FAR FROM HOME

Mission 09: DESCENT OF THE ARCHANGEL

Speak my friend

You look surprised

I thought you knew

I'd come disguised

On angel wings...in white

I can make

Your dreams come true

What a couple...

Me and you

On journey through the night

© Kamelot.

            После четырех дней в госпитале Неро чувствовал себя неважно. Порой больничная еда и порядки — не самое лучшее средство вернуть человека в норму. И требуется иное лекарство — не капельницы с глюкозой и уколы витаминов, а то, что невозможно прописать в рецепте.       Эмоциональное состояние юноши было гораздо хуже физического: не ощущалось уверенности, что стоит лишь стиснуть зубы, собрать волю в кулак, и он сможет преодолеть абсолютно всё. Не было больше той привычной дьявольской ярости, которая питала его изнутри, словно топливо. Она выгорела дотла, оставив после себя странную, болезненную пустоту. Неро чувствовал ужасное разочарование в самом себе. И это его угнетало.       На больничной койке у него было время. Он много думал. Слишком много. Доводя себя до изнеможения и головной боли мыслями, вьющимися вокруг одной единственной персоны. Данте не выходил из его головы. Как бы Неро ни пытался сосредоточиться на других вещах, образ сына Спарды затмевал собой весь свет.       Юноша понимал, что просто зациклился на Красном Дьяволе, и возможно, медленно сходит с ума. Но даже если это дурная одержимость — возможно ли от нее избавиться? Чем заменить безумие, если оно стало частью тебя?       — Черт возьми! — выругался Неро себе под нос, переодеваясь в больничной палате. Он наконец-то сменил хлопковую больничную сорочку, похожую на бабушкино платье, на собственную одежду, пусть и ношеную, но такую привычную, пахнущую дешёвым стиральным порошком. — Черт возьми, Данте! Что же ты, мать твою, за убоюдок! Какого Дьявола ты сделал со мной? Кто давал тебе право врываться в мою жизнь и переворачивать ее с ног на голову?!!       Неро казалось, что злится на Данте будет проще, чем решать сложные головоломки в психологических лабиринтах сознательного и бессознательного. Он сейчас был совершенно не готов и слаб для подобного подвига. Тем более, Данте его не слышал и не мог знать, как юный охотник на демонов костерит его на чем свет стоит.       Закончив переодевания Неро бросил больничную одежду на кровать и покинул опостылевшую палату.       — Глядите-ка, кто восстал из мертвых! — поджидавший возле регистратуры Дарио искренне заулыбался и широко раскинул руки в приветственном жесте.       — Привет, — сдержанно произнес Неро, стараясь выглядеть как можно более непринужденно и даже дружелюбно. Он спрятал внутреннего буку куда подальше, хотя мог этого не делать — Дарио не из тех, кто обижается на неучтивость или дурные манеры.       — Ну и напугал же ты меня, приятель! — Дарио обнял Неро, и тот почти не сопротивлялся.       — Чем?       — Тем, что чуть не сдох! — Дарио внимательно заглянул в лицо Него. — Выглядишь дерьмово, но лучше, чем несколько дней назад, когда лежал в реанимации со всеми этими пластмассовыми трубками и капельницами. Фу-фу! — Дарио помотал головой, будто прогоняя неприятный образ.       — Так ты навещал меня? — удивился Неро.       — Что за вопросы? Конечно навещал! Мы же друзья в конце концов, — ответил Дарио с поразительной искренностью.       Неро немного смутили его слова. Он не привык быть предметом чьего-то беспокойства, да и само понимание того, что снова напортачил, казалось невыносимым.       — А ты никого больше не видел? Ну, ещё кто-нибудь приходил? — Неро не хотел говорить про странный визит Данте, в котором не было сокровенной тайны, но ощущалось нечто слишком личное, интимное.       — Какого я должен был видеть? Знаю, что в госпиталь тебя доставила Катарина и её трахаль, этот Тони Редгрейв. Очень вовремя этот парень появился в лаборатории — как будто знал, предвидел скверное развитие событий и что понадобится его помощь.       — Я провалил миссию, — сокрушенно признался Неро.       — Ничего ты не провалил! — утешил его Дарио. — Считай, это были сложные непредвиденные обстоятельства! Никто не знал, даже Милтон, что группа чокнутых ученых из "Уробороса" держит в секретной лаборатории такое опасное существо.       — Нет, Дарио… — Неро вздохнул от досады. — Я идиот. Зачем полез в камеру «Сверхновая»? О чем только думал? Вот уж правда: любопытство сгубило кошку!       — Ты не мог знать, — возразил Дарио.       — Понимаешь, я не почувствовал никакого подвоха. Абсолютно. Во мне не шевельнулось ни единого предчувствия, когда это адская стерва прикидывались беспомощной и парила мне мозги. Как естественно и правдоподобно она притворялась жертвой жестокого эксперимента! А я — дурак, клюнул, словно голодный сом на наживку.       — Ладно, что теперь рассуждать? Следующий раз, когда отправишься на миссию, будь осмотрительнее, — сказал Дарио. — И не верь первой встречной девице.       — Ты говоришь так, будто у меня толпа девиц на хвосте! — усмехнулся Неро.       — Сейчас — нет. Но скоро будет! — Дарио задорно засмеялся.       — Что??! — опасные подозрения заскреблись у Неро внутри, полобно крысам в подвале. Дарио определенно что-то задумал, и это напрягало. — К чему ты клонишь?!!       — Да расслабься ты, — отмахнулся Дарио. — Просто у нас тобой осталась ещё одна невыполненная миссия.       — Какая миссия? Милтон ещё подкинул работенку? — Неро насторожился. После разговора с Данте он уже не испытывал к профессору такого безграничного наивного доверия.       — Нет. Это другая миссия, — хохотнул Дарио.       — Кстати, а что там насчёт денег? Милтон уже заплатил? — в иной ситуации Неро не стал бы интересоваться финансовой стороной вопроса, он даже не вспомнил бы о вознаграждении, но меркантелистский пример оказался заразительным.       — Да, заплатил. Твою долю я положил в сейф, так что можешь быть спокоен: она в целости и сохранности.       — Хорошо. Правда, у меня чувство, будто я их не заработал… — вздохнул Неро.       — О чем ты говоришь?!! Конечно заработал!       — И всё-таки…       — Ой, прекрати! — бросил Дарио. — С таким подходом ты никогда ничего не заработаешь и будешь влачить нищенское существование! Поверь мне, ты подобной жизни не хочешь! Она совершенно не романтична. Заполняй бумаги, какие нужно, и сваливаем. Не люблю я такие вот госпитали — в них пахнет тоской и дурной смертью!       Неро издал протяжный вздох полный уныния. Его невыносимый приятель, пожалуй, оказался прав относительно места, где они сейчас находились. Насчет так называемого запаха дурной смерти юноша не был уверен, а вот поветрие тоски здесь, определенно, витало. И было оно во всем: в лицах персонала, пациентов, посетителей, даже в лохматой финиковой пальме, растущей в большой кадке возле стойки ресепшена.       Юному наследнику Спарды вдруг ужасно захотелось вырваться из этих холодных, чужих отталкивающих стен, возвратиться домой. Но беда заключалась в том, что в огромном мире не нашлось ни единого места, которое Неро мог бы смело назвать своим домом. Как жаль, что то очаровательное ранчо на холме было всего лишь плодом его чересчур бурного воображения!       — Да, — кивнул Неро. — Сейчас поставлю пару закорючек, получу выписной эпикриз и поедем. Хотя на кой черт он мне нужен?       — Главное, Кирие его не показывай, — деловито посоветовал Дарио. — И вообще лучше не упоминать о произошедшем. Умолчать. А то она тебя больше никогда не отпустит на задание!       — И не собирался. Не хочу волновать её по пустякам.       — По пустякам?!! Неро, ты едва не сыграл в ящик! Не такие уж это пустяки.       — Живой — значит, не считается! — Неро на мгновение застыл, вспоминая свою смерть в секретной лаборатории Агнуса. Тело будто бы снова пережило мучительную агонию: сердце сжалось, дыхание сбилось, а во рту появился привкус жженого металла. — Но умирать — это полный отстой! — произнес он, сглатывая комок в горле.       Когда бюрократическая процедура выписки, оказавшаяся чистой, никому не нужной, кроме медицинской системы, формальностью осталась позади Неро и Дарио спешно покинули госпиталь. Они вышли на автомобильную парковку, ни разу не глянув в сторону белого больничного комплекса. Стояла привычная для этих мест жара последнего летнего месяца. На улице пахло раскаленным асфальтом, автомобильными выхлопами, смешивающимися со сладким ароматом цветущих роз, высаженных для благоустройства территории.       — Хочу домой, — тихо сказал Неро, утопая в кожаном кресле.       — Не тоскуй. Скоро вернёшься. Я на днях свяжусь с Фернаном, чтобы он доставил тебя в Фортуну, — сказал Дарио, заводя двигатель. Тот отозвался глухим рычанием, и машина тронулась с места.       — Ага, — отозвался Неро. Голос его звучал невыразительно и безрадостно. — Вот только я уже говорил тебе, что Фортуна не кажется мне домом. Меня абсолютно туда не тянет.       Возвращение же в уютную квартиру Дарио, ставшую для Неро временным приютом, где принимали с неизменным радушием, не вызывало у юного наследника Спарды никакого внутреннего протеста. Да и куда ещё он мог податься на большой земле, где не знал никого, кроме товарища по оружию? И пусть там часто обретался сам хозяин — этот неугомонный тип, чьи пошлые шуточки и кипучая энергия иногда сводили с ума, Неро, ценящий личное пространство и предпочитающий одиночество, не испытывал дискомфорта. Дарио мог раздражать, бесить, доводить до желания врезать — но он был рядом. Надежный, словно старый добрый револьвер, который никогда не подводит. Он не задавал лишних вопросов, не копался в ранах с маниакальным удовольствием, замаскированным под заботу, не сочувствовал вслух, не ныл о жизни. От его дружеского присутствия Неро чувствовал себя лучше. На душе становилось легче и спокойнее. Благодаря Дарио юноша ощущал себя хоть немного беззаботно-живым, хоть немного человеком, а не машиной для истребления демонов, внутри которой произошел какой-то странный сбой, мешающий нормально функционировать. Так что холостяцкая берлога Дарио пусть и не была настоящим домом, казалась привычной, почти родной, не отталкивающей, как съемная квартира в Фортуне, куда не хотелось возвращаться даже чтобы принять душ или поспать.       — А как же Кирие? Ты всё-таки решил остаться здесь? — Дарио слегка удивился.       — Кирие… — Неро эхом повторил имя, звучащее как давно забытые имена вымерших богов. — Нет, остаться не могу. Я должен вернуться. Хотя бы для того, чтобы… В Фортуне у меня остались незавершенные дела и некоторые обязательства перед Кирие. А ещё мне нужно время, чтобы подумать, — он говорил настойчиво, словно хотел убедить не только Дарио, но и самого себя в правильности этого выбора.       Дарио с сомнением покосился на Неро, но не стал ничего говорить вслух. Несмотря на лёгкость и видимое простодушие он не был дураком и знал, когда не стоит открывать рот. В такие моменты у него хватало такта оставлять при себе шуточки и язвительные замечания.       Они ехали в молчании. Неро был благодарен приятелю за то, что тот не трепал языком, как обычно, а просто вел машину, сосредоточенный, спокойный. Лишь раз Дарио не удержался и в своей немного хамской, насмешливой манере обругал какого-то водителя, попавшегося им на пути.       — Куда ты прешь, недоумок?!! — вскричал он, словно кто-то кроме Неро мог его слышать. Автомобиль резко перестроился, и Неро мысленно воздал хвалу изобретателям ремня безопасности. Хоть природа и одарила юного наследника Спарды демонической регенерацией да крепким телом, целоваться с лобовым стеклом все же не хотелось. — Водить учился в цирковом училище для тех, кто с головой не дружит? Сперва ездить научись, кретин, а потом за руль садись! — забранился Дарио.       — Когда прибудем? — Неро потянулся в кресле. — У меня ноги затекли.       — Терпи, приятель, осталось недолго, — Дарио ответил ему совсем иным — дружелюбным тоном. — Правда, забыл предупредить: пока тебя не было, я решил кладовку разобрать. Так что в коридоре и в гостиной небольшой хаос. Или большой… Это как посмотреть.       — Ну и напугал! — усмехнулся Неро. — Хаос — мой стиль!       — Вот и отлично. Только вставая ночью, всё же будь поосторожнее. Вдруг в темноте по пути на кухню споткнешься о какой-нибудь ящик с инструментами или промышленный пылесос.       — Если пылесос нападет, я его обезврежу, — авторитетно заявил Неро.       — Хорошо, если так. Я не ставлю под сомнения твои супер силы…но вот мой пылесос · настоящий демон. Старый, шумный и злопамятный. Месть за прежние обиды может быть страшной. Так что не зли его, ладно? — с серьёзностью в голосе, достойной театральной сцены, проговорил Дарио.       Неро тихо хмыкнул.       — Ладно. Заключу с ним перемирие. Пока. Но если он первый пойдет в атаку — не обессудь.       — По рукам. Надеюсь, вы оба переживаете это сосуществование.       Оба снова замолчали, и в этом молчании было что-то утешительное — как если бы каждый понимал другого без лишних слов.       Говоря про хаос в свой квартире, Дарио сильно преуменьшил масштабы. Неро понял это, как только перешагнул порог. Он подумал, что даже они с Данте не смогли бы устроить подобного апокалипсиса в закрытом пространстве, хотя очень старались, когда превращали собор Спарды в место очень личного и отчаянного поединка.       Непрошенные образы тотчас же с пугающей ясностью вспыхнули в мозгу вопреки воли Неро: красочные витражи, сквозь которые проникает солнечный свет, вычурные бронзовые светильники и люстры, стремящиеся ввысь стрельчатые арки, безвкусная орнаментальная отделка стен, подчёркивающая все это бессмысленное, бесполезное архитектурное великолепие, наборный мраморный пол залитый ещё не остывшей кровью, тела убитых рыцарей и высокий молчаливый незнакомец с клеймором на плече, такой же спокойный, невозмутимый как и огромная статуя Спарды, взирающая сверху. А потом они схлестнулись. Неро вспомнил собственную ярость и ленивую небрежность Данте, который с лёгкостью воздушного гимнаста взмыл под купол, и то, как сам ринулся следом, рассекая пространство в молниеносном, не свойственном человеческой природе прыжке.       А затем свои бедра на его талии…       Это воспоминание показалось Неро самым волнительным. Всё, что было до — гнев, адреналин, боевой азарт — вдруг отступило, оставив лишь ощущение контакта двух тел — сильного, цепкого, лишённого какого-либо сексуального подтекста. Во время боя Неро о подобном не только не думал, но даже представить не мог, что спустя несколько месяцев станет мучиться от сумасшедших эротических фантазий о Данте. Тогда Неро, поймав соперника в воздухе, инстинктивно скрестил ноги у него за спиной, чтобы удержаться. Все происходило в падении, между выстрелами — на пике атаки. Их с Данте движения подчинялись единому яростному ритму, пока разговор вели пистолеты, и пусть все происходило стремительно, для двух непримиримых противников окружающий мир исчез, а время застыло. Сейчас Неро находил в этом что-то пугающе интимное.       Прокручивая в голове недавнее прошлое, словно видеопленку, Неро не замечал, что уже пару минут пытается повесить свою разодранную после сражения со спрутом куртку на вешалку. Непослушная шлёвка никак не желала надеваться на крюк, а юный наследник Спарды механически повторял и повторял одно и тоже движение рукой, глядя в пространство перед собой и беззвучно шевеля губами.       — Замечтался? — насмешливый голос Дарио вырвал Неро из воспоминаний, и образ ассасина в красном немедленно исчез.       "Чёрт!" — мысленно выругался Неро. Он отдёрнул руку от вешалки, как будто обжёгся и обронил куртку. — "Чтоб тебя…"       Дарио подобрал вещь с пола, повесил ее на крючок и произнес с лёгкой иронией::       — Ты какой-то рассеянный, Неро. Опять думаешь о Данте? Если и дальше так пойдёт, то необходимость в Кирие отпадет навсегда.       — Нет! Вовсе нет! — воскликнул Неро, чувствуя внутри смесь гнева и страха быть высмеянным, непонятым. — Что ты опять всякую чушь несёшь! Причем тут Данте?!!       — Не знаю причём, — флегматично поджал плечами Дарио. — Показалось, будто ты произносишь его имя…       На лице Неро возникло выражение детского замешательства. Он не являлся искусным лжецом и притворщиком, обычно его можно было читать точно раскрытую книгу с красочными картинками, особенно если дело касалось чувственного — того, чего юноша сам стыдился, не знал, как назвать, и тем более не собирался озвучивать.       — Я ничьего имени не произносил! — отчаянно выпалил он, хотя не был уверен в обратном.       — Извини. Значит, я ошибся, и моя способность читать по губам не так уж хороша. Больше не буду дразнить тебя на эту тему. Я все понял, -Дарио поднял ладони в знак капитуляции. — Но если захочешь поговорить, то всегда к твоим услугам. Не держи все в себе. Это, знаешь ли, вредно для душевного здоровья.       Что именно понял Дарио оставалось лишь догадываться. Он молча отправился на кухню, а Неро — к себе в комнату, игнорируя бардак вокруг.       Приняв душ и переодевшись в свежее, юноша остыл. Да и как можно было дуться на Дарио с его обаянием и непосредственностью? В конце концов глупо обижаться на правду, какой бы острой и болезненной она не была.       Приятный аромат свежезаваренного кофе выманил Неро из комнаты. Он вышел в коридор, неплотно прикрыв за собой дверь, и огляделся. Хаос, воцарившийся в скромном обиталище Дарио действительно впечатлял, но не вызывал нервный тик. Передвижение по жилому пространству, заставленному ящиками, коробками, контейнерами для хранения, рабочим инструментом и прочими вещами, которые могут сильно облегчить жизнь обывателя, а могут и вовсе никогда понадобиться, не вызывало у Неро затруднений. Он с лёгкостью маневрировал между баррикадами из предметов, завалами из одежды и нагромождениями всякой всячины непонятного назначения, не уставая удивляться: на кой черт Дарио хранит у себя такое количество хлама? А главное, как столько добра помещалось в одной кладовке? Разве что там имелся портал в другое измерение.       Неро обнаружил приятеля за кухонным столом. Дарио сидел вытянув сцепленные в замок руки на столешнице — поза выдавала внутренне напряжение и контроль. Рядом стоял блестящий черный телефон: тяжеловесный с круглым белым диском набора номера. Из снятой с рычага трубки слышались монотонные короткие гудки. Видимо, разговор вышел не самый приятный, раз Дарио даже не вернул трубку на место.       Сам он явно был не в духе. Неро первый раз видел его таким: брови сдвинуты, губы сжаты, на лице выражение едва сдерживаемого гнева.       Неро молча встал в дверном проёме, наблюдая. Он не хотел вторгаться на территорию приятеля — вдруг тому необходимо побыть в одиночестве?       — Дерьмо! — Дарио вдруг схватил телефонный аппарат и с силой швырнул об стену.       Устройство связи не выдержало столь грубого обращения и его корпус развалился на части, а по настенной штукатурке разбежались трещины в месте удара.       Не обращая на это внимания, Дарио достал из кармана пачку сигарет и нервно прикурил. Он дымил молча, словно старый паровоз. Едкий горьковатый табачный запах смешался с ароматом кофе. Когда в помещении стало нечем дышать от сигаретной отравы, Неро не выдержал. Не спрашивая разрешения у хозяина квартиры, он открыл окно, чтобы проверить кухню.       — Что-то случилось? — наконец Неро осмелился прервать молчание.       — Нет. Ничего особенного, — ответил Дарио. В голосе его звучала смесь злости, разочарования и чего-то ещё, что юноша на мог определить. — Просто… Ладно, это не важно, — Дарио махнул рукой.       Неро не стал дальше расспрашивать его, а налил себе напиток из кофе-машины и взгромоздился на подоконник.       Дарио глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым через ноздри, затем затушил окурок об дно стеклянной пепельницы и поднялся. Подобрал телефон, осмотрел его, затем вытащил вилку из телефонной розетки и отправил аппарат в мусорное ведро.       — Я думал, ты сможешь его починить, — удивлёно сказал Неро.       — Могу, — ответил Дарио. — Но не хочу возиться. Проще купить новый. Давно хотел кнопочный радиотелефон, а не это старьё!       Бывший рыцарь тоже налил себе кофе, затем заглянул в холодильник и с минуту шарил взглядом по полкам. В конце концов он достал оттуда продукты и принялся делать бутерброды.       При виде еды у Неро заурчало в животе, но выпрашивать он не стал. И даже отвернулся, чтобы не пускать слюни.       Закончив, Дарио протянул юноше бутерброд весьма внушительных размеров.       — Держи. Пить кофе на пустой желудок очень вредно.       — О, спасибо, — Неро сразу же впился зубами в кусок подрумяненного на электрическом гриле белого хлеба с топпингом из сливочного сыра, ветчины, спелых томатов и зелени — Как же вкусно! У кого ты научился готовить?       — У жизни, — ответил Дарио с кривой ухмылкой, при этом ловко нарезая второй помидор тонкими кольцами. — Когда растешь без матери, а отец только и способен, что проигрывать в карты, приходится самому крутиться.       — Так у тебя было непростое детство? — удивился Неро. — Ты никогда не упоминал об этом.       — А зачем? — Дарио пожал плечами, отхлебнул кофе и доел остатки своего бутерброда. — Детство — такая штука, которая должна остаться там — в далёком прошлом. Если всё время носить его при себе, оно будут только мешать идти вперёд, словно кандалы на ногах каторжника. В чём прок волочь за собой то, что уже не исправишь?       Неро молча допивал кофе и не сводил с приятеля своих пронзительно-голубых глаз. Хотелось что-то сказать, но слова не складывались. Внутри у него всё сжималось — не от жалости, а от ощущения чего-то слишком знакомого. Ему было что вспомнить и ещё больше — забыть.       — Наверное, ты прав… — наконец произнес он, глядя в пустую чашку.       Дарио усмехнулся с лёгкой грустью.       — В этом мире мало кому повезло с прошлым, — сказал он. — Кого ни возьми — у всех своя дыра в сердце. Только одни учатся жить, не обращая на неё внимания, а другие всю жизнь только туда и заглядывают.       — Ты не похож на человека с огромной дырой в сердце, — покачал головой Неро.       — Ну, на мне все быстро заживает. Я прсто не из тех, кто зацикливается на подобном, — спокойно ответил Дарио, бросив взгляд на потрескавшуюся штукатурку. — Шрамы можно спрятать под рубашкой. А внутренние — под шутками, работой, даже под вкусными бутербродами. — Он снова закурил, но теперь выпускал дым медленно, лениво, будто отпуская вместе с ним остатки напряжения. — Грейс меня бросила…       Слова повисли в воздухе. Неро даже не сразу понял, что услышал.       — Что? — только и выдохнул он. — Серьёзно?       — Ага, — Дарио усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — скорее горечь, перемешанная с обидой. — Просто позвонила и сказала, что не хочет продолжать отношения, что нам следует разойтись.       — Мне жаль, что так вышло, — только и мог сказать Неро. В его душе разливалось тихое сочувствие и обида за друга и за себя одновременно. Наверное такова она — мужская солидарность: молчаливое понимание, которое не требует красивых пафосных фраз и не ищет оправданий.       — Да ладно, — утомленно вздохнул Дарио. — Я как та кошка, которая всегда приземляется на четыре лапы. Хотя должен признать, что моя мужская гордость несколько пострадала. Я наивно полагал, что её все устраивает в наших отношениях. Но внезапно оказалось, что это не так. Чёрт знает, чего им вообще нужно этим женщинам?!!       — Она обьяснила, чем имено её не устраивают ваши отношения? — осторожно спросил Неро.       — Что-то типа того. Ко всему прочему, я узнал о себе много интересного, — разочарование в голосе Дарио сменилось сарказмом. — Как оказалось, я бесперспективный, бестолковый, ненадежный тип, у которого ветер в карманах и в голове. А ещё я в жизни своей не совершил ни одного настоящего мужского поступка.       — А что значит — совершить мужской поступок? — рассеянно спросил Неро.       — Если бы я знал! — Дарио всплеснул руками. — В любом случае я не собираюсь валяться у нее в ногах. У меня есть какая никакая гордость.       Неро призадумался. Ему было трудно понять ту самую Грейс — эффектную брюнетку с фотографии, прикреплённой над рабочим столом в автомастерской. Дарио нельзя было назвать эталоном мужчины, но и неудачником он явно не был. Умелец — мог справиться с любой поломкой, хоть радиотехника, хоть мотор. И пусть он не купался в роскоши, всё же зарабатывал достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно, не считать каждую монету. А если вспомнить о гонорарах наемника, то для Неро и вовсе выглядел богачом.       К тому же, Дарио обладал редким даром — лёгкостью на подъём и удивительным умением не падать духом даже в самые сложные моменты. И пускай авантюрная жилка в характере бывшего рыцаря Ордена Меча была сильна, подпитывая тягу к рискованным решениям, Дарио всегда знал, когда следует остановиться. Это зерно здоровой рациональности уравновешивало его видимые беспечность, ребячливость, бесшабашность, и делало по-настоящему надёжным товарищем. Он мог казаться беззаботным, иногда даже легкомысленным, но за этой маской скрывалась внутренняя какая-то прочность, закалённая не словами, а поступками. Неро чувствовал это и потому стал уважать приятеля ещё больше.       Юноша вздохнул, ставя пустую чашку в раковину. Мысли путались, цеплялись одна за другую, и среди них не было четкой, однозначной. Сколько ни пытайся постичь женскую душу — та останется тайной, тонкой, неуловимой, как струящийся к потолку сигаретный дым. Сегодня женщина с ласковой улыбкой касается твоей щеки и кажется, будто мир вечен, незыблем, согрет вашими чувствами друг к другу, а завтра она уйдет, не оборачиваясь. Если повезёт, ты услышишь объяснение, ранящее, но обнажающие суть, дающее ясность. Куда мучительнее тишина, в которой раз за разом терзаешь себя, разрываешь на куски, пытаясь понять собственную вину.       Что, если бы Кирие вдруг поступила так же? Неро похолодел от этой мысли, впустив в себя воображаемую обиду, которая, впрочем, тут же сменилась постыдным облегчением: лучше уж девушка причинит боль ему, чем он — ей.       Он слишком дорожил Кирие, но пробыв в разлуке с ее милой, чарующей безупречностью уже не был уверен в силе собственных чувств, рождённых из атомной смеси идеализма, юношеской незрелости, жажды быть кому-то нужным, благодарности за доброту, за принятие, и бушевавших в организме гормонов. Неро помнил, как светились её глаза, когда Кирие верила в него больше, чем он сам. Как простым прикосновением, тихим словом она успокаивала бурю в мятежной дьявольской душе, мягким своим голосом пробуждая в юноше нечто необъяснимое, сокровенное, что он по неопытности принимал за вечную любовь.       Да и что он вообще знал о любви? О настоящей, взрослой привязанности, в которой мало романтики, зато много повседневности, компромиссов, мелких обид и редких, но важных побед?       Неро горько усмехнулся. Нет, он не знал. Всё, что он умел — сражаться, защищать. И ещё разносить в щепки окружающий мир. Как говорится, ломать — не строить. Вообще возможно разбираться в чужих сердцах, когда не в силах понять собственное?       Кирие по-прежнему оставалась для него чем-то вроде святыни — чистой, недосягаемой, непогрешимой. И даже если он сам вознёс её до небес, приукрашивая достоинства и закрывая глаза на недостатки, думать об этом сейчас не хотелось. Но возможно ли всю жизнь любить святыню? Как можно делить с ней повседневность — ссориться из-за ерунды, мириться тесной кухне под дребезжание старого холодильника, допоздна смотреть вместе глупые фильмы, зная, что ранним утром снова вставать на работу? В реальной, земной любви — живой, не неприукрашенной, нет высоких речей и театрально-трагических жестов — только тёплый чай, усталые объятья да бесконечная череда дней, абсолютно обыкновенных, наполненных простыми человеческими радостями и печалями.       Неро поглядел на Дарио, выкуривавшего очередную сигарету, и вдруг остро осознал: не только женщины уходят. Иногда уходит и что-то внутри тебя — тихо, почти незаметно, оставляя лишь ноющий, словно ожог, след.       — Знаешь… — наконец произнёс он негромко. — Мне кажется, с каждым днём я становлюсь кем-то другим. И боюсь, что когда мы с Кирие встретимся снова, я уже не буду тем, кого она ждёт.       — Это нормально. Все люди меняются со временем. — Дарио практически повторил слова Данте. Он говорил просто, как человек, давно примирившийся с тем, что жизнь не делает скидок на мечты юности. — Было бы странно, если бы ты остался прежним после всего, через что прошёл. Вопрос только в том, — продолжил он после короткой паузы, — кем ты хочешь быть теперь. Не ради Кирие, не ради кого-то ещё, а ради себя. Потому что, приятель, рано или поздно ты останешься наедине со своим отражением в зеркале. И если в этот момент тебе станет противно — никакая любовь не спасёт!       Неро молчал, впитывая каждое слово. В голосе Дарио не было нажима, только спокойная уверенность человека, который уже прошёл по острому краю сомнений и вернулся обратно. Он не раздавал советов, не наставлял, просто делился правдой, выстраданной и честной. Неро было непривычно наблюдать боевого товарища таким.       — Наверное, я всё ещё живу по старым правилам, — сказал Неро, не отводя взгляда от растворяющегося в воздухе сигаретного дыма. — Хочу быть для Кирие героем. Тем самым, каким она когда-то меня увидела . Но в жизни не всегда есть место подвигам. Особенно между покупкой туалетной бумаги и заменой крана на кухне.       — А в любви, — подхватил Дарио, — не нужен герой. Нужен человек. Тот, кто не уйдёт после первой же размолвки. Кто не постесняется показать слабость, уязвимость. Кто не исчезнет, когда всё в отношениях сделается серым и тяжёлым, а останется рядом не потому что должен, а потому, что хочет. Потому что выбрал не идеал, не красивую сказку, а живого человека со всеми его заморочками, реальными проблемами, страхами, дурными привычками вроде разбрасывания всюду грязных носков, чавканья во время еды, ковыряния в носу, предания ушной серы и чесания задницы.       Дарио был в своем репертуаре. Он действительно никогда не упускал возможности добавить щепотку своего грубоватого юмора в самые серьезные разговоры.       — Фу, что ты несёшь! — Неро покачал головой, не зная, то ли рассмеяться, то ли надуться. С Дарио всегда так: сначала хочется врезать за лишнюю откровенность, а потом — поблагодарить за ту самую честность, которой так не хватает в жизни.       — Да ладно, — усмехнулся Дарио, — именно за это и любят.       — За поедание ушной серы?!! — Неро сморщил нос. — Это отвратительно!       — Ну, не конкретно за это. Такая привычка и впрямь мерзкая. Но за всю ту реальность, которую никуда не спрячешь. Любовь — это не про идеал, а про готовность принимать и переживать вместе даже самые неприятные мелочи.       Неро глубоко задумался: а имелись ли у Кирие какие-нибудь маленькие скрытые привычки, о которых не принято говорить вслух? Но сколько бы юный наследник Спарды ни рылся в собственной памяти, словно в старом сундуке с барахлом, так и не смог вспомнить ни одной. Не потому что напрочь забыл. Кажется, он попросту никогда и не знал.       Неро помнил её чистый голос, светлый взгляд, в котором жила вдохновляющая доброта. Помнил тёплую улыбку и лёгкое прикосновение рук. Но понятия не имел, оставляет ли она волосы в сливе ванны, бормочет ли во сне, забывает ли закрывать тюбик, кусает ли губы до крови, когда нервничает или того хуже — сморкается ли пальцами и ковыряется ли в носу, затем вытирая добытые оттуда "изумруды" об одежду или метель. Прежде такие мелочи казались Неро неважными. Наверное в глубине души он и вовсе не хотел узнать их — боялся, что реальность может оказаться слишком далёкой от его мечты. Всё, что ему было известно — это идеализированный образ, прекрасный и возвышенный, но далёкий от настоящей, земной женщины.       — Так, довольно тут сидеть. Пора действовать! — Дарио хлопнул в ладоши.       — Действовать? — медленно переспросил Неро.       — Да! Раз я теперь официально свободный мужчина, не связанный никакими обязательствами, то считаю необходимостью пойти и как следует развлечься!       — Говоришь так, будто отношения тебя останавливали, — с сомнением произнес Неро.       — Нет. Но ходить на лево я себе не позволял. Одно дело лёгкий флирт, за которым ничего серьёзного, совсем другое — измены на стороне. Хоть у нас с Грейс были относительно свободные отношения, в которых никто никому не отчитывался и не прогрызал плешь, изводясь от ревности, я имею некоторые принципы. Может быть, у меня ветер в башке, но не дерьмо!       — То есть теперь ты собираешься по полной насладиться своей внезапной свободой?       — Да. Теперь мы пустился во все тяжкие, приятель! — объявил Дарио.       — Мы? — спросил Неро почти с ужасом.       — Именно! — победно провозгласил Дарио. — Мы!       — Я не собираюсь изменять Кирие! — быстро сказал Неро. — Я никогда не… — он осёкся, вдруг поняв что изменял ей и не раз в своих порочных снах о Красном Дьяволе, в которых для наивной девочки в белом просто не было места.       — Я не предлагаю тебе ходить налево, — отмахнулся Дарио. — Но поглядеть на роскошные сиськи никто ведь не запрещает! Так что собирайся! Поедем кутить! Я только Катарину приглашу. Она хотела с тобой потусоваться, прежде чем ты уедешь обратно в Фортуну.       — Думаешь, ей тоже будет интересно глядеть на чьи-то… на чей-то бюст?       Дарио громко рассмеялся.       — Ты как всегда воспринимаешь всё слишком серьезно, — сказал он. — Нет, не думаю, что Катарина будет смотреть на чужие "достопримечательности", но она вполне может оценить хорошую клубную атмосферу. А тебе, приятель, нужно немного расслабиться. Ты ведь даже не знаешь, что такое настоящее развлечение!       — Как бы я потом не пожалел после того, как узнаю, что по твоему экспертному мнению является настоящим развлечением, — поворчал Неро.       — Да что с тобой может случиться в ночном стрип-клубе?!! Думаешь, влюбишься в одну из танцовщиц и сбежишь с ней на край света? Зная тебя, я в подобном исходе сильно сомневаюсь. Самое худшее, что с тобой действительно может там произойти — неконтролируемый стояк. Скажу по-секрету: это не страшно. Ничего позорного в том нет. Мужчины в стрип-клубы для того и ходят, чтобы испытать возбуждение. Главное – дружка своего из штанов не доставай, если почувствуешь, что завёлся. Всё-таки обнажение в общественных местах — уголовно наказуемое преступление!       — Ты…— процедил сквозь зубы Неро, у которого не было сейчас ни желания, но сил пререкаться с товарищем. — Ладно, твоя взяла. Поедем в стрип-клуб!       — Вот и отлично! — снова хлопнул в ладоши Дарио. — Но если бы ты заупрямился, я бы потащил тебя силой.       — Посмотрел бы я, как бы ты справился, — Неро саркастично усмехнулся.       — Я бы что-нибудь придумал, — легкомысленно сказал Дарио. — Я весьма сообразительный парень.       — Сообразительный парень, мне следует как-то по-особенному одеться? — спросил юный наследник Спарды.       — Надень что-нибудь по-приличнее, чтобы не выглядеть оборванным беспризорником, — посоветовал Дарио. — Если хочешь, могу тебе одолжить. Мы одного роста.       — Мне нужно спрятать мою детку, — Неро погладил Приносящую Дьявола.       — Пойдем, потрясём мой гардероб. Может быть, обнаружим что-то подходящее, — Дарио направился прочь из кухни.       — Послушай… — Неро последовал за ним в хозяйскую спальню. — А в стрип-клубе могут быть эти… мужики, переодетые в женщин? Как их…? Трансвеститы!       — Трансвеститы? — Дарио удивлённо уставился на юношу. — Нет, конечно. А что им там делать?!! Они совсем в других клубах тусуются.       — В каких клубах?       — Ну, в "Il Mondo", "La Dolce Vita", "Радужный попугай", "Рокси". Уж точно не там, куда мы собираемся. А почему ты вдруг спросил?       — Да так, — не желая вдаваться в подробности, ответил Неро. — Не хотелось бы сталкиваться с подобными персонами. Для меня это как-то слишком…       К счастью, Дарио не стал уточнять, с чего вдруг у Неро обнаружилась неприязнь к людям, которые любят облачаться в противоположный пол. Юноша не был уверен в своей готовности рассказать приятелю о своем случайном знакомстве с переодетыми мужчинами. Ему до сих пор это казалось странным и каким-то неподобающим. Видимо, внутренний моралист ещё не отдал концы где-то в глубине души Неро и с ханжеским надрывом кричал оттуда свои «неприложные истины» о том, что может считаться пристойным, а что нет.       То, что увидел Неро, когда за его спиной сомкнулись клубные двери, определённо было далеко от пристойности. У юного наследника Спарды, что называется, отпала челюсть. Он так и встал столбом, во все глаза пялясь на длинный подиум, где на металлическом шесте девица, одетая лишь в тонкие блестящие трусики да ботильоны на нереально высоком каблуке, совершала такие акробатические трюки, что даже буйное юношеское воображение оказалось бессильно.       В клубе было жарко, запах табака, потных тел и туалетной воды смешивался и непривычно бил в нос. Музыка неумолимо грохотала, а разгоряченная аудитория гудела и взрывалась одобрительным возгласами и аплодисментами.       — Челюсть подбери, — Катарина щёлкнула его пальцами по подбородку. — А то выглядишь, словно сельский дурачок: вот-вот слюна потечёт. Как-то не солидно для грозного охотника на демонов.       Неро сею же минуту взял себя в руки, чтобы не позориться перед Катариной. Зная её острый язычок, он с уверенностью мог сказать: протеже Милтона не упустит возможности над ним пошутить. Потому, стараясь не выдавать своё неловкое состояние, не думать о том, как пульс учащается от вида движений стриптизёрши — то эротично-плавных, то резких, юный наследник Спарды убрал с лица выражение полного изумления и перевел взгляд на клубную публику.       Большую часть посетителей составляли мужчины разных возрастов, социального положения и достатка. Конечно, совсем уж нищих тинэйджеров вроде Неро здесь не было. Чтобы позволить себе подобные зрелища нужно иметь хоть какие-то средства. Чем их больше, тем лучше. Тем разнообразнее удовольствия, которые можно получить.       Атмосфера клуба была насыщена сексуальностью и адреналином, давя на чувства юноши так, что все привычные для него барьеры начали рушиться. В воздухе витал запах возбуждения, не тщательно скрываемый за фасадами из респектабельности, как в дорогих местах, а дикий, необузданный, такой первобытный, что демоническая кровь начинала закипать. Внутренний Дьявол Неро беспокойно зашевелился, вытаскивая вместе с собой на свет всё то тёмное, запретное, давно закованное в цепи приличия и сдержанности.       Юноша ощущал, будто его инстинкты, сдерживаемые годами воспитания и самоконтроля, начали пробуждаться, как пламя, которое невозможно будет остановить, стоит тому разгореться. От этого в глазах темнело, а в груди возникало знакомое, острое чувство из его распутных снов, где Неро был вдвоем с Красным Дьяволом, где мир принадлежал лишь им, и не приходилось беспокоиться о моральном облике.       Юноша стиснул зубы, пытаясь удержать себя в рамках. Он не хотел бы превращаться в похотливое животное, наподобие тех, что сейчас массово окружали его. Двуногое распущенное животное. С презрением глядя, как одно такое вылезло на сцену, чтобы облапать танцовщицу, как раз завершившую свой номер, юноша направился в бар.       С трудом пропихнувшись к длинной стойке, подсвеченной голубым неоном, Неро помахал рукой бармену, привлекая его внимание.       — Нам по два шота текилы! — Дарио, внезапно возникший по правую руку от Неро, опередил его. — А тебе что заказать, кошечка? — обратился он к Катарине.       — Ещё раз назовешь меня "кошечкой" и я расцарапал тебе лицо! — она показала ему свои длинные красные ногти. — Лишь один человек может меня так называть. И это не ты!       — О, я даже догадываюсь, кто! — саркастически произнёс Дарио. — Он наверное во всём для тебя особенный, правда? Этот Тони Редгрейв.       — Дарио, что я слышу! Неужели ты ревнуешь? — она ответила ему с насмешкой.       — Кого? Тебя? Ты должно быть шутишь! С чего бы мне ревновать?       Катарина хмыкнула, её темные глаза блеснули хитрой искоркой, а на губах появилась лёгкая обольстительная улыбка.       — Ну, судя по интонации, ты как-то слишком настойчиво пытаешься убедить меня, будто тебе абсолютно всё равно.       — Мне действительно все равно, — Дарио нацепил на лицо маску равнодушия. — А у тебя, оказывается, очень бурная фантазия! Давай, не тяни резину, что будешь пить? Я угощаю!       — Мартини со льдом, — ответила она. — Для начала. А там поглядим.       Когда напитки были готовы, Дарио вручил Неро небольшую стопку.       — Пей быстро! Вот так! — Дарио опрокинул свой шот, а затем сразу второй.       Неро последовал его примеру. Юноша почувствовал, как золотистая жидкость сладковатая на вкус и с лёгкими карамельно-фруктовыми нотками обожгла горло. С непривычки он поморщился и тряхнул головой. Текила разогревала внутренности, и Неро ощутил, как его тело постепенно расслабляется.       — Вот это по-настоящему! — Дарио откинул голову назад, наслаждаясь эффектом.       — Этот напиток кажется мне слишком крепким, — признался Неро.       — Крепкий? — Дарио рассмеялся. — Ну да, ты ведь ещё не привык к подобным вещам. Ничего, привыкнешь, и тогда будешь удивляться, как раньше жил без этого! Эй, приятель! — он снова окликнул бармена. — Повтори-ка нам ещё по два шота!       Вторая порция текилы зашла легче. После неё Неро начал демонстрировать хоть какую-то расслабленность лицевых мышц.       — Давайте возьмем выпивку и сядем в VIP-зоне, — предложила Катарина. — Оттуда открывается лучший вид на сцену и не придётся толкаться здесь в зале среди вонючих потных тел.       — А ещё там можно заказать приватный танец! — Дарио поднял указательный палец вверх.       — Ты собираешься раскошелиться на приватный танец, Дарио? — удивилась Катарина.       — А почему бы нет? Закажу самую лучшую девочку…. Для Неро!       — Что?!! — у юноши округлились глаза. — Нет! Не нужно! — запротестовал он.       — Пойдём, — Дарио, не слушая возражений, потащил Неро за собой в зону для особых клиентов.       Старший товарищ быстро договорился с охранником, сунув тому пару купюр. Взамен он разжился тремя бумажными браслетами, дающими право находится в отдельном, весьма комфортном пространстве на втором этаже, куда вела блестящая металлическая лестница с круглыми перилами. Здесь располагались стеклянные столики, мягкие кожаные диванчики и круглые платформы с шестами для стриптиза.       Трое компаньонов устроились в довольно укромном уголке, заняв самое скрытое от посторонних глаз место. По соседству с ними, за тонкой перегородкой веселилась какая-то компания мужчин. Но их пьяное разгулье тонуло в общем море звуков: гуле человеческих голосов и пульсирующих музыкальных битов.       Официантка принесла четыре бутылки текилы. Увидев количество спиртного, Неро даже побледнел.       — Дарио, а ты не маловато взял? — с усмешкой спросила Катарина.       — Да? Думаешь нам на троих не хватит?       — Ну, если ты хочешь напиться до состояния дохлой рыбы, то хватит!       — Я не буду пить, — выдавил из себя Неро, вспоминая свое давнее знакомство с ромом в порту Фортуны.       — Не дрейфь, приятель! — подбодрил его Дарио, наполняя стопки.       — Мне бы тоже не хотелось напиваться, — покачала головой Катарина. — После посиделок с вами, у меня свидание с Тони Редгрейвом. Не хочу, чтобы ему пришлось тащить мое безжизненное тело. Хотя признаюсь, в том, как он нёс Неро руках, было что-то дьявольски романтичное...       — Тони Редгрейв нёс меня на руках?!! — Неро поперхнулся глотком текилы и алкоголь попал ему в нос, опалив слизистую.       Сильное жжение в носовой полости и глотке заставило юношу морщиться и кашлять. Дарио постучал его кулаком между лопаток, хотя в том не было какой-то необходимости. Откашлявшись, Неро замахал на товарища руками, потому что тот вознамерился снова пустить в ход грубую силу.       — Да, — спокойно ответила Катарина. — А ты думаешь, как он вытащил тебя из той чёртовой лаборатории?       Неро знал со слов Дарио – в госпиталь его доставили Катарина и её загадочный любовник, но возможно ли было представить, что тому пришлось нести на руках бесчувственное тело?!!       — Чёрт, — пробормотал Неро, теряясь в собственных сумбурных мыслях.       — Кстати, он и лечение твоё оплатил, — Катарина, кажется, решила добить его. — У тебя не оказалось страховки, так что Тони проявил невиданную щедрость.       — Чёрт, — только и мог повторить Неро. Он совсем сконфузился, услышав от девушки этот прискорбный факт. — Выходит, я задолжал ему не только свою жизнь, но и прорву денег…       В глазах юного Наследника Спарды, гордого духом и независимого по характеру, сложившаяся ситуация выглядела не просто скверно, а унизительно. Неро готов был рвать на себе волосы от досады. Лучше бы он вообще ничего не знал о произошедшем! В блаженном неведении у него хотя бы была иллюзия сохранить крупицы собственной гордости и зыбкого душевного равновесия, которое в последнее время итак раскачивалось туда-сюда, точно неугомонный маятник.       Ладно Данте. Тот уже не был посторонним человеком. Неро доверял ему, считал сына Спарды своим, и мог ринуться за ним хоть в кромешный ад. Но какой-то незнакомый наемник с чего-то решивший опекать юного охотника на демонов вызывал в сердце бурю недоумения и вихри подозрений. Неро помнил, что Редгрейв уже вмешивался в его жизнь. Незримо. Тайно. И если бы один из следователей в Фортуне случайно не обмолвился об этом, юноша никогда бы не узнал истинное положение вещей. .       — Не расстраивайся, — Катарина принялась утешать юношу. — Тони не станет выставлять тебе счёт. Не в его духе. Кстати, на мой вопрос: почему он так о тебе печётся, Тони ответил, что знал твоего отца.       — Знал моего отца? — медленно повторил Неро.       — Да. Он так и сказал, — кивнула Катарина, и ее роскошные чёрные кудри озорно качнувшись.       — А больше ничего? — в голосе Неро звучало какое-то разочарование, словно он надеялся услышать больше.       — Ничего. Тони Редгрейв большой скрытник. Он не любит распространяться о прошлом. Обычно из него и слова не вытянуть по этому поводу. Да и о своих делах он почти не рассказывает.       — А ты, значит, пыталась? — с усмешкой произнес Дарио, смакуя напиток.       — Выудить из него хоть какую-то информацию? — она подарила ему невинную улыбку. — Ну, да. Признаюсь.       — И какие успехи? — Дарио вопросительно поднял брови.       — Никаких, — призналась Катарина с досадой. — Я не уверена, но мне показалось, будто это запретная тема…Не знаю, как объяснить… Тони сказал об отце Неро как о близком человеке, которого когда-то потерял. И похоже, эта потеря все ещё гложет его.       — Запретная тема? — с интересом переспросил Неро.       — Ну, да. Вообще у Тони этих «запретных тем» целый сундук. Он просто специалист по отговоркам и мастер уходить от ответов. Порой это бесит настолько, что хочется расцарапать ему лицо. Останавливает лишь то, что он дьявольски красив.       Раздосадованный Неро закусил губу. Видать, этот Тони Редгрейв и правда крепкий орешек, если даже Катарина, со своей очаровывающей улыбкой и умением разговорить любого, наткнулась на стену.       Юноша крепко задумался. Устремив взгляд не на Катарину, а куда-то мимо — в невидимую точку за её плечом, он какое-то время неподвижно сидел, словно вылепленный искусным мастером манекен, сбежавший из музея восковых фигур. Сказанные девушкой слова застряли в мозгу подобно осколкам разорвавшегося снаряда. Интересно, как много Редгрейв действительно знает? Загадочный, неуловимый незнакомец по каким-то собственным соображениям взявшийся опекать какого-то мальчишку с забытого всеми богами острова.       Неро не интересовался своим происхождением, родословной, считая это лишь словми, которые люди используют, когда им хочется чувствовать себя важными. Он ни разу в жизни не пытался выяснить что-либо о родителях, находя это пустой тратой времени и сил, а может, из чувства страха, жившего где-то в глубинах души — того самого, в котором трудно признаться даже самому себе. Но в последние месяцы судьба то и дело подкладывала ему обрывки информации, как кусочки разобранного пазла, будто предлагая начать скалывать картинку воедино. Ещё в Фортуне, после того как обнаружил припрятанный дневник Кредо, он иногда думал о неизвестном отце, от которого унаследовал силу Спарды. Но чаще, конечно же, о Данте. А ведь тот однажды обмолвился о брате!       Красный никогда не говорил об их с Неро родстве, но и юный охотник на демонов не лез с расспросами. В роковой день краха Ордена Меча в одном из проходных залов Главного Штаба, перед тем как задать хорошую взбучку слишком зарвавшемуся мальчишке, Данте упомянул, что катана Ямато когда-то принадлежала его брату. Тогда Неро не придал этим словам особого значения. Он был слишком занят борьбой с враждебным окружающим миром, кишащим демонами, — миром, что шел на него войной, а сына Спарды воспринимал как раздражающую помеху на своём пути.       Зато теперь у него имелось время и настроение поразмыслить. Близкий человек, которого потерял… Эти слова зацепили юного охотника на демонов сильнее всего, хотя он даже не смог сформулировать почему. Выходило, что Тони Редгрейв был не просто знаком с отцом Неро. Их должно связывать нечто большее, если уж у загадочного наемника осталось чувство невосполнимой потери.       Неро задумчиво покусал нижнюю губу и наконец обратился к Катарине:       — Кэт, а ты могла бы ещё пораспрашивать этого своего Редгрейва о моем отце? Вдруг он... Вдруг он расколется?       — Могу попробовать. Хотя сомневаюсь, что получится узнать больше, — произнесла Катарина. — После клуба я с ним встречаюсь в одном отеле… Есть маленький шанс, что Тони будет расслаблен и расскажет что-нибудь интересное… Правда, самое интересное лично для меня — это 8,5 дюймовая штуковина в его штанах!       Услышав такое Неро невольно зарделся. Понятное дело, что двое взрослых людей, необременённых серьезными отношениями и испытывающих друг к другу физическое влечение будут заняты чем-то совершенно иным, нежели обсуждение прошлых знакомств.       — Ах, бесстыжая кошка! — воскликнул Дарио. — Все мысли лишь об одном!       — Ой, Дарио, можно подумать ты святой! — отмахнулась она.       — Я? Нет. Из святого у меня только былое звание, — криво ухмыльнулся Дарио. — Но я не настолько озабочен… сексом. И чужими штуковинами!       — Если бы ты вдруг стал одержим чужими штуковинами, я бы всерьез обеспокоилась! — поддела его Катарина. — И вообще не завидуй – это не хорошо! Или завидуй молча, чтобы не казаться мелочным.       — Думаешь я завидую? Ха! Мне, может быть, тоже есть чем похвастать, но не стану, — Дарио налил всем по очередной порции выпивки. — Кстати, от чего же ты своего ненаглядного наемника сюда не пригласила? — тон Дарио был каким-то язвительным. То ли от того, что разговоры про то, какой Редгрейв крутой во всём, утомили его, то ли он действительно ревновал.       — Тони отказался идти. На моё предложение ответил, что в своей жизни уже повидал достаточно сисек и что ему не интересно.       — Однако! — воскликнул Дарио. — Я вот тоже повидал в своей жизни не скажу, что мало сисек, но мне по-прежнему интересно увидеть новые! А Неро живьём ни одних, наверное, не видал! Не так ли? — приятель расплылся в широкой улыбке.       — Да пошёл ты! — огрызнулся юноша, продолжая глазеть на полуголых танцовщиц внизу.       Дарио не обиделся. Вместо того, чтобы привычно отшутиться, он поднялся и куда-то направился. В душу Неро закрались самые нехорошие предчувствия, которые он быстро залил текилой.       Возвратился старший товарищ в сопровождении почти обнажённой яркой красотки. Из предметов гардероба на той оказался лишь серебристый раздельный купальник, который едва прикрывал самые интересные места, да лаковые ботфорты со шнуровкой. Она явно была одета убивать одним своим видом. Окинув девушку взглядом, Неро невольно сглотнул ком в горле. Это было как-то слишком, и вызывало лёгкое, почти болезненное напряжение.       — Это Ангелочек, — представил танцовщицу Дарио. — Сегодня она будет для нас танцевать. Точнее, для Неро.       — Для меня?!! — ужаснулся тот.       — Именно!       — Я не просил приватный танец! — возразил юноша, глядя на Дарио словно на предателя. — Я не хочу! Мне не нужно!       — А тебя никто не спрашивает, что ты хочешь или не хочешь, — приятель махнул рукой. — Я уже оплатил услугу. Расслабься и получай эстетическое удовольствие. Это ты можешь? А то последнее время слишком много злости да неудовлетворённости в этих голубых глазах. Пусть красота немного подбодрит и развлечёт твоего внутреннего Дьявола!       Неро скрипнул зубами. В нём зародилось желание треснуть Дарио демонической лапой прямо по темечку, чтобы встряхнуть остатки мозгов в его черепной коробке, но наследник Спарды разумно полагал, что этот несносный тип просто не переживёт подобного удара. Потому юноша лишь сердито засопел и принял закрытую позу — скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу. Он не собирался участвовать в дурацком шоу, что бы там Дарио не думал по данному поводу.       А дальше начался настоящий кошмар.       Как только из динамика, висевшего на стене над их столиком, зазвучал минорный блюзовый бит, Ангелочек ступила на круглый подиум и начала свой танец вокруг хромированного шеста. Приятный женский голос — довольно высокий, но с очаровывающей душу хрипотцой, закрался в ми-бемольную мелодию, пульсирующую в неторопливом ритме. Песня цепляла с первых же нот, и Неро прислушался, концентрируясь на словах, а не на танцовщице. Одна нога его сама собой отсчитывала четыре четверти, словно строгий метроном, а пальцы Приносящей Дьявола, обтянутые тёмной перчаткой, выстукивали тот же темп по ткани левого рукава — мягко, но с выверенной точностью. Он так и сидел со скрещенными на груди руками — совершенно не собираясь расслабляться.       Танцовщицу нисколько не смутил напускной надутый вид клиента, скорее даже позабавил, вызвав лучезарную улыбку. Похоже, что эта дамочка из эротического шоу восприняла поведение юноши как вызов личному мастерству. Во взгляде её мелькнуло озорство — сродни детскому, но приправленное острым, точно красный перец лукавством взрослой женщины, знающей, как именно взвинтить мужчину, чтобы тот потерял голову.       Стоило ей взяться рукой за пилон и покрутиться, демонстрируя чудеса акробатики и гибкости, Неро ощутил необходимость крепко-накрепко зажмуриться: как в детстве, когда кажется, будто стоит снова открыть глаза, и наваждение сгинет в небытие. Но ничего не вышло. Танцовщица никуда не исчезла.       Она двигалась с завораживающей грацией. И хотя Неро изо всех сил старался не смотреть на подиум, его голодный взгляд то и дело возвращался к идеальной длинноногой фигуре извивающейся вокруг шеста в сиянии сценического неона — зрелищу сексуальному до неприличия, способному свести с ума даже святого, связанного обетом целомудрия.       Порочный, соблазнительный танец Ангелочка был не просто горячащим кровь шоу для подвыпивших зрителей, жаждущих видеть обнажённые женские прелести, — то было настоящее искусство возбуждать. Без волнующих плоть физических ласк, томных стонов, беззастенчивого выставления напоказ того, что скрыто в тонких трусиках. Только красноречивые взгляды, улыбки и отточенные движения гибкого смелого тела — слишком совершенного оружия против мужской непоколебимости.       Неро с уже успел познать порно, так что визуально секс больше не представлял для него великую загадку, как и обнажённая женская натура. Вид полового акта волновал юношу — и в том не было ничего странного. Просто тело отзывалось на чужую страсть. Вполне понятный, естественный процесс, древний, точно сама природа, — реакция мозга, запускающего изощренные механизмы удовольствия и воспринимающего чьё-то наслаждение как призыв к продлению рода.       Но то, что сейчас творилось на сцене казалось совершенно иным. Хотя перед юным наследником Спарды не разворачивалось открытой плотской игры, которую он мог наблюдать в фильмах для взрослых, внутри пробуждалось не просто вожделение — это чувство было подобно какому-то неведомому голоду, скручивавшему и тело и душу. Глядя, как Ангелочек соблазнительно танцует, плавно покачивая бедрами, выгибает спину, раздвигает ноги, как она то с лёгкостью поднимается по шесту вверх, то скользит вниз, Неро с огромным трудом сохранял самообладание. Он сидел неподвижно, с лицом, точно у статуи Спарды, а тело подло предавало, игнорируя разум. Проклятый сосуд бурлящей тёмной похоти! Юношу чертовски бесило, что он оказался не властен над собственным членом.       Мелодия медленно затухла, точно пламя, вылизывающее последние угли. С финальными аккордами Ангелочек зависла на шесте, прогнув спину и запрокинув голову. Она замерла, подобно бабочке, пронзенной булавкой. Неро сам не заметил, как затаил дыхание. Из наступившего оцепенения его вырвал голос Дарио:       — Ну что, красавчик, впечатлён?       — Да пошёл ты! — огрызнулся ноша. Он не собирался рассказывать приятелю, какое впечатление на самом деле произвела на него танцовщица. Это означало бы Дать Дарио лишний повод для шуток, а Неро просто не мог себе позволить подобного.       — Сейчас будет продолжение шоу! — объявил Даоио, опрокинув очередной шот текилы. -Только для тебя, Неро! Теперь, когда ты узрел истинное воплощение соблазна, должен ещё и прочувствовать его каждой клеточкой тела.       Неро не успел и слова вымолвить, как Ангелочек грациозно сошла с подиума, подобно ожившей древней богине чувственных наслаждений и любви. Оказавшись рядом она своевольно поставила ногу ему на колено.       Юноша тупо уставился на блестящую лаковую ботфорту, не зная, что делать. Ему вдруг вспомнились белые ботфорты Глории, в которых она прятала кинжалы. Тогда на мосту перед замком Неро очень смутила её выходка. Теперь до него наконец-то дошло, что эта женщина прекрасно понимала, какое впечатление производит, разгуливая перед орденской братией в своем экстравагантном, откровенном наряде. Удивительным было лишь то, что Кредо позволил ей делать это. Видимо, принесенный ею в качестве пожертвования меч Спарды оказался важнее приличного внешнего вида.       Неро мог поклясться, что Глория отлично бы смотрелась на сцене в свете прожекторов. Эта опасная женщина органично бы вписалась в атмосферу клуба и могла бы дать фору любой из танцовщиц. По крайней мере в гибкости, растяжке и акробатике она нисколько не уступала Ангелочку.       Неро наконец оторвал взгляд от ботфорты, и танцовщица резко убрала ногу. Юный наследник Спарды облегчённо вздохнул. Слишком рано. Эта чертовка, кажется, решила его доконать. Не спрашивая разрешения она легко оседлала бедра юноши, чтобы продолжить свой эротический танец.       Щёки Неро вспыхнули румянцем, но мгновение спустя его красивое лицо побледнело, как на смертном одре, — вся кровь стремительно переместилась туда, где бушевал настоящий пожар. Хотелось вскочить и убежать прочь, но облегающие кожаные штаны, одолженные у Дарио, не могли скрыть сильнейшего возбуждения, которое словно тяжёлый недуг поразило плоть Неро. Он боялся пошевелиться, чтобы не выдать своего состояния.       Ангелочек обвила юного наследника Спарды за шею, не оставляя ему ни единой возможности к спасению. То, как она волнообразно извивалась, сидя на нем, ластилась подобно кошке, игриво прикасалась стало настоящим испытанием его воли.       Он боялся шелохнуться и не знал куда девать руки. Дыхание сделалось неровным, но даже не от влечения, а от смущения, от того, как откровенно и дерзко его втянули в эту игру без права выбора.       Ангелочек слегка отстранилась, скользнула взглядом по его лицу, словно изучая, что он из себя представляет.       — Расслабься, красавчик, — шепнула она, очерчивая кончиками пальцев линию его челюсти к подбородку. — Я не кусаюсь. Если только не попросишь.       Неро сглотнул. Во рту и в горле пересохло. Догадавшись об этом, Ангелочек взяла со столика шот текилы и поднесла губам юноши.       — Вот, сладкий мой, выпей и тебе станет легче, — она улыбнулась и заставила его открыть рот, надавив прохладным стеклом на нижнюю губу.       Неро выпил золотистую жгучую ароматную жидкость и с трудом удержался чтобы не закашлять.       Танцовщица похвалила его:       — Такой славный, послушный мальчик! Если будешь вести себя хорошо, то получишь от меня вознаграждение — кое-что сверх программы. Обещаю. Ты меня понял?       Неро едва сумел кивнуть.       — Какой же ты сладкий, так бы и съела! — произнесло Ангелочек, плавно двигаясь у него на коленях и дразня кончиками пальцев.       Всюду, где она дотрагивалась, Неро чувствовал жар. Ему стало казаться, будто её прикосновения непременно должны прожечь дыры в его одежде.       Запах тела танцовщицы одурманивал. Это была колдовская смесь чего-то сладкого с ноткой ванили, сигаретного дыма, пота и раскалённого греха. У Неро даже голова закружилась.       — У тебя это первый подобный опыт, не так ли? — Ангелочек провела указанным пальцем по гладкой мальчишеской щеке, а затем вниз по шее от кадыка к ямочке между ключицами.       — Да, — тихо выдавил из себя Неро, силой воли пытаясь заглушить бешено колотящееся груди сердце.       Но дурацкий внутренний орган не слушался, продолжая бешено гнать по венам бордовую дьявольскую страсть. Шум крови смешивался с музыкой и окружающим гамом, превращая всё в сумбурную какофонию, из которой выделялся лишь голос Ангелочка:       — Сладкий мой, тебе нравится?       — Да, — не смог солгать юный наследник Спарды, хотя какая-то часть его противилась происходящему: разум требовал сохранять дистанцию, но тело, словно предатель, жадно ловило каждое движение.       — Нервничаешь? Уверяю, незачем так переживать. Здесь никто не посмеет осудить тебя за твои желания, милый.       — Просто не привык к подобного рода атакам, — Неро чувствовал себя человеком, которого выставили на арену без оружия.       Ощущение полной беспомощности и растерянности овладело им, словно он стоял под ярким прожектором, лишённый права спрятать слабость.       В поисках поддержки Неро посмотрел на Дарио и Катарину, но встретил в их взглядах лишь бесстыжее веселье. Они о чем-то лукаво перешептывались между собой и не собирались помогать. Этих двоих забавляло происходящее. Поганец Дарио так вообще выглядел неприлично довольным собой от того, что ему удалось поставить младшего товарища в столь неловкое положение.       Ангелочек, вероятно, решила доконать Неро: телодвижения её, и без того напоминавшие те, что обыкновенно совершают во время занятий любовью, стали ещё более смелыми, пугающе эротичными. Крутые женские бёдра скользили по нему, будто она изучала реакцию юного наследника Спарды с профессиональным терпением охотницы, выжидающей единственно верного момента, чтобы нанести последний удар.       Неро судорожно вдохнул — в груди катастрофически не хватало воздуха.       — Бедняжка, — прошептала она, едва касаясь его губ своим дыханием. — Ты сейчас взорвёшься, да?       Красивое лицо Ангелочка было так близко, что казалось, поцелуй неизбежен. Неро мысленно страшился этого момента, понимая, что не сможет удержаться от искушения. Он уже не знал, где проходит грань, за которой заканчивается игра и начинается свободное падение в бездну.       Юный наследник Спарды зажмурился, заклиная самого себя не смотреть, не слушать, не чувствовать. Происходящее между ним и стриптизершей едва ли могло называться танцем. Это был секс. Без слияния обнаженной плоти, без громких стонов, без пошлых грязных словечек, что говорят друг другу только любовники... Но для Неро разницы почти не существовало.       Сердце колотилось так, будто пыталось пробить себе путь наружу. Тело пробирала дрожь, унять которую никак не выходило — воля отказывала юноше, сознание плыло, точно в тяжёлом бреду.       Ангелочек уловила этот внутренний надрыв, но к ужасу Неро даже не подумала прекратить. Она не сбавила темпа, продолжая дразнить, мучить, испытывать нервы юноши на прочность, словно проверяя пределы его выдержки.       Ладонь танцовщицы игриво прошлась по груди Неро, скользнула ниже — ровно настолько, чтобы у него оборвалось дыхание. Он обалдел от такой смелости и впился пальцами обеих рук в кожаную обивку диванчика. Но в последний миг Ангелочек отняла руку. Юный наследник Спарды вздрогнул от облегчения и отчаяния одновременно — убийственное разочарование пулемётной очередью поразило его. Да в действительности он желал большего, но вместе с тем боязнь собственной несостоятельности перед женщиной была сильнее.       Это противоречие раскалывало душу, подобно тому, как клеймор Данте — камень. Желание, обжигающее и бесстыдное увлекало сладким обещанием забвения, а страх — холодный, острый, словно когти Мефисто, напоминал о границах, которые Неро опасался переступить.       Он чувствовал, как что-то в нём надламывается — тело больше не могло выносить сексуальный натиск танцовщицы.       — Хватит! — хрипло выпалил он.       Но было поздно. Шаловливые пальчики уже коснулись ширинки на его кожаных штанах. Пара нежных поглаживаний, лёгкий нажим — и Неро не выдержал — выплеснул всё своё напряжение под одеждой. Он даже не понял, как кончил. Просто почувствовал: мысли рассеялись на миг, а исподнее сделалось влажным. Ангелочек тоже поняла, что случилось, но тактично промолчала, оставив его позор без комментариев. Упрямому, гордому Неро, привыкшему держать себя в руках, ситуация казалась по-настоящему кошмарной.       Неро не стал медлить ни секунды. Резко оттолкнув от себя танцовщицу — так, что та едва не упала на пол, — он вскочил и, не удостоив взглядом ни Дарио, ни Катарину, рванул прочь. Со стороны это выглядело, будто за ним гнался сам Красный Дьявол с предложением руки и сердца. Впрочем, в таком случае юноша, пожалуй, не стал бы убегать.       Дверь туалета захлопнулась за спиной, и царящая в клубе вакханалия осталась за ней глухим, невнятным гулом. Юному наследнику Спарды хотелось тишины, нескольких спокойных, тягучих минут наедине с собой — чтобы собрать воедино рассыпающуюся мозаику мыслей и вернуть контроль над собственным телом.       — Чёрт… — процедил юный наследник Спарды сквозь зубы.       Уперевшись ладоням в холодную белую раковину, Неро уставился на свое отражение в зеркале. Оттуда на него глядел раскрасневшийся юноша — растерянный, уязвимый, совсем не тот бесцеремонный, дерзкий тип, к которому все привыкли.       Неро с силой стиснул керамический край, будто боялся, что пол может внезапно уйти из-под ног. В висках всё ещё барабанил пульс, а тело хранило навязчивые воспоминания о каждом прикосновении. Чувство неловкости беспощадно грызло юношу, оставляя глубокие кровоточащие следы в его самолюбии.       Переживания терзали душу, словно демоны добычу. Гнев, смущение, замешательство захлёстывали его сейчас все разом. Не из-за плоти, предательски поддавшейся желанию, откликнувшейся на соблазн, а потому что он дал слабину, утратил самообладание и позволил чувствам взят верх над рассудком. Вместе с тем в Неро разгоралось раздражение, направленное на клуб, на стриптизершу, на Дарио с его дурацкой затеей и даже на Данте. Хотя Красного не было и поблизости.       — Слабак! — Неро зарядил себе оплеуху человеческой рукой.       Открыв кран, он наклонился и несколько раз торопливо плеснул себе в лицо холодной водой. Тонкие струйки стекали по щекам и подбородку, возвращая ощущение реальности, приглушая пылающий под кожей жар. Неро закрыл глаза и принялся дышать, как учил Кредо на тренировках — размеренно, глубоко, мысленно ведя счёт. Немного успокоившись, он решил, что душевное состояние стало сносным: по крайней мере, жить дальше, никого не убив, — вполне возможно. Неро выключил воду, вытер лицо и руки бумажным полотенцем и вышел из уборной.       В узком полутёмном коридоре на него снова обрушилась лавина звуков. Чем ближе он подходил к главному залу, тем громче делались музыка и шум разгорячённой толпы. Наконец по глазам ударил яркий неоновый свет, заставивший Неро несколько раз моргнуть. Когда глаза привыкли к ослепительным прожекторам, стреляющим с потолка, юный наследник Спарды направился прямиком в бар. Сейчас он не хотел видеть ни Катарину, ни Дарио, ставших свидетелями его позора. Но и возвращаться на квартиру приятеля в одиночестве желания не возникало — это бы выглядело как трусливое бегство незрелого мальчишки. Потому Неро решил поступить по-мужски: напиться.       Протиснувшись к барной стойке, он поднял руку, привлекая внимание бармена.       — Мне что-нибудь… покрепче! — громко попросил Неро.       — Конкретнее! Текила? Виски? — бармену тоже пришлось перекрикивались музыку и общий гомон.       — Дайте лучший виски! На ваш выбор. Только со льдом! — Неро достал из кармана сложенную пополам пачку купюр, извлёк одну и положил на стойку.       С трудом дождавшись, пока бармен наколдует ему напиток, юный наследник Спарды быстро, не смакуя, выпил содержимое поданного тумблера. Он очень старался не морщиться и всем своим видом показать, что уже не новичок в вопросах выпивки.       — Повторите! — с глухим стуком Неро поставил стакан перед собой.       — Обычно в этот клуб приходят славно провести время и поглазеть на девочек, а не надираться в одиночестве, — заметил бармен, но не стал отказывать клиенту в праве напиться.       — Вечер не задался, — Неро нахмурился.       — Как же в нашем заведении вечер может не задаться? — удивился бармен.       Словив убийственный взгляд юноши, он больше ничего не сказал, просто достал с полки бутылку виски и без лишних трюков наполнил тумблер, в котором поблескивая плавился лёд.       — Одна из клубных шлюшек испортила тебе настроение? — раздался рядом незнакомый голос. — Это они могут…       Неро глянул через плечо и увидел справа от себя какого-то мужчину.       Незнакомец был хорош собой. Даже Неро, которого мало заботила чья-то внешность, заметил это. Холёное, гладко выбритое лицо с карими глазами, прямым носом, но тонкими губами можно было назвать красивым. Стильная салонная стрижка выгодно подчеркивала скулы, четкую линию челюсти и подбородка. Светлый костюм выглядел дорого и сидел безупречно. Лишь ослабленный галстук придавал виду некоторую небрежность. Но даже такой явно роковой красавец ни в какое сравнение не шёл с Данте. Для Неро никто не мог бы сравниться с Красным Дьяволом…       — Нет. Не совсем, — сердито проговорил юноша. — Это не твое дело!       — Как скажешь. Просто ты выглядишь так, словно тебя только что переехал грузовой состав под названием "разочарование". Обычно в подобном виноваты либо женщины, либо друзья.       Неро раздражённо пожал плечами, не желая отвечать незнакомцу, и быстро прикончил вторую порцию алкоголя.       — Кто же так пьет прекрасный дорогой виски?!! Да ещё и со льдом! Просто варварство — портить такую драгоценность водой! — усмехнулся мужчина. — Этот бренд следует смаковать не торопясь, с наслаждением. Растягивая удовольствие. Сразу видно, что ты не искушён в вопросах дегустации подобных напитков.       — А ты, значит, эксперт? — фыркнул Неро.       — Имею некоторый опыт.       — Мне вообще-то виски наливал бармен, — Неро попытался скинуть с себя ответственность за невежество.       — Это потому, что ты, вероятнее всего, заказал со льдом. Работа бармена — удовлетворять желания клиента, только и всего.       — Пусть так, — произнёс Неро с неохотой. — Мне сейчас не до тонкостей вкусового восприятия.       — Понимаю, — кивнул мужчина. — В такие моменты главное — эффект. Чтобы хоть что-то приносило облегчение.       Неро упрямо молчал, постукивая пальцами левой руки по своему стакану со льдом. Он решал, стоит ли заказывать ещё.       — Эй, бармен! — мужчина поднял руку, привлекая внимание человека за стойкой, и пощелкал пальцами. — Два "Запретных плода", пожалуйста!       — Что это? — с подозрением спросил Неро.       — Коктейль на основе бренди, — пояснил мужчина. — Я угощаю!       Неро пристально посмотрел на него, словно пытался угадать, в чем кроется подвох. Лицо незнакомца оставалось спокойным, приветливым, вполне внушающим доверие. Неро даже прислушался к своим ощущениям в Приносящей Дьявола, но демоническая конечность в перчатке не подавала признаков "жизни".       — Это ещё зачем?— наконец произнёс юный наследник Спарды. — Я не привык к "подаркам" от посторонних.       — Это тебя ни к чему не обязывает, — миролюбиво улыбнулся незнакомец. — Просто попробуй. У коктейля богатый фруктовый вкус: сладкий и терпкий одновременно. Как искушение, — взгляд его на мгновение задержался на упругих губах Неро, словно мужчина оценивал, достойны ли они отведать сей нектар.       Юный наследник Спарды ощутил, как в солнечном сплетении противно заныло — смутное, необъяснимое предчувствие. Что-то казалось странным, однако Неро никак не мог взять в толк, что именно.       Бармен тем временем поставил перед ними два бокала, наполненных рубиново-красной жидкостью. Неро неуверенно взял свой коктейль, украшенный ежевикой и долькой цитруса, с подозрением понюхал, словно ему нацедили порцию демонической крови, предложив принять внутрь в качестве микстуры от всех недугов, и наконец, слегка пригубил, запечатлев на тонком, прохладном стекле бокала короткий поцелуй.       Вкус "Запретного плода" оказался неожиданно насыщенным: сложным и противоречивым. Сперва рецепторы обманула подобная соблазну фруктово-ягодная сладость, в глубине которой притаилась свежая цитрусовая кислинка. Следом проступила терпкость трав с едва уловимой горечью — тенью древней тоски по утраченной невинности и потерянному раю. А после этого во рту появлялась приятная согреваются пряность имбиря, напоминая, что порой удовольствие не бывает без риска. Лёд приглушал градус яблочного бренди и сухого джина, но не лишал напиток силы, а лишь делал его мягче, загадочнее — будто оставляя на губах манящий поцелуй той самой темной стороны наслаждения, которой так легко поддаться.       Неро удивлённо приподнял брови, ощущая, как алкоголь теплой волной разливается от груди по всему телу, точно по венам побежали шальные невидимые искры. Он сделал второй глоток, более уверенный и глубокий. Коктейль снова поразил своим контрастом сладости и терпкости.       — "Запретный плод", а? — задумчиво глядя на яркий цвет напитка в бокале, сказал Неро.       Мысли его опять возвратились к Дьяволу в красном плаще — интригующему, дерзкому. Данте…       Неро не мог отрицать, что образ сына Спарды стал для него болезненно притягательным, точно запретный плод, который хочется отведать, но знаешь, что нельзя даже прикоснуться.       Но в чем вообще была суть Данте? В силе и храбрости? В уверенности, с которой тот ступал по жизни, будто весь окружающий мир — ни что иное, как театральная сцена для его коронного выхода? В неподражаемой харизме или в столь бесстыдном умении смеяться опасности в лицо, превращая риск в удовольствие?       Да, Красный Дьявол определено являлся тем, кем невозможно обладать целиком и кого не вычеркнуть из памяти, как ни старайся. Даже когда тот находился рядом, Неро чувствовал его недосягаемость — такой знакомый и одновременно чужой, желанный и опасный. Обещающий боль и горечь, если решишься попробовать слишком много.       — Да. Запретный плод всегда самый сладкий и вожделенный, — загадочным тоном произнёс незнакомец. — Но знаешь в чём дело? Манящим его делает именно запрет, — он поднял указательный палец. — Стоит снять запрет — вся магия исчезает. Эта самая недозволенность и делает из простого жеста — дерзость, из взгляда — пытку, из случайного касания — обещание. Любое табу может казаться прочной стеной, возведённой моралью или страхом. Но стена ведь не только преграда. Это ещё и вызов. Самому себе, обществу, той удобной обыденности, которую мы привыкли называть жизнью. А кому нужна простая, разрешённая обыденность? В ней нет привкуса риска и греха, что придают всякому наслаждению остроту. Поэтому-то самые жгучие желания и рождаются на грани между "хочу" и "нельзя", в самом тёмном пространстве человеческой души, куда не проникает свет правил. Там они зреют, наливаются соком и ждут, когда чья-то рука осмелится потянуться в непроглядный мрак.       — А ты, что же, работаешь учителем философии в каком-нибудь колледже? — с усмешкой спросил Неро. Он даже устал слушать этот длинный пространный монолог и порадовался, что Данте никогда не утруждал себя ничем подобным.       — Нет. Я руковожу подразделением в очень крупной высоко-технологичной промышленной компании,— ответил мужчина. —Специализируемся в основном на амуниции. А ты чем зарабатываешь на жизнь?       — Скажем так, я занимаюсь тем, о чём обычно не пишут в резюме, — не стал вдаваться в подробности Неро. — Решаю чужие проблемы и предпочитаю не распространяться.       — Вот как? — удивился незнакомец. — Очень любопытно! Если так, ты должен получать неплохие гонорары...       — Зависит от сложности поставленных задач и щедрости заказчика. Люди обычно не скупятся, когда им сильно припекает.       Незнакомец понимающе покивал. Неро показалось, что в глазах мужчины вспыхнул деловая заинтересованность, словно тот только что услышал многообещающий отчёт о прибылях для своей компани.       — Вижу, мы говорим на одном языке — языке конкретных возможностей и взаимной выгоды. Должен признать, твои специфические навыки представляют для меня значительный интерес. Я постоянно ищу талантливых специалистов для решения весьма нестандартных задач…       — Правда? — в Неро внимательно поглядел на собеседника. Он собирался было спросить о каких именно умениях и практическом опыте идет речь, но передумал. Не хотел показаться ничего не смыслящим новичком.       — Именно, — мужчина допил свой коктейль и поставил бокал на стойку. — Знаешь, здесь не совсем подходящее место для обсуждения такого рода вопросов... Слишком шумно, слишком много чужих глаз и ушей, — сказал незнакомец.       — Да?— Неро огляделся по сторонам. Вокруг было всё также оживленно, как и в начале вечера. Возле стойки, где они оба сидели на барных стульях, толклась тьма самого разного народу. Лишних ушей, способных подслушать их разговор здесь действительно оказалось в избытке. — И какое же место ты считаешь более подходящим?       — Прямо в этом клубе, но в более приватной обстановке, за бокалом лучшего бренди, — мужчина улыбнулся уголками губ. — Думаю, мы могли бы обсудить один конкретный проект. Контракт с очень щедрым авансом и ещё более щедрым бонусом по завершении.       — Ладно, — согласился Неро. — Надеюсь, это стоит моего времени.       — Что это за место? — спросил Неро, осматриваясь.       Небольшое полутемное пространство, куда незнакомец увлёк юношу, казалось не просто отдельным помещением — это был интимный театр или святилище для избранных, где таинства совершаются не для толпы, а для тех, кто, готов платить за право лицезреть запретное. В центре, подобно жертвеннику в языческом храме, в котором зритель превращался в участника мистерии, высилась круглая платформа с шестом. Перед ней располагалась пара кожаных диванчиков. С виду весьма удобных.       Неро провёл кончиками пальцев по низкой широкой спинке, декорированной каретной стяжкой. Темно-бордовая, точно запёкшаяся кровь кожа оказалась прохладной и гладкой на ощупь. Она так и манила утонуть в комфорте, расслабиться, отпуская всякие заботы.       Освещение было приглушённым, а в воздухе витал особенный аромат, давно впитавшийся обивку стен и пушистый белый ворс ковра под ногами, — запах дорогих сигарет, смешанный с терпкими нотами дорогого алкоголя и тревожащим душу женским парфюмом. В этой смеси было что-то еще, о чём Неро совершенно не хотелось думать.       — Нравится? — вкрадчиво поинтересовался мужчина. — Это комната для приватных танцев. Здесь можно делать все, что душа желает и говорить о чём угодно. Абсолютно. Эти стены умеют хранить чужие секреты.       — Еще одна VIP-зона вроде той, что наверху?       — Это для очень приватных танцев…       Так и не назвавший своего имени незнакомец закрыл дверь. Навязчивый гул человеческих голосов и музыкальных ритмов, доносившийся из общего зала, сразу же исчез, поглощенный тишиной. Помещение оказалось полностью изолированным от внешнего мира — идеальное убежище для тех, кто жаждал уединения и свободы предаваться разнузданным, откровенным желаниям. Желанию смотреть. Желанию обладать.       На чёрный стеклянный столик, где уже дожидалось ведерко со льдом, он поставил бутылку дорогого бренди и два снифтера и жестом пригласил Неро занять место на диване, а сам направился к дальней стене. Юный наследник Спарды с интересом наблюдал, как мужчина отворил створки встроенного шкафа, незаметного на первый взгляд. Внутри помещалась впечатляющая аудиосистема, каких Неро не приходилось видеть даже в журналах.       — Что из музыки предпочитаешь? — спросил мужчина.       — Не знаю… — рассеянно ответил Неро, но сразу же поправился, потому что не хотел показаться несведущим. — Мне нравится группа "Падшие ангелы".       — Правда? — мужчина совсем не удивился такому выбору. — Они многим нравятся. Значит, ты уважаешь отцов-основателей жанра? Когда я был примерно твоего возраста, просто с ума сходил по их творчеству.       Он выбрал компакт-диск и поставил в деку лазерного проигрывателя. После короткой барабанной дроби тишину прорезал протяжный, перегруженный звук гитары. Неро, утративший способность к игре на инструментах после появления Приносящей Дьявола, но не растерявший музыкального слуха и умения читать ноты, сразу различил драматически напряжённый си-бемоль минор. Мелодия беспрепятственно нашла отклик там, где человеческое тесно переплеталось с дьявольским — самой бездне его души — сокровенном пространстве, в котором не стихала вечная борьба и плескалась тёмная ярость.       А затем над монотонной, гипнотической инструментальной партией грянул голос — глубокий, насыщенный обертонами, впечатляющий природной мощью. В нём одновременно сочетались древняя мудрость и дерзкий юношеский вызов, такой понятный и близкий. Едва заслышав этот бесподобный тембр, Неро невольно впал в оцепенение, точно громом поражённый. Внутри всё перевернулось, а по спине прокатились волна мурашек.       Певец обладал поистине невероятным талантом и мастерством. Он не просто исполнял песню, соблюдая идеальный баланс техники и эмоций: каждая фраза, произнесённая его устами, действовала на Неро подобно заклинанию, призванному пробудить спящую первобытную натуру.       Голос то опускался до пророчески звучащего субтона, то поднимался до отчаянного клича, блуждая между эпической возвышенностью и земной страстью, между мрачной мистикой и простой человечностью с её уязвимостью да неистребимой волей к жизни.       Юный наследник Спарды чувствовал родство с лирическим персонажем песни. Он узнавал себя в том, к кому обращался вокалист — в герое, которому некуда деться в последний час, ведь взгляды всех высших сил направлены на него.       Каждая спетая нота отзывалась в Неро ритмической пульсацией крови. Слова выстреливали в его сердце свинцовыми дробинами, ранили смыслом, не требовавшим рассудочного толкования. Он слышал в них призыв — разрывающий душу зов дикой природы, возвещающий, что путь сопротивления тьме через обращение к своей неукротимой ипостаси — это тяжелое испытание, которое может уничтожить человека изнутри, даже если тот победит внешние обстоятельства.       В подобной борьбе едва ли получится добиться абсолютного триумфа. Однако осознание цены, что однажды придётся заплатить — не повод отступать. Напротив, подлинная суть мужества кроется не в отсутствии страха, а в умении шагнуть ему навстречу, встретить боль лицом к лицу, даже если та обещает быть невыносимой.       Это совершенно неуместное сейчас прозрение накрыло Неро с головой, точно гигантская волна. Он сидел, не в силах пошевелиться, словно придавленный к дивану не подъемной тяжестью.       — Малек, чёрт тебя побери, — ошеломлённый прошептал он себе под нос. — Ты точно дьявольское отродье, не человек…       Вопреки желанию перед глазами возникла картина, которую приличному юноше ещё не достигшему совершеннолетия, следовало бы забыть: голый мужчина с откровенно сексуальным взглядом и блистательной улыбкой телезвезды содрогается в экстазе под неудержимым напором своего демонического любовника прямо на скамье возле мраморной статуи ангела. Тогда Неро показалось, будто холодное бесстрастное изваяние глядело на этих двоих с осуждением. А голубоглазый бесстыдник ещё и предлагал юноше присоединиться к дьявольскому соитию, и сделал это с таким видом, будто приглашал на чашку чая или на прогулку по парку.       Даже сейчас Неро сделалось не по себе от мыслей об увиденном.       — Ты в порядке? — мужчина легко дотронулся до его плеча.       — Да, — Неро дёрнулся от чужого непрошенного прикосновения. — Просто вспомнил лидера группы "Падшие ангелы". Странный тип. Производит неоднозначное впечатление при личном общении…       — Так ты с ним знаком? — на этот раз мужчина удивился.       — Имел сомнительное удовольствие встретить на одном… одном банкете. Кажется, он увлекается оккультизмом и всякой мистической чушью.       — А кто этим сейчас не увлечён? — пожал плечами мужчина. — Люди знают, что за фасадом нашей реальности скрывается нечто большее. И некоторые даже находят способ соприкоснуться с тем, что лежит по другую сторону…       — Ага, видал я таких, — мрачно сказал Неро. — В итоге приходилось разбираться с результатами их глупости.       — Судя по выражению твоего лица, у тебя есть что рассказать на эту тему, — в голосе незнакомца слышалось любопытство.       — Нет, — отрезал Неро. — Нечего тут рассказывать… Просто некоторые идиоты лезут, куда не следует, открывают двери, которые лучше держать закрытыми, а потом кто-то должен всё это расхлёбывать.       — Жаль, — протянул мужчина, делая вид, что принимает отказ. — Я всегда считал, что истории, которыми не делятся направо и налево — самые интересные. Но понимаю: некоторые вещи не предназначены для чужих ушей. Особенно, если они о том, что произошло, когда кто-то слишком далеко зашёл в своём любопытстве…       Неро сидел, сжав челюсти, и чувствовал, как внутри закипает знакомая, привычная злость. Не на этого типа — на себя. За то, что вообще позволил себе расслабиться, забыться где он и с кем. Раскрываться перед этим человеком не входило в планы юного наследника Спарды.       — Не волнуйся, я не стану допытываться, — улыбнулся мужчина. — Давай лучше выпьем за приятное знакомство.       Он налил искрящийся золотисто-медный бренди в бокалы и бросил несколько кусочков льда в снифтер, предназначавшийся Неро. Лёд звякнул о закалённое стекло, и этот звук показался юноше неестественно громким в глухой, вязкой тишине, наступившей после музыки.       — Ты не представился, — сухо заметил Неро.       — Ах! Вот ведь, совсем из головы вылетело!— спохватился мужчина, протягивая ему напиток. -Ты прав, это непростительная бестактность моей стороны. Меня зовут Роден.       — Неро.       Мужчина устроился на соседнем диванчике с видом хозяина положения.       — Ты какой-то напряжённый, Неро, — сказал он. — Не стоит так зажиматься. Знаешь, это место создано для расслабления.       — Я всегда такой, — Неро сделал глоток бренди. — Привычка.       — Привычка быть настороже? — Роден сидел, откинувшись на спинку, и в его позе читалась та самая расслабленная уверенность, которая так раздражала в начале вечера, а сейчас почему-то казалась вполне уместной. — Понимаю. В твоей работе, наверное иначе нельзя.       — А ты как думаешь? В любой работе, где ставка — жизнь, это быстро усваиваешь, — произнёс Неро, разглядывая лед в бокале. — Один раз ошибёшься, второго может уже не быть.       Он вздохнул, вспоминая свою недавнюю ошибку, чуть не ставшую роковой.       — Если хочешь, можно заказать одну из стриптизерш. Или сразу трёх…       — Нет уж! — раздраженно буркнул Неро. — Хватит с меня приватных танцев на сегодня!       — Как скажешь, — пожал плечами Роден. — Но если тебе не по душе местная атмосфера и девочки, зачем же ты пришёл? Для того, чтобы пропустить пару стаканчиков есть масса других мест. А в такие заведения мужчины ходят ради иных удовольствий.       — А ты сам то чего сюда пришел? — Неро задал ему встречный вопрос.       — У моего старого университетского приятеля сегодня мальчишник. Наша компания гуляет на втором этаже в VIP-зоне.       — Ну, понятно. А меня в клуб притащил товарищ — отпраздновать удачно завершённое дело. Кстати о делах… — Неро попытался повернуть разговор в нужное русло. Ему надоело, что этот Роден всё время ведёт, надоело чувствовать себя на крючке. — Ты говорил, что у тебя есть для меня некое предложение. Контракт со щедрым авансом и ещё более щедрым бонусом. Я не прочь заработать, но сначала хочу понять, во что предстоит ввязаться.       — А ты из тех людей, которые переходят сразу к сути? Деловой подход — это хорошо, — кивнул Роден. — Мне очень импонирует твой настрой.       — Не люблю тратить время попусту, — твёрдо сказал Неро, ставя бокал на столик. — Ты пригласил меня сюда, чтобы обсудить детали. Давай обсудим. Или я зря согласился?       — Понимаю. И ценю это, — Роден отвесил легкий кивок. — Я тебя посвящу в суть, но сперва скажи: как тебе бренди? Правда хорош?       — Хорош, — согласился Неро. Он уже прикончил свой напиток и вернул бокал на столик.       — Вижу, ты быстро с ним разделался, — улыбнулся мужчина и продолжил, наливая юноше новую порцию: — Но вообще тридцатилетний бренди следует пить иначе. Знаешь как?       — Нет. Никогда даже не приходилось задумываться об этом, — юный наследник Спарды сцапал новую порцию выпивки.       — Запомни, изысканный бренди не глотают залпом, как дешёвое пойло. Его неторопливо смакуют. Есть определённый алгоритм, которого придерживаются истинные ценители. Это будто ритуал, Неро. Сперва нужно оценить цвет, — Роден повертел бокал в руке, подставляя его под приглушённое свечение ламп. Тёмно-золотистая жидкость вспыхнула радующими взор отсветами и заструилась по стеклянным стенкам, образуя маслянистые подтёки. — Видишь? Глубокий тёплый оттенок свидетельствует о длительной выдержке в дубовых бочках. Чем интенсивнее цвет, тем старше бренди. Этот похож на расплавленный янтарь. Он тридцать лет ждал своего часа, набираясь сил, благородства. Само время пестовало его, чтобы мы с тобой сейчас могли разделить эту зрелую роскошь.       Роден сделал паузу, давая Неро понаблюдать за игрой света.       — Затем наступает очередь оценить аромат, — снова заговорил мужнина. Поднеся снифтер к лицу, он сделал медленный вдох — и его черты озарило выражение почти экстатического удовольствия. — Великолепная симфония: обволакивающая сладость сухофруктов, бодрящие нотки пряностей, волнующий запах горького шоколада и наконец легкий шлейф дуба…       Неро сунул нос в свой бокал, честно пытаясь обнаружить там всё, о чём так наставительно и красочно распинался Роден. Но для мальчишки из маленькой захолустной Фортуны подобная алхимия ароматов оставалась недосягаемой. Спиртное для него было всего лишь спиртным — не предметом эстетических изысканий. А так называемый "ритуал" выглядел тонким издевательством. Неро различил только привычный, чуть терпкий дух виноградного дистиллята, в котором при огромном старании можно было уловить разве что смутные намёки, но не больше.       — Пахнет алкоголем, — буркнул он.       Роден издал звук, похожий на сдавленный кашель или на попытку подавить смех.       — Бесценное замечание! — ухмыльнулся он. — Ты, верно, обладаешь редким даром говорить то, о чём думаешь с неподражаемой прямотой. Мне нравится, — словно кот наблюдающий за канарейкой, мужчина наградил Неро долгим взглядом. — Однако, если ты если ты решил, что знакомство с бренди закончится на обонятельной экспертизе, то глубоко ошибаешься. После знакомства с ароматическим профилем бренди наступает время для самого сокровенного… Следует сделать первый глоток. — Роден спокойно продолжил учить своего не искушённого собеседника, далекого от дегустационных тонкостей. — Давай смелее, Неро. Пригуби напиток и подержи во рту. Это нужно, чтобы раскрылось богатство вкуса: от вязкой медовой сладости до терпких древесных ноток. Почувствуй, какой он многослойный, насыщенный. Послевкусие должно быть долгим и гармоничным.       Неро поднёс бокал к губам, но на мгновение замер, словно настраиваясь. Роден наблюдал за ним улыбкой, не торопя и не нарушая возникшей тишины.       Первый глоток оказался мягким. Юноша послушно задержал напиток во рту, как учили. Янтарная жидкость коснулась языка, и Неро сразу почувствовал, медовое тепло, которое спустя какие-то пару мгновений уступило место более сложному сочетанию.       — Как тебе? — голос Родена прозвучал откуда-то издалека, хотя они сидели на соседних диванчиках. — Нравится?       Неро медленно проглотил, всё ещё прислушиваясь к ощущениям.       — Очень необычно. Не то, к чему я привык…       — Я знал, что это бренди произведёт на тебя впечатление, несмотря на то, что мы допустили по отношению к напитку одну маленькую бестактность, — с довольным видом произнёс Роден.       — Какую? — непонимающе моргнул Неро, и опять пустился на поиски новых ярких вкусовых ощущений на дне снифтера.       — Премиальный бренди пьют чистым. Без льда. Но мне показалось, что тебе больше нравятся напитки со льдом, потому взял на себя смелось добавить немного в твой бокал.       — Да. Как ты уже понял, я не ценитель и не разбираюсь во всех этих тонкостях, — Неро поставил опустевший снифтер на столик.       Он почувствовал легкую расслабленность, даже обычно строгие, породистые черты лица его смягчились.       Не спрашивая, Роден наполнил прохладное стекло: тоже вопреки дегустационным правилам — почти до краев. Себе он плеснул лишь немного.       — Предлагаю тост, — мужчина скользнул взглядом по Неро, словно оценивал его кондицию. — За наслаждения. За те, что мы уже познали… и за те, что только предстоит открыть…       — За наслаждения, — Неро не поня л, почему Роден провозгласил именно это, но салютовал ему поднятым бокалом. Ничего, скоро произойдет явление героя, и всем будет хорошо. Особенно Неро будет доволен. Из бумажной рукописи осталось перепечатать ещё 10-12 страниц. Позор Неро уже не за горами. Если пацан думал, что опозорился перед танцовщицей, то спешу его обрадовать: он ещё не знал, что такое настоящий позор! Будет весело! Всем, кроме него. Особенно Данте. Но это не точно.