SISTER

      Прошёл примерно час перед тем, как семья Ким надумала ложиться спать, пусть и не хотелось разрушать всю волшебную атмосферу вечерних толкований, будто каждый член семьи за несчастные два часа мог сблизиться друг с другом до самого предела.       — Мина, ты не идёшь в палатку? — госпожа Ким удивлённо посмотрела на дочь.       Костёр был потушен, остался лишь еле заметный дымок, парящий над пеплом. Все покинули свои места, дабы забраться в палатки на ночлег, лишь одна Мина сидела на том же месте.       — Иду, чуть позже.       — Не задерживайся, милая. В палатке должно быть теплее.       Мина кивнула с уверяющей мать улыбкой, однако, даже когда госпожа Ким скрылась за непромокаемой тканью палатки, девушка не решалась встать и зайти в свою. Внутри был Тэхён. И то, что он был её братом и, по идее, родным человеком, Мина по-прежнему могла чувствовать смущение, а ещё больше — озадаченность; уж больно младшая Ким чувствовала напряжённость в их с братом отношениях.

♡ ♡ ♡

      На пляжном пункте была тишина, не считая кузнечиков и незначительного шума воды. Темно, безлюдно, только слабый лунный свет мог легонько просачиваться сквозь ткань палаток.       Мина и Тэхён лежали по обе стороны своего небольшого матраца. Сон никак не мог настигнуть их, однако и этого они друг другу не выдавали. Тэхён маялся, вытянуть ноги — вот невыполнимая для него задача; палатка была больно уж мала. Впрочем, одна Мина не думала об этом; рост позволяет, в отличие от некоторых. Она с закрытыми глазами пыталась уснуть, направляя мысли свои на стоящий лад; даже правильней сказать, умоляя себя уснуть, дабы не чувствовать сего для неё конфуза, да задышать, наконец, свободно, не задумываясь над каждым еле слышимом звуке при выдохе и вдохе.       Тэхёну тоже было несладко, всё-таки это он влюблённый Ромео с ограничением в штуку под названием «родство». Тяжело ему приходилось, вот только не из-за роста своего и миниатюрности палатки. Предмет его воздыхания его был меньше, чем в метре от него, точно все пройденные годы скитаний да избеганий сестры в доме и за его приделами были глупой тратой времени.       «Маленькие спали вместе, и сейчас поспите, — с пущей злостью мысленно проговаривал слова матери Тэхён. — Будто с годами дети остаются прежними. Безрассудная логика».       И вроде бы действительно, рядом лежит всё та же прежняя сестрёнка, что и десять-одиннадцать лет назад. Тогда отчего же тэхёновское сердце так бешено бьётся, сбивая дыхание, делая его тяжёлым и таким Киму ненавистным.

«Какой чёрт побудил меня полюбить родную сестру?»

      Тишина неприятно давила на уши, но вдруг в палатке еле слышно прозвучало:       — Тэ, ты спишь?       — Нет.