Как звёзды прописали

Когда Марк столкнулся с жизненными реалиями, где-то в возрасте 5 лет, в его жизни появился Донхёк. Внезапно и негаданно, младший ворвался в его жизнь с соплями и слезами так, что Минхён на всю жизнь запомнил. Сначала его хотелось ударить, а потом почему-то пожалеть. Старший находит третий вариант под названием «деловая сделка». Всё мы это уже знаем, результаты видим на лицо. И вот спроси у Марка, тогда в пять лет, чем закончится их история, он непременно бы ответил — ничем хорошим. Смышленный малыш. Жизнь у них была весёлая, пиздецом подкрепленная. Чего греха таить, Хэчан ещё то шило в жопе. В 99,9% случаев их взаимодействия, Донхек Марка бесил, и Марк Донхёка тоже. Тут срабатывает система взаимного притяжения, и что какашка мухе друг. Противоположности притягивают, и это факт. Если Хэчан был человеком солнца, о чем кричала, просто, его меланиновая кожа, то Марк был бледен как вампир, проспавший в своём гробу сотни лет и еще тысячу до этого. Если Хэчан родился на маленьком островке, то Минхен был рождён в большом городе. О каких схожестях вообще можно говорить. Но их тянуло друг к другу. Даже если срались, всё равно потом мирились. Но одно дело сказать, что у тебя зубы кривые, и, совсем другое, рассказать всем, что ты гей. Да ещё и латентный! Какая грубость. Теперь только одна проблема: кто протянет оливковою ветвь первым? Вот Марк направляется в сторону спортивного зала, где, по словам Джемина, должен находиться Донхек. И не сказать, что он идёт туда мириться. Хэчан вроде и не нарывается, но у Марка под коркой заложено — «заебать: mode on». Потому что у старшего после распада их дуэта жизнь не стала лучше, а вот у младшего, походу, всё наоборот. На оказывается прав. Донхек бегает по пустой баскетбольной площадке, пытаясь попасть мячом в корзину с разных позиций. Он вспотевший и до жути уставший. Но ему нравится, старший уверен. Просто потому что Хек всегда об этом мечтал. Только вот Марк его с тренировок в средней школе вечно выдергивал. Вот и случилось так, что младшего тогда из команды попёрли. После, он и не пытался вернуться. Теперь же, кореец снова скрипит подошвой на поворотах и радуется каждому забитому мячу. Он снова получает то, что хочет. Чем не повод злиться? Ведь Марку запрещали всё, кроме учебы. Он должен прилежно учиться, чтобы оправдать все ожидания отца. Минхен сначала просто смотрит. С минут десять, наверное. А потом заходит в спортзал, осторожно прикрывая дверь за собой. Никого поблизости нет и вряд ли кто-то появится, но у стен есть уши и доносы на канадца хорошо поощеряются. Младший же всегда молчит, что бы старший не делал. Привычка или что-то другое, Марк даже не задумывается. Он принимает это как должное. Хек не замечает старшего совсем, продолжая тренировать свои броски. Только ему удается забить очередной трехочковый, Ли решает себя выдать. — Даже такие макаки как ты могут играть, оказывается. Донхек подпрыгивает на месте, потому что гостей не ждал. Совсем. Он жмурится и думает про себя, что только старшего не хватало. Нос начинает чесаться, и Хэчан думает — не к добру. По идее, Марку Ли нечего делать поздним вечером в спортзале, именно тогда, когда Хек там тренируется один. Какое удачное совпадение! Донхек, вдохнув поглубже, поворачивается медленно, так чтобы показаться наиболее раздраженным. Закатывает глаза и цокает. Спрашивает, зачем пришел старший и не дав тому ответить, просит не мешать. Минхен же начинает сокращать расстояние между ними, медленно подходя к баскетболисту. Который, к слову, не прочь бы убежать, если честно. Но он не знает реакции старшего на лишние телодвижения, потому просто стоит на месте. — Чего тебе? — Хек ждёт, пока старший подойдет к той самой черте его «неприкосновенности». Она, вроде, равна двум метрам? По крайней мере, на таком расстоянии всегда старался держаться Марк. Он-то старался, а Хек всегда нарушал, но сейчас хочется, чтобы старший вот прям там и остался — подальше. Хотя тут и без линейки понятно — канадец ближе, чем требуется для культурного разговора. Нос всё ещё чешется. — Деткам давно спать пора. — А ты у нас что-же, пытаешься казаться прилежным спортсменом? — отвечает старший и останавливается где-то в шаге от баскетболиста. Ухмыляется и думает, почему ему так не хочется давать младшему хоть капельку спокойствия. Единственный вывод, к которому пришёл канадец, заключался в нежелании младшего подчиняться. Его непокорство — удар по самолюбию Марка, а оно у него большое. Старший с детства вынужден был подчиняться людям, что стояли высшего него, что плевали на его желания и мнение. Тех, что стояли ниже, учили подчинять. Тут-то и зарыта кость раздора. Хэчан — олицетворение той самой «свободы», которой у Марка не было никогда. И если бы старший поймал Хека, Минхёну не пришлось бы завидовать. Он страдал бы так же. Совершенно не думая о том, что забрать у человека свободу априори невозможно. — Тебе везёт, — Донхек задерживает взгляд на мяче в его руках, немного медля с разговором. — Сегодня сюда никто не заглянет. Под свою ответственность выпросил ключ у тренера, только он знает, что я здесь. Может ты не будешь доставлять мне проблемы? — он с надеждой переводит свой взгляд на Марка, но тонет лишь в голубой черной бездне. Сколько раз он прокручивал в своей голове причины и возможности, сколько искал ответы на свои вопросы, но так и не смог понять, что творится в голове у Минхена. Оно и понятно — никому не дано этого знать. Но Хек как баран долбится в ворота, да пытается до души старшего хоть немного достать. Пытался. Пока не понял, насколько же старший в своих убеждениях туп. Он видит, как Минхен страдает от большого булыжника на его плечах под названием «Ты должен». От того, что боится самого себя, ведь всю жизнь личное мнение было заветом. Минхену нужно просто сказать «да» жизни, и тогда всё наладится. Всегда всё просто на словах. — Хмм… Значит если я закрою тебя здесь и выброшу ключ, тебе влетит? — интересуется канадец. — Знакомитесь, Марк Ли, три годика. — Да хоть пять. Марк вдруг толкает младшего, несильно, но достаточно для ослабшего Хека. Тот падает и, мяч, выпущенный из рук, звонко ударяется об пол и укатывается в другой конец зала. Минхен присаживается на корточки перед младшим и ехидно улыбается. Он всегда ждет удара сдачи, но никогда не дожидается. Хэчан только горазд словесные перепалки вести, и этим, на самом деле, еще больше провоцирует. Хорошая драка могла бы решить парочку их проблем. Но Хек не хочет, да глупо считает, что лучше так, чем вообще никак. Он скучал весь год, что они не пересекались, ведь Марк пошёл в университет, а Донхек заканчивал последний класс старшей школы. Младший, если честно, не думал, что Марк Ли может стать ещё озлобленнее. Но что компашка его, что он сам, в университете добрыми делами не славятся. — Легче стало? — Хек смотрит на Марка в упор, не показывая ни страха, ни обиды. Он вообще кроме сожаления ничего к старшему не испытывает. Со своей любовью даже не лезет, от греха подальше. — Нет, — отвечает Ли, сжимая челюсть младшего одной рукой. — Я всегда недоволен, ты знаешь. И не смотри на меня так, не строй из себя жертву. — А ты из себя хищника. Марк срывается резко, очередной раз пугая Хэчана своей внезапностью, что тот моргнуть не успевает, как его прижимают к полу, сильно сжимают руки и садятся сверху. Минхен не позволяет младшему двигаться. А Хек, застигнутый врасплох, в принципе, забывает сопротивляться. — Ты слишком много болтаешь, знаешь? — Марк шипит эти слова почти в лицо, одной рукой сжимая шею младшего, а второй удерживая его руки. Он сжимает пока не сильно, потому Хек спокойно может дышать, говорить, к сожалению, тоже. — Зато ты нет. Когда уже поймёшь, что срываясь на мне, ты ничего не изменишь?! Только и можешь быть как твой папаша, и верить в то, что ты лучше него, — Минхен злится и давит всё сильнее. Хек хоть и хрипит уже, но тираду свою продолжает. Как ещё можно достучаться до человека, если не тыкать его каждый раз в свое же дерьмо. — Ты такой же… потому что везде ищешь выгоду! Только… можешь же… быть собой, а не ебучей тенью! Марк отпускает горло, но тут же бьёт Хека в лицо. — Заткнись! Не думай, что всё знаешь! — у Донхека теперь разбита губа и бровь. Боль никто не любит, и он пытается вырваться из захвата. Но у Марка преимущество. Во многом. — Ну так расскажи мне! — Хек кричит, чтобы Минхен его точно услышал. Старший останавливает кулак в воздухе и, тяжело дыша, продолжает смотреть на младшего. На его раны и слезы в глазах. Не замечая своих совсем. — Ты же можешь рассказать, как тебе тяжело. Ты ведь не один, ты знаешь! Но продолжаешь кормить злость и обиду внутри себя! — Заткнись! — Марк бьёт снова, но в этот раз последний. Он опускает руки и слегка откидывается назад, задирая на секунду головку вверх. Пытаясь успокоить себя, дабы не сделать хуже. — Я выслушаю. — Отстань! — Минхен произносит по слогам. И себя и Хэчана убедить пытается, в том, что ему эта вся хуйня не нужна. — Не твоего ума дела, как я живу! — Моего! — С чего вдруг?! — С того, что я люблю тебя придурок! С того, что мы прожили большую часть жизни вместе! Я твой друг, что бы ты себе там не придумал, хуев эгоист! Я хочу тебе помочь! — Хэчан почти голос срывает, произнося слова так громко, чтобы его хоть раз услышали и не смогли проигнорировать. А Марк всё всегда слышит, просто не хочет прислушиваться. У него стена, созданная годами, её просто так не разрушить красивыми словами. — Ты отвратителен, — Донхёку смешно, потому что всё что угодно, только не это. Одно и тоже по кругу. — Ты тоже. — младший так не считает. Точнее, он хочет, но просто не может. Однако говорит. — Как же я тебя ненавижу… — шепчет Марк, склоняясь над грудью корейца. Друг? Кто-то больший? Или никто? Минхен не относит Донхека ни к одному из этих понятий, он не может описать то, что чувствует. Когда смешивают все цвета вместе, в итоге получается чёрный, верно? Вот что-то примерно такое и испытывает Минхен. Хек осторожно тянется рукой к лицу старшего, но не успевает он коснуться чужой кожи, как Марка от Донхека резко оттаскивают. — Блин, прости, — тянет На, помогая встать на ноги Хэчану. — Он такой бука, да? Всё время его за это ругаю. Джемин никогда не помогал Хеку, даже когда был свидетелем этих пубертатных выходок. Потому данная ситуация кажется ему абсурдом. Но на деле всё оказывается проще. Джемин и сейчас не горит желанием Ли чем-то помогать, а вот Джено да. Хек отмахивается от помощи На, и тот даже не пытается навязаться. А вот Джено, опять же, да. — Чего надо? — Марк -понятное дело возмущается. Смотрит на Джемина и поднимает бровь в немом вопросе. Мол, какого хуя. На только руки в стороны разводит и мотает головой. — Не учили взрослым не мешать? — Не знаю, чему учили тебя, но меня в детстве научили быть неравнодушным к насилию, — Джено у нас человек чести, и в его понятия не входит тупое человеческое насилие. Он услышал крики, а тактичная смена темы со стороны Джемина только больше насторожила. Он как обычно пытался отвязаться от Джемина, которого спалил за очередной слежкой. Джено заебался, дико просто, каждый раз выслушивать загоны младшего. И всегда На ведёт в разговоре, какой бы тема не была. Сменяя их, словно семечки щелкая. Джено практически уверен, он это специально. Проверка на профпригодность, так сказать. Младший снова полчаса трещал о размножении полярных медведей, а затем резко сменил тему на разговор о прошедшем Кубке Мира. Совсем непалевно. — Ой, а чем это вы тут занимались? — обоих парней, что сейчас буквально убивали друг друга взглядом, прервал Джемин, дабы слить полностью всю атмосферу. — Отношения что ли выясняли? Я надеюсь, мы не прервали ваши примирительные потрахушки? Марк готов стереть эту ухмылку с лица младшего бензопилой. Так чтобы навсегда и с мучениями. Он уверен — его оправдают. Минхен посылает Джемина нахуй и ловит растерянность в глазах Джено. Видимо, тот не в курсе об их взаимоотношениях, но даже при этом, кровь на лице Хека говорит не о большой любви. Джено знает. — Донхек, ты в порядке? — осторожно интересуется футболист, переводя свой взгляд на младшего. Тот только кивает и вытирает стекающую каплю крови. Мешает. -Всё хорошо, Джено, — Марку откровенно это не нравится. С каких пор мы все такие дружные? У них с Донхёком был важный разговор, но его прервали. Да ещё походу ждут чего-то. Не извинений ли? — Не видите, у нас тут важная дискуссия, — начинает канадец. — Может оставите нас одних? — Не знаю, что у вас тут происходит, но Донхёку нужно в больницу. — не унимался Джено, всё ещё стоя между ними. — Пойдём. Футболист обращался к Хэчану, что стоял за его спиной. Когда младший стал отнекиваться, продолжая настаивать на своём «все хорошо», Джено просто схватил того за руку и направился к выходу. Аура убийства чувствовалась во всем, даже в стенах. Ни Джемину, ни Марку такой расклад не по душе. Донхек же его новому другу благодарен, но он просто не может уйти. Открытый спортзал всё ещё под его ответственностью, и несмотря на то, что медпункт благополучно находится неподалеку, уходить все равно неправильно. Только он хочет одернуть Джено сам, как его из захвата старшего вырывают и бьют того по лицу. Хэчан только и может думать о том, какой же Марк Ли идиот, но раздумья делу не помогут. — Марк, прекрати! Что же ты за дебил такой! — Донхек пытается отодрать этих двоих друг от друга, но лишь и может обоим в ухо маты кричать. Его толкают, что тот снова приземляется на мягкое место. Сегодня зад Хэчан особенно страдает. Футболисту прилетает по челюсти, и довольно сильно. Капля крови уже стекает по нижней губе. Ли не привык к дракам но, если сами напрашиваются, силу не сдерживает. Только он не может понять, бить людей что так весело? Не успевает он подумать, как старший бьет в живот. После такого и Джено начинает злиться. Они похожи на зверей. В своих движениях и повадках. Красоты никакой нет, только хаотичное «попади куда сможешь». Проблема в том, что Джено силен, возможно сильнее Марка. Но Марк безумнее. Хек хочет их остановить, потому что Джено эта вся хуйня, точно, не касается. И получать по морде тот, конечно же, не должен. И у Донхека возможно получилось бы их разнять, если бы На всё это время в носу не ковырялся. Как будто всё это настолько естественно, что не требует внимания. — Ты не хочешь их остановить?! — Эмм… Не, не очень. Интересно же! Давай посмотрим! — Тебе Джено не жалко? Ему за драку влетит конкретно, он же член футбольной команды! — А кто о них расскажет? Ты? — Да, блядь, у них на роже написано будет! Возможно, это шоу продолжалось бы дольше, если бы к ним не залетел взбалмошный Кун. Пока эти двое хватались за грудки, да пытались разбить друг другу носы, Донхек уломал Джемина хоть на какую-то помощь, в результате чего Донхек на скорости света поймал старшего неподалеку и попросил помочь. — Так, успокойтесь! — Цянь оттаскивает Джено в сторону, что труда на самом деле много не составляет, эти двое порядком выдохлись. Марк просто остаётся на полу, куда его недавно прижал Джено. Костяшки ужасно болят, и не только они. — Что за хрень вы тут устроили? Кун больше всех злится, конечно, на Джено. Но лучше он во всём разберётся, нежели кто-то другой. Он, как капитан, ответственен за этого ребёнка. И он, как настоящий мужик, всё же понимает желание набить всем морды. Юношеский максимализм, всё такое. — Скажите мне, что это всё из-за девушки, и я вас прощу, — шутит Кун, да только в ответ никто не смеётся. Джемин только головой качает, да причитает: «Ради парня». На что старший может только охнуть. — Джено, ты всегда можешь со мной поделиться! И тут, на самом деле, никто не сдерживается, хмыкая в унисон. То, как серьёзно сказал это Цзянь заставляет только умиляться. Старший стоит и искренне не понимает, что такого-то? Но Джено лишь его благодарит, да просит не беспокоиться. Ко всему прочему Донхек пытается Джено оправдать, вверяя старшего в благих действиях спортсмена. Кун всё и так прекрасно понимает, не собирается он устраивать разборки, просто поговорит с Джено и всё. Самое интересное, что Цзянь так и не может понять, ради кого дрались парни. Если быстро пробежаться глазами, можно подумать, что те дрались ради Джемина. Ведь тот стоит целехонький, да и натура у него коварная, старший просек. Но, с другой стороны, причём тут побитый Хек? Он тоже дрался за Джемина? Или ему так прилетело приветом? В общем Кун не знает, и как самый старший здесь, он должен принять ответственное решение. — Больше так не будете? — Нет. Не будем! — быстро отвечает Донхек. — Тогда всё нормик. Раненных следует подлатать. Все в медпункт! — командует старший, показывая пальцем вверх, чем непременно вызывает стыд у Джено, как единственного, кто Куна очень уважает и не готов мириться с его ментальным возрастом. Настроение Цяня подхватывает Джемин, вызываясь оказать футболисту первую помощь. На что тот может только горько выдохнуть. На тактично выталкивает китайца и свой объект наблюдения из спортзала, снова оставляя Марка и Донхека наедине. Кун просит их не задерживаться, через пять минут обещает проверить. На самом деле, Минхен знатно выпустил пар. Джено было бить приятно. Почему? Марк всё ещё не хочет погружаться в это дерьмо, но не признать тупую ревность он не может. Он смотрит на Хека снизу вверх, тот смотрит в ответ. С чего начать, а точнее продолжить их разговор? Всё настолько сумбурно, что невозможно уследить за цепочкой событий. Но ведь завершить этот кошмарный день нужно? — Почему? — тихо интересуется младший. — Что, другого тупого вопроса не смог придумать? — ухмыляться Минхен, потихоньку вставая на ноги. — Потому. — Марк. — Что?! — Зачем ты ударил Джено? — Затем. — Минхен! — Да не знаю я зачем! Доволен?! — кричит старший, всё ещё пытаясь найти правильные слова. Те, что помогут Донхека запутать. Те, что помогут скрыть правду. Ту, где Марк Джено ударил, потому что он посмел дотронуться до меланиновой кожи. Только Минхен может, остальным нельзя. — Ты его ударил, потому что он тебе помешал? — не унимался младший. — Или тот факт, что мы с ним хорошо общаемся тебя разозлил? Марк думает: какой проницательный! Донхек просто нарывается. Он в принципе умеет. — Ещё варианты? — Ну, для меня не секрет, что ты ревнуешь, — пожимает плечами младший. — Но сам-то ты что думаешь? Марку тупо нечего возразить, ведь ответ и правда лежит на поверхности. Минхен по натуре собственник, чего удивляться. И он прекрасно знает, отвадь он тогда парня Хека, а не самого младшего, от себя, они бы всё так же играли свои роли «прекрасных друзей». Хек всё еще негласно был бы его собственностью. Марк был бы для Донхека всё еще просто «другом». Тогда не к лучшему ли всё? Заветные пять минут проходят слишком быстро и Цзянь возвращается со своим грозным видом. Он обещает рассказать всё Джехену, если они сейчас же не покинут спортзал и не обработают свои раны. Уходя, Марк бросает напоследок, что их разговор на этом окончен. Их разборки - нет. Но Донхек считает, появился просвет. Он признался от безысходности, на самом деле, всё ещё чувствуя тяжесть в груди. И не понятно, какой он хотел добиться реакции от Марка, лишь бы была. Всё вышло довольно нормально? По крайней мере. Хек считает, могло бы быть и хуже. Он закрывает спортзал, пряча ключ в кармане куртки. Кун провожает младшего до медпункта, удачно спасая Джено от очередного домогательства. Хэчан хочет отблагодарить футболиста и извиниться перед ним. Но решает сделать это завтра, так как На бесяче маячит перед глазами. Вся эта ситуация - сплошной абсурд. Но видимо так нужно, чтобы ярко горели звезды на небе, и крутилась Земля. Если Марк перестанет гнуть свою палку, младший уверен, она остановится. Хотя...