — Но поскольку аукцион скоро начнётся, мне пора. Попробуйте шампанское и закуски. Они великолепны. И наслаждайтесь вечером!       — Конечно, профессор, — кивнул юноша. — Я обязательно последую вашему совету.       Только когда Милтон поднялся по лестнице и скрылся из виду, Неро вспомнил, что хотел спросить у него про одного из гостей. Данте… И куда же испарился этот несносный тип, совсем не вписывающийся в окружающую атмосферу? Покрутив головой, Неро не увидел нигде высокую фигуру сына Спарды и решил тоже посетить аукционный зал. Вдруг ему повезёт повстречать Данте там?       Аукцион оказался довольно скучным и не впечатляющим. Совсем не то, на что Неро рассчитывал. Когда он очутился в зале, где походили торги, почти все места были уже заняты. Юноша присел на свободный стул с высокой спинкой в последнем ряду и стал рассматривать затылки присутствующих людей в надежде увидеть тот самый. Но обладателя гладких серебристых волос здесь не было. Неро, поискав Красного Дьявола взглядом, разочарованно повздыхал, но покидать аукционный зал не торопился.       Он первый раз наблюдал торги. Прежде ему доводилось лишь читать о подобном в газетах или видеть в кино. Это совсем не походило на то, как люди торговались на рыбном рынке Фортуны. Всё выглядело более церемонно, изящно, куртуазно. Однако, от наблюдательного взгляда юноши не ускользнуло, что окружавшие его богатеи буквально готовы сцепиться друг с другом из-за дьявольских сувениров, словно подзаборные шавки из-за кости. Притворная вежливость и ядовитая сдержанность на грани эмоционального взрыва висели в воздухе. Коллекционеры и их представители сверлили друг друга напряжёнными взглядами. Одни нервничали, если цена казалась им слишком высокой, и расстраивались, когда лот уходил к покупателю, способному заплатить больше. Другие наоборот радовались своим приобретениям и тому, что сумели утереть нос конкурентам. Глядя на происходящее, Неро подумал: хорошо, что он ничего не коллекционирует, кроме воспоминаний об убитых демонах.       На аукционе его заинтересовал только один лот. Юноша хотел бы разглядеть вещь поближе, но было уже поздно. Неро разочарованно вздохнул: следовало заранее попросить Милтона показать лот. Юный охотник на демонов был уверен, что профессор не отказал бы ему в такой маленькой просьбе. Но если бы сейчас Неро бросился на сцену к лицитатору и ассистентам, это выглядело бы странно и даже подозрительно. Не срывать же аукцион из-за собственного любопытства!       Лот назывался Люцифер и представлял из себя крайне любопытный экземпляр дьявольского оружия. Неро чувствовал демоническую силу, исходящую от этой вещи. Казалось, будто глаза хищного металлического черепа вот-вот вспыхнут алым огнём. Из дневника Кредо юноша знал, что таким орудием разрушения могут пользоваться только носители дьявольского наследия, либо те, кто отринул свою человеческую натуру, как это сделали Санктус, Кредо, Агнус и большинство Святых Рыцарей. У простых людей нет таких сил, нет достаточного могущества, чтобы вдохнуть жизнь в подобные артефакты. В руках простых смертных дьявольское оружие – это просто искусно сделанные диковинки устрашающего вида.       Лот Люцифер заинтересовала не только Неро. Тот самый мужчина с лучезарной улыбкой телезвезды первым поднял свою карточку, делая ставку. Со своего места юноша не мог видеть его лица, но был уверен: это именно тот человек. Внушительная фигура сидящего рядом Тартхака не оставила никаких сомнений. Вот, значит, какой лот приметил странный незнакомец, так и не озвучивший своего имени за время их хоть и короткой, но весьма занимательной беседы!       Какая-то немолодая, элегантно одетая женщина с лицом, сохранившим следы былой красоты, но подпорченным морщинами, которые уже невозможно загладить и надменным выражением, выдающим стервозный характер испорченной богачки, попыталась перебить ставку. Начальная цена была двести тысяч и очень быстро поднялась до двух миллионов. Между этими двумя разгорелся нешуточный спор за право обладать дьявольским оружием. Другие покупатели просто наблюдали за битвой кошельков.       Неро трудно было представить себе такую сумму. Она казалась баснословной. В Фортуне на эти деньги можно было спокойно жить, ни в чём себе не отказывая, как минимум пару лет.       — Два миллиона пятьсот тысяч, — озвучила женщина со своего места и помахала карточкой, словно веером.       — Итак, дамы и господа цена лота два миллиона пятьсот тысяч, — заговорил аукционист. — Кто поставит больше?       — Три миллиона, — невозмутимо перебил цену мужчина.       — Три миллиона сто тысяч! — в её голосе послышалась лёгкая нервозность.       — Три миллиона сто тысяч! — оживился лицитатор. — Кто готов предложить больше?       — Три миллиона триста, — мужчина вскинул руку с карточкой.       — Три миллиона триста тысяч, дамы и господа! Цена три миллиона триста! Кто даст больше?       — Три миллиона четыреста пятьдесят тысяч!       Неро не видел сейчас лица дамы, но был уверен, что когда та озвучила сумму, она скрипела зубами, как старая злая ведьма.       —Три миллиона четыреста пятьдесят! Три миллиона четыреста пятьдесят! Раз! Кто-то готов поставить больше?       — Мне надоело торговаться, — лениво сказал знакомый Чёрного Дьявола. — Сколько бы вы не поставили, леди Спенсер, всё равно я поставлю больше. Пять миллионов и пятьсот тысяч!       — Будь ты проклят, Малек! — вскричала женщина. — Чтоб тебе подавиться и сдохнуть! — она вскочила в ярости, бросила карточку на пол, а затем довольно грубо вышла из своего ряда, маршируя меж стульев по ногам.       Настоящая злобная фурия! Неро подумал, что не хотел бы столкнуться с такой дамой где-нибудь на узкой дорожке. Задавит.       — Фу, как некрасиво! — насмешливо фыркнул мужчина, но даже не удостоил соперницу взгляда. Её проклятия, по всей видимости, его не беспокоили. Конечно, кого станут тревожить яростные слова простой смертной, когда по левую руку, сидит сам Дьявол? — Она пожелала мне сдохнуть! Как это грубо и непочтительно! Кажется, леди Спенсер совсем забыла о правилах хорошего тона, — он просто потешался над рассердившейся дамой, с которой явно был знаком.       — Что ж, если никто больше не желает делать ставок, предмет уходит к настойчивому господину в третьем ряду! — объявил аукционист. — Лот номер 32…       Не дожидаясь окончания аукциона Неро тихонько, чтобы не привлекать внимания к своей персоне, выскользнул из зала в надежде поискать Данте. Он стянул перчатку, оголив покрытую твёрдой чешуёй демоническую руку. Приносящая Дьявола не подавала признаков жизни. Неро недовольно посмотрел на свою конечность, словно на безбожно лгущий компас, и закусил по-детски чувственную нижнюю губу, раздумывая, куда бы ему отправиться. Аукционный дом был велик, и юноша не знал, как здесь обстоят дела с охраной, везде ли дозволено ходить гостям профессора Милтона или есть места – частная территория, в куда вторгаться не следует. Вот если бы Катарина и Дарио были сейчас рядом, они бы точно подсказали, но Неро не видел этих двоих с того самого момента, как оставил их в фойе. Приходилось уповать на то, что хозяин аукционного дома не слишком рассердится на незадачливого гостя, случайно забредшего в неположенное место в поисках некой таинственной личности, чье присутствие здесь и сам Неро уже начал ставить под сомнение. А не привиделось ли ему? Не может ли это быть игрою воображения, взбудораженного шампанским?       В иной ситуации Неро было бы всё равно. Он никогда не заботился о чувствах мало знакомых людей, о соблюдении каких-то там правил, но Джон Милтон был его первым и пока что единственным клиентом, злить которого юный охотник на демонов не видел резона.       Аукционный дом «Потерянный Рай» внутри был просто огромным. Даже снаружи он показался Неро внушительным: не дом, а целый дворец, состоящий из центрального корпуса с небольшими пятиэтажными башнями, соединённого с двумя квадратными каре при помощи полукруглых галерей. Северный фасад здания выходил на красивый парк с цветниками и зелёным лабиринтом, а южный на вымощенную булыжником площадь. Сюда ко входу подъезжали все приглашённые лица. Когда они с Дарио прибыли, у Неро не было ни желания, ни времени рассматривать архитектурный стиль облицованного известковым туфом здания, похожего не то на охотничий замок, не то на загородную резиденцию какого-нибудь монарха.       Зато теперь, прогуливаясь по внутренним помещениям, он вертел головой по сторонам, с интересом рассматривая интерьеры, и с трудом мог сдерживать восхищение. Окружающее юношу убранство было гораздо изысканнее и приятнее глазу, чем в замке Фортуны и орденском Штабе, где всё пронизывала мрачная монументальность с напряжёнными, резкими формами, лишёнными изящества и живости.       Взору Неро предстало столько всего: антикварная мебель из драгоценного дерева, мраморные и бронзовые статуи ангелов и демонов, гобелены, картины. Он ни к чему не прикасался, как в музее. Лишь смотрел на вещи, совершенно не пытаясь угадать их историю и значение, не говоря уж о стоимости. Юноша понимал: почти каждый предмет, находящийся в аукционном доме Милтона, может представлять собой немалую ценность, не только материальную, исчисляемую количеством нулей после знака, но и являться уникальным артефактом, несущим в себе какой-то особый замысел.       Неро остановился возле гигантского, эпичного полотна, занимавшего целую стену. На картине была запечатлена катастрофа, обрушившаяся на какой-то древний город, словно гнев небесный. С чёрно-алого небосвода, пламенеющего над горизонтом кровавым заревом, летели ломаные стрелы молний, точно ниспосланное наказание людям от суровых, не милостивых богов. Величественные античные здания рушились, их обломки падали прямо на охваченную страхом и паникой толпу. Неро, обычно равнодушный к произведениям искусства, не мог обойти мастерство художника вниманием, настолько живописец великолепно сумел передать эмоциональное состояние спасающихся от бедствия людей, их стремление уцелеть, отчаяние, страх. Всё было запечатлено в пластичных, выразительных позах, лицах. Одни бежали в надежде выжить, другие героически спасали своих близких, кто-то истово молился, уповая на собственную веру в неведомого спасителя, а кто-то, ведомый алчностью, даже в час погибели желал лишь наживы и пытался присвоить чужое.       Глядя на картину, казалось, что можно услышать грохот, гул, крики, плач, учуять густой запах гари и серы, почувствовать, как содрогается земля, сотрясаются каменные стены.       Да, юноша видел нечто подобное. В реальности это выглядело не так эстетично, красиво и романтично, как на холсте. В реальности это было жутко: кошмар наяву, пробудиться от которого невозможно, сколь бы ни было велико такое желание. Запах дыма, крови, пылающего Ада, вопли и горестные стенания – вот какие воспоминания вызвало у Неро произведение живописи.       Он увлёкся разглядыванием картины, и, тем не менее, быстро отреагировал на пульсирующее сияние Приносящей Дьявола, возникшее совершенно неожиданно.       — Кто здесь? — резко обернувшись, Неро упёрся взглядом в высоченную, могучую фигуру Тартхака. — А это ты, Чёрный... — немного разочарованно выдохнул юноша.       — А ты кого-то другого ожидал, юнец?       В ответ Неро лишь пожал плечами и отвернулся к пятиметровому полотнищу.       — Не предполагал, что ты такой любитель искусства, — пробасил Чёрный Дьявол.       — Просто эта картина напомнила мне кое о чём, — ответил ему Неро.       — Было дело, — за спиной юноши раздался другой голос. Фраза прозвучала задумчиво и печально.       Неро развернулся, чтобы видеть говорившего, которым оказался мужчина с улыбкой телезвезды. Вот только улыбки на его красивом лице не было. Склонив голову к плечу, мужчина блуждал взглядом по картине, словно и ему она напоминала о каких-то мрачных событиях прошлого.       Неро решил, что дело в злополучной башне Темен-ни-гру и в распечатавшем её человеке, которого Тартхак и его друг неплохо знали. Неро сделал этот вывод из обрывка их недавнего разговора, но не спешил расспрашивать, поскольку дело его не касалось.       — Это не твоя вина, Малек, — в голосе Тартхака звучали нотки утешения.       — Может и так, но подобная мысль почему-то не согревает мое стариковское сердце, — голубоглазый незнакомец печально покачал головой.       Неро не сдержал короткий смешок, услышав последнюю фразу из уст мужчины. На вид тому было не более тридцати. Он выглядел очень привлекательным, но растрёпанные коричневые кудри до плеч и лёгкая щетина делали его образ слегка небрежным. Неро он напомнил одного из тех бунтарей-рок музыкантов, что пользовались популярностью в последнее десятилетие. Эдакий харизматичный, немного бесшабашный кутила и сердцеед.       — Что это за картина? — спросил Неро у Дьявола в человеческом обличье. — Я имею ввиду, что на ней изображено?       — Ты что же, Историю Древнего мира в школе не проходил? — удивился Тартхак.       — Вообще-то нет. Когда дело касалось Истории, в орденской школе нам рассказывали в основном то, что так или иначе связано со Спардой. Это было очень скучно, и я всё прослушал, — Неро старался, чтобы его тон звучал как можно более пренебрежительно.       — Разрушение и смерть… Здесь изображены только разрушение и смерть… — произнёс Малек, не отводя глаз от изображения.       — Это на самом деле произошло? То, что запечатлено на картине. — Неро вопросительно глянул на Тартхака.       — Три древних города были уничтожены и погребены под толстым слоем пепла, — тот удовлетворил любопытство юноши и заодно восполнил пробел в его образовании. — Историки считают, что катастрофа произошла по причине извержения вулкана…       — Но в реальности это были демоны? — выдал свою догадку Неро.       — Что-то вроде того, — за Дьявола ответил Малек и отвернулся, чтобы уйти.       — Не занимайся самобичеванием! — Тартхак схватил его за руку и притянул к себе. Малек не сопротивлялся, спокойно, совершенно не испытывая неловкости в присутствии постороннего, позволил обнять себя за талию. — От него один вред.       — У меня настроение испортилось, — посетовал Малек.       У Неро округлились глаза, когда в ответ на это Тартхак взял друга за подбородок и, слегка запрокинув тому голову, поцеловал в губы.       — Мне известен один древний способ, как это исправить, — ласково предложил Чёрный Дьявол.       — Ты столько живёшь на свете и знаешь всего один способ? — Малек поднял брови.       — Этот лучший. С его помощью можно поднять не только настроение…       Смотрящий на двух проявляющих друг к другу непозволительную нежность мужчин, Неро покраснел до кончиков волос. Что-то подсказывало ему: под древним способом Тартхак подразумевал вовсе не настольные игры или танцы. Чтобы напомнить о своём существовании, юноша кашлянул в кулак.       — Пойдём, — Дьявол взял Малека за руку. — Тебе не помешает немного развеяться на свежем воздухе. Такой чудесный вечер. Нельзя допустить, чтобы он оказался испорчен!       — Ну, пойдём, — кивнул Малек после короткой паузы, напоследок адресовав юному наследнику Спарды долгий взгляд.       Неро вздрогнул, когда их глаза встретились. Он никогда не видел у мужчин такого бархатного сексуального взгляда и тем более не предполагал, что может стать объектом оного. За те мгновения, пока Малик рассматривал юного наследника Спарды, тот почувствовал, словно его раздели, а затем отлюбили медленно, нежно, с удовольствием. Потому, когда Тартхак и его странный дружок скрылись из вида, оставив Неро наедине с картиной, он испытал что-то сродни облегчению.       Но любоваться произведением искусства он не стал, а продолжил прогулку по аукционному дому. Оказавшись возле входа в галерею, соединявшую главный корпус и каре, Неро заслышал какой-то шум и торопливые шаги. Глядя на волнующийся, подрагивающий, будто бы от нетерпения, свет Приносящей Дьявола, он с силой толкнул тяжёлые резные двери и они растворились, впуская его в длинное помещение с высокими прямоугольными окнами по обеим сторонам. В галерее никого не было. Только ветер гулял между стеклянными боксами и витринами с экспонатами, раздувая белые шифоновые занавески, словно паруса, да едва убывающая луна с любопытством заглядывала, рисуя на полу и стенах прямоугольные вытянутые блики.       — Данте? — крикнул он в сумрак галереи. Никто не отозвался. Ответом была лишь хрупкая тишина и скрип распахнутой настежь оконной рамы. — Хватит от меня бегать! Я знаю, что это ты!       Природный индикатор Неро безотказно определял демонов, но на Данте реакция немного отличалась. Юный наследник Спарды заметил это уже во вторую их встречу в Фортуне: там, над обрывом, в который Данте так бесстрашно прыгнул спиной. Свечение было несколько иным. Если при иных демонах Приносящая Дьявола будто бы сигнализировала своему владельцу об опасности, то в присутствии Данте или его приближении пульсация света становилась мягче, спокойнее. Да и сам Неро чувствовал Красного иначе, даже не так, как ощущал присутствие Тартхака. Тогда на лестнице Неро не смог разобраться из-за всей кутерьмы, волнения и сильного фона, который создавал подошедший к юноше старый Дьявол. Но минуту назад, стоя перед дверью в галерею, Неро готов был поклясться…       Он подошёл к проёму окна и, отодвинув в сторону тонкий шифон, выглянул наружу. Внизу, почти от самых стен здания начинался парк, простиравшийся дальше и терявшийся в ночной темноте. Никого не было видно среди высокого зелёного лабиринта, и сколько бы Неро не вглядывался, он нигде не смог обнаружить высокую белоголовую фигуру. Свечение руки погасло. Неужели ему просто почудилось?       Недолго думая, Неро вскочил на широкий подоконник и, втянув в лёгкие немного летнего воздуха, спрыгнул вниз. Игнорируя табличку, воспрещающую ходить по газонам, Неро протопал по траве к изумрудной стене лабиринта. Какая-то цикада играла первую скрипку, и в этой ночной симфонии под убывающей луной ей откликались другие где-то поодаль среди аккуратно постриженных зелёных насаждений. Воздух был свеж, наполнен ароматом цветов, и какое-то странное волнение закрадывалось Неро в душу. Воистину прав оказался старый Дьявол, говоривший что вечер прекрасен!       Без труда перемахнув через двухметровую стену сплошной зелени, юноша оказался в лабиринте. Он поглядел на Приносящую Дьявола, сияние которой снова пульсировало. Демон обретался где-то поблизости. Юноша вспомнил, что Тартхак предложил своему дружку прогуляться на свежем воздухе. Возможно, кроме Чёрного Дьявола в окрестностях аукционного дома «Потерянный Рай» других демонов и не было. Неро всё-таки решил проверить.       Он потерял счёт времени, пока блуждал среди зелёных стен почти на ощупь. Здесь мрак был гуще, чем на открытом пространстве, лунный свет почти не освещал узкие дорожки, осыпая серебром лишь верхнюю часть идеально стриженных кустарников. Каждый шаг вперёд заставлял сердце юноши трепетать от волнения: что будет, если он действительно повстречает Данте? Несколько раз Неро одолевало то самое чувство, но сколько бы он ни звал виновника своего беспокойства по имени, тот не откликнулся, не показался. В какой-то момент Неро подумал, что выглядит очень глупо, бегая по огромному тёмному лабиринту в поисках неизвестно чего.       Не зная верного маршрута к центру или хотя бы к выходу, юноша, полагаясь только на своё демоническое чутьё, то и дело забредал в тупики, в которых обычно располагались каменные скамьи и красивые мраморные статуи. В одном из таких тупиков он наконец-то обнаружил адского гостя. Им оказался Тартхак. Конечно же! И почему только Неро решил, что это может быть кто-то другой?       Сцена, представшая перед юным охотником на демонов выглядела поистине бесстыдной и явно не предназначалась для случайных свидетелей: один мужчина беззастенчиво отдавался другому на большой полукруглой скамье. Эти двое так увлеклись процессом, что не замечали ничего вокруг себя, а слышали лишь шумное дыхание да протяжные стоны друг друга.       Вид обнажённого Малека, растрепанного, чувственного, порочного ввёл Неро в ступор. Юноша застыл, подобно возвышающейся подле скамьи статуе ангела с мечом. Казалось, мраморное изваяние взирало на человека в объятьях демона с нескрываемым возмущением. Неро, поражённый до глубины души, тоже во все глаза вытаращился на любовников. Он подозревал, что секс между мужчинами отличается от традиционного, но никогда не задумывался, как именно это происходит! Акт подобного соития стал для него шокирующим откровением, которое едва ли удастся стереть из памяти. Захочешь – не забудешь!       Потрясённый той эмоциональной силой, с какой мужчины слились друг с другом, он догадался, что между ними больше, чем просто половой акт ради сиюминутного удовольствия. Это напоминало погибельную страсть, что никогда не доводит до добра.       Должно быть, так отдаются Дьяволу – самозабвенно, исступлённо, без боязни потерять собственную душу, попав в стремнину эротического наслаждения. Неро чувствовал, как всё нутро его задрожало от волнения, а в глазах отразилось тёмное искушение, которого он старательно избегал. Собственный Дьявол сладостными обещаниями соблазна манил юношу, вызывая тревогу и жгучее желание.       Тайно наблюдая за любовниками, всё ещё не заметившими чужого присутствия, Неро испытал замешательство, но что было хуже всего, тело и мозг отреагировали на происходящее по-своему: дыхание сбилось, а к паху прилила кровь. От досады и гнева на собственный организм, Неро стиснул зубы, еле сдерживая сердитый, рвущийся наружу рык. Он не хотел признавать, что его привлекает вид двух обнажённых мужчин.       Стоило Неро потерять бдительность, и пылкая фантазия совершила бессовестную подмену, разыграв в голове такую же сцену, но с другими порно актёрами… Место доминирующего партнёра занял Красный Дьявол, а нижним Неро увидел себя. От мыслей, как бы Данте выглядел в такой ситуации, у юного наследника Спарды запылали щёки. В следующий момент ему сделалось стыдно за своё поведение, но вопреки тому, юноша не смог оторвать взгляда от интимного зрелища.       Тартхак, который так и оставался одетым и лишь небрежно расстегнул своё строгое пальто да приспустил кожаные штаны, размашисто, глубоко, безжалостно имел партнёра сзади, нисколько не опасаясь причинить ему боль. Одной рукой он зажимал Малеку рот, чтобы тот не оглашал лабиринт слишком громкими криками исполненными наслаждения, другой затягивал узкую полоску шёлкового галстука на его шее, словно удавку. Глядя, как Малек закатывает глаза, сверкая белками, и трясётся всем телом, Неро, никогда не видевший сухого оргазма, испугался, что Тартхак задушит любовника в порыве неконтролируемой страсти. Это вывело юношу из оцепенения, и он шагнул вперёд, намереваясь вмешаться, чтобы прервать истязания.        — Хочешь к нам присоединиться, малыш? — хрипло спросил Малек, убрав широкую ладонь Тартхака от своего рта. — Я не против. Но этому жеребцу может не понравиться. Он жуткий собственник и не любит делить меня с кем-то ещё, — мужчина мотнул головой в сторону Дьявола, который не только не остановился, но и продолжил двигаться с удвоенной энергией, стремясь приблизить пик удовольствия.       — Нет! — Неро в ужасе отшатнулся. Ещё не хватало, чтобы эти двое извращенцев затащили его в свой междусобойчик! К оргиям с незнакомцами он однозначно не был готов. — Я просто подумал… — от смущения голос юноши звучал глухо, бесцветно. Он не знал, по какой причине вдруг стал оправдываться и почему всё ещё бестолково топчется тут, вместо того, чтобы уйти. — Простите, я тут случайно...       В голове шумел беспорядочный поток мыслей, сердце неслось вскачь, словно дикий мустанг. Ситуация выглядела крайне неловкой, но смущение испытывал только Неро в силу воспитания и молодости.        Малек, ни капли не взволнованный присутствием юного охотника на демонов, запрокинул голову и запросил большего:       — Жёстче! Трахни меня ещё жёстче! Вот так! Да! Да! Трахни меня, как шлюху!       Тартхак, не проронил ни слова в ответ на мольбы, но схватил Малека за густые непослушные кудри, немного намокшие от пота и потянул назад. На Неро он не обратил внимания, словно тот был человеком-невидимкой.       Мускулистые волосатые бедра Чёрного Дьявола интенсивнее зашлёпали о слегка загорелый зад мужчины. От наслаждения тот прогибал спину, охотно подставляясь глубоким, довольно насилующим проникновениям.       Грязные, в какой-то степени циничные слова резанули Неро слух, но именно их так часто говорят друг другу любовники, между которыми всё предельно ясно и просто. Юноше сделалось не по себе от этого. Хоть сам он бывал довольно резок и неучтив, особенно с теми, кто того заслуживал, любовные отношения в его глазах приобретали некий ореол романтичности. Должно быть, юности свойственно идеализировать подобные вещи.       — Нравится смотреть на нас, милый? — сквозь стоны и шумные выдохи спросил Малек, подняв на Неро свои прекрасные бархатные глаза и соблазнительно, вкрадчиво улыбаясь.       От этой игривой улыбки и «постельного» взгляда по спине Неро побежали мурашки. Да что там, его просто прошибло током от макушки до самых пят!       — Это не то, что вы подумали… — сипло выдохнул Неро.       Он неуверенно перехватил Приносящую Дьявола выше локтя левой рукой, словно хотел отгородиться и отвёл глаза, затем вовсе попятился, не зная куда деваться.       — А… я… думаю… — сбивчиво произнёс Малек, в то время, как Дьявол продолжал садистски любить его зад, — именно то… самое…       Смущение достигло своего предела, взрываясь в мозгу огненными фейерверками и окрашивая лицо юноши в такой густой пунцовый цвет, что дальше краснеть было невозможно. И откуда в нем взялось столько крови, когда вся она, казалось, схлынула вниз, наградив столь внушительной эрекцией, которую было уже не скрыть. Чёрные брюки от смокинга топорщились, выдавая напряжённое состояние Неро.       — У тебя стояк, юнец, — голос Дьявола, густой и глубокий, прозвучал спокойно, но немного насмешливо, точно его забавляла возникшая неловкость.       Это была первая и единственная фраза, которую обронил Тартхак с того момента, как Неро застал любовников в пикантной ситуации. Юноша воспринял её точно смачную пощёчину или удар плетью, от чего красивое, но хмурое личико его нервно дернулось. Тотчас же захотелось пустить в ход Приносящую Дьявола: но с кем бороться? Разве что с самим собой. Тело снова сыграло с ним злую шутку.        Поддавшись панике, Неро не сумел уйти красиво и с достоинством. Не придумав ничего лучше, он ударился в позорное бегство, словно отчаянный, перепуганный воришка, стащивший в магазине первое, что подвернулось под руку.       — Чёртов Данте! — сердито шептал он себе под нос, очень быстро найдя виновника собственных злоключений и досадных промахов. — Чтоб тебе пусто было!       Он остановился возле какой-то статуи и прислонился к ней, переводя дух. В ушах ещё стоял зычный, раскатистый смех Тартхака, которым старый Дьявол наградил незадачливого беглеца на прощание. Смятение, отвращение, гнев, обида, шок от увиденного тесно переплелись в его душе, точно ветви колючего тёрна и теперь шипы безжалостно дырявили её, причиняя болезненное беспокойство. Он не мог поверить своим глазам… Он не мог поверить, что такие чувства можно испытывать к другому мужчине…       Чёртов Данте! Почему он вновь ворвался в жизнь Неро, словно порыв ураганного ветра, оставляя последнего в хаосе собственных эмоций и бесконечной неопределённости? В чём причина, что самого юношу так сильно влекло к этому Красному Дьяволу, чей образ настойчиво маячил где-то на границах сознания, вызывая смущение, желание и чувство вины? Неро хотел бы побороть свою одержимость также сильно, как она разрасталась, приводя его в нестабильное состояние. Что же делало Данте таким заманчивым, заставляя даже вечно светлый идеал, которым всегда была Кирие, блекнуть, словно выцветшая от времени фотография? Ответов на вопросы не было, и Неро проклял всё на свете.       Кое-как собрав осколки самого себя в единое целое, Неро постарался успокоиться. Это стоило юноше немалых усилий. Выручили дыхательные упражнения, которым его обучил Кредо. Когда возбуждение сошло на нет, тело остыло, а в голове прояснилось, мир снова стал чётким, понятным, рациональным. Неро заставил себя не думать о Данте и направил бурливый поток своих мыслей в сторону возможной работы. Ему очень хотелось, чтобы Милтон дал им с Дарио ещё какое-нибудь задание, даже самое пустяковое. Это позволяло чувствовать свободу и собственную значимость: что он делает по-настоящему важную, ответственную работу, с которой мало кто может справиться. А ещё новая миссия – прекрасный повод не уезжать обратно Фортуну.       Сейчас остров казался юноше невообразимо далёким, как и вся его однообразная, скованная цепями жизнь там. Жизнь, к которой не хотелось возвращаться. Неро запрокинул голову и поглядел в ночное августовское небо, усеянное звёздами. Они, такие холодные и непостижимые, не давали ему и самой малой надежды на то, что его мечты и чаяния воплотятся в реальность. Говорят, если увидеть падающую звезду и успеть загадать желание, то оно непременно исполнится. Неро не верил в глупые человеческие приметы, но когда на иссиня-чёрном небосводе стрельнула бледная искорка, он прижал демоническую ладонь к груди в области сердца и загадал свое заветное желание…       Примерно через полчаса Неро решил, что очень сильно промахнулся с желанием. Он блуждал по зелёному лабиринту в поисках выхода, и ему стало казаться, что это продлится целую вечность. Совсем не хотелось привести ночь в обществе мраморных скульптур и среди зелёных насаждений. К тому же Дарио, вероятно, уже хватился своего юного приятеля. Неро готов был отчаяться, как внезапно в Приносящей Дьявола мягко запульсировал свет. То знакомое чувство чужого демонического присутствия снова пощекотало нервы. А может, не такого уж чужого…       — Данте? — позвал юноша негромко.       Тишину, нарушаемую лишь дуновением ветра и шелестом листьев, так и не прервал спокойный, немного насмешливый голос, но сияние не исчезло. Неро бросился в ту сторону, куда подсказывало ему чутьё, но когда он достиг поворота, там никого не было.       — Догоню – убью! — сквозь зубы процедил юноша и снова рванул вперёд.       Сколько бы он не преследовал, точно адская гончая, так и не смог никого настичь. Каждый раз за новым поворотом Неро оказывался в одиночестве, но рука продолжала сиять, убеждая юношу в том, что чувства и воображение не играют с ним шутку. В своей погоне Неро наконец-то достиг выхода из этого проклятого лабиринта, измотавшего все нервы и надоевшего даже хуже, чем нудные и ханжеские проповеди Санктуса. Он остановился, настороженно оглядываясь, прислушиваясь и пытаясь разобраться в собственных ощущениях, которые внезапно схлынули, словно волна, оставив лишь призрачное воспоминание. Свет Приносящей Дьявола померк. Зато перед собой Неро увидел дорожку, ведущую к старинному зданию, а не очередную двухметровую стену стриженного кустарника.       — Данте, ты сволочь! — напоследок заорал Нео в темноту бархатной ночи, не волнуясь о том, что его может услышать кто-то ещё. Ему было плевать, что подумают люди вокруг. Демоническая рука так и чесалась впечатать красивое, мужественное лицо сына Спарды в гравийную дорожку под ногами.       Неро не был уверен в том, что ему не почудился Красный. Но в таком случае, кто же это мог быть? Точно не Тартхак, который остался любиться со своим синеглазым приятелем, да и ощущения от присутствия старого Дьявола были совершенно иными. Неро заметил за собой, интересную особенность: у него получалось различать некоторых демонов или же носителей дьявольского наследия. Это не касалось обычных, ничем не примечательных адских тварей низшего порядка, каких Неро уничтожал в Фортуне десятками, а может, сотнями. В тот день он не считал. С Дьяволами, как юному наследнику Спарды казалось, дело обстояло по-другому. Он воспринимал их присутствие иначе, хоть и не смог бы подобрать верных слов для выражения своих чувств, проявлявшихся не то в лёгком беспокойстве, не то в волнении. Более всего это напоминало дрожь воды в стакане, вызванную внезапными подземными толчками предшествующими настоящему землетрясению.       Так и не разобравшись с собственными мыслями по поводу произошедшего, Неро вышел из лабиринта. Он задумчиво поглядел на Приносящую Дьявола и облёк ее в тугую перчатку из плотной ткани. Незачем светить здесь своей конечностью и привлекать ненужное внимание любителей демонических артефактов!       Неро вернулся в аукционный дом через вход северного фасада, обращённого к лабиринту. Он сразу же отправился в зал, где подавали шампанское. Хотелось снять напряжение и немного забыться.       — Неро, где тебя демоны носили?!! — возмутился Дарио, который, похоже, зря времени не терял и обзаводился новыми, определенно, полезными, знакомствами в банкетном зале.       — Да, так, — загадочно ответил Неро, не желая вдаваться в подробности. — гулял по этой кунсткамере, а затем в саду. Ты знал, что здесь имеется занятный лабиринт?       — Ну ты даёшь! Я тут связи налаживаю, а ты, значит, прохлаждаешься?       — И много наладил?       — Познакомился с кое-кем весьма интересным и представительным, — с гордостью поделился Дарио. — Вполне возможно, у нас будут ещё клиенты! Не сейчас, конечно. Чуть позже. Месяца через два.       — Это было бы круто! — услышанное обрадовало Неро. Его прельщала не столько возможность заработать неплохие деньги, сколько идея улизнуть из Фортуны. — Я готов взяться за любое дело. Но ты ведь помнишь, у меня нет лицензии.       — Этим людям плевать, есть у тебя лицензия или нет, — легкомысленно махнул рукой Дарио. — Для них главное – результат и чтобы их персоны оставались в тени. То есть, внимания им не нужно. В таких делах нужно сработать быстро и чисто. Я думаю, у нас получится. Но не буду пока забегать вперёд. В любом случае я дам тебе знать, когда ты понадобишься.       — Договорились! — на радостях Неро набросился на шампанское и закуски. Он вдруг понял, что ужасно проголодался. — Я думаю, что без особых проблем смогу снова выбраться из Фортуны.       Алкогольный напиток немного сгладил воспоминания Неро о некоторых событиях вечера. После нескольких бокалов увиденное им в лабиринте уже не казалось таким шокирующем, хотя присоединяться к сексуальной феерии юноша все равно не стал бы. Как и делиться увиденным с Дарио. Ещё не хватало услышать от приятеля с дюжину каких-нибудь скабрезных шуточек!       После полуночи гости начали разъезжаться. Неро и Дарио также решили, что им пора возвращаться домой. Выйдя из аукционного дома на высокое каменное крыльцо с портиком, над которым располагался большой балкон, Неро покрутил головой по сторонам, надеясь увидеть высокую широкоплечую фигуру седовласого мужчины в чёрном, но безрезультатно. Профессор Джон Милтон стоял между двух гладких каменных колонн слева от дверей и беседовал с тем самым синеглазым мужчиной, один взгляд на которого вогнал Неро в краску, несмотря на наличие одежды. Тартхак также был рядом, глядя на всех сверху вниз, и с привычной для него сдержанностью слушал беседу, не встревая.       — Зачем он тебе? — спросил Милтон, кивнув на артефакт из сияющего, холодного металла, что Малек держал в руках. — Ты отвалил за эту игрушку целое состояние. Неужели он того стоит?       — Буду предаваться воспоминаниям о моей безвозвратно загубленной, но прекрасной молодости! Скажем так, мы были близко знакомы, — мужчина погладил демонический череп. — Когда-то давно, кажется, не в этой жизни. О, бедный Люцифер я знал его, Милтон!       — Иногда не пойму, то ли ты сумасшедший, то ли… — Милтон не договорил, потому что к ним подошёл ещё один человек. Рыжий с ехидной физиономией.       — Мы отправляемся, или ты собираешься до второго пришествия Спарды тут торчать и чесать языки? — недовольно спросил он, обращаясь к Малеку.       — Да, сейчас поедем, Аз. Подгоняй машину.       — Я – машину подгоняй! Я – билеты на самолёт бронируй! Я – звони в гостиницу, чтобы доставили наши вещи! Я что, похож на твоего менеджера? — возмутился рыжий.       Стоя в стороне, Неро рассматривал незнакомца. Ему казалось, что он уже видел это примечательное лицо, но не мог припомнить, где именно. Мужчина, вероятно, почувствовал на себе пронизывающий взгляд юного наследника Спарды и обернувшись в его сторону вздрогнул всем телом, словно его прошибло током.       — Верджил?!!— ахнул он, прижав ладонь к губам. От испуга он начал сильно икать и при этом выглядел забавно.       — Нет, — покачал головой Малек. — Это не тот, на кого ты подумал, Аз. Успокойся.       — А почему так похож ?!!       — Я тебе потом расскажу любопытнейшую теорию, которой Тартхак уже успел поделиться со мной.       До ушей Неро донеслись эти слова, и он испытал некоторую благодарность, что синеглазый мужчина не стал во всеуслышание объявлять о возможном происхождении юноши. Неро пришла в голову мысль, что узнай профессор о его кровной связи с самим Спардой, тот вцепится в юного наемника мертвой хваткой и уже не отпустит. Не хотелось бы стать экспонатом в одном из стеклянных боксов. Благо, воспитание и чувство такта, а может быть, самосохранение не позволили Милтону лезть к Малеку и тем более, к тому, кого профессор называл Герцогом, с расспросами.       Стараясь не думать, не вспоминать увиденное, Неро подошёл к хозяину аукционного дома попрощаться. На Малека и Чёрного Дьявола юноша не смотрел, сохраняя непроницаемое выражение на лице, такое, как у местных мраморных статуй. Зато рыжий мужчина отшатнулся от Неро, словно от больного проказой.       — Профессор, — обратился юноша, — мы с Дарио уезжаем. Вот, хочу с вами попрощаться.       — Вам понравился вечер, молодой человек? — поинтересовался Джон Милтон.       — Да, вечер выдался весьма… насыщенным…       — Рад, что вам понравилось, молодой человек. Было приятно с вами поработать. И я искренне надеюсь, что наше сотрудничество на этом не закончится.       — Мы тоже на это очень надеемся, — словно из-под земли возникший Дарио озвучил мысль Неро.       — Я свяжусь с вами, когда возникнет такая необходимость, — Милтон пожал наёмникам руки на прощанье. — Пока что желаю вам обоим всего наилучшего.       — Прощайте, — Неро сегодня побил все рекорды вежливости. Не то чтобы он хотел расшаркаться перед профессором, но элементарный здравый смысл подсказывал, что иногда следует соблюдать приличия. — Дарио, пойдём скорее, — Неро потянул приятеля за собой.       Дарио опешил, неприлично пялясь на Малека и рыжего мужчину, как фанатка-школьница на звёзд любимой мыльной оперы, внезапно сошедших с экрана телевизора. Ещё чуть-чуть и Неро подумал, что старший товарищ запросит автографы у этих двоих. Когда юный охотник на демонов краем глаза зацепил синеглазого мужчину, тот сею же секунду ослепительно улыбнулся юноше и сказал:       — Мы тоже поспешим, у нас вылет, — он дёрнул Чёрного за рукав пальто. — А ты, малыш, — Малек фамильярно обратился к Неро, — берегись старого пса!       — Кого?!! — не понял Неро, замерев на полушаге.       — Милтона. Таких сладких он ест на завтрак, — усмехнулся синеглазый, нисколько не смущаясь, что хозяин поместья стоит рядом и слышит каждое слово. — Заставит тебя на себя работать, и ты ещё останешься ему должен!       — У Малика своеобразное чувство юмора, — спокойно пояснил профессор, заметив вопросительное выражение на лице Неро. — Не стоит принимать его слова всерьёз. Но мне определенно будет приятно и в дальнейшем иметь с вами дело, молодой человек. К тому же, я буду весьма счастлив, если бывая в этих краях, вы станете меня навещать.       — А, понятно… — пробубнил Неро, утерев нос рукавом прокатного смокинга.       Он поторопился уйти, чтобы Малеку не пришло в голову пошутить как-нибудь ещё. Дарио, которого юноше буквально пришлось утягивать собой, то и дело оборачивался в сторону троицы, которая удалялась в противоположном направлении.       — Ну и шуточки у него! — буркнул Неро, плюхнувшись на переднее пассажирское место в тарантасе приятеля. Их битая, заклеенная скотчем тачка, выглядела нелепо и неуместно, по сравнению с дорогими, сияющими автомобилями других гостей. Но юного охотника на демонов, как и владельца авто это совсем не волновало.       — Ты знаешь, кто это был?!! — выдохнул Дарио. Он сидел на водительском месте, положив руки на руль, и пялился в пространство перед собой. — Неро, ты хоть знаешь, кто это был?!!       — Ты про Малека что ли? — довольно равнодушно спросил Неро.       — А ты с ним знаком???       — Довелось познакомиться после аукциона. Очень странный тип. Я надеюсь, наши пути больше не пересекутся, а то жалко будет, если мне придётся испортить его сияющую идеальную улыбку. Шуточки этого парня ещё хуже, чем твои!       — Этот, как ты выразился, парень, между прочим, рок-звезда! Он лидер легендарной группы Падшие ангелы. Не поверю, что ты никогда не слышал их песен! А тот рыжий – это бессменный гитарист.       — Наверное слышал… — пожал плечами Неро. Упоминание гитариста, позволило юноше наконец-то понять, почему глумливое лицо мужчины с рыжими волнистыми волосами до лопаток показалось таким знакомым. Он видел его в одном из музыкальных журналов, что в огромном количестве имелись в квартире Дарио. — Просто группу не запомнил. Ты ведь знаешь, у меня скверная память на имена и названия. Да и нет возможности слушать музыку, доставать записи. Новый плеер, взамен разбитого, я так и не купил.       — Грешник, помолись в ночи! Судный день грядёт!.. — скверно заголосил Дарио.       — Ой, не надо! Только не пой! — оборвал приятеля Неро, поморщившись от фальшивых нот: у Дарио абсолютно не было слуха.       — Великая группа! — продолжал петь дифирамбы Дарио. — Я их обожаю! Видел каждое шоу, что они здесь давали. У меня есть все альбомы, синглы и даже бутлеги. Проклятье, и почему я не догадался попросить автограф?!! Такой шанс упустил, простофиля! — наемник досадливо шлёпнул ладонью по автомобильному рулю, от чего гудок громко вякнул.       У Неро язык чесался сказать, чем занимался вокалист этой великой рок-группы минувшим вечером, но он смолчал. Вдруг, отношения Малека и Тартхака – это тайна за семью печатями, которую нельзя разглашать.       — Наверное, среди рок-музыкантов оккультизм в моде, — изложил свою мысль Неро. — Так что у тебя есть возможность пересечься с участниками группы в аукционном доме Милтона как-нибудь в другой раз.       — Было бы здорово, — Дарио повернул ключ в замке зажигания. — Кажется, Милтон, неплохо знает Малека. Надо будет потом спросить профессора.       — Мне тоже показалось, что они давно знакомы с профессором, — сам Неро думал о том, почему рыжего мужчину так напугала его личность, и кем мог быть некий Верджил. Судя по реакции незнакомца, имя это вызывало у того панический ужас.       — Я только не понял, кто этот здоровенный мужик в чёрном. Кажется, Малек знает его довольно близко, — продолжал тему Дарио.       — Так ты его не узнал? — удивился Неро.       Он не стал комментировать, насколько близко те двое знают друг друга, но внезапно накатившее воспоминание о дёргающемся в экстазе Малеке, вызвало в теле очередной приступ желания. Неро сжал левую ладонь в кулак, с такой силой, что суставы побелели. Когда же это проклятье оставит его в покое?       — Нет. А должен был? — удивился старший товарищ.       — Это тот Чёрный Дьявол из поместья. В своей человеческой форме, — пояснил Неро и отвернулся, глядя в окно, за которым уже мелькал дорожный пейзаж.       — Вот оно как! — присвистнул Дарио. — Интересные дела получаются!       — Кстати, а где Кэт? — спросил Неро, чтобы сменить тему. Ему не хотелось сейчас разговаривать о синеглазом красавчике и его дьявольском любовнике.       — Она сбежала с вечеринки с Редгрейвом буквально за несколько минут, до того, как ты вернулся в банкетный зал.       — Так ты видел Редгрейва?!! — Неро в удивлении уставился на товарища пронзительно-голубыми глазами.       — Нет, не видел, — вздохнул Дарио. — К сожалению, она нас не познакомила. Просто попрощалась и сказала что едет с ним куда-то.       — Ну, понятно, куда они поехали, — хмыкнул Неро. Из недавнего рассказа Катарины даже ему было ясно, чем девушка и этот самый наёмник будут заниматься в ближайшее время.       — Куда же? — спросил Дарио, следя за дорогой.       — Туда, где есть кровать, которую можно поджечь!       Неро и Дарио расхохотались.       — Я бы сейчас тоже от кровати не отказался, — признался Неро. — Чувствую себя, словно всю ночь без передышки бился с демонами. Будь оно так, мне кажется, я бы меньше устал.       Возможно так оно выходило, ибо битва с самим собой – самая сложная и кровавая. Конечно, Неро не стал делиться с приятелем, с какими демонами он сегодня сражался. Ему было неуютно, стыдно, тревожно. Не хотелось, чтобы Красный Дьявол снова возник из ниоткуда, пробуждая в юноше адских демонов вожделения, потому что из их цепких когтей так трудно вырваться, не разодрав до крови собственную душу и не лишившись холодного рассудка.       Чтоб ему провалиться в самые неведомые глубины Ада, откуда нет дороги назад, этому Данте!       Чтобы отвлечься Неро стал смотреть в окно, наслаждаясь скоростью. Сегодня его не смущал стиль вождения Дарио, а наоборот, помогал выветрить из головы ненужные, мешающие здраво мыслить образы. Сейчас самым желанным образом для него была расстеленная кровать, на которую можно плюхнуться и забыться на несколько часов.       Неро прошёл по сияющему роскошью холлу, освещенному сотнями ярких огней. От золота вокруг становилось больно глазам, так что он даже зажмурился на несколько мгновений. Под высоким потолком висели тяжёлые хрустальные люстры, вдоль стен стояли бронзовые канделябры со свечами. Воздух наполнялся запахом плавящегося воска и гари, но это никого не смущало. Людей вокруг было много, и Неро с интересом принялся рассматривать их. Красиво, изысканно одетые гости: мужчины в смокингах, женщины в корсетных платьях минувшего века с кружевами, плиссировками, воланами и длинными шлейфами. И хотя лица были скрыты чёрными полумасками, Неро знал, что все эти люди невероятно красивы. Сам он был одет в белую рубашку и облегающие чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги для верховой езды.       У него не было при себе маски. Он никогда не носил масок и в обычной жизни, считая это ненужным атрибутом лицемерия. Юноше незачем было притворяться кем-то ещё, примеряя образы, которые он не смог бы с достоинством воплотить в жизнь. Природа не наградила Неро актерским талантом и беззастенчивостью лжеца. Он не чувствовал потребности скрывать свое истинное лицо – его в полной мере устраивало быть собой и наслаждаться жизнью без притворства.       Неро стал подниматься по широким мраморным ступеням лестницы с золотыми перилами, плавной линией уходящими вверх и в стороны вдоль просторной площадки второго этажа. Звук его неторопливых шагов заглушала красная ковровая дорожка. В какое-то мгновение юный наследник Спарды легко столкнулся с прекрасной, златовласой женщиной, неторопливо спускавшейся ему навстречу. Длинный шлейф её алого платья тянулся следом, словно кровавая река.       — Пардон, — неразборчиво извинился Неро и смутился, когда она одарила его благосклонной улыбкой, похожей на материнскую.       Она не произнесла ни слова, просто продолжила спускаться, словно ничего не случилось. Он несколько мгновений смотрел ей вслед, а затем поспешил наверх, откуда доносилась какая-то мелодия.       Двое одетых в чёрное мужчин, исполняющих функции лакеев, открыли перед Неро двери бальной залы, и сразу же громкая музыка обрушилась на него подобно лавине. Оркестр играл услаждающую слух, переменчивую, подвижную гармонию, то мечтательную, то страстную, но не оставляющую равнодушным никого. Пары кружились в этом лёгком, завораживающие вальсе, словно нежнейшие лепестки роз, подхваченные ветром.       Неро застыл в изумлении, а глаза буквально разбегались, пытаясь охватить, впитать всё это великолепие. Ему никогда не доводилось видеть такого изысканного общества, столь ослепительных дам и элегантных кавалеров. В воздухе витал аромат дорогих духов и цветов, гирлянды из которых украшали стены бальной залы.       Внезапно внимание Неро привлекла молодая девушка, стоявшая недалеко от него. Её платье из блестящего шёлка переливалось в свете множества свечей, а в волосах цвета миндаля сверкала бриллиантовая диадема. Девушка была так чиста и прекрасна, что казалась нереальной. Она посмотрела на Неро, и их взгляды встретились. В её огромных, точно у оленёнка глазах, он увидел интерес и нежность.       Неро почувствовал, как его сердце забилось быстрее в то время, как музыка всё глубже проникала в душу, и понял, что влюбляется в неотразимый ангельский образ. Он хотел подойти к ней, поклониться и пригласить на танец, но мелодия вдруг оборвалась какой-то странной, бестолковой какофонией, словно кто-то из музыкантов внезапно разучился читать с листа или забыл, как играть. А затем прозвучал он… Аккорд Дьявола!       Пары прекратили кружение и разошлись по сторонам, в недоумении осматриваясь и переговариваясь. В центре образовалось пустое пространство, сквозь которое можно было видеть противоположную часть зала. Там на небольшом возвышении стоял строгий резной трон с высокой спинкой, на котором сидел сам Дьявол.       Раздались негромкие, неторопливые хлопки – Дьявол нарушил возникшую тишину своими скупыми и саркастическими аплодисментами. Он медленно поднялся и сделал шаг с возвышения.       Неро в ужасе зажмурился. Он не мог пошевелиться, словно парализованный. Даже не глядя перед собой, он всем телом ощущал, как на него смотрят пронзительные светлые глаза Дьявола. Сокрушительное осознание того, с кем имеет дело, а также своей собственной слабости полностью лишило юношу воли. Он стоял неподвижный, растерянный, не в силах пошевелиться и преодолеть свой страх перед тем, что неминуемо должно было произойти…       — Подойди, пацан, — велел Красный Дьявол. — Тебе нечего опасаться, — голос его звучал спокойно и властно.       Неро сглотнул и медленно двинулся вперёд. Он не хотел прослыть трусом, хотя по какой-то неведомой причине поджилки у него тряслись. Достигнув центра зала, юноша замедлился, а через пару шагов и вовсе остановился, в нерешительности взирая на Красного Дьявола.       Похоже, тот потерял терпение и, сделав всего один шаг навстречу юноше, оказался рядом. Неро вздрогнул, но не сдвинулся с места: ноги словно приросли к наборному паркету из драгоценных пород дерева. Воздух вокруг дрожал – такая сила исходила от высокой, статной мужской фигуры в ализариновом плаще, стало трудно дышать, будто глубины Преисподней разверзлись прямо в бальной зале среди слепящей роскоши вычурных настенных светильников и подвесных люстр, позолоченной лепнины, потолочных росписей и огромных зеркал в тяжёлых резных рамах.       — Потанцуем, пацан? — Дьявол ухмыльнулся и прижал юношу к себе.       — Данте, я не… — чуть слышно промямлил Неро. Он чувствовал невыносимую близость Красного, его широкую ладонь на своей талии, и от этого бросало в жар. — Я… не… умею…       — Расслабься, пацан, — мягко произнёс Дьявол. — Я веду.       Данте притиснул юношу к себе сильнее и сжал его руку в своей. Тому не оставалось ничего иного, как повиноваться, позволить закружить себя в дьявольском «pas de deux».       Торжественная, но тревожная мелодия ударила по нервам мучительными интервалами дьявола. От этих напряжённых октавных скачков сердце Неро будто ухнуло в пропасть, а затем воспарило и забилось быстрее, когда Данте увлёк юношу за собой. Безрадостный, смятенный, словно пронизанный агонией и плачем проклятых душ ре-минор основной музыкальной темы вызывал в воображении мрачные картины Ада. После медленного, грозного, тягучего вступления, мелодия фортепьяно разразилась ещё большим драматизмом, превратившись в исступлённый поток нот звучащих партией отчаяния и вечной муки. Это ли не та трагическая дисгармония, в которой безошибочно угадывался устрашающий гул Ада? Неро никогда не бывал в царстве демонов, но льющаяся из белого рояля музыка вызывала у него весьма конкретные, красочные образы.       Кружась по залу, он старался не смотреть в лицо Данте, блуждая взглядом где-то в области кадыка и упрямого подбородка мужчины. Кровь шумела в ушах, бешено пульсировала, а в паху, медленно накапливая соки, вызревал плод греховного желания. Это происходило само собой, Неро был не властен над собственным телом и мыслями, которые тем становились непристойнее, чем ближе Дьявол.       Когда неумолимые форшлаги и громогласные, полные терзаний диссонансные интервалы минора сменились энергичным фа-диез мажором, напоминающим беспощадные вихри преисподней, Неро краем глаза увидел её пленительное личико, среди круговерти иных лиц, мелькавших всюду, пока он, уносимый Данте, летел в инфернальном вальсе. Юноша подумал, что это и есть лик непостижимой мечты, что она могла бы стать его избранницей, но он уже продал душу Дьяволу.       Неро почувствовал странную волну вины и раскаяния из-за того, что его тянуло в двух разных направлениях: с одной стороны влечение к прекрасной девушке, с другой – к мужчине рядом с собой. Он несмело возвёл глаза на Данте и уже до конца танца не смог отвести их. Чего только не было в этих двух голубых омутах: непреклонная решимость и непоколебимая воля, дьявольское упрямство, житейская мудрость и проницательность старца, хладнокровие убийцы, погибельная страсть и жажда битвы, проблески мальчишеского озорства, какая-то неведомая тёмная притягательность и сексуальный магнетизм, а ещё глубокая, затаённая печаль, которую невозможно выразить словами, словно она вообще не имеет человеческой природы – тоска одинокой демонической души, обречённой на вечные скитаниям по земле среди простых смертных.       А разве сам Неро не таков? В его жилах тоже струился жар дьявольской крови, что сближало юношу с сыном Спарды, независимо от того, насколько запутанным на самом деле было их родство. Возможно даже между ним и Данте существовала некая мистическая связь, подобная невидимой красной нити судьбы, по верованию некоторых людей соединяющей тех, кому суждено быть вместе. Их страстный полет по кругу казался не просто танцем, это было слиянием двух душ: противоречивое, разное, но вместе с тем единое. Неро чувствовал, как сердце его разрывалось на части, и в то же время обретал небывалую силу рядом с Данте. Совершено заворожённый Красным Дьяволом, он будто оказался в плену его непостижимых голубых глаз, в которых видел отражение собственных чаяний, желаний, своей тоски и страсти, они словно неприлично обнажали душу юноши перед всем миром. Такое чувство казалось Неро пугающим и волнительным одновременно, противоречивым, как переплетающиеся музыкальные фразы.       Мелодия усложнялась новыми пассажами, в которых сквозило лирическое настроение, точно светлый образ самой любви возникал в череде экспрессивных гармоний, где минорное звучание сменялось мажорным, вслед за которым снова изливалась тональность горести и страданий. Больше всего это было похоже на непреклонную борьбу, в которой любовь противостоит образам адских мук.       Темп музыки то становился стремительно быстрым, то замедлялся, гармонии то и дело сменяли друг друга, но Данте вёл партнёра безупречно, всегда попадая в сложный ритмический рисунок фортепьянного аккомпанемента, далёкого от классического вальсового трёхдольного размера. Он ни разу не сбился, в отличии от Неро, которого не слушались собственные ноги, так и норовившие наступить на носы тяжелых чёрных ботинок ведущего партнёра. Юноше не давала покоя мысль: где и когда Красный научился так двигаться? Вряд ли он посещал класс бальных танцев! Увлечённый собственными размышлениями о Данте, Неро практически пропустил заключительную часть музыкальной фантазии, где в вихревом потоке нот мелодия звучала гимном всепобеждающей любви, торжествующей даже в Аду.       Музыка закончилась. Напоследок Данте совершил резкий разворот, опрокинул Неро и снова вернул в вертикальное положение, так что от неожиданности у того закружилась голова. В завершении танца Красный Дьявол разорвал объятья и довольно грациозно вытянул руку, заставляя ведомого партнёра пару раз обернуться вокруг собственной оси, а затем сделал два скользящих шага назад. Освобождённый от невыносимой и одновременно желанной близости тел, Неро стоял, рассеянно хлопал пепельными ресницами и глядел на Данте, который лукаво улыбался, будто знал все мысли и чувства юноши. Это было волнующе… Неро никогда прежде не испытывал ничего подобного, но вместе с тем ощущал странное беспокойство в своем сердце.       Неведомо откуда взявшаяся бордовая роза в руке Данте была слишком приметной деталью, чтобы её игнорировать. Неро удивлённо поглядел на чувственный цветок: уж не собирается ли Красный вручить его юноше в качестве знака внимания? Понюхав розу, Данте красивым жестом бросил её в Неро. Она перевернулась в воздухе и, ударившись о грудь юноши, разлетелась на бордовые осколки, которые тут же растаяли в воздухе.       — Пойдём со мной, — негромкий, немного ленивый голос Данте отбивал всякую охоту возражать. Мужчина, нет, всё-таки Дьявол, протянул Неро свою ладонь, облачённую в чёрную кожаную перчатку без пальцев. — Пойдём.       — Куда? Куда ты меня поведёшь? — рассеянно спросил юный наследник Спарды, оборачиваясь в поисках пленительного девичьего личика в толпе. Он почти сразу обнаружил это маленькое пятнышко красоты, с замершим выражением изумления и какой-то детской досады, но недолго смог удерживать его в фокусе, потому что вниманием снова завладел ализариновый красный.       — Это сюрприз, от которого, уж поверь, ты придёшь экстатический восторг, пацан, — последовал расплывчатый ответ.       — Хорошо, идём, — вцепившись предложенную руку своей когтистой демонической лапой, Неро снова обернулся и послал девушке прощальный взгляд, полный извинений. Он сделал свой выбор – быть унесённым Дьяволом.       В анфиладе комнат, куда Данте привёл юного охотника на демонов царил полумрак, рассеиваемый лишь дрожащими золотистыми огоньками свечей. Располагавшиеся вдоль стен кушетки и диванчики были заняты обнажёнными людьми, которые лежали или сидели среди шелковых подушек, совершенно не стесняясь наготы своей и чужой. Тут и там звучал пылкий шёпот, доносились вздохи, слышались стоны. Некоторые, отринув стыд вовсю предавались любви, другие только заигрывали со своими партнёрами, обмениваясь чувственными прикосновениями и влажными поцелуями. Мужчины с женщинами, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами… Все без разбора. Неро в ужасе подумал, что разворачивающаяся здесь картина сексуальной распущенности грозит превратиться во всеобщую оргию, и дёрнулся, чтобы уйти, но Данте впился в Приносящую Дьявола мертвой хваткой.       — Останься! — не то просил, не то требовал Дьявол. — Останься со мной!       Неро не разобрался в его интонациях, потому что в царившей вокруг обстановке совсем оторопел и не знал, куда ему деваться. Щёки сжигал румянец всякий раз, когда взгляд юноши натыкался на обнажённые тела – прекрасные тела, переполняемые жаром физического вожделения, который бесновался в них прямо сейчас. И в себе Неро тоже ощутил этот жар, расползающийся от паха по всему телу. Юноше сделалось очень тесно в облегающих брюках, а от мысли, что сын Спарды увидит его в таком состоянии вообще хотелось провалиться в Преисподнюю. Когда возбуждение стало слишком заметным, Неро попытался прикрыться Приносящей Дьявола, но Данте безошибочно угадал этот стыдливый манёвр.       Он первым прижал свою ладонь к паху юноши и слегка сдавил. Неро вздрогнул от неожиданности, но не выказал сопротивления. Он оказался слишком смущён, слишком растерян. Тогда Данте приподнял его лицо за подбородок и попробовал на вкус соблазнительные мальчишеские губы. Снова и снова. Пока Неро не сдался и не приоткрыл их, позволив влажному языку мужчины скользнуть вглубь своего рта.       Поцелуй затянулся на пару минут. Оказавшийся в крепких объятьях Неро буквально слышал барабанящую в висках кровь, а сексуальное желание, скрутившее всю промежность, сделалось столь нестерпимым, что казалось, телесные признаки принадлежности к мужскому племени, которыми наделила его щедрая матушка-природа, вот-вот лопнут, точно переваренные куриные яйца. Он прижался к Данте всем туловищем и сразу же понял: тот возбуждён не меньше, просто в силу привычки сохранять спокойствие не показывает этого.       Когда их губы наконец расстались, Неро мог чувствовать только огненные волны желания яростно плещущиеся в нём. Сердцебиение ускорилось, и внутреннее пламя стало просто невыносимым. Ему казалось, будто он и сам сейчас взорвется. Юноша умоляюще поглядел в лицо Данте, надеясь, что ему не придётся произносить в слух фразу, застрявшую в горле, подобно рыбной кости, надеясь, что сын Спарды сам обо всём догадается, прочтёт по глазам. Но этот лукавый в плаще похожем на закат Судного дня лишь вопросительно изогнул бровь.       — Данте… — нерешительно выдохнул Неро.       — Что? — Красный Дьявол выжидающе уставился на него в ответ, даже объятья свои разомкнул.       — Не притворяйся, что не понимаешь… — прошептал Неро, он начинал сердиться, потому что понимал: из него просто хотят вытянуть признание.       — Скажи мне, пацан. Не стесняйся, — с мягким нажимом проговорил сын Спарды.       — Данте…— Неро запнулся. — Я хочу тебя!       Произнести эти слова было сложно и стыдно, всё равно, что исповедаться в тайно совершённом или задуманном грехе. Но Неро не испытал облегчения, как обычно бывает с людьми после исповеди. Наоборот, стыд, неуверенность, страх с ещё большим остервенением стали грызть юношу изнутри. Неро понимал, что они с Данте сейчас в одинаковом положении: оба возбуждены и безумно хотят близости, но боязнь внезапной насмешки со стороны мужчины или его тихого холодного отказа не оставляла в покое ни на мгновение.       Данте не ответил на горячее признание, а просто подхватил юношу на руки и понёс дальше сквозь анфиладные помещения, в которых творилось одно и то же – непристойная игра похоти, такая увлекательная и сладострастная, что созерцание её вытеснило все иные мысли и страхи из головы Неро. В последней комнате Данте остановился, ожидая чего-то. Неро у него на руках заёрзал, желая встать на ноги, но Данте сильнее прижал к себе эту желанную ношу, вместо того чтобы поставить на пол.       Внезапно потолок разверзся, словно небеса в грозу, и сверху стала опускаться внушительных размеров кровать с золочёными изголовьем, изножьем и каркасом – настоящий плацдарм для плотских утех. Один взгляд на покрывало и балдахин цвета адского пламени подарил Неро ощущение неотвратимости того, что произойдёт между ним и Данте, как только одежда и смущение останутся на полу.       Когда ножки кровати приобрели устойчивость, Данте без раздумий кинул Неро на красный бархат покрывала. Перина слегка спружинила, под весом юноши, совершившего мягкую посадку на пятую точку. Неро подпрыгнул пару раз и сел готовый ко всему.       Беспокойно теребя пальцами ворот белой рубашки Неро глядел на то, как Данте снял плащ и широким жестом отшвырнул в сторону, затем расправился с золотыми застёжками на кожаной портупее, перехватывающей его могучий торс и наконец избавился от облегающего чёрного бомбера. Неро раскрыл рот от восхищения, во все глаза наблюдая за раздеванием сына Спарды.       Обнаженное тело его было дьявольски прекрасным: рельефные мышцы плеч, рук и груди, выраженные косые мышцы и кубики пресса. Когда Данте расстегнул овальную пряжку ремня, украшенную зловещей демонической мордой, и с характерным звуком потянул застёжку молнии вниз, Неро затаил дыхание.       Развернувшаяся вокруг вакханалия отошла на второй план, настолько внимание юного охотника на демонов захлестнуло происходившее прямо перед ним. Разгоряченные, совершающие страстные фрикции тела, изгибающиеся от наслаждения, дёргающиеся в экстазе, переплетающиеся на скрипучих кушетках, извивающиеся на паркетном полу, трясущиеся, конвульсирующие, больше не играли роли. Лаская взглядом один лишь упругий, восхитительный торс Данте, Неро даже не смотрел в их сторону и не слышал разносившиеся по комнате многоголосные, не ведающие смущения исступлённые стоны, которые сливались в единое диссонирующие звучание инфернальной симфонии.       — Раздевайся, — повелительный тон Красного давал понять, что дьявольское терпение не стоит испытывать, когда речь идёт о наслаждениях плоти. Данте смотрел на юношу сверху вниз. Он казался таким нечеловечески огромным, внушительным, как статуя Спарды. — Или ты предпочитаешь, чтобы это сделал я сам?       — Раздеваться? — к Неро вернулась прежняя неуверенность, он стал неловко ковыряться в пуговицах, пытаясь их расстегнуть, но пальцы не слушались от волнения. — Да… Конечно… Сейчас…       — Пацан, — Данте закатил глаза. — Ты невозможный!        Он поставил колено на край постели и навис над юным наследником Спарды, испытующе глядя тому прямо в лицо. Неро сглотнул, откинулся назад, упав спиной на мягкую перину и закрыл глаза, сдаваясь наступавшему словно хищник, Данте, которые не стал заигрывать и церемонится со своей, казалось бы безвольный жертвой. Он быстро избавил юношу от одежды: просто рванул белую ткань рубашки, от чего она треснула, а пуговицы разлетелись в разные стороны. После мужчина нетерпеливо стянул с Неро штаны вместе с исподним и выбросил их себе за спину.       Неро лежал на просторной кровати голый, возбуждённый и уязвимый. Он повернул голову на бок и прикрыл глаза, чтобы не видеть плотоядный взгляд Дьявола, который, казалось, собрался сытно отобедать. Данте нависал над юношей, упираясь ладонями в ложе.       — Не бойся, пацан, это не больно. Почти. Ты, главное, расслабься, и тогда нам обоим будет легче.       Неро ничего не ответил, лишь сжал губы. Не признаваться же в самом деле, что у него не то что с мужчинами, с женщинами не было интимной близости! За всё время взросления единственным партнёром Неро были его правая и левая руки.       Данте наконец избавился от стеснявшего его предмета гардероба – своих стильных, пижонских бордовых штанов из тонкой замши, поверх которых были натянуты кожаные чапсы. Неро наблюдал за мужчиной из-под опущенных ресниц, потому что так и не набрался смелости смотреть на своего партнёра по танцам в открытую. Он понимал, что должно случиться и не противился, поскольку сам горячо желал заняться любовью с Дьяволом своего сердца. Да, он принял собственную пассивную роль в грядущем, совершенно ином танце двух обнажённых тел и не собирался малодушно отказываться от возможности потерять невинность в объятьях Данте, лишь потому что где-то глубоко в душе страшится новых, неизведанных ощущений.       Данте снял последний предмет одежды – пару кожаных митенок и смачно сплюнул на правую ладонь. Выглядело грубо, но именно сейчас Красный не казался тем галантным кавалером, с которым Неро вальсировал некоторое время назад в бальной зале. В настоящий момент сын Спарды больше походил на того, кем на самом деле являлся, на Дьявола. Не хватало только Дьявольской формы. Огромный, мускулистый, пышущий не то зноем сексуального желания, не то адским пламенем. В одежде Данте казался весьма крупным мужчиной, но и без одежды производил сильнейшее впечатление. Он провёл рукой по налитому кровью предмету своей мужской гордости: от головки к основанию, растирая слюну по тонкой чувствительной коже, под которой виднелись набухшие вены. Неро судорожно сглотнул, глядя на вертикаль его эрекции, но с покорностью отданного на заклание агнца притянул к груди согнутые в коленях ноги, предлагая Данте себя целиком и полностью.       Неро вскрикнул и дёрнулся, почувствовав настойчивое, довольно насильственное вторжение внутрь себя. В первые секунды у него даже дыхание перехватило. Войдя на половину внушительной длинны своего члена, Данте замер, выжидая, вероятно, когда тело юноши немного свыкнется с этим орудием сексуальных пыток. У Неро получилось немного расслабиться, но ощущения, что он испытывал, были слишком необычными, чуждыми, а ноющая боль портила всякий настрой. Хотелось немедленно вытолкнуть из себя инородный предмет, но Неро терпел.       — Если тебе неприятно, я принуждать не стану, — понимающе сказал Данте.       — Всё в… порядке… — отрывисто выдохнул Неро. — Продолжай…       Получив разрешение, Данте толкнулся внутрь до упора, от чего Неро непроизвольно зашипел сквозь зубы.       — Прости, — коротко, но с чувством извинился Дьявол.       Он стал двигаться с осторожностью, словно боялся спугнуть тихую покорность Неро, и определенно щадил своего неопытного партнёра. Поначалу назойливая, неотступная боль, что испытывал юноша, сопровождала каждый новый толчок. Из-за этого даже желание слегка поугасло, точно костёр, куда подбросили связку сырых дров. Но тренированное, закалённое в сражениях с демонами тело скоро привыкло к болевым ощущениям, которые постепенно заглушало нарастающее удовольствие.       Неро наконец-то смог полностью расслабиться и отдаться Красному Дьяволу. Тот положил широкую ладонь на пах юноши и стал нежно поглаживать чувствительную плоть, окружённую светлыми кудряшками волос. Неро не смог сдержать негромкий протяжный стон, чувствуя, как его собственное тело реагирует на прикосновения. Ощущение наполненности этим томительным инфернальным жаром – сладкой похотью, пульсирующей внизу живота, становилось чрезвычайно приятным. Неро развёл колени пошире, как бы приглашая Данте улечься сверху.       Дьяволу не нужно было намекать дважды, он прекрасно понял этот жест, придавив Неро к постели своим весом.       Ну что, пацан, — искусительный шёпот Данте вызвал у Неро волну мурашек. Губы мужчины коснулись его уха, а затем язык шаловливо подразнил мочку и прошёлся по завитку. — Разбился твой драгоценный кувшин…       Отзывчивое тело Неро отреагировало на прикосновения усилившимся возбуждением. Неро громко выдохнул, не в силах сдерживать восторг, наполнявший каждую клеточку тела, когда чуткие губы Дьявола, оставляя за собой влажный след, с игривой лёгкостью зацеловывали его шею. Как же Данте целовал его! Эти касания свели бы с ума даже последнего праведника, такое наслаждение они дарили, а горячее дыхание мужчины согревало чувствительную кожу Неро. Юноша запрокинул голову, подставляя под поцелуи бледную шею. Закатив глаза, он открывал рот, беззвучно прося большего, умоляя Дьявола ласкать его снова и снова. Руки сами собой потянулись к мощному торсу сына Спарды, а бедра стиснули его талию, требуя интенсивных толчков. Это чувство интимного слияния возбуждало настолько, что голова кружилась, а обрывочные мысли беспорядочно вспыхивали, словно выстрелы в темноте.       — Сильнее! Данте, прошу тебя! — хрипло вскричал Неро. Сейчас он желал чтобы Красный ни на мгновение не останавливался, а двигался яростно и мощно. — Отымей меня, как шлюху!       — Вот, значит, как ты заговорил, пацан! — усмехнулся Дьявол. — Ты так сладко просишь, что не смею тебе отказать.       Неро чуть не пожалел о своей просьбе, поскольку Дьявол выплеснул на него всю страсть, что была подобна бушующему океану адского пламени, ошеломляющему и убийственному. Неро содрогался от каждого поступательного движения, когда Данте, подхватив его за бедра, снова и снова пронзал молодое и алчное до сексуальных удовольствий тело. В какой-то момент, Неро даже подумал, что Красный собрался залюбить его до смерти, настолько сильными и глубокими были проникновения.       Растрёпанного, покрывшегося испариной Неро сводило с ума томительное ощущение, расползавшееся по всей промежности: от тугого колечка мышц, плотно охватывающего дьявольский фаллос, к распалённой плоти самого юноши и дальше по всему телу. Неро чувствовал, что у него горят щёки, но вовсе не от стыда, оставленного за гранью какой-то иной реальности, забытого вместе с добродетелями благопристойности, скромности и целомудрия. Он не мог видеть себя со стороны, но догадывался, что сейчас и последняя блудница сойдёт за монахиню в сравнении с ним. И когда он успел стать таким распущенным сластолюбцем, не стесняющимся предаваться любви в присутствии посторонних? Повинен ли Дьявол в его растлении, или же развращённая натура просто искусно пряталась под личиной орденского скромника всё это время?       Даже если это и было роковое влияние Красного, Неро нисколько не жалел о своём падении в пропасть эротического соблазна и наслаждения, в которой по-настоящему ничего не имело значения кроме искренней близости двух тел и душ. Неро чувствовал глубокую, первобытную связь с Данте: как будто их души действительно переплелись, связь, неким прекрасным, мистическим образом существующую за пределами логики. Он не знал, испытывал ли Данте что-то подобное – такие же невероятные по силе эмоции, но глядя в пронзительные, светлые глаза прямо перед собой, находил в них настоящую бездну.       — Данте... — сладко прошептал юноша и, протянув руку, с восхищением погладил мускулистый торс. Кожа Данте, покрытая лёгким равномерным загаром, поблёскивала от пота, и Неро, не удержавшись от соблазна, облизал пальцы, пробуя на вкус прозрачную солоноватую испарину. — Мне кажется, я схожу с ума…       Эту фразу заглушил требовательный поцелуй, на который Неро покорно и нежно ответил, приоткрыв припухшие губы и позволив языку Данте скользнуть внутрь своего горячего рта. Слияние губ было таким долгим, что Неро стало не хватать воздуха. Голова закружилась, словно после вращения на адской карусели, очередная волна мурашек прокатилась по спине, а возбуждение вскипело с новой силой, сочась из набухшей розовой головки члена перламутровой тягучей жидкостью. Неро был на грани…       Но и Красный Дьявол тоже. Слыша его шумное, хриплое дыхание, видя накопившееся в теле напряжение, Неро понимал, что сын Спарды готов сдетонировать в любую секунду. Юноша был не против взорваться вместе, совершить этот сладостный, любовный суицид и вознестись на блаженные небеса, хотя бы на несколько коротких мгновений оказаться в потерянном раю.       Но вместо того, чтобы довести партнёра до точки кипения и спустить самому, Данте вдруг перестал любить губы Неро, и резко вышел, разорвав близость. Он перевернул юношу лицом вниз и снова толкнулся внутрь до упора. Стоя на четвереньках, Неро рассматривал красный, напоминающий кровь бархат покрывала прямо перед собой и думал, что сейчас его точно отымеют, как шлюху. Для него, Святого рыцаря, борца со злом, защитника слабых поза была унизительной, но Неро и это пришлось по вкусу. Ему нравилось всё, что вытворял Дьявол.       На этот раз ощущения были ещё интенсивнее, а пытка, которой подвергал свою жертву Дьявол, более изощрённой. Неро дрожал от удовольствия, и дыхание его смешивалось с громкими стонами. Точно такие же, лишённые всякой целомудренности звуки чужого блаженства слышались со всех сторон. Неро настолько увлекло их с Данте соитие, что он совершенно забыл, где они оба находятся. Из своей полной покорности позы он прекрасно мог видеть развернувшуюся в помещении чувственную оргию, которая была в самом разгаре. Глядя на множество обнажённых тел, двигающихся в рваных ритмах, слушая исступленные возгласы, Неро испытывал волнение и необычный интерес. Ему нравилось созерцать этот животный театр экстаза, и тот факт, что другие также могли видеть его в объятьях Красного Дьявола, наблюдать за их горячей, головокружительной любовной игрой, делал её ещё более захватывающей, запретной…       В творящемся вокруг эротическом разгуле, словно подпитываемые им, сексуальные ощущения нарастали, делались всё острее. Неро с трудом сдерживался, но кончать раньше Данте не хотел, чтобы не выглядеть неопытным. Он жаждал насладиться счастливым финалом вместе со своим Красным Дьяволом, разделить с ним яркий момент физической и эмоциональной разрядки, которая неизбежно приближалась с каждым возвратно-поступательным движением.       Совершаемые Данте фрикции становились напористее, грубее, мучительнее. Это походило на своеобразное истязание, оба участника которого получали удовлетворение. От яростных, порывистых толчков Неро было и больно, и приятно. Сексуальное удовольствие и пытка сливались, и разделить их становилось всё труднее. Возбуждение Данте передавалось Неро, нарастая у него в паху вихрем плотского желания, созревая внутри, куда дерзко и болезненно пробивался сочный дьявольский член. Ощущение единства с Дьяволом опьяняло настолько, что юный охотник на демонов полностью потерялся в происходящем, его разум отключился от всех рациональных мыслей.       Захлёбываясь криками он повторял одно и то же имя.       — Данте! Данте! — В полубезумном забытьи Неро ласкал себя, пока Красный буквально выбивал из него дух. — Данте!!! — Последний крик был таким истошным, словно его вздёрнули на дыбе или подвергли какой-нибудь более мучительной пытке.        Полностью утратив над собой контроль, Неро трясся в оргазменном припадке, пачкая семенем красный бархат под собой. Он царапал покрывало острыми когтями Приносящей Дьявола, оставляя на ткани цвета адского пламени длинные рваные раны, в то время, как Данте продолжал размашисто иметь его восхитительно-узкий задний проход, трепетно сжимающийся от удовольствия.       — Данте! — крик прорезал тишину, словно нож.       Неро проснулся охваченный тяжёлым чувством волнения и ужаса. Его колотило. Сердце билось в груди с такой силой, будто готово было выскочить наружу через открытый рот. Юноша шумно, сбивчиво дышал, и ему понадобилось время, чтобы успокоиться, войти в норму.       Сперва он даже не осознавал, где находится. Перед глазами пульсировала темнота, в которой невозможно было разглядеть ни единого предмета. Когда наконец, у Неро получилось сфокусироваться, он понял, что сидит в смятой постели в гостевой комнате, столь любезно предоставленной в его полное распоряжение стариной Дарио. Конечно, где бы ему ещё находиться, как не здесь?!!       Обняв себя за плечи, юноша постарался унять дрожь. Сейчас разница между реальностью и фикцией казалась очевидной, но в первые секунды после пробуждения он был совершенно потерян. Неро протёр лицо левой рукой, прогоняя остатки сна. Нет, это был безумный, слишком реалистичный кошмар, от которого хотелось спастись бегством в спокойную мирную обыденность, где нет никаких танцев с Красным Дьяволом, нет разнузданных оргий.       Невольно вспомнив всё приключившееся с ним в сновидении, юноша испытал прилив стыда, который десятикратно усиливался влажным хлопком его белых в крапинку семейных трусов. Ночное семяизвержение становилось пугающе частым гостем у Неро под одеялом, как и эротические фантазии, думать о которых было невыносимо.       Попытки понять, что именно с ним происходит, почему роковой образ сына Спарды так настойчиво преследует его даже в ночном забытьи, принесли лишь большее беспокойство. У Неро не нашлось понятных, логичных ответов, по какой причине подсознание играет с ним в такую жестокую игру, подсовывая непристойные киноленты сновидений. Он робко надеялся, что они не отражают его истинные желания, а являются просто какой-то искаженной фантазией, выдуманной его разумом…       —Неро, у тебя всё в порядке? — раздался за дверью голос Дарио.       Юноша вздрогнул и дико уставился в сторону двери. Только Дарио ему сейчас не хватало с неуместными шутками!       — Я в полном порядке, — поспешил ответить Неро.       — Ты кричал.       — Просто кошмар приснился, — нервно сказал юный наследник Спарды. — Кошмар...       — Про Фортуну? — сочувственно поинтересовался приятель. Его взлохмаченная голова просунулась в дверь. — Ты так надрывался... Звал Данте...       — Да, про Фортуну, — Неро сейчас был согласен на любую ложь. — Приснилось, что Санктус снова засунул меня и Кирие в свою дурацкую статую.       — Понятно. Ладно, если всё в норме, я пошёл досыпать, — Дарио широко зевнул, прикрывая ладонью рот.       Неро облегчённо выдохнул, когда приятель удалился к себе. Хорошо, что тот не задавал вопросов и не шутил по поводу Данте, как прошлый раз. Неро не был уверен, что сейчас сумел бы адекватно отреагировать на подобное, и глумливая физиономия бывшего рыцаря осталась бы целой, потому что одно упоминание Красного вызвало у юноши трудно сдерживаемый шквал эмоций.       Успокоиться помогли дыхательные упражнения. После того, как буря внутри утихла, Неро вылез из смятой постели, путаясь в сбитых простынях, и понуро потащился в ванную.       Сняв свои старомодные хлопковые семейники с пуговицами на гульфике – дань островным консервативным традициям, он торопливо застирал следы спермы. Тщательно намылив ткань, Неро с усилием тёр её и промывал струёй из-под крана, словно надеялся, что вместе с пеной и водой через слив в раковине в канализацию утекут и его постыдные грёзы.       Но в отличии от белёсых следов на исподнем, они никуда не исчезли, навсегда запятнав память Неро. Ведь кроме некоторых недугов, старости и смерти нет такого средства, способного избавить человека от воспоминаний. Даже время далеко не всегда может стереть их или очистить, словно едким хлорным отбеливателем.       Покончив со стиркой, Неро наскоро подмылся и вернулся в кровать. Обнаженный, он упал на постель лицом вниз и так лежал, потеряв счёт минутам, в отчаянии комкая подушку. Неро было боязно закрыть глаза: вдруг Красный Дьявол вернётся, снова вторгнется в его сон? Что делать, как выдворить этот отпадный, пафосный образ из головы? Юный наследник Спарды не испугался его реального, храбро, без раздумий бросился в бой в самый роковой день своей жизни, хотя даже не знал, сможет ли одолеть неизвестного противника. А теперь спасовал перед воображаемым.       Нерасшифрованные чувства к Данте отравляли душу смятением. Терзаемый сумбурными мыслями о том, кого ему хотелось бы забыть, Неро промучился до рассвета. И только когда раннее солнце выбралось из-за горизонта и согнало с небосвода последние звезды, он погрузился в дрёму, а затем и вовсе провалился во тьму без сновидений, такую же непроницаемую, как сердце фальшивого Спасителя.