Highway star

- Минако, я хочу кушать! И на ручки! – чересчур жалобно хныкал Ятен, напоминая своим поведением пятилетнего ребенка. - Если ты сначала покушаешь, а потом сядешь ко мне на ручки, то есть вероятность, что мои кости сломаются под твоим весом, - пожала я плечами, окуная тонкую кисточку в подводку. - Но ты же меня покормишь? Это ведь совсем несложно! – не отрываясь, смотрел на меня Коу, и мне едва хватило сил, чтобы не засмеяться, - для полной картины ему оставалось только заскулить. - Предлагаешь мне приготовить домашнюю еду? – вскинула я бровь, переборов рвущийся наружу хохот. – Сомневаюсь, что повар в гостинице будет счастлив от того, что я наглым образом стану хозяйничать на его кухне. - Мне хватит и ройал-чизбургера, честное слово! – умоляюще сложил тот руки, и по нездоровому огоньку в глазах парня было понятно – так просто он от меня не отстанет. Я уже настроилась на то, чтобы и дальше потешаться над блондином, но желудок, радостно заурчавший при упоминании еды, нарушил мои грандиозные планы. - Кажется, не я один хочу покушать и на ручки, - ехидно усмехнулся Ятен, поправляя за ухо длинную челку. - Второй пункт, конечно, вряд ли мне светит, - я провернула ключ зажигания, - а вот от еды точно не отказалась бы. Машина послушно тронулась с места и в считанные минуты растворилась в общем потоке суетливого движения. Прошла уже неделя с момента отъезда из Касселя. После странной сцены, которую Коу устроил мне в гостинице, я весь следующий день дулась на него, искренне не понимая, что в тот вечер вызвало в нем такую резкую вспышку гнева. Он же, в свою очередь, вовремя сообразил, что меня лучше не трогать, пока я злюсь, и старался не цеплять по пустякам, произнося лишь дежурные фразы типа «Доброе утро!» или «Передай, пожалуйста, сахар». И только ближе к вечеру, когда мы приехали в Лейпциг, он соизволил объясниться. - У меня было плохое настроение, - парень говорил таким тоном, словно сообщал прогноз погоды на Ямайке. – Я был уставший, злой и вымотанный долгой поездкой. Накопилось слишком много негатива. - И поэтому ты решил сорвать его на мне? – рыкнула я в ответ, нарочно не поворачиваясь к нему лицом. - Нет, этого я не хотел, и мне стыдно за свое поведение, но только перед тобой, - на секунду мне показалось, что я услышала в голосе Ятена искренние нотки. – Но вот перед Сейей я совершенно не чувствую себя виноватым. - И чем же тебе не угодил Сейя? – фыркнула я. Ятен равнодушно пожал плечами. - Всё просто – меня всегда раздражали хиппи. Объяснение было не столько неполным, сколько неправдоподобным и совершенно абсурдным, но я, переборов себя, посчитала, что дальнейшее развитие этой темы не несет в себе смысла. Поэтому было проще забыть об этом инциденте и сделать вид, что ничего не было. Наш маршрут на протяжении всей недели строился исключительно на импровизациях, поэтому, садясь в очередной раз за руль, я понятия не имела, куда нас занесет дальше. После суточного пребывания в Лейпциге мы отправились в сторону Мюнхена, по пути заезжая во все возможные мелкие города, попадавшиеся на пути. Стоит отметить, что за всю жизнь я никогда столько не фотографировала, как те за дни, проведенные за пределами родного города. Бесконечное множество красивых пейзажей, архитектурные памятники, вызывающие невольное восхищение, уютные улицы и бульвары… Каждый раз, въезжая в очередной населенный пункт, я знала, что открою для себя что-то новое. И каждый раз, покидая очередную гостиницу и садясь в салон автомобиля, я ловила себя на трепетной мысли, что невероятно люблю свою страну. В Нюрнберге мы задержались на целых два дня – бесконечная дорога полностью выжала из меня силы, да и по кислому лицу Ятена было ясно, что он тоже порядочно устал от путешествия. Немного посовещавшись, мы пришли к совместному выводу, что нужно немного отдохнуть на пути к Мюнхену, и Нюрнберг был для этого идеальным местом. Я лишь однажды побывала в этом городе, но он настолько сильно меня впечатлил, что желание вернуться и снова прогуляться по его улицам никогда меня не покидало. До въезда в город оставалось порядка двадцати километров. В салоне ещё чувствовался легкий аромат сигаретного дыма, и небольшие порывы ветра уносили остатки никотинового запаха в окно, наполняя машину свежим воздухом. Ятен сегодня был неразговорчив, и меня это немного настораживало – после нашего негласного примирения он болтал без остановки, то рассказывая какую-нибудь чушь, то рассуждая на высокие темы вроде поиска смысла жизни. Но сегодня мой попутчик, видимо, решил поиграть в молчанку. Я сделала музыку немного громче – тишина начинала ощутимо напрягать. Но Коу вдруг заговорил, и от неожиданности я чуть не нажала на педаль тормоза. - Минако, позволь мне задать тебе один вопрос. - Конечно, какие могут быть проблемы? – удивилась я. - Не пойми меня неправильно, но… - парень явно замялся, но всё-таки продолжил. – Я недавно изливал тебе душу по поводу своей болезненной любви к одной особе из Лейпцига, и вот что мне показалось забавным – обычно своими душевными переживаниями любят делиться девчонки, но никак не парни. - Интересно, к чему ты клонишь? - К тому, что я совсем ничего не знаю о твоей личной жизни. – Коу снова достал из серебристой пачки сигарету, поджег её и глубоко затянулся. – Создается ощущение, что ты от меня что-то скрываешь. - А вдруг я не желаю об этом говорить? – резко ответила я. Последнее, что мне хотелось обсуждать в данный момент – так это свои неудачи в делах сердечных. – Если ты хочешь задать какой-то конкретный вопрос, то я постараюсь на него ответить, но нужно, чтобы ты знал на будущее, - мне не доставляют удовольствия воспоминания о тех людях, которые плюнули мне в душу. - Понимаю, - кивнул тот. – Но много спрашивать не стану. Обещаю, что эта тема будет закрыта, как только мы въедем в Нюрнберг. Идет? Я, не произнося ни слова, кивнула, давая парню добро на расспросы. - Ты ведь убежала из Дюссельдорфа не только из-за проблем с родителями, так? - Так. - Тебе разбили сердце. Я прав? - Прав. - И что же он натворил? Этот диалог уже откровенно напоминал допрос в полицейском участке, но я не стала его прерывать своими колкостями и продолжила отвечать. - Он предпочел другую девушку. - Паршиво, - нахмурился блондин, - и как ты отреагировала, когда узнала правду? - А сам как думаешь? – горько усмехнулась я. – Первые пару недель пила успокоительные, плохо спала по ночам, плакала. Потом не выходила из квартиры. А позже, после недолгих размышлений, собрала вещи, села за руль и уехала, куда глаза глядят, о чем совершенно не жалею. Мой попутчик замолчал на несколько секунд, явно задумавшись над тем, что говорить дальше, и снова продолжил допрос: - Ты не пыталась с ним поговорить? – я отрицательно покачала головой. – Почему? Я затормозила перед светофором, мельком глянув на указатель – до Нюрнберга оставалось пять километров. Мысль о том, что погружение в прошлое, которое я бы с огромным удовольствием вычеркнула из памяти, будет продолжаться совсем недолго, я вздохнула с облегчением. - Так почему же ты с ним не поговорила? – не унимался Ятен. - А что я ему сказала бы?! – неожиданно для него и самой себя я сорвалась на повышенные тона. – Нет, серьезно, что ещё говорить, когда узнаешь такую правду? Что до сих пор его люблю и медленно схожу с ума, когда каждый день вижу его в университете, но одновременно ненавижу за то, что он выбрал другую девушку? Или что? Как ты представляешь себе этот разговор? Коу замолчал, явно не зная, что ответить на мой внезапный крик души. Я молча достала из пачки сигарету и с наслаждением закурила – никотин сейчас был жизненно необходим. - Вот и я думаю, что это было бы глупо, - прервала я нависшую тишину. – Поэтому проще было закрыть все эмоции в себе и делать вид, что человека не существует. Словно он – дешевый журнальный столик, стоящий в коридоре университета. - Забавное сравнение, - блондин тепло улыбнулся. – И, так как до города остался последний километр, я успею задать финальный вопрос. Ты до сих пор его любишь? Знала ли я сама ответ на этот вопрос? Вряд ли. Но нужно было поставить точку в этой теме, чтобы никогда больше к ней не возвращаться. - Если выбирать между любовью и ненавистью, то второе явно лидирует с большим перевесом. Парень, возможно, и хотел что-то сказать напоследок, но большой баннер с надписью «Приветствуем в Нюрнберге!» заставил его замолчать. Уговор есть уговор! * * * - Минако, я, конечно, всё понимаю, но, по-моему, я не сильно похож на Кейт Мосс, - ворчание Ятена прервал щелчок фотоаппарата. – Да прекрати ты уже меня снимать! - А что тут такого? – обиженно надула я губы. – Ты хорошо получаешься на фотографиях, особенно на фоне этих живописных улиц! – для надежности я обвела вокруг рукой. - Это не значит, что нужно снимать каждое мое движение! – не унимался Коу. - Скажи спасибо матушке-Природе за то, что наградила тебя такой внешностью, - я снова навела на него объектив. – К тому же, с твоей фотогеничностью последнее, что от тебя должен слышать фотограф, - пререкания в подобном русле. Так что молчи и не шевелись, а то кадр испортишь. - Айно, успокойся уже, наконец! – кажется, на этот раз мой попутчик вспылил по-настоящему. – Я не кинозвезда, чтобы быть под постоянным прицелом камер, и эта затянувшаяся фотосессия начинает порядком меня напрягать. Поэтому очень тебя прошу – прекрати. Ладно? - Ладно, - я пожала плечами и спрятала фотоаппарат в чехол. – Но с тебя завтрак! - В честь чего? – недоуменно уставился на меня парень. - Надо же чем-то заполнить пустоту от нехватки качественных портретов! - Мне проще тебя накормить, чем дальше терпеть это издевательство, - с этими словами Ятен схватил меня за запястье и потащил в сторону кафе, находящегося совсем неподалеку, а я едва успевала за его широким шагом. С аппетитом уминая омлет с ветчиной и грибами, я внимательно слушала рассказ Коу о том, как в детстве ему пришлось пережить страшное унижение, вселившее в него на длительное время комплексы. Предыстория к повествованию была впечатляющей – он во всех красках расписал свои чувства, с точностью до мельчайших деталей передал переживания, которые пришлось перенести его тонкой ранимой натуре. Но когда дошло дело до самой истории, я, подавившись от сдерживаемого смеха, чуть не выплюнула ему в лицо свой завтрак. - Представляешь – дерево! В школьном спектакле мне отвели роль дерева! Просто невероятно! – создавалось ощущение, что Ятен до сих пор, спустя столько лет, был обижен на свою учительницу. - Уверена, что дерево из тебя получилось просто потрясающее, - я с таким трудом сдерживала смех, что даже покраснела, - а какого вида оно было? Дуб или ива? - Ты издеваешься надо мной? - вскрикнул Коу, и я, наконец, дала себе волю и от души расхохоталась. - Я тут душу тебе изливаю, а ты глумишься, да еще и так нагло! - Знаешь, меня трудно удивить странными ролями в школьных постановках после того, как в старших классах мне поручили играть придорожный камень. - Я врала без всяких зазрений совести, нужно было срочно успокоить своего попутчика, находящегося на грани истерики. Кажется, мой блеф возымел нужный эффект, и блондин шумно выдохнул. - Я был сакурой, - пробурчал он себе под нос, - меня нарядили в розовый комбинезон, как девчонку. Я чуть не выдала себя, готовая уже повторно взорваться хохотом, но на мое счастье официантка принесла наш заказ, который источал настолько аппетитный аромат, что ни о чём другом не было сил даже думать. *** - Как ты думаешь, есть ли смысл ехать в Берлин? - поинтересовался Ятен, глядя в окно гостиничного номера. - Зависит от того, будет ли у этой поездки какая-либо цель, - пожала я плечами, выкладывая из дорожной сумки туалетные принадлежности. - Лично я хотела бы зайти в несколько магазинов и кое-что прикупить. - А как же культурные памятники? - фыркнул Коу, спрыгивая с подоконника. - Ты не слишком похожа на человека, интересующегося исключительно барахлом. Я закатила глаза. - Во время университетской практики мне приходилось ездить в Берлин. Не один раз и не на один день. Так что, будь уверен, все главные достояния столицы я знаю практически наизусть. - Вот и славно, - в голосе попутчика послышалась нотка облегчения. - А то я уже успел испугаться, что придется водить тебя по городу, как маленького ребенка. - Какое счастье, что не стала обременять тебя таким ужасным наказанием, - съязвила я. Ятен ухмыльнулся и, ловко заправив челку за ухо, вышел из моего номера, на выходе бросив короткое "Я за кофе!". Я полезла вглубь сумки, надеясь найти там что-нибудь подходящее для вечерней прогулки, но погода, такая непредсказуемая в последнее время, не давала мне возможности определиться с чем-нибудь конкретным. Если я надену сарафан, то обязательно пойдет дождь, если же выберу теплую кофту и джинсы, то в мгновение ока станет жарко, как на Майами. Я решила не торопиться с выбором и сложила вещи обратно. Где-то недалеко от себя я услышала приглушённый сигнал телефона, и по мелодии сразу поняла, что звонят Ятену. Пробурчав что-то о его невнимательности, я все же отыскала источник шума. Звонок был от неизвестного абонента, так что я безо всякого сомнения ответила: - Слушаю. - Минако Айно, я так полагаю? - от густого баса, произнесшего мое имя, кровь похолодела в жилах, и на несколько мгновений я забыла о том, как нужно дышать. - Да, это я, - скрывая дрожь в голосе, нашла я в себе силы ответить. - С кем я говорю? - Хикару Коу, отец Ятена. Клянусь, если бы в этот момент я стояла посреди улицы, то непременно осела бы на асфальт от неожиданности. И пусть я сейчас сидела на кровати, но сильная дрожь в коленях, выдававшая мое волнение, не оставляла сомнений в этом. - Здравствуйте, мистер Коу, - собрав остатки решимости, ответила я. - Вы, я полагаю, хотите поговорить с сыном? Он сейчас ненадолго вышел, но я передам ему, что Вы звонили. - Ничего страшного, - ледяной тон мужчины вселял недюжинный страх, с которым приходилось быстро бороться. - Я хочу побеседовать с тобой, раз уж выпала такая возможность. - Прежде, чем мы начнем нашу беседу, мне хотелось бы узнать, откуда Вы узнали мое имя. Я не знаменита, как Вы или Ваш сын. - В твоем вопросе есть ответ, девочка, - я готова была спорить на что угодно, что в тот момент Хикару ехидно ухмыльнулся. - Пара раздобытых записей с камер видеонаблюдения, программа распознавания личности, и всё готово. Думаю, этого тебе будет достаточно. Я могу продолжить? - Внимательно слушаю, - едва слышно выдохнула я, приготовившись к худшему. - Видишь ли, Минако, Ятен всегда был своеобразным человеком. То в Лейпциг к своей возлюбленной ездил, которая об него ноги вытирала, то пропадал на сомнительных фестивалях с низкосортными рокерами... Примеров хватает, и, должен сказать, все они блещут разнообразием. На один короткий миг мне показалось, что Коу-старший читает свою речь с листа - настолько гладко и равнодушно звучал его голос. И, чем больше я его слушала, чем сильнее во мне закипал целый шквал эмоций, ведь то, что говорил мужчина, просто не могло оставить меня безучастной. - Когда я сказал сыну о его предстоящей женитьбе, он взбесился. Думаю, за эти две недели ты поняла, что вывести из себя этого мальчишку ничего не стоит, - в трубке послышался ехидный смешок. - Он грозился прыгнуть с крыши, убить Оливию, совершить государственный переворот. Но побег... Такого я не ожидал. - И Вы рассказываете мне это все, потому что восхищаетесь лучшей из его авантюр? – не скрывая ехидства, вдруг сказала я. - Не совсем вежливо с твоей стороны, Минако, разговаривать в таком тоне с человеком, вдвое старше тебя, - в голосе отца Ятена проскользнуло мимолетное, но очень заметное раздражение. - Смею заметить, что с Вашей стороны было также невежливо пытаться женить сына на девушке, которая ему отвратительна. - Ты ничего не знаешь об этой ситуации и судишь только по тому, что тебе рассказал Ятен, - голос Коу-старшего заметно повысился. - Может, тебе следовало бы послушать то, что говорю тебе я, и слегка изменить свое мнение? И куда только делись испуг, волнение и нерешительность? Правильно, их полностью перебила внезапно появившаяся смелость и уверенность в собственной правоте, которые явно были не по вкусу моему собеседнику. - Знаете, мистер Коу, я могла бы выслушать душещипательную историю о том, как из-за ветреного характера Вашего сына сорвалась невероятно удачная и чертовски выгодная сделка, о том, что вы, без пяти минут миллиардер, лишились мизерных крошек от столь лакомого пирога, но увы... Когда мне навстречу мчится незнакомый молодой человек и с неподдельным испугом и отчаянием просит меня забрать его подальше от окружающего его сумасшествия, даже не зная, являюсь я убийцей-извращенцем или нет, то, думаю, не нужно говорить о том, чью позицию я приму. - Какая красочная речь! - наконец, рассмеялся Хикару, но за его весельем скрывалось легкое волнение, перемешанное с раздражением. - Сделаю вид, что ничего не слышал. - А жаль. Если бы Вы чаще прислушивались к сыну, но я не имела бы удовольствия с ним познакомиться. - И снова сделаю вид, что ничего не слышал. - Его резкий голос неприятно резанул по слуху. - Думаю, пора подводить итоги. Я даю ему три дня на возвращение домой. Если по истечению этого срока Ятен не появится, то будет плохо не только ему, но и тебе. - Я хотела быстро возразить, но мужчина меня опередил. - Всё в твоих руках, девочка. Короткие гудки, послышавшие в динамике, оповестили меня о том, что разговор окончен, а скрип дверной ручки и громкая возня - о возвращении моего попутчика. - Я подумал, что пить пустой кофе будет не очень приятно, поэтому взял на закуску набор канапе, - сиял парень ярче солнечных лучей. Но стоило ему увидеть мое хмурое, озадаченное лицо, как он тут же по сел со мной рядом. - И почему мне кажется, что в мое отсутствие здесь что-то произошло? Внимательно выслушав мой подробный пересказ разговора с Хикару, блондин угрюмо уставился в окно, его лицо было белым, как снег. - И что теперь будем делать? - спросила я у него, надеясь услышать разумный ответ. - Я не могу подвергать тебя опасности, - пустым, безжизненным голосом заговорил Ятен. - Прости, но не в моих силах допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я возвращаюсь домой. Мюнхен отменяется.