Как звёзды прописали

Как говорил один великий человек: «It's showtime!»*

Реки крови, пауки людоеды и плавающие глаза в пунше никогда не сравнятся с тем месивом, что устроили студенты Сеульского университета в стенах своего пристанища на ближайшие четыре года, а возможно и больше. Особенно отличились актеры и физруки, потому что у одних — призвание, у вторых — мужская гордость. Масштаб всей трагедии можно расценить как зомби-апокалипсис в сочетании с детским утренником. За последние минут двадцать, Доен успел повстречаться с пятью Звездными Лордами и тремя лесными феями (не считая Юкхея), отметив у себя в голове, что Хэллоуин уже не тот. Сегодня он оценивает «ужасность» студенческой самодеятельности и надеется увидеть хоть один труп, помимо своей ненаглядной невесты, которая, к слову, пугает всех в доме ужасов. К ним он зайдет по дороге, а пока в его планах пожрать на халяву во всех тематических кафе. Куча туалетной бумаги ведут в столовку историков на тему Фараона и его вечной памяти, в которой, на удивление, подают вкусных скарабеев и жевательных червячков. И возможно, Доен не поставил бы больше пяти, с большой такой натяжкой, если бы не вечно придирающиеся официанты, знатно оживляющие обстановку. — Ты заебал меня уже дико! Можешь не путаться под ногами, коротышка? — высокий блондин в костюме Пикачу, что заметьте так прекрасно вписывается в общий концепт, нависает над более низкой зеленой макушкой. — Ты дебил или да? Ты видимо своей башкой часто о проёмы дверные бьёшься, раз все мозги растерял, — у Чэнлэ пар из ушей валит, потому что эта башня плевать хотела на то, что заказы на то и заказы, чтобы определённым людям их подносить, а не раздавать как бомжам на улице. — Тебе четыре раза сказали, заказ к пятому столику принести, а не к первому, они же, бля, даже не близко. — Ты бы не забывал, кому ты это говоришь! — блондин все ещё нависает над Чэнлэ, пытается взглядом просто задавить, но у Чэнлэ телохранители за спиной и любимый доберман Грозный, он по жизни ничего не боится. — Это я тебя прошу не забывать, что томатный сок нужно в стаканах приносить, а не в коробках! — ловит краем глаза, как посетитель руку тянет и спешит подойти, ещё раз прося внимательнее быть. Блондин смотрит в спину и просто дырки прожигает. Но после хренов сок в стакане все же клиенту приносит и задерживает внимание на старшем. — Ты сейчас похож на извращенца. — Я вообще-то хен. — Вы сейчас похожи на извращенца. Доен отпивает сок, на самом деле терпеть его не может, морщится, но попробовать нужно было. Он смотрит на официанта и спрашивает, что его заставило так подумать, а тот отвечает что-то про улыбку и гаденький смех. Доену комплимент не понравился. — Я вам баллы скошу за любезность и отвратительный томатный сок, но добавлю за семейные ссоры и за твою жёлтую кенгуруху в этом царстве туалетной бумаги, — что-то чиркает в блокноте и снова улыбается своей кроличьей улыбкой. — Точно извращенец, — бубнит официант и спешит вернуться к наскучившим заказам. Доен замечает Чэнлэ, идущего к нему, и приветливо улыбается. Младший просит прекратить корчить рожицы и на немой вопрос старшего, просит также воздержаться от комментариев. Ким умоляет выпить его томатный сок, а Чэнлэ на правах законных просит баллов за такую жертву накинуть. Доен отвечает, что подумает, но младший сок все же выпивает. Со стороны опять слышится грохот и отборный мат, а Чэнлэ только выдыхает тихое: «Пак Джисон — тупой жираф». И снова вдохнув, направляется в сторону сокурсника. Кафе неплохое, но таких очень много. Как и кафе с животными тоже. Зоопарк устроили биологи, что не удивительно в общем-то. Крайне удивительно встретить тут труп невесты и Кхалиси, пробующих пирожное в виде ёжика, конечно начиная с головы. — Ты же должен всех пугать? — подойдя к столику возле огромного жирафа, поинтересовался труп жениха у трупа своей невесты. — О, привет, — отвечает старший. — У нас перерыв. — Блин, ты видел, что актеры захерачили? — особо не вникая в суть разговора, Джонни громко прерывает теплые семейные обнимашки и подставляет кулак для приветствия. — Я все-таки считаю, что кровь у них настоящая. — Уверен, твой белый парик не сравнится ни с чем, — Доен присаживается за столик и начинает оглядываться вокруг, изучая каждую деталь. Он замечает одну знакомую макушку, которая как козочка горная от стола до стола скачет, и почему-то в голове мысль возникает, что сонбэ хорошо третируют своих любимых донсенов. Он вспоминает как Ренджуну за стойкой приказал гавкать, и тот, старший больше, чем уверен, проклял его ровно 13 раз. — Я тебе отвечаю! Они короли маскарада! — все распыляется американец. — У одного свисал глаз прям из глазницы, — все слова Со подтверждал действиями, яро жестикулируя с вилкой в руке. — У одного все тело без кожи, а у кого-то даже кости прям из кожи торчат! Фу! — у всех троих мурашки побежали, стоило только представить. Доен как бы готов, и не готов одновременно, лезть в это пекло праздника, но театральная постановка «Города Z» в списке выделена жирным курсивом. Тут к ним подходит та самая знакомая, розовая макушка, и приветственно улыбается своей самой обаятельной улыбкой. У Доена мурашки. Опять. — Хен! — говорит тот, — приятно тебя видеть, — продолжает. И старший точно знает, тот лиса и готов ластиться за особенно привлекательный кусочек сыра. — Что будешь заказывать? Особым гостям любые привилегии. — Ким каждую ночь читает ритуальные обряды по изгнанию демонов специально для На Джемина. — Ну раз любые, то… мне самое вкусное блюдо и томатный напиток, а вам? — обращается он к друзьям, намекая о халяве. — То же самое! — оба отвечают одновременно. — Только без напитка. Официант кланяется и спешит выполнить заказ, а две пары накрашенных глаз заинтересовано смотрят на один живой труп. — Такой милый! — пищит старший. — Ты его знаешь? — Он только с виду милый, — отвечает психолог. — А на деле… — Правда? — удивляется Мун и оборачивается на того самого паренька, что приветственно улыбается всем посетителям их заповедника. — Но если ты так говоришь. — Я давно людей по внешности не сужу, — отвечает Со, теребя пальцем локон из его, между прочим, дорого парика. — Как вспомню первую попойку с Тэном… — американец вздрагивает от накативших воспоминаний и не успевает договорить, как из коридора слышатся какие-то крики, а прорва зевак уже несется по коридору. Старшие переглядываются и тут же соскакивают с мест, чуя явно неладное. Они выбегают в коридор. Проталкиваясь через кучу разной нечисти и друзей радужного пони, натыкаются на двух дерущихся студентов. Никто их разнимать походу не собирается, только снимают на камеры, наслаждаются шоу. Джонни терпеть такое не может, и поэтому отдирает, другим словом и не скажешь, виновников сумбура друг от друга. У обоих взгляд шальной, но только один из них улыбается. Доен узнает донсена Джехена, и, что неудивительно, второго тоже знает, но не лично. Он выходит в центр и кричит погромче, чтобы каждый услышал. — Так, все ребятки, шоу закончилось! — машет он руками и заверяет всех, что, если те сейчас же не разбредутся по своим делам, он начнет убивать, подтверждая сказанное злостным смехом. Все смеются, но причин не верить нет, да и к тому же шоу действительно уже закончилось. Все потихоньку расходятся, но виновники сие торжества, конечно, даже не собираются двигаться с места. — Донхек, знаешь где Джехен? — Верно, иди пожалуйся папочке Джехену, — ехидничает брюнет, одетый в белую рубашку и темные, классические штаны. Кхалиси не впечатлилась. Он подзатыльник дает этому парню и тот просто в бешенстве, собирается ударить Со в живот. Но промахивается, так как Джонни кто-то оттаскивает в сторону. — Нарываешься, коротышка? — обращается он к подошедшему. — Никогда. Слышишь? Никогда не говори таких слов человеку с четвертым даном по айкидо! — улыбается Читтапон и говорит совсем не зло, с 90% издевки в голосе. В этот момент к ним присоединяется Джехен, который сразу узнает мальчишку, что достает Донхека с самого поступления. Он хмурится, обращается к бунтарю и только и может выдавить из себя злое: «Опять ты». — Надо же, каких покровителей ты себе нашел, Хэчани! — брюнет смотрит, прожигает взглядом младшего. Ехидничает. — Хэчан? Вы знакомы? — интересуется Доен, а в ответ слышит слишком резкое: «Нет». Младший разворачивается и спешно уходит, кажется, в сторону туалетов. Джехен хочет пойти за ним, мало ли что, но его останавливают. — Не нужно за ним идти, — говорит незнакомец. — Сам справится. Этот самый незнакомец, с милыми кошачьими ушками на голове, уходит так же внезапно, как и приходит. А Джехен зависает. У него, кажется, тахикардия начинается, хотя он по жизни даже ветрянкой не болел. Из раздумий его выводит низкий бас, принадлежавший взрослому мужчине, подошедшему к их скромной компании. — Мистер Ли, — начинает мужчина, абсолютно безразлично осматривая помятого студента. — Вы опять доставляете проблемы? Где ваш костюм? — Это и есть его костюм, господин ректор! — произносит Ким довольно громко, чтобы на расстоянии пяти метров всем было понятно, какие они все милые и пушистые. — У Марка даже губа разбитая, как настоящая, смотрите! — психолог поворачивается к младшему и давит на губу, взглядом говоря о том, что тому лучше подыграть. Ли только силой воли удержался от убийства. Ну и еще Читтапон с 4 даном не внушает доверия. Мужчина явно успокаивается и в сказанное верит. Хвалит Доена и спрашивает, как у того проходит судейство. Все расходятся на чудесной ноте, под аккомпанемент «мертвого» оркестра. Марк уходит, ничего не сказав. Никто его не останавливает. Но после черных полос идут всегда белые. И только по этой причине они расслабляются, направляясь прямиком на стадион, где спортсмены устроили небольшие мастер-классы по забрасыванию мячей в корзину или лайфхакам «как впечатлить девушку, когда ты прибавляешь в столбик». Как только они оказываются возле секции баскетболистов, все кроме Джехена складываются почти пополам и ржут так громко, что дышать просто времени не хватает. Чон уже заранее проржался, поэтому спокойно приносит тем живительной водички. — Ну и че вы ржете? — обиженно надувает губы Юкхей, а потом улыбается ярко и встает в модельную позу, вытягивая одну ногу и ставя руки по бокам. — Я красивая? — О… Оч… Охуеть, — Тэиль в припадке умирает, пытается думать о тонущих щенках, но не помогает. Когда они успокаиваются, сил ни у кого не остается. Однако Джонни, что первый успокоился, во всю уже селфился с лесной феей баскетбольной команды, а Тэн снимал это все безобразие для будущих поколений. А потом к ним подходит Винвин и приветливо здоровается с Муном. — Ты мило выглядишь в этом костюме, хен, — он мнется на месте, сам не знает почему, а потом ловит на себе пристальные взгляды. Тэиль тут же представляет своего соседа, так сказать официально, своим друзьям. Сычен был одет скромно, по вампирски, а Мун знал, что тому просто было лень что-то придумывать. Старший интересуется, почему Сычен не со своим факультетом, а тот говорит что-то про футбол и желание научится попадать по мячу. — Мне помогает тот милый парень, — указывает он на одного из младших футбольной команды, а Юкхей отмечает, что тот прямо по адресу попал. — Ли Джено — самый молодой ас команды. Он второкурсник только, но ни в чем сонбэ не уступает. Мне нравится смотреть на то, как он играет,— рассказывает Вон. — Хороший парень короче. — Тогда не стоит, наверное, его задерживать, — начинает Сычен, — я попросил его подождать немного, чтобы с вами поздороваться, так что я пойду, — улыбается и отходит. Слышит в догонку, что ему всегда рады, и отвечает, что обязательно присоединится к ним позже. Как только Дун отходит на приличное расстояние, Тэн выдыхает тяжело и говорит вслух то, о чем думает каждый. — Совсем иссох бедный. Они видят, как китаец промахивается, стоящего на месте мяча, и горько вздыхают. — Сычен не любит футбол, — между делом произносит Мун. — А Накамото любит, — продолжает его мысль Тэн. — Так и че делать будем? — Так решили вечеринки дождаться же, — Джонни делает уже пятидесятую фотографию Тэна, сменяя положения из вертикального в горизонтальное, с горизонтального в диагональное, но в разговоре все равно участвует. — Только кто туда Накамото затащит? Все задумываются на добрые пять минут, и слышно, как пытается завести свой мозговой движок Юкхей. Когда у него это получается, его нагло перебивают. — Я не уверен, сработает или нет, — начинает Джехен. — Но я знаком с Куном. — С кем? — интересуются все, кроме Юкхея конечно же, ведь он собирался предложить тоже самое, оттого за капитана поясняет. — Кун — капитан футбольной команды. А еще он нам должен. — Попросим его Накамото позвать? Вот так внезапно? — встревает таец. — Когда в наших действиях будет логика? — Он может просто поинтересоваться у него, идет тот на вечеринку или нет. — поясняет Джехен. — Если не идет, то тот его как-нибудь подговорит на это дело. Возражений не было ни у кого, потому что не было предложений. Бытует легенда, что капитаны всех спортивных секций университета тесно общаются между собой, этакие рыцари круглого стола, правда без Артура, те вместо него ставят в рамочку фотографию Министра культуры и спорта Республики Корея. И любые вопросы отпадают сами собой, когда Джехен возвращается к друзьям и сообщает о том, что все устроил. Они ходят вместе с Доеном по всем закоулкам, потому что халява им без представителя высшего общества, собственно члена студенческого студсовета, не светит. Юкхей с ними не идет, так как очередь на его услуги большая, грех фанатов расстраивать. И когда Тэиль случайно встречается с Чону в туалете, он радуется и расстраивается этому факту одновременно, потому что Юкхей (он прям уверен) умер бы на месте. И наверняка от счастья. Чону прекрасен с темными длинными волосами и в красном длинном платье. Мун залипает дико просто, а потом решает действовать, потому что его ребенок все еще безответно влюблен. — Привет, — он начинает очень мягко, дружелюбно протягивает руку для знакомства и улыбается. Делает все так осторожно, как будто Чону хрустальный такой и сразу же от любого взаимодействия с окружающей средой рассыплется. — Я Мун Тэиль. Прости, но мне очень хотелось сказать тебе, какой ты красивый! Чону смущается, но благодарит за комплимент. Он говорит тихо и кланяется уже, кажется, в пятый раз. Мун слышит комплименты и в свой адрес, отчего просто отмахивается рукой, говоря что-то типа: «Да перестань! Я знаю». Актер говорит, что образ у него — Роза из Титаника. Старший не устает говорить, какой он все-таки красивый, а потом решает пошутить на тему: «А где же твой Джек?» И услышав ответ, немного расстраивается. — Он ждет меня на тонущем корабле, — смеется Ким. — Ох, тогда не буду задерживать! Младший говорит, что никаких проблем, их корабль тонуть начнет только через два часа. Они смеются и выходят вместе. Мун видит четыре пары удивленных глаз и быстро им подмигивает. Представляет младшего друзьям, а Читтапон от переизбытка чувств, именно так решает Тэиль, кидается на шею нового знакомого и тараторит так быстро, что удивится в пору как у него язык в узел не завязался. — Привет! Ты такой красивый! А мы не знакомы, тебя как зовут? Меня Тэн зовут. Ты с какого факультета? Никогда тебя раньше не видел, а жаль? — он смеется громко, по плечу Чону хлопает и в душу тому заглядывает. Младший теряется, явно не понимая, что происходит, но помедлив минуты две все же представляется. Все друг другу руки пожимают, знакомятся. А потом к ним подходит Сычен. Он как тень подкрадывается, а когда говорить начинает, все аж подпрыгивают. — Меня там фанатки Джено уже ненавидят, поэтому я решил догнать вас, вы не против? Никто конечно же не против, щиплют Сычена за щечки, а тот в общем-то не сопротивляется. У Тэиля сердце сжимается, насколько его сосед загнался со своими тараканами. Они прощаются с Чону, потому что тому нужно идти репетировать свою роль, а Доен все еще не дошел до фокусников-инженеров и их шоу «Dumb Ways to Die».** Тут к всеобщей радости Сычен под бочком и Накамото поблизости, да еще и болтающий с Куном. Последний их замечает, но от разговора не отвлекается. Джонни с Тэном с интересом наблюдают за исчезновением и появлением белого кролика, умиляясь пушистому созданию. А Джехен от Доена не отлипает, потому что старший не зря упоминал одержимость инженеров ко всяким капитанам баскетбольной команды. Спустя какое-то время Кун подходит к ребятам, и чтобы невинные ушки не слышали лишнего, Доен уводит Сычена посмотреть на того прикольного паренька в черной накидке, что пытается разом засунуть 20 конфет в рот. Кун говорит самую, что ни на есть правду, называя их идиотами, когда сообщает о том, что конечно Накамото идет на вечеринку, ведь устраивает ее их факультет. «У них клятва на крови, посещать все вечеринки, устраиваемые их же сонбэ» — шутит Кун, а Тэиль теперь понимает, почему Винвина даже уламывать не пришлось. Футболист прощается, говоря что-то о бедной его команде и сумасшедших девицах, решивших погонять по полю мяч. Возможно Тэиль посчитал бы этот день странным из-за экономистов, устроивших бой подушками или, например, из-за психологов поставивших перед входом в «клуб свиданий перед смертью» пса-Ренджуна, но ни как не Накамото подошедшего к Сычену, или например Сычена не убежавшего от него. Юта говорит короткое: «Привет, я думал, ты будешь в костюме танцора стиля диско». Но этого достаточно, чтобы Дун немного улыбнулся. Сычен шутит о попытках натянуть на себя лосины и полном провале. Типа, эта картина и умиляет, и пугает одновременно, потому что какого хера. Неделями шарахаться друг от друга, а потом мы еще и про лосины шутим. Вся пятерка между собой переглядывается, дышать даже не пытается, а потом Сычен все портит. Он не специально, конечно, но так звезды складываются. Он говорит Накамото, что идет на вечеринку с друзьями, поворачивается к Тэилю и просит подойти. А японец просто офигивает и думает о том, насколько же мир тесен. Он говорит про совпадения и: «Какая неожиданность». Старший соглашается и пытается пошутить как-то, но не успевает рта открыть, как Юта кое о чем интересуется. — Джонни Со, верно? — обращается он к американцу. — Моя сестра много о тебе рассказывала. — Он поворачивается, осматривая всех вокруг. — И о друзьях твоих тоже. Вы ведь не потому с Сыченом дружите, потому что она вам всякой херни наплела? — он переходит к сути дела резко, так чтобы вопросов не возникало. — Вы ведь не суете свои носы в мои личные дела, да? Сычену откровенно этот тон не нравится. Он хмурится и поворачивается к японцу, говорит:«Ты грубишь». И отходит от него на шаг в сторону. Накамото дураком никогда не был, поэтому после рассказа сестры, понял с чего это вдруг Сычен решил у него поинтересоваться личными делами, ведь Дун живет с Тэилем, и Юта об этом тоже теперь знает. Он ненавидит, когда лезут в его душу без спроса. Никто не любит. — Я вправе грубить, — обращается японец к Дуну. — не в твои же дела пытаются бессовестно влезть. Тэиль все прекрасно понимает, они все прекрасно это понимают. Он хочет извиниться, но у него просто не выпадает возможности. — Может быть в мои! — Сычен злой, очень. — Ведь это ты вырос как прыщик в моей жизни, отмалчивался и доставлял кучу проблем. А когда тебя на чистую воду вывели, так сразу исчез. А мне сиди и думай, гей не гей, — последнее предложение он говорит на китайском, потому что так на самом деле проще. — Я не исчезал! — уже кричит Накамото, не пытаясь даже как-то скрыться от чужого внимания. — Ты меня отверг, и я не стал тебя беспокоить. Я ведь на полном серьезе тогда говорил, а ты взял и убежал! Что мне оставалось думать! Что ты, блин, от смущения побледнел весь?! — Я тебе, бля, экстрасенс что ли, знать че ты там подумал! Раз заварил эту кашу, то и расхлебывай ее сам, — на них уже смотрят куча народу, но оба стоят на своем и ни на тон не делают голоса ниже. — А пока ты себе там драму устроил, Тэиль пытался мне помочь. Так что осел несчастный, моих друзей не трогай, раз своих нет. Слепой идиот! — кидает напоследок китаец и просто уходит, даже убегает, лишь бы закончить этот тупой разговор. В шоке все, но Тэн четко улавливает со стороны тяжелый вздох и столь красноречивое: «Наконец-то». Что понимает — эту дораму смотрит весь инженерный факультет. Накамото только за голову хватается, да кричит, что совсем ни во что не врубается. Разворачивается в противоположную сторону и уходит. — Думаю, идея с кладовкой отменяется, — первым оживает Доен. — Любые идеи отменяются, — вздыхает Тэиль. — Они теперь сами должны во всем разобраться, — медлит секунду. — Или не разобраться. — Да ладно, не расстраивайся! — подбадривает Джонни. — Ну они хотя бы наорали друг на друга, это уже хорошо! — И то верно. — Слушайте, я пойду найду все-таки Винвина, чтобы он один тут не мотался. Встретимся в актовом зале! — Тэиль направляется в ту сторону, куда ушел Сычен и по пути случайно врезается в светловолосого паренька. Он извиняется, помогает тому встать, но паренек даже не сердится. Бубнит что-то себе под нос, о том что такое часто случается. Мун еще раз извиняется и потом снова отправляется на поиски соседа. Время и правда подходит к вечернему представлению, на котором желающие показывают различные сценки, связанные с праздником. Народ потихоньку рассаживается по местам, а сцена заполняется декорациями. Спускаясь к нижним рядам, друзья замечают Юкхея, который им яростно машет, в компании Куна, Джено и Накамото. Повисает напряжение, но японец и слова не говорит, только в телефон залипает. Доен думает, что это шутки у судьбы такие, когда он замечает рядом с Накамото того самого Пикачу из кафе Фараона, а рядом с ним На Джемина и Ли Марка. Он хмыкает и пропускает Джонни вперед, чтобы тот сел к Юкхею и им было о чем поговорить. За ним садится Тэн и Джехен, Доен решает пока постоять. Он замечает Чону за кулисами и смеется с лица Вона, который тоже заметил. Доен редко бывает импульсивным, в его жизни всегда есть четко продуманный план. Но сейчас он решает испытать судьбу. Он спорит с Сюси, на то, что тот после выступления пригласит Чону в кафе. Младший воздухом давится, но соглашается, когда слышит условия спора. Он думает сейчас будет проще всего. Потом он точно не решится. Потом он уже не будет лесной феей. Кун на удивление подбадривает, кулаком бьет в плечо и слова напутствия произносит. Вон немного успокаивается… хотя кого он обманывает, он прям тут сейчас от инфаркта сдохнет. Во время душевных страданий к ним присоединяются Чэнлэ с Ренджуном, и последний, к слову, знатно пиздит Доена. Он ему по гроб жизни теперь должен. С чипсами и колой под самое начало приходят Тэиль с Сыченом. Китаец замечает Накамото, но только нос задирает и показательно игнорирует. Он садится рядом с Ренджуном, знакомится с ним и Чэнлэ, почти сразу же начиная трещать о чем-то на китайском. Их затыкает Тэиль, когда свет немного приглушают и ведущий приветствует собравшихся студентов. Во время выступления астрономов с историей создания вселенной, Тэиль рыдает. Ким спрашивает у недавно пришедшего Донхека, что сел рядом с ним, салфетки, но у того, к сожалению, их нет. Зато они есть у его хена, того самого незнакомца с кошачьими ушками. Он очень тихо представляется как Тэен и выуживает из кармана небольшую, но целую пачку салфеток. Доен также тихо благодарит. Когда актеры устраивают постапокалиптический Титаник, все и смеются, и плачут одновременно. Юкхей в особенности. Доен во время сцены смерти Джека в пучине ядерной волны пускает скупую мужскую слезу, а потом замечает, как по обе стороны от него льются водопады. Все им бурно аплодируют, а прекрасной Розе дарят цветы. У Юкхея выступает венка на лбу. Он понимает внезапно, что должен пойти за кулисы и что-то сказать. И Вон без понятия что. Доен его подталкивает, напоминает про спор. Всучает Юкхею откуда-то чудом взявшиеся цветы и пинает под зад. Все его подбадривают и говорят, что будут ждать в кафе историков. Чэнлэ сообщил, что там оставалось еще парочка скарабеев. Когда Юкхей оказывается за кулисами, он не чувствует ног, и рук, и вообще он ничего не чувствует, кроме надвигающейся тошноты. Он сжимает букет, почти его ломает. Но потом берет себя в руки, хоть немного, ведь он уже не тряпка давно. Опыт бурной жизни, так сказать, имеет. Но вот влюбляется он, конечно, в первый раз. И сразу уверенность падает на дно, и даже ниже. Он замечает Чону, который уже не в платье, но еще в парике. Он такой безбожно красивый, думает Юкхей, а еще думает о том, что он теперь точно за другую команду играет. Ту самую — небесно-голубую. Ким его дико пугается, когда оборачивается, но сразу ржать начинает и совсем не страшно становится. Сам Вон от такой реакции даже не обижается, а очень влюбленно улыбается. Когда актер наконец перестает задыхаться, он принимает букет от Юкхея, но благодарит как-то очень неуверенно. Когда китаец зовет его пойти в кафе, Ким уже готов замахнуться букетом на Юкхея, но тот быстро тараторит что-то про пацанский разговор, очень важный, пожалуйста. Старший не уверен, но Юкхей сейчас в костюме феи и это почему-то работает. Чону соглашается, ему все равно делать нечего, пока его группа собирается. Он говорит ненадолго, и Вон отводит его в кафе Чэнлэ, ведь там поддержка и оставшиеся скарабеи. Когда они заходят, Тэиль плюется чаем. Чону их замечает и приветливо кланяется. Они садятся за соседний столик, и Юкхей мнется как девчонка, а старшие не помогают вовсе, только подгоняют. Он вдыхает и выдыхает. Закрывает глаза и думает о выигрыше и о своей, вроде как, меняющийся жизни и это помогает. — Ты мне нравишься! — Чэнлэ роняет чашку от удивления, но тут же говорит о том, что все в порядке, продолжайте. Чону бровь изгибает и, смеясь, спрашивает в чем прикол. Юкхей всю искренность в радужке глаз собирает и повторяет. — Ты мне нравишься… — менее уверенно произносит Юкхей. Сейчас они находятся в уютном кафе, в котором царят уют и праздничное настроение, в честь дня всех святых. И Вон очень надеется на их помощь, но как оказалось запрос не достигает адресата, ведь он слышит столь резкое… — Я не гей вообще-то, — и Юкхей на минуточку умирает. Все тут же хмурые становятся, даже Читтапон, который против с самого начала был. Тишина затягивается, а тучи сгущаются. На голове Сюси можно увидеть понурые невидимые ушки. Тэилю очень обидно за друга, и он сам не понимает, как так получается, но произносит одну из своих любимых глупостей. — Может ты би? — Доен пробивает себе лоб рукой, а Тэн давится резиновым червячком. — Он хороший парень! Я ручаюсь! Чону в шоке, Юкхей в шоке, все в шоке. Но тут Чэнлэ добавляет свое: «Я тоже». И все снова громко смеются. — Возможно ты согласишься стать хотя бы моим другом? — осторожно спрашивает Вон. — Я хочу исправить плохое впечатление о себе. Эти люди помогают мне, и ты… — все еще неуверенно. — Тоже мне бы очень помог. — Почему? — У тебя нимб над головой, — улыбается Юкхей. Чону тоже. У него перед глазами какой-то другой Вон Юкхей и, он не знает почему, но этот чем-то подкупает. И кореец думает, что дело все-таки в гребаном костюме феи и его любви к зеленому. Он говорит, что подумает. А у Вона снова пульс появляется. Поднимается до уровня «выше только небо». Тэиль тоже радуется, налетает на Чону и говорит, что к этому сорванцу бонусом идут крутые хены. К обнимашкам присоединяется Тэн и показывает язык Вону, но тот ничуть не обижается. Он сейчас безумно счастлив. __________________ Помогите автору, он сам не может определиться:) Дальше рассказать о супер милых Джеёнах? Или представить дримов и их стекло? (я ненавижу драмы, поэтому стекла не то чтобы много, сами видели) Помогите люди добрые, не будьте равнодушны 🤟