Как звёзды прописали

Ренджун заебался. Дико. По понедельникам балет, потому что: «Че-то ты сутулишься, не дело вообще». По средам поход к тетке, потому что ей одиноко одной со своими кошками. Каждый четверг отчёт родителям о том, что посетил кошек. По вторникам ебучая математика, по которой у Ренджуна снова неудачи, потому что у преподши пмс, а Ренджун и так слишком хорошо учится. По субботам пары, потому что он и вся его группа — неудачники. А по пятницам соседи трахаются как кролики и как будто не понимают, что вся общага слышит. Или плюют на сей факт с той самой колокольни. И вот сегодня, как назло, пятница, а завтра тупой зачет по пройденному материалу. Какой нафиг пройденный материал в начале семестра Ренджун не понимает, но спорить с преподавателем философии себе дороже. После философии, кстати, физ-ра, на которой старшекурсники, как обычно, будут оттачивать свое мастерство на братьях своих меньших. И Ренджун уже готов на стенку лезть. Он целых два часа пытается существовать по мнению Парменида*, но выходит у него это как-то херово. Его соседу по комнате до этого всего дела нет, ибо наушники на полголовы и дорогостоящая консоль. Хуан не понимает, зачем жить в общежитии, когда у тебя есть деньги на квартиру, но у того свои тараканы в голове, Ренджун и не претендует. Но высказаться ему больше некому, поэтому он кидает карандашом в соседа, попадая прямиком в зеленую головушку. — Бля, чувак, я из-за тебя только что квест просрал! Хули тебе надо? — В душе не ебу о чем ты, и прекращай материться, маленький еще. — Кто бы говорил. Истинный задрот, по мнению Ренджуна, что-то быстро печатает на своей радужной клавиатуре, которая, думает Хуан, стоит дофига, и сняв наушники, поворачивается лицом к собеседнику, не забыв при этом вальяжно закинуть ногу на ногу и в немом вопросе спросить: «Хули тебе все-таки надо?» Ренджун только молча поднимает палец вверх, указывая на стенку за собой, и когда за той слышится громкий крик обращения к Богу, только поворачивает ладошкой руки вверх, указывая на причину его возмущения. Сосед его только бровь изгибает, якобы что такого-то, а Ренджун срывается. — Чэнлэ, мать твою, Чжон! Люди за стенкой ебутся, и мне это пиздец как мешает! У меня завтра зачет по философии, и единственное что я понял, это то, что я ничего не понял! — Ну ведь это уже хорошо. — Ниче хорошего. — И что ты мне предлагаешь? — с абсолютно, незаинтересованным в этой всей фигне лицом, интересуется Чжон. Он, конечно, понимает страдания друга, но он то тут причем. — Ты же знаком, с этим за стенкой… Сиси? Сосу? Как его? — Вон Юкхей. — Да пофигу. По-братски попроси его потише удовлетворять свои потребности, — за стенкой все уже стихло на радость Хуану, но он прекрасно понимал, что все это как американские горки — вечно по кругу. — А че ты сам его не попросишь? Думаешь, раз я с ним знаком, то он ко мне типа прислушиваться будет? Юкхей именем хорошим не блещет, а слава впереди идёт, разнося сказания о первом Казанове баскетбольной команды университета. И если в его кровать попадали не все, то большинство, о чем не забывает упомянуть почему-то каждый. По крайне мере, такое слышал сам Ренджун и свечку не держал в общем-то, но стоит увидеть двухметрового красавца и как-то верится во все без труда. Да если еще и за соседней стенкой пожить, так вообще никаких сомнений, в разнообразии партнеров китайца, не останется. Но об этом Джуну хочется думать меньше всего. Ему, как бы странно это не звучало, хочется учиться. — Он, бля, в два раза больше меня, хули ему меня слушать? — возмущается милый кочан капусты, коим сейчас кажется Чэнлэ, надув вдобавок к скрещенным рукам губы. — А ты ему такую же мордочку покажи, так он застремается перед ребенком непотребства устраивать. — Я у него сиги стреляю. — Соври, что не для себя. — Я и так не для себя. — … — … Молчание прерывается нехарактерно громким стуком в дверь, на который отвлекаются оба китайца. Кому что нужно в двенадцать ночи понятия не имеют, но Джун кивает Чэнлэ, чтобы тот потопал к двери, а младший только цокает, да просьбу выполняет. Ренджун хоть для Чэнлэ не авторитет вовсе, но почему-то тот всегда слушается. За дверью, как ни странно, причина мигрени и убийца нервных клеток, просит сиги уже у Чэнлэ, и пока тот роется у себя в рюкзаке, Ренджун внезапно чувствует себя этаким ниндзя и заявляет. — А можно потише! — Что потише? — интересуется незваный гость со стороны входной двери. — Трахаться, — дерзко заявляет Ренджун, черпая кажется уверенность из того факта, что эти два на два метра его территория. И хоть аргумент так себе, китаец все продолжает дерзить. — Если ты не знал, люди тут учиться пытаются. — Прости, — с ухмылкой отвечает парень, забирая из рук знакомого сигарету и собираясь уйти на балкон, но прежде подмигивая парню, сидящему на кровати. — Одолжу тебе подушку, чтобы ты мог кричать в нее, когда я буду тебя в кровать вдалбливать. Вон, махнув рукой в знак благодарности Чэнлэ, уходит, оставляя в шоке обоих младших. Чжон смотрит на онемевшего Хуана и может только посочувствовать, а старший матерится знатно, да в подушку все же орёт, проклиная тупых китайцев со спермотоксикозом.

***

Конечно, на следующий день психолог пролетает с философией и начинает ненавидеть мир еще больше. На физ-ре приходится опять столкнуться с Воном, который к счастью младшего не замечает и не слышит кучу проклятий на свою несчастную задницу. Хуан радуется, когда этой заднице прилетает пинок от тренера за повышенное либидо по отношению к тем девушкам на первом правом ряду сверху и тихо усмехается. А затем ловит на себе любопытный взгляд со стороны, и поворачиваясь, замечает столь глубокоуважаемого сонбэ. Ренджун Доена любит, потому что Доен всегда его чем-нибудь вкусным подкупает. У них так почему-то повелось, а китаец вообще не против, только за. — Ты прям цветёшь и пахнешь, мой дорогой друг! — обращается Доен к младшему и присаживается на свободное место рядом. — Хочешь попросить у меня совета? — Ты как всегда проницателен, хен, — Хуан принимает из рук старшего любезно предложенную воду, делает глоток и продолжает дальше наблюдать за баскетбольной командой. — Как сдать философию мистеру О? А, и пожалуй, как отстирать кетчуп от футболки, потому что это третий раз за день, когда я проебался. — Мистер О, кетчуп и… — Факт того, что я сегодня вообще проснулся является проебом. В этот момент Ренджун вообще решает, что рождаться было плохой идеей, потому что справа ли, слева, снизу или с разворота, он не понял, прилетело в его лицо нечто тяжёлое. Понять что, конечно, несложно, но первые секунды Хуан отказывался что-либо осмыслять и хотел лишь почувствовать снова свое ухо. А также очень хотел убивать. Доен младшего по спине гладит, успокаивая и ловит взглядом, уже бегущего к ним маленького виновника происшествия. — Прости, пожалуйста! Я не хотел. Очень больно? — Прикольно, бля. Перед ними, с огромными оленьими глазами, в которых явно плескались волны сожаления, стоял мальчишка младших курсов. Доен лично понял это, по висящей на нем баскетбольной форме, такой же, что когда-то висела и на хиленьком Джехене, а Ренджун понимает это по пухлым щечкам, потому что универ научит тебя жрать по необходимости и не больше одного куска колбасы в день, и заставит полюбить свой козявчатый цвет лица и впалые щеки. Ренджун позавидовал золотистому цвету кожи, потому что сам он, что ходячий мел, но убивать немного расхотелось и захотелось даже немного запищать, когда к ним подходит капитан команды. — Хэчан, все в порядке? Ты как? — второй вопрос Джехен адресовал уже Хуану, но тот ответить не успевает, Доен свои пять копеек вставляет. — Жить, к сожалению, будет. — и смеяться громко начинает. Виновник тоже улыбается на шутку и кажется отпускает гору с плеч, а Джун и так передумал устраивать резню бензопилой, поэтому позволяет себе пару раз хмыкнуть. — Ладно, это не смертельно, но ты баскетболист или кто? Ты в корзину целься пожалуйста, а не в людей. — обращается Хуан к Ли. — Я правда случайно! — Если бы это было специально, ты бы уже не жил. — саркастично замечает Доен и затем просит друга остаться ненадолго, а младшего отправить поиграться в песочнице. Хэчан, конечно, возмущается, но возвращается с мячом на площадку, оставляя старших одних. Ренджун взглядом его провожает и ловит краем уха смешки какие-то, но быстро от этого отвлекается, будучи застигнутым врасплох двумя парами карих глаз. — Джехен, это Ренджун, — донсен, о котором я говорил. Ренджун, это Джехен — мой друг, по совместительству красавчик-капитан баскетбольной команды, — первым начинает разговор Доен, а Ренджуну так и хочется закричать о том, что он знает Чона и дико на самом деле на него фанючит, но выдавливает из себя лишь смущённое: «Здрасьте». — Не поможешь нам в одном деле? Джун немного заторможено отвечает, сам не знает почему, в голове одно: «Джехену нужна помощь, мии», переводит взгляд с одного на другого и наконец интересуется, чем же он таким может им помочь. Просят его помочь с китайским, и Хуан даже понятливо акает и конечно с радостью соглашается. Спрашивает, что нужно перевести, хоть сейчас, но тут Джехен поясняет, что лучше в их штаб-квартире встретиться, а Ренджун уже представляет большие апаты, но Доен его вовремя осекает. — Хорошо. Знаешь кладовку на втором астрономического? — Хуан пялится с вопросом: «А должен ли?» И Доен думает, что действительно. — Тогда Джехен тебя проводит. После этой пары, ок? — обращается он к другу. — Без проблем, — отвечает Джехен, а потом обращается непосредственно к Ренджуну. — Подождешь меня у выхода, хорошо? Ренджун только молчаливо кивает, а Джехен, попрощавшись, быстро сбегает к своей команде, потому что та уже заждалась блудного сына и не терпит больше задержек. Доен также прощается с Ренджуном, потому что он вообще-то пару прогуливает, а у Хуана вроде как физ-ра. И последний, к слову, чувствует себя использованным, но счастливым. И ещё чувствует какой-то подвох, но старается об этом не думать.

***

После пары Ренджун смирно ждёт у двери. Джехен выходит довольно быстро, выводит Ренджуна из своих глубоких мыслей о уютном диванчике, и кивком головы указывает нужное направление. На удивление, они болтают о многом. Наверное, это потому, что Джехен добрый, а Ренджун стеснительный вот в данный момент очень, и кто-то должен быть болтлив. Китайцу насрать на самом деле на баскетбол, но смотреть как играет старший доставляет ему неимоверное удовольствие. На все разговоры о спорте Хуан лишь кивает, типа понимает, что такое фол или подбор, но восхищаться человеком, ему это нисколько не мешает. К пункту назначения они приходят довольно быстро, и в голове у Джуна это звучит даже как-то пугающе. В корпусе астрономов он не был никогда и мало ли, что за эксперименты они тут проводят. На двери А4 листочек с красивой розовой надписью «c.u.p.i.d» и Ренджун перекрещивается. Джехен понимающе кивает, и открывая дверь, приглашает гостя внутрь. Но внутри все достаточно просто и обычно, что Хуан даже как-то разочаровано выдыхает, и благо этого никто не слышит. Он думает, что сонбэ свои очки крутости теряет, когда замечает того, жрущего печеньки за столом. А потом снова пару плюсует, потому что большой диван — это святое. Он хочет плюхнуться на него, но манеры не позволяют. А когда какой-то низкий парень говорит ему присаживаться куда хочет, он плюет на всё и летит на это восьмое чудо света. Ему дают печеньки и чаёк, окружают и кажется собираются проводить обряд какой, в котором китаец несчастная жертва. Но к нему лишь подсаживается тот самый низкий хен и приветливо улыбается. — Привет. Меня Тэиль зовут. — Ренджун. — Приятно. — Джехена ты уже знаешь, — вклинивается в разговор Доен и собирается представить еще пару лиц, находящихся и так в столь крохотный коморке. — А это Джонни и Тэн. И все мы вместе, не побоюсь этого слова, члены здешнего, весьма сомнительного кружка. — И несмотря на то, что в нашей большой дружной компании зависает аж 5 человек, к великому сожалению, ни один из нас не знает китайского, — тяжко вздыхает Тэиль, как бы на камеру потряхивает головой из стороны в сторону. А затем воодушевленно добавляет, — но у нас есть Доен! Ренджун на это только понимающе кивает и интересуется, кажется, уже в третий раз, что ему, блин, нужно перевести. Прежде чем передать телефон, Тэиль берет обет молчания, закрепляя обещание на мизинчиках. Ренджун с этого дико угарает, но чувства старшего задеть не пытается, поэтому забирает из рук телефон и вслушивается в голос из записи. Прослушав запись, Хуан себе кивает, как бы показывая, что он все понял, и если честно, лучше бы он от всей этой затеи отказался сразу. Он молчит с минуту, а потом выдвигает условия своего, теперь уже золотого, молчания. — Во-первых, вы же знакомы с человеком из записи? — Тэиль сообщает об их сожительстве, а Доен слова его подтверждает. — Хорошо. Тогда во-вторых, что мне будет за перевод? — Нет проблем, что хочешь? — отзывается Джонни, готовый уже распрощаться с одной бутылкой из своей прекрасной коллекции, не забыв при этом устроить прощальную вечеринку с её друзьями, пустив скупую мужскую слезу. Ренджун на этот вопрос не сразу отвечает, раздумывая примерно минуты три. И он не знает, где там у него в этот момент переклинивает, но выдаёт пожалуй самую тупую просьбу за всю его сознательную жизнь. — Найдите девушку моему соседу. Доен крайне шокировано смотрит на младшего, переспрашивая не ослышался ли он, а Ренджун себе ладонью кажется лоб пробивает. — Нет. Блин. В смысле… У меня за стенкой Вон Юкхей живёт, — Джехен охает громко и говорит что-то о сочувствии младшему и его трудной жизни. А Ренджун только кивает часто, да продолжает. — Он уже задрал дико, приводит к себе кого не попадя и целую ночь как на батарейках! Но что ему такому большому скажешь! Я попытался, и теперь его слова мне в кошмарах сниться будут. А я просто спокойно учиться хочу! В этот момент Тэн чайком знатно давится, а Джонни только и присвистнуть может. Доен горд за донсена своего, и его тягу к знаниям в этом грешном мире, но сообразить не получается, как же его идея ему же и поможет. — А что изменится, если мы ему девушку найдём? — озвучивает свои мысли Доен. — Разве он тебе так ещё больше мешать не станет? — Да я про девушку просто так ляпнул. Я не знаю, как его либидо заткнуть. Я подумал, если он тип влюбится, то как-то мягче станет. Наверное… Хотя тупая идея, забудьте. — Ну почему же! — воодушевляется Тэиль, резко вставая с дивана. Все вокруг конечно стонут измучено, потому что понимает к чему это все идет, а Ренджун дико не догоняет. — А что, если он именно от одиночества такой! Найдет любовь и будет все внимание ей уделять, добрее станет! — Ну это вряд ли, — спокойным тоном произносит Джехен, явно зная чуть больше, чем все здесь присутствующие. Доен руки на груди складывает, всем видом прося его продолжить, уж больно интересно. А Чон глаза закатывает, да продолжает. — Ладно, только я вам ничего не рассказывал, ок? Это что-то типа легенды в нашей команде. Если вкратце, Юкхей уже влюблялся. Но его эта влюблённость как пришла внезапно, так и ушла. Я лично при этой судьбоносной встрече не присутствовал, но вот что рассказали ребята. На первом курсе еще, Юкхей увидел девушку в столовой факультета искусств. Так втрескался, что взгляда отвести не мог. Ребята его на слабо взяли и Юкхей, конечно, к ней подошёл. Они поговорили ну минут с пять, а потом эта девушка ушла, оставив сидеть Юкхея одного. Парни подумали, что ему отказали, раз Вон сам не свой всю дорогу ходил. А после, когда он решил еще раз попытать свое счастье, найти он её не смог. Весь универ обегал, но так и не нашёл. И сейчас парни списывают его шальной характер на разбитое сердце. Как-то так. Тэн перестал есть еще в начале истории, потому что интересно дико стало, и они на пару с Енхо растрогались от столь романтичной истории. Впрочем, как и Тэиль, отложивший в своей голове образ Юкхея как несчастного мученика. И только Ренджун ко всему этому скептически отнесся. Не может, чтобы эта грубая глыба имела столь нежные чувства, но вряд ли Джехен стал бы врать. Да только сам Чон как раз не уверен в правдивости, о чем и не забывает упомянуть. — Словно сюжет для дорамы, — отмечает Тэн и возвращается к своим излюбленным печенькам, а Джонни тому подливает горячего чайку. — Ну что, Гузеева, твоя минута славы. — Нам нужно найти эту девушку! — Это и так понятно, Шерлок Холмс. Как ты её искать будешь? Мы даже не знаем как она выглядит. — Ренджун дико не понимает, как все пришло к этому, но лишь наблюдает за разговорами старших. Про то, что он вообще здесь, они, кажется, благополучно забыли. — Джехен! — продолжает Доен, обращаясь к Чону, единственному человеку, знающего новую жертву амбиций Мун Тэиля. — Ты что-нибудь знаешь? — Без понятия. Единственное, что я могу сказать, это то, что встретил он её на факультете искусств. А, и ещё парни как-то говорили, что она была очень высокой. — И наверняка красивой, раз парень втрескался с первого взгляда, — вносит свою лепту в расследование дела о похищении невинного сердца следователь Енхо. — Нууу… Скажу вам как студент факультета искусств, нас там красивых много. — А высоких? — С этим проще, — говорит Тэн. — И явно не с отделения хореографии, там, к сожалению, не все высокие. — А ты субъективно или объективно суд… — договорить Джонни мешают острые когти на его бедре и скалистая улыбка. — Прости. Ренджуну даже становится немного интересно. Он знал, что у Доен-хена были веселые друзья, иначе быть не может. Сейчас картина какого-то романтического детектива пробуждала в нем желание принять во всем этом цирке непосредственное участие. — Может она куда-то уезжала на время, и потому Вон не смог её найти. А сейчас он просто на это забил и не искал вовсе. — Хорошая мысль, новобранец. Хочешь к нам в ряды? — спрашивает Мун. — Почему нет, — соглашается невинный паренёк Ренджун и совершенно не замечает спасательные крики Тэна, кричащего тому бежать пока не поздно. — Превосходно, — радуется Тэиль. Он знать не знает младшего, но ему это нисколько не мешает. В любом случае все они тут немного того. — Зря ты это мелкий, — говорит Джонни. — Зря. — Чем больше голов, тем легче думается, — отмечает Доен, а потом озадачивает, теперь уже шесть голов, вопросом, как им найти высокую бабу на факультете искусств и не промахнуться. — Может это парень? — совершенно невинно интересуется танцор, как будто это самая обыденная вещь в мире, когда парень в девушку переодевается. Ловит на себе вопросительные взгляды и решает уточнить. — Парни на актерском хреновы экспериментаторы. Я уже со счету сбился, сколько раз они в баб переодевались, и не только в них, кстати. Вывод вполне логичный, если учесть, что девушка сквозь землю провалилась. Из них всех только Тэн имеет что-то общее с искусством, и не верить ему причин нет. Это многое объясняет, и Доен даже не скупится на громкое: «Да ты чёртов гений», что изрядно ласкает самолюбие Читтапона. Тэиль говорит, что мысль дельная, но это все во многом поиски усложняет. Высоких парней искать сложно. Высоких красивых парней с актёрского ещё сложнее. — Даже эта интересная мысль не поможет нам в поисках. Что делать-то? Всё молчат, а Ренджун решает вдруг вслух озвучить свои мысли. — Надо у Юкхея спросить, он лучше всех знает. Тут, конечно, все смотрят взглядом а-ля: «Че поумнее придумать не мог?» А затем Доен как главный мозг команды заявляет, — может сработать. — Ренджун давно готов хену кланяться, если честно. — Если он был действительно влюблен, то помощь в поисках ему явно кстати будет. Скажем ему: «Так-то так, хочешь поможем?» Если что, будем его шантажировать. Скажем, что растрепаем, какая он на самом деле сопливая девочка. — Не сказал бы, что он такой… — Это неважно. Но говорить придётся Джехену. Он его хоть уважает. — С чего ты это взял? — интересуется у Доена Чон. — Потому что тебя все обожают и любят. Да, Ренджун? — Да! Ой… — Господи, на что я подписался. — Сам себе могилу вырыл, Чон, — гаденько ухмыляется Джонни, получая печенькой прямо в лицо. — Я, конечно, не хочу прерывать эту идиллию, — начинает Хуан, — но у меня к несчастью ещё пары, так что… — Действительно, к несчастью, — сочувствует ему совершенно свободный Читтапон. — Сил вам братцы, а я тогда домой, — доедает последнюю печеньку и собирается выйти вместе с Со. Но останавливается и бьёт себя по лбу, когда Ренджун добавляет. — Так вам перевод нужен или нет? — Бля.