Ты... А впрочем, неважно!

      — Чуть не разбив себе лицо, он всё-таки медленно кладёт свою голову на стол и… начинает втыкать. Что он творит. Всесильный Всемогущий, что он творит, — совершенно спокойным голосом озвучивает мои действия Тодороки-кун, интонацией пародируя спортивного комментатора.       — Тодороки, — тихо бурчу под нос, с трудом выходя из состояния полузабвения (ну знаете, такая вещь, когда долго пялишься в одну точку и перестаёшь замечать то, что происходит вокруг тебя), — может быть не надо? Мне кажется, или на нас уже кто-то пялится?       Слышится довольно громкий (словно специальный) скрип стула моего соседа, после чего голос Шото оповещает меня.       — С чего такие мысли? Ты смотришь прямо в стену. Если кто-то пялится оттуда, у меня для тебя неутешительные новости, Мидория, — холодная рука тут же ложится на мою голову, начиная мягко поглаживать её, — к тому же, мы в классе совсем одни, — задумчиво добавляет омега и его слова заставляют меня в момент подпрыгнуть на месте.       — Как одни?! — испуганно вскрикиваю я, в панике оглядываясь по сторонам. И действительно, в классе не осталось никого, кроме меня и Шото, который лениво потягивал какой-то сок из пакетика (и когда только успел достать?).       — Как видишь, — вставая и потягиваясь, пожимает плечами омега, — может уже пойдём в общагу?       — То есть, пойдём в общагу? — продолжаю не понимать я, — а занятия?       — Закончились минут десять, может, пятнадцать назад, — посматривая на часы, констатирует Шото, — кстати говоря, тебя минут пять всем классом будили, но так и не добудились. Твой суженый-ряженый весь город своими воплями переполошил, может, пару людей из комы вытащил, хоть какая-то от него польза… Но ты был непоколебим! Всё таращился и таращился в окно, на листочки, небо и цветочки. Этого типа от тебя с трудом оттащили и сказали что это… Что-то типа омежьей депрессии? Не суть важно! Важно лишь то, что всех попросили отправиться в общежитие, а меня оставили с тобой. Вроде как омегу с омегой, чтобы я помог тебе после пробуждения, — довольно размеренно поведал парень, с интересом смотря на меня. А мне, если честно, уже в середине рассказа захотелось удавиться или вновь уйти в подобный транс (желательно без возвращения в реальность).       — Ладно, не паникуй, — похлопав меня по плечу, попросил ледяной принц, — звонок прозвенел минуты две-три назад, но все уже успели разбежаться. Даже твой альфа. Тебя никто не «будил», а я просто решил дождаться твоего «пробуждения», как настоящий друг. Тем более у меня дело есть, — так же спокойно добавил омега и направился к выходу, оставляя меня с кучей вопросов, головной болью, раздражённостью и… Неплохим таким разводом. Или не разводом? Чёрт побери, Тодороки-кун, так какой из этих вариантов правда?

***

      — И это ты называешь соблазнением? — недоверчиво интересуется омега, наблюдая за моими жалкими попытками улечься на кровати попривлекательнее.       — А что не так? — смущённо и в тоже время возмущённо отвечаю я, стараясь спрятаться за подушкой.       — На самом деле… Всё, — с грустью выдыхает Шото так, будто он доктор поставивший мне смертельный диагноз, — начиная от глаз Всемогущего, наблюдающего за нами из каждого угла, заканчивая тем, что тебя хочется скорее отвести в детское кафе и накормить чем-нибудь сладким, чем взять прямо здесь и сейчас. И как же вы раньше сношались?       — Тодороки! — выкрикнул я, превратившись в помидор.       — Что страннее, ещё и ребёнка умудрились заделать, — не унимался парень.       — Тодороки!       — И ведь возраст уже не детский, возьми да выплесни свою сексу…       — Шото! — наконец не выдержал я, запустив в своего приятеля подушкой. Но судя по тому, как ловко омега её поймал, всё было заранее спланировано.       — Уже лучше, — легонько приулыбнувшись, ответил мой «учитель», отправляя постельную принадлежность в обратный полёт на кровать, — но плакаты со Всемогущим всё же немного смущают.       — Меня и Каччана они никогда не отвлекали, — смущённо ворчу я, взбивая свою подушку, — ведь это не тоже самое, что настоящий Всемогущий.       — Было бы странно если бы здесь был настоящий… — начал было Шото, но наткнувшись на мой взгляд понял, что про это лучше не шутить, так как были вещи которые в моей компании считались неприкосновенными.       — Уф, лучше скажи мне, Тодороки-кун, откуда у тебя столько познаний в данной области, — стараясь перевести тему, я принял новую «привлекательную» позу.       — Во-первых, мне не всегда удаётся побывать с альфой во время течки, — довольно бесстыдно откровенничает Шото, оценивающе рассматривая меня, — во-вторых, мой альфа, в отличие от твоего, менее инициативен, так что часто приходится брать власть в свои руки или делать довольно «тонкие» намёки. Ну, а в третьих… Мидория?       Но я уже плохо слышал парня, так как с головой зарылся под одеяло, скрываясь от настолько смущающей меня информации.       — Нам нужно ещё много работать над этим, — тяжело выдыхает Шото.

***

      Моя голова удобно устроилась на чужих коленках и ни в коем случае не собиралась их покидать. Мягкие руки нежно поглаживали макушку, даря ощущение долгожданного покоя. Тепло и практически домашний уют, что ещё нужно для счастья?       — Да уж, такими темпами наш гениальный план точно не сработает, — задумчиво протягивает Тодороки, заставляя меня лениво приоткрыть один глаз.       — Это почему же? — устало интересуюсь я, стараясь сфокусировать свой взгляд на лице «двуликого».       — Ты… — медленно начинает Шото, видно, обдумывая слова в своей голове, — если честно, — наконец выдыхает он, всё же решившись, что и как сказать, — ты совсем не выглядишь как омега, способный выдавить из альфы все жизненные силы с помощью секса.       Нехотя, я медленно приподнимаюсь с належанного места, робко приобнимая себя руками за локти.       — Да знаю я… — с трудом выдавливаю из себя, натягивая на лицо печальную улыбку, — соблазнить альфу и довести его до состояния не состояния, уже звучит как трудновыполнимая задача. А если учесть кто мой истинный… Звучит как нечто совершенно невозможное! Мне кажется, что я скорее доведу до полного изнеможения себя, или перенервничаю и расскажу новость о своём положении ещё до того момента как Каччан выдохнется, если такое впринципе возможно — с усмешкой произношу я, рисуя пальцами в воздухе огромные кавычки, — в итоге план либо не сработает, либо совсем не сработает, так ещё и меня угробит.       — Тогда, зачем же ты согласился на него, раз он такой небезупречный? — с неприкрытым любопытством спрашивает Тодороки-кун, устраивая свой подбородок на моём плече.       — А у меня есть другие варианты? — отвечаю вопросом на вопрос, почему-то с трудом сдерживая слёзы, — к тому же, ты предложил эту идею, да и когда я услышал её впервые, она не казалась такой уж бредовой. Веришь ли, но после хорошо проведённой ночи, Каччан действительно становится менее раздражительным. Я бы даже сказал, он становится… Милым, — переходя на шёпот рассказываю я, понимая, что мои щёки медленно превращаются в две спелые помидорки.       — Кхм, — учтиво откашливается Тодороки и по этому кашлю становится понятно, что данная тема его мало интересует (я бы даже сказал отталкивает), — на самом деле план… — начинает Шото, но громкий хлопок дверью прерывает наш диалог.       — Ты опять здесь двуликий?! — с порога взрывается Бакуго, стараясь одним взглядом подорвать то место на котором сидит мой друг.       — А, это снова ты… Ты? — совершенно не напрягаясь отвечает ледяной принц, моментально обхватывая меня руками за талию.       — Кач… — стараюсь я подать голос, но видимо мне право голоса в моей же комнате никто не давал.       — И что ты на этот раз здесь забыл? — шипит Кацуки, превращая свои глаза в две маленькие красные щелочки, — я кажется уже не раз говорил, это не твоя территория! Какого чёрта ты тут ошиваешься?!       — Такого чёрта, что владелец данной территории сам разрешил мне на ней присутствовать, — в том же тоне продолжает Шото, чуть ли не зевая после каждого слова.       Каччан, который кстати говоря уже накрутил пару-тройку кругов по комнате, тут же замирает на месте, переводя свой прожигающий взгляд с Шото, на меня.       — Какого, — выдавливает он сквозь зубы, и я кажется слышу их треск и скрипение от слишком сильного сжатия.       Несколько секунд я сижу на месте, невинными, бараньими глазами, вперившись в истинного. Такая ситуация происходит не в первый и даже не во второй раз. А потому, я уже должен был к ней привыкнуть и проходить через все этапы встречи моей пары и лучшего друга, как через утренние процедуры. Последовательно и без волнений. Но не тут то было! Совершенно внезапно мой организм взбунтовался и вместо того чтобы выдать повседневную, обыденную реакцию неожиданно захотел… Разреветься? Вот так, броситься на пол или на подушку и залиться горючими слезами, ни с того, ни с сего. Ну жалко мне стало Шото! И почему-то Каччана… Да что там! Даже себя стало жалко.       Именно поэтому, ни медля ни секунды я схватился за рот, прикрывая его рукой. И устремился в сторону ванной, стараясь разыграть перед воюющими сторонами рвотный позыв. Надо же было удалиться с места боевых действий до того как всё моё лицо превратится в Тихий океан. Ведь рыдать на глазах у публики в данный момент было абсолютно глупой и бесполезной идеей. А в ванной у меня был какой никакой шанс привести себя в порядок и надежда на то что после этого я смогу развести неспокойную парочку по углам.

***

      — Каччан?       Я вернулся в комнату не более чем через пару минут, после моего позорного побега. Конечно прийти в себя оказалось труднее, чем я думал, но учёба в геройской академии всё-таки закаляла характер (к сожалению не настолько чтобы сразу признаться своему альфе в беременности). И я был абсолютно готов к тому, что мне придётся разнимать сцепившихся в ожесточённой схватке альфу и омегу.       Какого же было моё удивление, когда я не обнаружил в комнате Шото (хотя если честно, меня больше удивило то что моя комната до сих пор оставалась в целостности и сохранности). Единственным кто в данный момент «занимал мою территорию» был Бакуго.       Альфа уютно устроился на кровати, залипая в ноутбук. Однако, стоило мне проникнуть в комнату, как он тут же слегка развернулся в мою сторону, одаривая меня то-ли недовольным и раздраженным, то-ли… Обиженным? взглядом.       — Ну и долго же тебя не было, — проворчал парень, вызывая в моей голове целый шторм мыслей. Но из себя я выдавил только:       — Как долго?       Каччан закатил глаза, видимо прикидывая время моего отсутствия и наконец пожав плечами выдохнул.       — Да черт тебя знает! Не меньше получаса точно. Я тут с часами не сижу, время не отсчитываю.       «Чего?» — эта мысль прошлась разрядом тока по всему моему телу, замораживая его не хуже льда Шото. «Ничего себе жизнь проносится!» — добавил ехидный голос в моей голове.       — Эээ? Меня же не было минут десять-пятнадцать от силы! — недоверчиво выкрикнул я, делая несколько широких шагов в сторону парня.       — По-моему у кое-кого барахлит чувство времени в голове, — усмехнулся тот, заставляя меня в который раз замереть на месте, — говорил же тебе, чёртов нерд, не переутомляйся. Твоему больному, на всё что только можно, омежьему организму это противопоказано.       Эти слова насторожили меня, заставив задуматься над вопросом: «Почему Каччан решил что я болен?» Но ответ тут же пришёл сам собой в виде очередной ехидно сносочки: «Может это потому что ты бегаешь в туалет каждые пять минут?» «Весомый аргумент, » — решил я и понуро опустил голову.       — Ну и чего ты там застыл? — совершенно внезапно раздался голос альфы. Моментально подняв голову я удивлённо уставился на истинного, одним взглядом спрашивая: «Это ты мне?» Заметив этот взгляд, блондин недовольно заворчал что-то про несобранных и глупых омег, перекатываясь на свою сторону кровати.       — Присоединяйся, — как можно более учтивее протянул Бакуго, без раздумий спуская свой ноутбук на пол.       Честно говоря я ожидал что после такого на нас как минимум рухнет космический булыжник. Иначе с чего бы Каччану быть таким мягким со мной сегодня. Всё ещё не веря своим ушам и глазам, я мелкими шажками направился в сторону парня, кидая на него косые взгляды. Впрочем альфа не обратил на это внимание, натягивая на лицо снисходительную улыбку. Да что здесь происходит?!       Забравшись на кровать я улегся как можно ближе к краю, но тут же был обхвачен за талию и бесцеремонно притянут к горячему крепкому телу истинного.       — Каччан, — испуганно пискнул я, когда меня перевернули на спину и практически улеглись сверху, устраивая голову на плече, а руку на животе.       — Спокойно, — не сразу отозвался альфа, начиная поглаживать мой живот, создавая в моей голове ещё больше панических мыслей.       — Приходи в себя, тупой Деку и не смей болеть, — задумчиво протянул Кацуки, одной единственной фразой раскладывая всё по полочкам. Лишние мысли тут же покинули меня, оставляя лишь чувство покоя и лёгкого смущения. Пожалуй, это была одна из самых милых фраз, которые я когда-либо слышал от истинного. Во всяком случае, так мне казалось в данный момент.       Тёплое размеренное дыхание Кацуки на моей груди успокаивало, а от твёрдой, но предельно нежной руки на животе хотелось и вовсе расплыться лужицей. А знаете, на самом деле в наших с Бакуго отношениях всё не так плохо. Конечно он бывает довольно угрожающим, но он же альфа и безусловно…       — Деку… — раздался не предвещающий беды, голос Каччана.       — Ммм? — лениво протянул я, всё ещё купаясь в объятьях истинного словно в солнечных лучах.       — Ещё раз притащишь в комнату эту ошибку природы, и я вам обоим головы разорву, — угрожающе прошипел Кацуки, не выпуская меня из объятий.       — Ну Каччан, — слезливо протянул я, понимая что образ идеального альфы и отца семейства придётся отложить на самую дальнюю полку.

***

      Скрип кровати. Горячие руки. Тихий угрожающий рык и сбитое дыхание. Шорох одежды. Звон Пряжки. И тихий едва слышимый звук расстегивающейся ширинки.       — Каччан…       Легкие поцелуи. Сегодня Кацуки и правда слишком нежен. Альфа никуда не торопится и не напирает. Действует с опаской, словно я сделан из китайского фарфора или очень хрупкого стекла. Не сказать что меня это не устраивает, просто…       — Каччан…       Язык несколько раз проходит по шее, (именно в том месте где альфы обычно ставят омегам метку) оставляя после себя мокрую дорожку. Которая тут же начинает «гореть» от холода.       — Каччан…       Морщинистые руки пробираются под рубашку, проходя по бокам и очерчивая линии ребер. Подушечки пальцев дарят коже приятное тепло, от которого по телу пробегают мелкие толпы мурашек и ты не понимаешь от чего сбивается дыхание, от желания рассмеяться потому что щекотно или… Просто от желания?       — Каччан…       Майка слетает через голову и каждая клеточка тела тут же чувствует приятный, дразнящий холодок. Мышцы напрягаются и тело самовольно сжимается, стараясь вернуть себе прошлую температуру. Но крепкие руки не дают надолго зажаться, расправляя плечи, и переходя на лопатки.       — Каччан…       Лицо альфы медленно опускается ниже, на уровень моей груди и от одного его дыхания в этой области у меня захватывает дух… Нет, я серьёзно! По голове будто бьют тяжёлой палкой и сознание на мгновение отключается, от чего я перехожу на «собачье» дыхание, высовывая язык наружу.       — Кач…       Но когда тёплый и влажный рот накрывает один из моих сосков, я определённо проваливаюсь в другое измерение. Через тело словно проходит разряд в несколько тысяч вольт. И всё что я могу это выгнуться до хруста в спине, широко раскрыв глаза и громко выкрикнув:       — Каччан!       Следует немая сцена. Я молниеносно прикрываю рот рукой и шокировано перевожу взгляд на лицо альфы, пытаясь понять что сейчас произошло. Но в глазах Кацуки читается не меньшее удивление и шок, чем в моих. Кажется что альфа готов сию же секунду воспользоваться своей причудой, если я повторю подобный выкрутас. Секунды тянутся бесконечно долго, а глаза истинного продолжают панически метаться по-моему лицу. Привожу дыхание в порядок и сглотнув выдавливаю:       — Каччан… — голос срывается, а тело начинает мелко подрагивать, когда пальцы парня возвращаются на мою талию и начинают медленно ползти вверх. Дыхание вновь сбивается, а в груди становится тяжело от невозможности нормально вдохнуть. Но когда руки альфы оказываются на моей груди «издалека» очерчивая ареолы сосков, я не могу сдержать стона, стыдливо прикрывая рот рукой.       Впрочем Бакуго тут же останавливается, поднимая взгляд с груди на лицо. Смотря на меня то-ли с любопытством, то-ли с недоверием, альфа говорит:       — Твою мать, Деку! С чего тебя так? — и тут же на его лице появляется довольная усмешка. «А я почем знаю что со мной…» — испуганно проносится в моей голове. «Это моя первая беременность, я вообще мало что знаю.»

***

      — И что в этом смешного? — обиженно гляжу на прикрывающего рот Тодороки, который с трудом сдерживает смех и слезы, скопившиеся в уголках глаз.       — Да… Мф… На самом деле… Мф… Секунду. Уф! Впринципе я согласен, ничего смешного в данной ситуации нет, — Шото наконец более-менее успокоился, надевая свое привычное «мне глубоко пофиг» лицо.       — Но на самом деле так даже лучше.       — В смысле?! — удивлённо воскликнул я, но осознав что привлекаю лишнее внимание, сжался и перешёл на шёпот, — мне в рубашке ходить некомфортно, все натирает. А ты говоришь что так лучше. С чего это лучше?!       — Хотя бы с того, что ты перестал грузиться, — равнодушно произнёс омега, пожимая плечами, — ты так давил на себя мыслью о беременности и о признании своему истинному, что совсем перестал замечать мир вокруг, — нравоучительно пояснял Шото, — понаблюдав за тобой какое-то время, я понял что тебе просто нужно сбросить стресс, расслабиться, переключиться на другую тему или проблему и бум! — Тодороки щёлкнул пальцами перед моим лицом и направился вперёд по коридору.       — Всё будет хорошо, Мидория. Ведь в кое-чем ты похож на своего альфу. Вам обоим необходимо «взорваться» и «перегореть», чтобы сбросить напряжение и начать думать головой, — не оборачиваясь закончил омега. Оставляя меня одного в пустом коридоре.       Да, второй план провалился. Но я несомненно извлёк из него несколько уроков. Во-первых, не стоит нагружать себя даже серьёзными проблемами. Моральное давление двадцать четыре на семь ни к чему хорошему не приведёт. Во-вторых, если не сработали первый и второй план не нужно отчаиваться, проще остановиться и подумать над третьим, а быть может сразу и над четвёртым. Ну, а в третьих, Тодороки офигенный друг и психолог.       Записав это в какую-то тетрадь, я жизнерадостно прижал её к груди, понимая что могу свернуть горы! Даже если горы это четыре несложных на первый взгляд слова «я ношу твоего ребёнка».       — Какого чёрта ты опять залипаешь, тупой Деку! — раздался голос за моей спиной. Тот голос, от которого у меня как у любого омеги внутри разливалось приятное тепло. Поэтому я не сдерживая улыбку, развернулся и кинулся назад, крича на весь коридор:       — И я люблю тебя, Каччан!