My great past future. Мое великое прошлое будущее.

Неврит зрительного нерва. Амблиопия. Анизокория, хоть и еле видимая. Довольно обширная коллекция глазных болезней, хоть некоторые из них еще стоит подтвердить. Я тяжело вздохнула и, откусив кусок яблочного пирога, опять склонилась над своими заметками. После нескольких часов разбора анализов Мадары я была порядком уставшая и в той же мере обеспокоенная тем, что возможные диагнозы весьма серьезные. Учиха имели патологические проблемы со зрением из-за своих техник, однако вряд ли данное правило распространялось на этот мир. Известные братья главы клана тоже не страдали подобными недугами. Значит это все же не дурная наследственность, как я думала. Записав на бумаге все аллергические анализы, которые стоит пройти Учихе, я вздохнула - лечение будет долгим, даже после операции. Если Мадара решит расслабиться после того, как начнет видеть лучше, результат нивелируется за весьма короткое время. Более того, возможно состояние глаз станет еще более запущенным. Оставив работу в покое, я взяла новую пачку сигарет и вышла на балкон и уставилась в пасмурное холодное небо. Мой кот, который предпочитал больше компанию из подкроватной пыли, нежели меня, сейчас разлегся у моих ног и шумно гудел под звуки дождя. Как ни странно, выходил он на балкон очень редко и никогда не пытался сигануть за очередной птичкой. Последние два дня прошли в полной занятности и одиночестве. Вначале я с некоторым энтузиазмом пыталась честно разобраться в тех анализах, которые мне предоставил Мадара, потом же весьма депрессивно перебирала листы и думала о том, что было когда-то. Или не было? Расскажи я кому-то, меня бы сочли сумасшедшей и отправили в ближайшую лечебницу для душевнобольных. Иногда я сама не могла в голове уложить те воспоминания, которые по сути таковыми уже и не были. Прошло восемь лет, и жить стало намного легче, однако пелена прошлой жизни порою застилала разум и повергала в отчаяние, порою настолько глубокое, что и жить больше не хотелось. Мне было сложно. Сложно знать две истины, сложно примирить их у себя в разуме и в сердце. Сложно смотреть на людей вокруг свежим взглядом, без ретроспективы их непрожитых в этой реальности лет. И еще сложнее обуздать свои чувства к ним. Тобираму я отпустила сравнительно легко. Настолько, что я сама поставила под вопрос все то, что я к нему когда-то чувствовала. Время подтесало те воспоминания и чувства, как вода камень точит. Мне было горько, было досадно, было обидно и даже стыдно перед ним. Сейчас этот груз упал с моих плеч, и я могу честно заявить что глава влюбленности в Тобираму Сенджу давно подошла к концу. Тень Мадары же всегда была со мной. Того Мадары, который свел меня с ума и пленил. Пленил настолько, что являлся мне практически каждую ночь во снах, и буквально жил в моих мыслях все эти годы. Не этот Мадара, а тот, настоящий. Я стала зависима от него, как от воздуха. Я думала, что время все исправит, разорвет мою связь с ним, как это случилось с Тобирамой. Но этого не произошло. Все эти годы мне было больно. Я делала все, что только могла, чтобы он ушел из моих мыслей, чтобы отпечатки его горячий грубых пальцев покинули мою кожу. Продолжая жить, строя свою жизнь заново и играя по новым правилам, я надеялась что наступит тот момент, когда я приму новую реальность полностью. Я работала, училась, крутила романы. Растворялась в делах. Работала как лошадь в поле. И все ради того, чтобы каждую ночь он приходил ко мне снова и снова. Со временем рана затянулась и оставила после себя лишь борозду на сердце. Я надеялась, что пытка уже закончилась. Этот Мадара был будто бы пустой копией его. Так я думала, когда видела его лишь издалека. Однако... Не совсем. Я предпочла бы никогда с ним не встречаться, отдать все, лишь бы не увидеть снова эти темные глаза и жесткую гримасу собственного превосходства на лице. Глаза, в которых уже нет того, что было когда-то. А было ли? Мне снова разбили сердце. Гребанный Учиха.

***

Коноха.

Мадара Учиха последнее время был сам не свой. Началось все это весной, когда у Хаширамы Сенджу родился сын. Его, как лучшего друга новоявленного отца, пригласили на праздник в честь появления наследника, несмотря на все еще напряженные отношения между кланами. Мито счастливо держала на руках маленький пищащий сверток, а глава клана улыбался настолько широко, что казалось, будто его рот вот-вот треснет. Мальчик был и правда очаровательным и уж очень напоминал своего отца. - Как назвали сына? - спросил Учиха, усаживаясь рядом с Хаширамой за праздничный стол. - Хару. В честь весны, - учтиво ответила Мито и немного грустно вздохнула. В честь весны, да? Мадара Учиха поглядел на улицу, где во всю цвела Сакура и попытался прогнать воспоминания о маленькой и яростной девушке из головы. Она бы была уже совсем взрослой сейчас. И очень прекрасной. Мадара Учиха последнее время был сам не свой. Воспоминания о Сакуре никак не оставляли его в покое.