Однолюб

В мире у тебя есть родственная душа, имя которой высекается в день твоего совершеннолетия на нижней части живота. Красиво выведенные буквы с вензелями, замысловатые загогулины улеглись на твердом нижнем прессе Адриана Агреста. Пустота, отчаяние, ненависть, вот что испытал Адриан, прочитав длинное «Маринетт Дюпен-Чен». Маринетт никак не могла взять в толк, почему некогда её хороший друг и по совместительству любовь всей её жизни отстранился от неё. Ответ пришёл в её день рождения, спустя год после появления надписи у Агреста, все тот же шрифт, похожие загогулины, только гласили они "Адриан Агрест" и вызывали восторг, счастье и наслаждение. Кто-то считал такой распорядок в мире жестоким, ведь пока есть твой соулмейт, ты можешь заниматься сексом только с ним, детей можешь завести только с родственной душой. Жизнь вроде бы все просчитала, каждой твари по паре, но люди не оценили. После смерти соулмейта, появляется другой, старые буквы растворяются на коже и вместо них появляются новые. Желание попробовать иное, неприязнь к своему первому соулмейту, сексуальный интерес берут верх и люди идут на преступление. За тысячелетия это стало привычным, настолько бытовым случаем, что за убийство своего соулмейта лишают свободы на год, за повторное на два и так по нарастающей. «Нино! Если ты сейчас же не принесешь мне вон то малиновое пирожное, я тебя точно убью и выйду замуж за моего второго!» — так часто шутила Аля, когда её парень откровенно говоря бесил. Но Адриану сейчас не до шуток, он сидел на полу в своей комнате, где-то по крышам прыгала его Леди, проклиная Нуара за то, что тот не вышел на ночной патруль. «Его Леди»… Какая она по счёту? Вторая? А может вообще её номер за десятком… Но его это не остановит, Кот слишком любит свою Леди. Маринетт никак не ожидала услышать от Адриана «Может встретимся сегодня вечером? Полагаю ты уже в курсе моего имени у тебя на теле?» — обольстительно улыбался заискивая хищным взглядом в голубых глазах согласие. — Адриан, здесь так красиво! — Маринетт смотрела на другой берег городского пруда, стемнело рано, но в чёрных силуэтах деревьев девушка определённо что-то пыталась разглядеть. — Прости, — он был близко, стоял за спиной, обдав её ухо тёплым дыханием. Для неё такая близость была пределом мечтаний, он прижался к ней всем телом, и снова повторил непонятные по смыслу для неё слова: «Прости, Маринетт…» Резкая боль в левом боку — ноль мыслей. Звук скользящего из плоти ножа — самая нежеланная мысль, но самая верная: предательство. В голубых глазах застывают слёзы, ноги подкашиваются и тело падает прямо в руки Адриана, он с ужасом наблюдает за происходящим, не веря. Как он донес её на руках до больницы, без трансформации, без посторонней помощи, он бежал, бежал что есть сил. Сейчас Адриан сидит на скамье около операционной, задирает футболку, оголяя свой живот. «Маринетт Дюпен-Чен» — надпись становится бледнее, вот уже завитушки сливаются с кожей, а на ещё видимые очертания букв капают слёзы. Прошло две недели, а за Агрестом никто не приходил, он мог бы сдаться полиции сам, но не хватало духу. А она — видимо не сдала, да что там, даже никому не сказала, кто с ней сотворил такое. Сегодня Аля буквально потащила его к ней в палату, завтра уже выписывают, а он ещё ни разу её не навещал. Леди Баг тоже не баловала Нуара своим присутствием, но в мыслях о своём соулмейте, Кот и думать не стал о причинах отсутствия напарницы. С ней он тоже предпочитал пока не встречаться, знай она, что он натворил, наверное попросила бы отдать камень чудес более достойному кандидату. Голубые глаза сосредоточенно всматривались в блокнот, а рука вырисовывала очередной набросок. За две недели все наброски — чёрным цветом, этот не был исключением. Он робко все ещё стоял в дверях больничной палаты, куда его буквально впихнула Аля, не услышать это было не невозможно. Но Маринетт кажется не обращала на него никакого внимания. — Адриан, ты что-то хотел? — её глаза по-прежнему щурились в напряжении всматриваясь в листок, а голос и вовсе не выдавал ничего. Будто не её две недели назад любимый соулмейт пытался прикончить среди кустов в тёмном парке, вонзив нож по самую рукоятку. Собрав все свои мысли в одну, Адриан смог выдавить из себя только: «Прости». Это слово она запомнила надолго, это слово она слышала всю дорогу до больницы пока была в сознании. Только сейчас он сказал это с хрипотцой, сжато, тихо. Она молчала, уставившись в одну точку за окном, он сидел на полу поджав колени около двери, так и не решаясь подойти ближе. Каждый думал, думал о глобальном, которое вершит судьбы и о маленьком человеке, который тоже может вершить судьбы - свою и чужую. Маринетт проснулась ночью от жгучей боли внизу живота, оглядевшись она приподнята свою строчку, швы почти затянулись и завтра её выпишут. А свет от луны пробивавшийся в окно осветил короткую надпись «Кот Нуар».