Ты... А впрочем, неважно!

      — Алло?       — Привет, мам… — как можно спокойнее говорю я.       — Изуку, мальчик мой, привет! Я так рада, что ты позвонил. Ну, рассказывай, что у тебя нового? Как себя чувствуешь? Как малыш? Что там с Кацуки-куном, ты же ему обо всём рассказал? — начинает ворковать Инко, явно радуясь моему звонку.       — Мам… — тяжело вздыхаю я, понимая, что её лёгкое настроение не продлиться долго.       — Изуку? — и вот уже её тон становится взволнованным, а ответы более долгими.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать, а так же кое о чём попросить, — я решаю сразу перейти к делу, не отвлекаясь на лишние разговоры.       — Малыш? Я слышу всхлипы. Ты что плачешь?! Что случилось?! — голос девушки дрожит, и мне уже хочется попросить у неё прощения и закончить этот разговор на счастливой ноте, но…       — Не переживай, я… Я в полном порядке.       — О, Господи, Изуку не пугай меня. Так о чём ты хотел со мной поговорить? — омега немного успокаивается, но всё ещё держит ухо в остро.       — Мам… Ты только не ругайся и не переживай. Просто, я решил… Мне нужно… — подбираю слова, стараясь сказать всё как можно кратче и понятнее, но при этом мягко.       — Изуку? Изуку, не бойся меня. Говори смелее, что случилось?       — Хорошо, только обещай, что не станешь меня отговаривать! — тут уже приходит моя очередь немного дать слабину, но отступать в данной ситуации не наш вариант, — Я хочу сделать аборт. Не могла бы ты помочь мне с поиском клиники и оплатой операции? — на одном дыхании говорю я и замолкаю, ожидая вердикта.       Наступает тишина. И лишь спустя минуту в трубке слышится горький вздох и едва сдерживаемый всхлип.       — О Боже…

***

      Я решил этот вопрос, ещё там, на крыше. «Изуку, ты создаёшь столько проблем, » — издевательски нашептывали мои мысли. Но именно благодаря им тогда я понял: «Нет, это не моя вина!» Ведь все проблемы, которые существовали сейчас, обрушились на меня в один момент. В тот момент, когда чудовищное изобретение показало мне две полоски и семинедельный срок. В тот момент, когда в моём животе из двух клеток, начала зарождаться… Думаете новая жизнь? Нет, моя самая большая проблема. Создание, что отравляло мою жизнь, с начала своего формирования.       Возможно, со стороны я выгляжу как моральный урод или ребёнок, отказавшийся от ответственности. Но, если повнимательнее взглянуть на проблемы, пришедшие с этим «подарком» судьбы, даже дураку станет ясно, почему я хочу от него избавиться.       Во-первых, Академия. Живот определённо чуть-чуть (а может и не чуть-чуть) вырастет, да и самочувствие моё не улучшится. А это значит, что сдать экзамены станет намного труднее. Я уже и не говорю, что придётся постоянно следить за тем, чтобы не получить удар в живот.       Во-вторых, мои мечты и геройская практика. Я все ещё не отказался от своей цели и до сих пор планировал стать героем и новым символом мира. Но с «лишним весом» мне не светило ничего из этого. Понятное дело, что в какой-то момент мой живот уже нельзя будет скрывать и придётся уйти в декрет. А что дальше? Мучительные роды. И ещё целый год потраченный впустую. Потому что: «Омега, если родил, должен воспитать ребёнка, а не заниматься геройствами». А когда ты придёшь к ним через год, тебе вновь укажут на дверь, ведь: «Зачем вам эти геройства? Вы всё равно этим не будете заниматься, у вас же ребёнок. Лучше вернитесь в семью и заведите (а затем и воспитайте) ещё парочку детей. У вас это намного лучше получается». Спросите, с чего ты взял, что именно так и будет? Ну, не зря же я весь интернет облазил. Так что спасибо, но лично меня такая судьба не устраивает!       В-третьих, мой возраст. Только сейчас, я вновь вспомнил о том, что он является большой проблемой для беременности. И ведь это была почти первая мысль, посетившая меня, когда я узнал результат теста. Почему же я о ней забыл? Наверное потому, что все, с кем я общался в последнее время и кто знал о моём положении, не реагировали на него отрицательно. Но ведь мир намного больше одного класса. Не все люди будут так добры ко мне. И если я готов вытерпеть непонимание, презрение и отвращение, то… Нет! Фраза про то, что я не хочу, чтобы мой ребёнок столкнулся с этим, звучит слишком глупо. (словно от безвольного беременного омежки, аж тошнить начинает. Или это снова токсикоз?)       Ну и в-четвёртых… Каччан. Он избегал меня с того случая. Нет, он не бегал от меня, как от огня и даже забрал свой пиджак, но… Мой истинный больше не спал со мной в одной кровати, не заходил в мою комнату (и это притом, что большая часть его вещей хранилась у меня), не требовал с меня завтрака и ужина и вообще, ни разу не прикоснулся ко мне. Он лишь кивал мне при встрече, и несколько раз за день я имел возможность поймать его взгляд, направленный в мою сторону. С каждой минутой, моё сердце всё сильнее сжималось от боли и несправедливости. Но при этом я понимал, Каччан не виноват.       Говорят, что лишь что-то потеряв, мы понимаем как это было нам дорого. И пусть, многие скажут, что мой альфа был далеко не подарком… А разве я был подарком? Мне было хорошо рядом с Каччаном, а он не жаловался, когда я был рядом с ним (на самом деле жаловался, но только в шутку или чтобы задеть меня). Тот день, когда мы осознали свою истинность, стал лучшим в моей жизни (почти лучшим, делит первое место ещё с одним днём). И теперь я понимал, что не собираюсь променять своего альфу, на что-то маленькое и крикливое.       И вот, возвращаясь в начало моих раздумий, кто виноват во всём случившемся и во всех моих проблемах? «Ребёнок, » — твёрдо решаю я. «Избавиться от ребёнка, значит избавиться от проблем!» — уверенно твердит голос внутри меня. «Это моё решение. Моя жизнь. И никто меня не переубедит.»       — Я просто хочу, чтобы ты знала об этом и была уверенна в моей безопасности. Прости, мама, но я в любом случае сделаю аборт. Это моё конечное решение, — твёрдо сказал я, надеясь, что рыдания в трубке, ненадолго прервутся.       — Мальчик мой, скажи хотя бы почему? Что заставило тебя принять это решение?! Кацуки-кун? Если так, то…       — Нет! Каччан не имеет к этому никакого отношения! Это моё решение. И только моё, — не знаю с чего я так сорвался, но я буквально кричал в трубку, краснея от злости и стыда.       — Хорошо, — ответила Инко, после недолгого молчания, — Если это твоё решение, то я принимаю его. И помогу, чем смогу, — слова мамы были полны отчаяния, но я ничем не мог ей помочь.       — Прости, мама, — прошептал я в трубку, — Но пока я не готов стать…

***

      Подъем в четыре часа утра. Пять минут лежания в холодной постели с устремленным в потолок взглядом и желанием немного умереть. Печальный взгляд на пустую подушку, лежащую рядом. Тихий всхлип. Странное чувство в области живота. Может спал неудобно?       Так, не время падать духом, Мидория! Сегодня всё это кончится.       Встать с кровати, крепко сжав кулаки. Накинуть на себя спортивный костюм, сделать «небольшую» зарядку и отправиться на пробежку. И почему на протяжении всех упражнений, так странно тянет живот?       Вернуться к шести. Принять холодный, но бодрящий и освежающий утренний душ. Да что это за покалывания в боку?!       Отправиться на общую кухню и быстро перекусить чем-то остреньким. Кстати говоря, я только недавно понял, почему меня так тянет на острое. Недовольно гляжу на живот. Ведь у меня уже рот горит от всех этих продуктов, а эта дрянь всё никак не угомониться и просит ещё. И ещё. И… Чёрт, как же болит живот!       Не доев, вскакиваю с места и бегом возвращаюсь в комнату, по пути чуть не сбивая Тодороки-куна.       -Ми… — слышу вслед, но даже на секунду не поворачиваюсь.       Забежав в комнату, запираюсь на ключ. И тут же прислонясь к двери спиной, беспомощно сползаю на пол. Лоб утыкается в колени, а руки блуждают по телу, сминая майку в области груди и живота.       — Это всё ты, ты виноват, — озлобленно шепчу я, прикусывая губу, чтобы не разрыдаться вслух. В ответ на мои слова, живот отзывается новым спазмом, от которого в глазах белеет, а тело сводит судорогой. Слёзы сами собой вырывается наружу, а я лишь продолжаю шептать (только более сбивчатым и дрожащий голосом).       — Сегодня. Уже сегодня я от тебя избавлюсь и всё будет как раньше. Каччан никогда не узнает об этом, да оно и к лучшему! Остальным просто скажу, что мне поставили неверный диагноз и… И ничего не было, понял?! Тебя никогда не было и никогда не будет в моей жизни, — голос срывается на отчаяние, а от боли в животе голова начинает идти кругом.       — Пожалуйста, прекрати, — меняю тон я, так как от железного вкуса во рту уже начинает подташнивать, — Ты же понимаешь, я не поменяю своего решения. Если ты уже сейчас так портишь мою жизнь, представь что будет дальше? Я просто не справляюсь с тобой… Ты слишком, — но не успеваю я договорить как боли в животе прекращаются.       Посидев ещё немного, понимаю, что это не повторится снова и облегчённо выдохнув, на дрожащий ногах поднимаюсь с пола.       Трачу какое-то время чтобы привести себя в порядок. Надеваю форму академии и закидываю рюкзак на плечи, направляюсь к двери. Но стоит мне коснуться дверной ручки, как вибрация телефона отвлекает меня. Удивлённо достав гаджет из кармана, проверяю сообщения, при этом думаю кому, я так рано понадобился.       На дисплее высвечивается контакт «Мамочка» и сообщение гласящее: «Сегодня, жду тебя полтретьего у поликлиники. Не забудь.» А ведь она была бы ужасно рада, если бы я не пришёл.

***

      Весь день проносится мимо меня со страшной скоростью. Картинки меняются как в калейдоскопе, а я всё продолжаю считать про себя: «Осталось шесть часов. Осталось пять часов. Осталось четыре часа. Три. Два.»       — Мидория, — раздаётся раздраженный, усталый голос. Подскакиваю на месте и как баран пытаюсь вычислить хозяина этого голоса. Впрочем, он вычисляется и находится довольно быстро. Стоит взглянуть чуть дальше своего носа.       — Ты собираешься тянуть жребий или тебе сотое отдельное приглашение нужно? — интересуется учитель Айзава, опасно сузив глаза.       — Ах, простите! — неловко чешу затылок, как можно быстрее заныривая рукой в мешочек с цифрами, — На секунду задумался и…       — Тринадцать, твой противник будет под номером семь, — не дослушивает учитель и направляется к следующему ученику.       — Не хочешь поменяться номерами? — раздаётся шёпот сбоку, заставляющий меня мгновенно развернуться.       — А? Тодороки-кун? Поменяться? Зачем? — хлопая глазами на каждое слово, спрашиваю я.       — У меня десятый номер. Противник двадцатый — это Урарака, — начинает пояснять парень, а я всё также продолжаю не понимать, — У тебя тринадцатый номер — противник седьмой и, угадай, кто это?       И почему-то в этот момент до меня моментально доходит, кого имеет в виду Шото.       — Каччан, — практически вскрикиваю я, тут же разворачиваясь в сторону Бакуго.       Но альфа не смотрит на меня, наоборот, я вижу только его спину и затылок.       — Каччан! — ещё раз восклицаю я, с надеждой на то что мой истинный всё же обернётся. Но он не оборачивается. Сердце с силой бьётся о грудную клетку (видимо стараясь её разбить), а кулаки сжимаются сами собой. «Не проиграть. Сегодня, я просто не имею права проиграть.»       — Спасибо, Тодороки-кун, но мне нравится мой номер.

***

      Удар. Ещё удар. Взрыв. Перед глазами всё плывёт. От дыма разъедает глаза. Но мне всё равно!       Бью практически наугад. Удар приходится в плечо и идёт по касательной, но тем не менее Кацуки разворачивает. Однако, для меня это ничем хорошим не заканчивается. По инерции двинувшись вперёд, я мгновенно получаю удар в спину и отлётаю на несколько метров.       Боль от удара за секунду переходит от поясницы к животу. Заставляя меня недовольно зашипеть. Но Бакуго ни на мгновение не даёт мне расслабиться. За ударом следует очередной взрыв и меня откидывает ещё на пару метров.       Я привык к боли от ссадин, переломов, ушибов, растяжений и прочих мелочей, которые несомненно преследовали героя в бою. Но тошнота и постоянная тянущая боль внизу живота (будто я вот-вот рожу) были для меня в новинку.       «Хочешь победить, привыкай, приспособляйся! И желательно чем быстрее, тем лучше, » — негодовали мои мысли, пока тело категорически отказывалось подчиняться. «Остановись!» — будто кричала каждая клеточка. Но я не мог позволить этой заразе управлять моей жизнью!       После падения, мгновенно поднимаюсь и разворачиваюсь в сторону врага. Энергия накапливается в области кулака, готовая нанести неслабый удар обидчику. Как раз вовремя. Каччан с немыслимой скоростью движется в мою сторону. И я, вложив оставшиеся силы в ноги, толкаюсь к нему навстречу.       Две кометы несутся друг на друга. Каждая готова вложиться в удар так, словно он станет последним в жизни. Всё происходит за считанные секунды, думает кто-то, смотрящий со стороны. Но на самом деле проходит целая вечность…       В полёте мир словно замирает, а я наконец могу оценить обстановку и хорошенько обдумать дальнейшие действия. И именно в этот момент я замечаю кое-что не очень хорошее для меня. В данной ситуации Каччан находится в доминирующем (ударном) положении, а это значит, что если мой удар может пойти по касательной или вовсе пройти мимо, то удар альфы практически со сто процентной вероятностью попадёт в цель. Но не это самое страшное.       Самое страшное, что со стороны Кацуки есть целых два идеальных варианта для продолжения боя.       Первый — (маловероятный, так как не является типичным для Бакуго, но при этом абсолютно возможный) это прямой удар в голову, способный либо хорошенько впечатать меня в асфальт (если скорость и сила Бакуго окажутся выше моих), либо отключить (на несколько секунд уж точно).       Второй — (более вероятный и напрямую касающийся причуды альфы) это удар в живот, за которым должен последовать незамедлительный взрыв (способный ещё раз отправить мою тушку в дальний полёт). И пусть в данной ситуации у меня будет больший шанс сгруппироваться и получить значительно меньшее повреждения, но… Это же так в стиле Кацуки! Использование причуды, гигантский взрыв, а после полное доминирование в бою.       Да и от удара в голову, по факту, легче закрыться (до самой атаки), чем от удара в живот. Так как сейчас у меня свободна лишь одна рука, я смогу полностью закрыть лицо и перевести удар в голову в удар по руке или удар по касательной. А удар в живот… Он скорее всего будет направлен в зону солнечного сплетения, так что закрыть его будет не проблемой. Но куда пойдёт удар после этого? И есть ли смысл закрываться от него если в конечном счёте всё скорее всего закончится взрывом?       «Значит, закрою лицо от удара и сведу урон к минимуму!» — решил я. Но ехидный голос в голове спросил:"Ты так думаешь?» — и разом свёл мою тактику к нулю.       Два коротких слова. Удар. Живот. И столько проблем. Если сейчас получу прямой в живот, кто знает чем это закончится?       С другой стороны, а чем оно закончится в другом случае? Если прикрою живот, то есть шанс получить в голову и проиграть в тот же миг. Проиграть? Или подвергнуть опасности самую чувствительную на данный момент зону моего тела? Как бы сильно Кацуки не бил, с болью я справлюсь. Даже если меня будет разрывать на кусочки, ничего страшного. Я привык. А то, что находится в животе? Да какая к черту разница! Я же решил избавиться от этой проблемы, так почему сейчас так трясусь из-за неё?       В реальности, решение приходит моментально. Но в моей голове проходит целая вечность.       Я отдаю руке команду блокировать удар. Но ошибаюсь. Кацуки выбирает другую цель. Яркая вспышка света, ощущение словно посмотрел на солнце. И мгновенная тьма следом. «Как же так?» — последняя мысль моего отключающегося сознания.

***

      — Слишком непредсказуемо, — с трудом различают чей-то голос, звучащий словно в вакууме, — Если использую причуду сейчас, кто знает чем это обернётся для него? Силы на восстановление конечно важны, но ничего страшного ему не грозит. А если использую причуду, всё может кончится плачевно…       С трудом разлепляю глаза, пытаясь понять, где я нахожусь. Белый потолок, приглушенный свет, острый запах спирта.       — Очнулся? — раздаётся вроде бы спокойный и тихий голос, но даже от него у меня начинает звенеть в ушах, а в глазах рассыпаются звёзды.       — Будьте осторожней, Айзава-сенсей, — взволнованно, но при этом шёпотом, отзывается женский голос, — Ты в порядке, малыш? Можешь, сказать сколько пальцев на руке?       Передо мной начинает мелькать ладонь, показывающая четыре пальца (на самом деле иногда восемь, из-за слегка плывущего сознания). С трудом зацепившись взглядом за объект, я как можно тише произношу:       — Четыре, — вышло, если честно, не очень, так как я сам с трудом расслышал свой ответ.       — Губами шевелит, значит смысл улавливает, — выдохнул учитель.       — Не просто улавливает, но ещё и верно отвечает. А значит жить будет.       «Слава Всемогущему! Хоть одна положительная новость за эту неделю.»

***

      — И почему вы, молодые, такие непослушные, — причитала исцеляющая девочка, осматривая мою голову, — Просишь их быть поосторожнее, а они каждый раз с трамплина, да в карьер!       — Ай! — пискнул я, ощущая неприятное жжение.       — Терпи, герой, а то мамой не станешь, — рассмеялась женщина, спускаясь с приставного стульчика.       — Разве не наоборот? — удивился я, — Терпи, герой, а то мамой станешь.       — В твоём случае, первый вариант является более правдоподобным и вероятным, — фыркнул Айзава-сенсей и присел рядом со мной на кушетку, — И долго ты собирался скрывать это?       — Чего? — с трудом скрывая нервную дрожь переспросил я, надеясь что послышалось.       — Айзава, будьте добры, не давите на мальчика. Ему сейчас нельзя волноваться, — приструнила учителя исцеляющая девочка.       — Чего? — ещё более «не нервным» голосом, пискнул я.       — Спрашиваю, как долго ты собирался скрывать свою беременность? — уже более спокойно спросил учитель, но я всё ещё видел немой укор в его взгляде.       — Я? Беременность? — прикусывая губу, начал лепетать я. Сперва надежда на то, что всё это можно обратить в шутку или просто недоразумение, теплилась в моём сердце, но строгий взгляд учителя, разбил все мои надежды в пух и прах, — Простите, — наконец выдохнул я, понуро опустив голову.       — Тебе не за что просить прощения перед нами, — рассмеялась бабуля, подсаживаясь с другой стороны, — А вот перед ним, я бы на твоём месте извинилась, — уже с упреком произнесла героиня, показывая на мой живот.       — И правда, ты подверг его большой опасности в этом бою. Благо мозги в твоей голове всё-таки есть. Да и рефлексы на уровне, — устало протянул учитель, похлопывая меня по плечу.       — Что вы имеете в виду? — не понимая спросил я, мечась взглядом от одного взрослого к другому.       — Айзава-сенсей имеет в виду твою жертву, ради малыша, — сверкая от гордости, произнесла бабуля.       — Для продолжения боя, тебе нужно было несомненно прикрыть голову, но тогда появилась бы вероятность получить прямой удар в живот. Что закончилось бы трагедией для ребёнка. И ты уже готов был пойти на эту жертву. Даже начал поднимать руку вверх. Но в самый последний момент одумался. После чего хорошенько отхватил от Кацуки в голову, — усмехнувшись, учитель поднялся с кушетки и направился к двери, — Ты в очередной раз доказал, что отлично подходишь на роль героя. Только впредь, будь аккуратнее и не совершай таких глупых ошибок, после которых придётся чем-либо жертвовать.       Когда до меня начал доходить смысл произошедшего, волосы на моей голове встали дыбом (ещё сильнее чем обычно). Неужели? Я? Ради ребёнка?       — Правда, твой героизм не даёт тебе права подвергать ребёнка опасности. Так что, как планируешь дальше обучаться в Академии, Мидория? С таким диагнозом тебя вряд ли допустят до экзаменов и…       — Это ненадолго! — на автомате выпалил я, вскакивая с насиженного места. Чуть покачиваясь от головокружения, я медленно зашагал в сторону учителя, протягивая к нему руки.       — Ненадолго? — удивлённо протянул Айзава, поворачивая голову в мою сторону.       — Сегодня, — запинаясь начал я, — Уже сегодня я сделаю аборт… И… Проблем не будет, верно? Я смогу и дальше обучаться в Академии… И никто об этом не узнает…       В комнате повисла мертвая тишина. Айзава изучающе осматривал меня с ног до головы спереди, а сзади этим же занималась исцеляющая девочка. Я же, в свою очередь, с надеждой смотрел на сенсея, ожидая его вердикта.       — Ну, что я могу сказать, — наконец отозвался мужчина, — Довольно интересное решение. И возможно даже правильное… — на лице учителя отразилась горькая улыбка, — Надеюсь, ты делаешь это из убеждения в том, что дети героев редко бывают счастливы. Но если это не так… В любом случае, это твоё решение. И мы можем только принять его, — сказав это, Айзава вновь отвернулся от меня и наконец решил удалиться из чужого кабинета.       — Завтра жду тебя на занятиях, в полном здравии. Я надеюсь, ты понимаешь, в каком бы состоянии ты завтра не приполз, поблажек не будет.

***

      — Волнуешься? — перебирая складки на юбке, интересуется Инко.       — Не особо, — безэмоционально отвечаю я, рассматривая бумаги у себя в руках.       — Это правильно, анализы у нас хорошие, — взволнованно защебетала девушка, пытаясь заглянуть мне в глаза, — Раз анализы хорошие, значит ты в полном порядке. А для нас что самое главное? Чтобы у тебя всё было хорошо, правильно, Изуку? — сказав это, она потянулась к моим волосам, но я совершенно внезапно, отстранился от её руки (ещё и недовольно поморщившись).       — Мам, не на людях, — смущенный и её, и своими действиями прошептал я.       — Забавно, — лишь усмехнулась Инко, — Ты говоришь прямо как Кацуки-кун.       Удивлённо вздрогнув, я уже начал продумывать в голове ответ, на эту странную фразу, но тут дверь перед нами распахнулась.       — Мидория Изуку? — поинтересовалась медсестра.       — Да-да, это мы, — тут же ответила мама, пока я силился разомкнуть губы и проблеять хоть что-то.       — Можете заходить, — кивнув, сказала девушка и распахнула перед нами дверь.

***

      — Анализы в полном порядке, что насчёт разрешения? — перебирая бумаги, общалась с нами молоденькая бета.       — Разрешения? — удивлённо протянул я, косо поглядывая на мать.       — Пожалуйста, — Инко тут же протянула девушке напротив какие-то документы. Заглянув в них, врач моментально ответила:       — Значит по социальному положению?       — Так точно. Мало того, что мы ещё слишком малы для того чтобы стать папочкой, у нас и подходящего кандидата на роль отца нет, — улыбаясь говорила мама, а я от её слов чуть подбородок не терял. «В смысле нет подходящего кандидата? Кандидат есть, просто он об этом не знает!» — моментально запаниковали мысли. «О Всемогущий, теперь на меня будут смотреть, как на омегу лёгкого поведения или ребёнка, не знающего что такое контрацепция, » — безнадёжно пронеслось в мыслях, но мой внутренний голос не дал мне отчаяться, сказав:«Что, в принципе, не далеко от правды.» Спасибо, внутренний голос.       — В таком случае, — сняв очки, бета поднялась со своего места, — Пройдёмте на УЗИ. Посмотрим, на каком мы сроке, и какой метод аборта нам больше подходит, — слишком уж добродушно сказала девушка, протягивая мне руку.       — Угу, — просопел я. «Неужели она ничего не скажет? Не про раннюю беременность? Не про меня? И что, даже не попытается отговорить?» — недоумевали мои мысли, а я не решался принять протянутую руку. Так, Изуку, ты ведь уже всё решил! Чем быстрее пройдёшь через все формальности, тем быстрее будешь свободен от…       Рука сама ложиться на живот, в котором уже начинает слегка покалывать. «Это только УЗИ, » — зачем-то думаю я и принимаю ладонь врача.

***

      — Холодно? — улыбаясь интересуется бета, в то время, как я с трудом сдерживаю смех.       — Немного прохладно, — честно признаюсь я, покрываясь мурашками от приятной морозной щекотки, — И щекотно.       — Вот и славненько, — кивнув отвечает врач и возвращается взглядом к монитору, — Сейчас найдём твою горошинку и полюбуемся на неё.       — Правда? — зачем-то спрашиваю я и тут же краснею. «Слишком уж радостно ведёшь себя, Мидория, для того кто…»       — Правда, правда. Нам же нужно узнать, где она находится, чтобы было удобнее… — но тут девушка осекается и косо смотрит в мою сторону, — Можно нескромный вопрос?       — Эм, думаю можно, вы же всё-таки врач.       — Почему ты на самом деле решил сделать аборт? — тут же выпалила бета, переставая возить рукой с датчиком по моему животу.       — Я просто…       — Ты же планируешь стать героем, верно?       — Как вы…       — Хах, не первый год работаю, научилась замечать то, чего не видят другие. Всё-таки врачу важно знать, кто перед ним, — задумавшись рассказывала леди, но видимо что-то вспомнив, резко встрепенулась, — Ладно, прости что перебила. Ну, рассказывай, что случилось? Конечно, ты будущий герой, но может, тебе просто стало страшно?       — Страшно? Нет! Мне совсем не страшно, — я активно замахал руками, стараясь не показывать свою нервозность, — Просто, я никогда не стану героем если рожу этого ребёнка!       — С чего такие мысли? — рассмеялась девушка.       — Я… Читал. А разве так не всегда происходит? — в конец растерялся я, беспомощно хлопая глазами.       — Оу, дорогой мой, далеко не всегда. Ты должно быть знаешь героя Сотриголову? — дождавшись моего неуверенного кивка (не потому, что я не знал, а потому, что не понимал к чему клонит бета), врач шире улыбнулась и продолжила, — Когда-то он, так же как и ты, лежал на этой кушетке и планировал избавится от ребёнка. Но, если мне не изменяет память, — бета хитро улыбнулась, — То после нескольких месяцев, я лично принимала у этого сорванца роды.       — Чего?! Но вы же даже моложе А… Кхм, кхм. Я имею ввиду, что он явно выглядит старше вас.       Я просто не мог поверить в то, что говорила мне девушка. Было трудно представить собственного учителя с животом. Да и вообще, я ни разу не слышал что у Айзавы-сенсея есть ребёнок!       — Если честно, то я намного старше, чем он, хотя по мне и не скажешь. Причуда Вечной молодости довольно забавная вещь, — непринуждённо проворковала врач, явно не замечая моего недоверия, — И не надо наговаривать. Господин Сотриголова, на самом деле ещё в полном расцвете сил, пусть и выглядит довольно устало и помято! Но не думаю, что в этом его вина. В конечном счёте, судя по ребенку, круги под глазами это семейное, — задорно подмигнув, бета вернулась к монитору, внимательно рассматривая его.       — Но не будем об этом. Вернёмся к тебе. Знаешь, в чём главная проблема таких как ты?       — И в чём же?       — В том, что они решают стать героями и избавляются от ребёнка, чтобы не быть родителями, — тяжело вздохнула девушка (или скорее бабушка) и вновь скосилась в мою сторону, — А в итоге не становятся ни теми, ни другими. И с работой не складывается, и родить не получается.       — Но… Я ведь и не собираюсь рожать, — задумчиво протянул я, от стыда слегка опуская голову.       — Забавно, он тоже так говорил, — вновь взбодрилась девушка и с горящими глазами уставилась в экран, — Кстати, вот и наша горошинка.       Слегка приподнявшись на локтях, при этом стараясь не дёргается чтобы не сбить датчик, я уставился на экран. Удивлённо раскрыв глаза, я с трудом сдержал глупую улыбку, которая почему-то очень стремилась занять моё лицо.       — Больше похоже на фасоль, — как можно незаинтересовенне, проворчал я. Но тут, к большому стыду, мой живот решил проявить признаки жизни и громко заурчал на весь кабинет.       Девушка тут же рассмеялась, посмотрев на меня с какой-то материнской любовью во взгляде.       — И, судя по всему, фасолинка проголодалась. Не хочешь покормить её в последний раз?       — Последний раз? — встрепенулся я, инстинктивно прикрывая живот рукой.       — Получается так. Можешь подниматься и одеваться. Только не забудь хорошенько вытереться! — как на автомате затараторила врач, — И сходи со своей мамой к столику регистрации возьми направление на операцию. Если повезёт, и будут свободные места, то вас примут сегодня. Кстати, про еду я пошутила. Если хочешь сделать всё за один день, не наедайся.       — Хорошо, большое вам спасибо, — ответил я, находясь уже у двери.       — Изуку! — внезапно окликнула меня девушка.       — Да? — я тут же замер на месте, прислушиваясь к тому, что мне скажут.       — Я была бы не против стать твоим постоянным врачом. Пожалуйста, подумай над этим.

***

      Я или ты? Кто из нас больше виноват в происходящем. С одной стороны, до твоего появления всё было хорошо. Жизнь шла своим чередом, и я мог совершенно ни о чём не беспокоится. Но с другой стороны, разве ты вёл себя как придурок, всё это время? Разве ты каждым своим действием разрушал мою жизнь, принося всё новые и новые проблемы.       Нет. Тем, кто делал это был я. И пусть совсем недавно я пытался скрыть этот факт, выбросить его из головы и никогда не вспоминать… Сейчас он просочился наружу.       Какой же я герой, раз не могу справиться с проблемой? Какой же я герой, раз ставлю свою жизнь и свои желания, превыше других?       Бета была права. Решившись на аборт, я не просто отказался стать родителем, я отказался стать героем, но…       — Изуку, ты меня слышишь? — мамин голос вывел меня из транса, возвращая в реальный мир.       — Да?       — Спрашивают, куда и на какое время берём направление. Что сказала врач? — с трудом сдерживая слёзы и при этом через силу улыбаясь, говорила Инко.       …К счастью у меня ещё был шанс, исправить это.       — Да, — уверенно сказал я, широко улыбаясь, — Она сказала открывать карточку и становиться на учёт. Решила, что хочет вести мою беременность.

***

      Мои руки крепко обнимали дрожащее (от слёз радости) тело матери.       — Мам, не плачь, — нежно шептал я, устраивая подбородок на её голове, — Всё хорошо. Как ты там говорила, главное, чтобы я был в порядке, правда?       И, если честно, за последнее время, я впервые был в полном порядке. Мысли в голове наконец разложились по полочкам, и всё сразу стало так просто и понятно. Я знал, чего хочу, я знал, что буду делать дальше, и я знал, что стану не просто родителем. А родителем героем!       Это было настоящее решение Мидории Изуку. Моё конечное решение.