Больная любовь

Ровно месяц прошел с того момента, как Юнги живет в особняке Чона. За все это время хозяин ни разу не появился дома. Юнги же это очень нравилось он наконец-то почувствовал вкус свободы, он мог свободно выходить гулять, посещать новые места, клубы, бары, кафешки. Чон выделил ему карту, которой он мог пользоваться и покупать все что захочет. Изначально, Юнги было дико от этого. "С чего бы такая доброта?" Решил показать ребенку мир перед смертью. Но спустя неделю проживания в одиночестве в таком огромном доме, он все-таки решился делать всё, что захочет, возможно, он просто ошибается на счёт Чона и тот совсем не такой и страшный, как кажется. За это время Юнги приобрел себе машину – самую крутую в городе, много брендовых вещей и украшений, перекрасил волосы в мятный цвет, проколол уши. Он был очень похож на элитную шлюшку, но этот образ ему очень нравился. Каждый раз смотря на себя в зеркало перед выходом на прогулку, Юнги восхищался собой. Тот Юнги, который был раньше остался в прошлом, ангельские замашки вовсе испарились. Свободная жизнь его очень изменила, нет ни страха, ни боли, ни разочарования. Вечная улыбка с похотью на лице. ~Очередной вечер.~ Юнги собрался сходить в клуб развеяться и выпить. Он не боялся уже посещать такие места, где куча вампиров. Ведь каждый в городе знал, что он пренадлежит самому Чон Чонгуку. Кто-то смотрел на Юнги с презрением и завистью, ведь как обычный человечишка смог охмурить самого дьявола. Любая омега мечтала об этом, всячески предлагая себя альфе, немногие наоборот, восхищались и уважали омегу. Но Юнги было пофиг на всё и на всех, если он две недели назад боялся и шарахался от каждого взгляда, то сейчас он с гордо поднятой головой шагает по клубу, в самую середину зала, где стоят самые лучшие столики заведения. Усевшись за один из них, Юнги заказал свой любимый виски. Оглядывая зал и уже попивая свой алкоголь, он заметил до боли знакомую фигуру, поднимающуюся на второй этаж к вип зоне. "Может показалось.", – откинувшись на спинку сидения, принялся дальше попивать свой виски и слушать приятную музыку. Чонгук уже знал, что этот мелкий паршивец сидит в клубе, где у Чона была назначена встреча. Он очень был зол, что этот мальчишка уже совсем обнаглел. Он хотел дать ему свободы, он ему её дал. Чон думал, что Юнги, как и всегда будет гулять по ночным улицам и просто, сука, любоваться небом со звёздочками. А этот мелкий, что творит? Шляется по всяким барам и клубам, пьёт, как алкаш со стажем, тратит деньги на право и налево. Деньги Чона, конечно же, не волнуют он их сам ему дал, но, блядь, можно же их тратить с умом. Лучше бы мороженое с клубникой кушал, а не пил литрами. У Чона терпение уже на пределе. Ему хочется наказать и очень жестоко наказать мальчишку, но он терпит до последнего. Правда говорят, что каждому терпению всегда приходит конец, когда Чон увидел, как пьяный омега сидит и зажимается с каким-то альфой. — Сука, – сплюнув, он начал быстро спускаться, его глаза уже горели красным от злости, вены на руках сильно вздулись. И вот он уже в мгновение стоит рядом со столиком Юнги. Он одним движением руки откинул альфу в сторону, что того впечатало в стену. Юнги с ужасом смотрит в непонятках, что только что произошло. — Ч-Чонг-гуки, т-ты что здесь делаешь?~, – Заикаясь, спросил мальчишка — Это я, сука, у тебя должен спросить ,какого хуя ,ты здесь делаешь, – Красный цвет глаз сменился на черный, тот самый черный омут, от которого ничего хорошего ожидать не стоит. — Ты, маленький гадёныш, так мне оплачиваешь за моё отношение к тебе? – Яростно рыкнул Чон. — Я дал тебе свободу, дал тебе время привыкнуть к новому месту, позволил тебе делать то что ты захочешь, закрывал глаза на то, что ты шляешся в таких местах. Но теперь ты уже лечь под первого встречного решил. Этот твой блядский наряд и твоя блядская внешность, конечно, заводит. Но только передо мной ты имеешь права так выглядеть. – Прошипел альфа. — Ты доигрался, гаденыш. Сегодня ты ответишь за свое поведение своими стонами, – схватив Юнги за воротник рубашки, потащил его на выход к машине. Закинув его на заднее сидение, как котёнка, Чон сел за руль. Дав по газам на всей скорости, он мчался до особняка. Злость разрывала его по кусочкам. Он столько терпел, что больше уже не осталось сил притворяться хорошим. Сегодня он покажет истиное лицо этому паршивцу, и Юнги этого точно заслужил. Он бы разорвал того альфу, что посмел притронуться к его собственности, но желание вытрахать этого мальчишку, куда сильнее. Юнги не боится, он уже видел этот взгляд и всё закончилось хорошо. Он развалился на всё сидение думая, что Чон его сейчас привезет домой и оставить одного, как было в прошлый раз. Ох, ну, как же он ошибался на этот счёт. Когда Чонгук вытащил его из машины и так за шиворот проволок через весь особняк в спальню. У Юнги всё тело уже болит от такой жестокости. "Как можно было тащить его, как какой-то мешок с картошкой по лестнице?!" Кинув Юнги на кровать, Чон начал раздеваться, указывая взглядом омеге, чтобы он делал тоже самое. У Юнги от происходящего шок. Он боится, у него никогда никого не было. Он девственник, и уж точно не такой первый раз он себе представлял. Ему хочется бежать. Окинув комнату взглядом, он все-таки нашел пути отступления. Вскочив с кровати, он побежал к выходу. Чон резко перехватывает Юнги за руки, и омега теряется и падает больно ударяясь боком об жёсткий пол. — И куда ты собрался, малыш? – Чон навис над телом, внимательно смотря на испуганного мальчишку. — Ты не сможешь от меня убежать никогда, пока я сам тебя не вышвырну. Ты понял меня? Лучше по-хорошему, иди в кроватку. — Нет, не пойду, – Выпаливает Юнги, – Ты мне омерзителен. Ты и не человек вовсе, как я могу спать с таким монстром, как ты. Ты ужасен. — Ах, ты ж сука, – Он в пол силы бьёт мальчишку по лицу. – Значит вот, как ты заговорил. Вот вся твоя благодарность. Вы люди, все такие жалкие. Чон, схватив парня за волосы, кинул на кровать. Достал из тумбочки плётку и железный фаллоимитатор с шипами, который пока отложил в сторону. — Что ты собираешься делать?! – С ужасом кричит Юнги. — Раздевайся, – И следом прошел удар плетью по нежному телу омеги. Резкая боль прошлась по всему телу, отчего он вскрикнул. Следом прошел второй удар, уже намного сильнее, от которого рубашка разошлась по швам, и алая кровь начала стекать по бледной коже. — Раздевайся, или я буду бить тебя до тех пор, пока от твоей одежды ничего не останется. Юнги уже понял, что его лучше послушать, иначе не только от одежды ничего не останется, но и от него самого. Омега начал послушно стаскивать с себя окровавленную рубашку и брюки. Ему больно, очень больно. Но это не физическая боль. Ему больно от того, что с ним никогда так не поступали. Отец никогда, даже руки на него поднимал. А сейчас перед ним стоит его любимый демон, который так легко и беспощадно бьет его. У Юнги уже слезы наворачиваются, но больше он не заплачет перед ним. Он стал сильнее и обязательно отомстит за это. Правда, как, он еще не знает, но обязательно придумает. Чон, откинув плеть в сторону, взял железную игрушку и навис сверху над маленьким тельцем. Осмотрев внимательно каждый участок кожи, он принялся слизывать кровь с раны. У Чона напрочь слетает крыша. У этого мальчишки настолько сладкая кровь, он весь пахнет шоколадом. Хочется прокусить эту хрупкую шею, напиться вдоволь его крови, что Чон и делает. Он медленно и нежно прокусывает кожу, начиная пить кровь мальчишки. — Больно, очень больно. Хватит, прошу тебя! Чон, хватит, мне больно, – Уже в истерике кричит Юнги, пытаясь того скинуть с себя. Но Чон неподвижен, как статуя навис сверху. Юнги уже начал прощаться с жизнью, как тот резко отстранился с громким рыком. Чонгук не понимает, что делает. Его сознание попрощалась с ним еще в клубе. Он резко разворачивает мальчишку на живот. Откинув игрушку, которую он взял в сторону; Сегодня она не пригодится, слишком велико желание самому его трахнуть. Чон без растяжки и смазки резко входит в Юнги. Теплые струйки крови побежали по его члену. Порвал. "Так даже проще будет." Он резкими и быстрыми толчками начал вбиваться в омегу. Юнги от этой адской боли хочет вырубить себя, потерять сознание, лишь бы не чувствовать всего этого. Ему страшно, слезы уже ручьями текут по щекам, уже не до гордости. Его унизили, растоптали его гордость и засунули в глотку, показывая этим, знай своё место и не рыпайся. Обидно очень, он просто лежит трупом и ждет, пока его дьявол удовлетворит своё эго и тело. Чон уже перешел на бешеный темп, еще чуть-чуть и кровать просто сломается от таких толчков. Войдя еще пару раз, он кончает прямо в омегу. После, как ни в чем не бывало, встав с постели, вышел из комнаты. Оставил омегу так и лежать, истекая кровью и спермой на кровати. Юнги обязательно ему отомстит. Он не простит его, уже точно не простит. Все те чувства, которые были к этому демону, умерли в этой спальне. Он просто хотел любить и быть любимым, хотел ласку и нежность, хотел завести семью, родить пару альф и омежку, но уже больше не хочет и никогда не захочет. Чон сломал его, теперь ему самому жить с этим. Видеть каждую ночь кошмары, видеть следы на своём теле, напоминающие об этой ужасной ночи. Он обязательно соберётся, станет сильнее, но не сейчас. Сейчас просто хочется лежать вот так и плакать, жалеть себя и почему он вообще родился омегой. Это так стало омерзительно для него. Чон спустившись вниз закурил свой любимый "Парламент". Сознание пришло, но уже слишком поздно. Чувство вины перед мальчишкой очень большое, осознание того, что он был девственником, ещё больше сжимало его ледяное сердце. Но уже поздно об этом думать. Дело сделано, он выпустил своего монстра наружу, которого пробудил сам Мин Юнги.