О мазохизме и ответственности, руководство от Хранителей Урагана и Дождя Вонголы
14 января 2026 г., 03:46
План Йемитсу был предельно прост: никаких поблажек, никакого Сасагавы с его лечебным пламенем Солнца. А чтобы ни у кого из мальчишек не возникло лишних соблазнов, у палаты Гокудеры и Ямамото дежурили Орегано и Турмерик с четким указанием заворачивать Солнышко Вонголы.
Впрочем, в данных обстоятельствах Хаято предпочел бы изолятор…
Сперва к нему прорвалась Бьянки с «гостинцами». Оставалось лишь гадать, кто ему так поднасрал и как эта чума прознала про его ранение. Хвала всем синтоистским божествам, бдительная помощница Савады-старшего изъяла передачку у Ядовитого Скорпиона на входе, и в палату сестрица влетела почти налегке и даже в очках. Только услышав голос Бьянки, Хранитель Урагана профессионально прикинулся ветошью, благо на этот раз предательской прищепки кардиографа-полиграфа на полставки на нем уже не было. Слушая причитания сестры и едва превозмогая желание всосаться в матрас собственной койки, дабы избежать ее облапываний, Хаято стискивал зубы и изо всех сил старался себя не выдать. Но, кажется, удача в кои-то веки ему благоволила, потому что вслед за знойной сицилийкой в палату ввалился дежурный врач, и Бьянки тут же переключилась на него. На несчастного доктора обрушилось натуральное цунами из гремучей смеси сестринского беспокойства и нарастающего раздражения, подкрепленного сверху чем-то из отравленной кулинарии Ядовитого Скорпиона. После этой потасовки Бьянки из палаты оперативно спровадили, и Гокудера на время перевел дух.
Но, кажется, Хранитель Урагана расслабился слишком рано, потому что на второй день своего пребывания в госпитале, открыв утром глаза, Гокудера встретился взглядом с сидевшему у его кровати Савадой Тсунаеши.
На его щеке красовалась нашлепка пластыря, на подбородке была жирная ссадина, а наглухо застегнутая под горло форменная рубашка явно скрывала последствия очередной тренировки с Реборном.
— Десятый… — вот и где Бьянки, когда она так нужна со своей отравленной кулинарией и взглядом Горгоны?! Право, лучше еще один разъеб от Внешнего Советника, разнос от Реборна или перекрестный допрос в полицейском участке.
— Хорошо, что ты проснулся, Гокудера. Думал, не успею с тобой повидаться до отхода в школу, — солнечно улыбнулся Савада.
«Пиздец… И никакой пули Укора не надо…»
— Да зашел бы потом, я никуда отсюда не денусь, тут охрана по периметру и даже к автомату за куревом не выползти, — попытался обернуть все в шутку подрывник, и Тсуна с заметным облегчением хмыкнул.
— Извини, тут я на стороне Ямамото. В палате тебе точно ни к чему поджигать динамит.
— ЗОЖники хреновы… — страдальчески вздохнул Гокудера, тоже не в силах сдержать улыбки.
— Ямамото отпустили отлеживаться домой. Представляешь, он собрался в пятницу на матч, — Тсунаеши выглядел искренне обеспокоенным, и на душе у Хаято вновь хором взвыли кошки и приняли закапывать. Матч со школой из соседней префектуры… А капитан школьной команды в с отбитыми почками и помятыми ребрами. И все опять же из-за него, идиота треклятого, назвавшегося Правой Рукой Дечимо и словившего головокружение от успехов.
— Cazzo… — только и смог выдавить из себя Гокудера, прикрыв глаза. Смотреть в глаза Саваде становилось все труднее. Тсуне даже не нужно было его в чем-то упрекать или ругать, его небесная гармония делала все за него.
— Ладно я был с Реборном, но старший брат-то оставался в городе, — тихо проговорил Савада, и от этих слов Гокудера уже был готов взвыть от осознания собственной вины. Да, Сасагава был в городе. И наверняка, прихвати он с собой в Ишигаки Хранителя Солнца, они отделались бы малой кровью, возможно, даже до больницы дело даже не дошло. Но Хранителю Урагана было слишком стыдно признаться не то что кому-то, но даже себе, что он откусил больше, чем в состоянии был прожевать.
— Это я напортачил. Ямамото и так пострадал из-за меня, — до боли стиснув зубы, Хаято беспомощно отвернулся.
Несколько мгновений Тсуна молчал, потом послышался шорох, с которым он поднялся со стула, накинув на плечо ремешок сумки.
— Вы в порядке. Это главное. Не страшно накосячить и попросить помощи, когда ты сам не вывозишь, страшно — это осознавать, что я вас чуть не потерял, — тихо проговорил Савада, и вот тут уже у Гокудеры сдали нервы. Да что же он за Правая Рука, что заставляет своего Босса и лучшего друга винить себя в чужих косяках?! Небо, чтоб его…
— Десятый… Прости… — еле выдавил Хаято, комкая пальцами больничное одеяло.
— Это ведь не стройка была, верно? — грустно улыбнулся Тсуна, остановившись в дверях палаты. Да кто ж его научил так людей колоть?! Сколько еще скрытых талантов у их плюшевого Босса?!
— Мы зайдем вечером, выздоравливай, Гокудера, — махнув ему напоследок, Савада ушел.
Такеши хотя бы домой долечиваться отпустили, когда как у всей Десятой Вонголы теперь новый аттракцион: набегать к нему в палату и по очереди сыпать ему соль на раны. Может, в этом и заключался план суровых сенсеев, что такая психотерапия и мертвого проймет?.. Хаято и сам прекрасно понимал, что ор и наезды на него не действуют. К такому он выработал иммунитет еще в бытность вольным наемником на Сицилии, а вот раз за разом топтаться на его чувстве долга и вины — явно школа Реборна.
Гокудеру хватило на четыре дня. На третью ночь он совершил вылазку к торговому автомату на первом этаже, беспалевно жмыхнул его пламенем Урагана и добыл себе курево. На крышу выбраться не получилось: кто-то очень предусмотрительный прихреначил на черной лестнице стальную решетчатую дверь как раз против таких любителей ночных перекуров. Поэтому пришлось воровато курить в сортире в кабинке в надежде, что никакой бдительный санитар не запрется с проверкой. А на четвертый день во время обхода Хаято поднял бучу и стал требовать его выписать. Рана все еще болела, но от жизни в этом аквариуме-кошмаре интроверта подрывник уже готов лезть на стенку.
— Либо выписывайте, либо я сам уйду, — сердито заявил Гокудера, выгребая из шкафчика свои вещи здоровой рукой. Он уже навострился наезжать на японский персонал, который под напором громкого и хамоватого иностранца откровенно робел и терялся. И, вероятно, Хранителю Урагана даже удалось бы продавить их, если бы в палате как по щелчку не появилось новое действующее лицо.
— Время идет, а ты не меняешься, Хаято. Зализывать раны так и не научился, — констатировал Шамал, сочувственно похлопав распереживавшегося пожилого дежурного врача-японца по плечу, который от такой фамильярности аж дара речи лишился. — Все в порядке, я личный лечащий врач этого невоспитанного бака-гайдзина, под мою ответственность.
— Хорош лапшу на уши людям вешать, а?.. — Гокудера плюхнул сверток со сменной одеждой на свою койку и принялся одной рукой стаскивать больничную рубашку через голову. — Ты не лечишь парней.
— Не лечу. Ноги б моей тут не было, если бы не твоя прелестная сестренка, — хмыкнул Шамал, окинув его цепким взглядом. — Ну и сколько раз твою шкуру надо продырявить и подкоптить, чтобы ты усвоил этот урок?
— Тебя спросить забыл, — огрызнулся Хаято, натягивая футболку на забинтованное плечо.
— Что ж, в твоих же интересах вернуться в постель, если ты не хочешь прилечь еще на недельку, — пожал плечами доктор, засунув руки в карманы длинного белого плаща.
— Да чтоб тебя… Шантажировать москитами? Серьезно? — Гокудера уязвленно уставился на Шамала. — Ты же видишь, я в порядке. Я не могу пролеживать здесь бока, завтра первый отборочный тур «Косиэна» с командой из Нагано.
— С каких это пор ты фанат бейсбола? — кажется, ему удалось невозможное: обескуражить Шамала. Да и какая доктору собственно разница, какие у него дела на воле.
— Можешь заразить меня какой-нибудь пакостью, но я все равно отсюда уйду. Не нужно считать меня идиотом, я знаю, что это показательная порка за то, что я сделал, — неуклюже натягивая кеды, тихо проговорил ураганник.
— Совершенно невыносимый пациент, — констатировал Шамал, прислонившись спиной к тумбочке. — Вся ваша Десятая Вонгола бешеная. Скакать со сквозными ранениями, переломанными костями…
— Такое обычно бывает, когда людей выдрачивают в нечеловеческих тренировках и схватках насмерть с монстрами, — парировал Гокудера. — Ты здесь уже, как минимум, со вторника. Если бы со мной было что-то действительно серьезное, ты бы уже вмешался. Я знаю эффект твоего лечения.
— Засранец… — недовольно цыкнул доктор. — Чтобы на перевязки и осмотр по вечерам как штык.
Гокудера только слабо ухмыльнулся, одной рукой затягивая ремешок на джинсах.
Честно говоря, он не ожидал, что Шамала удастся продавить. Пусть доктор и всеми правдами и неправдами открещивался от своего непутевого ученика, Хаято нет-нет да ощущал его незримое присутствие. Видимо, то обещание присмотреть за мелким Гокудерой, данное матери Хаято, все же что-то значило для Шамала. И то, что Шамал все же разрешил ему покинуть больницу, как раз подтверждало, что у ЦЕДЕФ и Вонголы все было схвачено.
***
Вечер пятницы выдался солнечным и ясным. Матч был гостевой, команда из Нагано еще не прибыла, поэтому на городской стадион болельщики и зрители стали стекаться рано. Хозяева встречи уже вовсю разминались и тренировались на поле, поэтому металлическую сетку по периметру уже облепили пищащие чирлидерши и члены семей, подбадривая и выкрикивая речевки для спортсменов. Школа Намимори облюбовала нижнюю половину трибуны центральной, верхние ряды пока пустовали. Гокудера сразу увидел шайку Вонголы — не заметить орущего Сасагаву и визжащих Ламбо и И-Пин, носившихся между рядов скамеек, было сложно. Вообще Хаято не любил бейсбольные матчи: слишком много народу, шума, длится все по три с лишним часа минимум, а спортивная честь родной школы ураганника как отъявленного индивидуалиста интересовала мало. На игры он ходил за компанию с ребятами, да и в основном поболеть за Ямамото. Но как бы идеально ни играл капитан команды, бейсбол — именно что командная игра. И даже если ты расшибешься в лепешку, ты не сможешь отыграть за всех своих сокомандников, которые как нехрен дело могут слажать. В этом плане бокс и всякая там легкая атлетика в понимании Гокудеры была как-то честнее что ли. Ты стараешься только за себя, сам отвечаешь за свои проигрыши и успехи, а не так, что ты выложился на все триста, а какой-нибудь придурок взял все и заруинил в финале. Пробравшись на верхние ряды трибуны, Гокудера примостился на скамье, морщась от боли в спине и ребрах. Двигаться было все еще тяжеловато, а учитывая, что тут даже облокотиться не на что, эти несколько часов сулили полный отвал задницы и его многострадальной спины. Но в целом к его внешнему виду ни у кого вопросов не возникало: швы с рассеченной скулы сняли еще вчера, только рука на перевязи и слои бинтов в вырезе рубашки напоминали о том, что гоповатый сицилиец побывал в переплете. Но он-то хотя бы сидит неподвижно, а вот состояние Ямамото вызывало серьезную тревогу. Долговязую фигуру Хранителя Дождя Гокудера заметил сразу, и Ямамото было хреново. Он двигался скованно и очень заметно хромал даже при простой ходьбе, что уж говорить о беге. А бегать в бейсболе нужно много. Наблюдая за этой тренировкой, уже имея приблизительные представления о правилах бейсбола и зная, как обычно играет команда Намимори, Гокудера стал подозревать, что стратегию они перекроили буквально на ходу, потому что сегодня Ямамото в основном был на позиции беттера. В теории это обеспечит команде несколько хоум-ранов подряд и даст преимущество, возможно, даже разрыв в десять очков, вот только про команду Нагано болельщики называли сильным соперником. В какой-то момент закинув биту на плечо, Такеши повернулся лицом прямо к их центральной трибуне и замахал рукой. Без сомнений, он увидел их детский садик и остальных. Рёхэей, Тсуна и девчонки внизу разразились подбадривающими криками. Гокудера не знал, заметил ли Ямамото его на верхнем ряду, но все же, помявшись, поднял вверх кулак. — Давай, порви их, — пробормотал Хаято, уловив краем глаза движение. Зараза, он так надеялся, что верхние места никто не займет… А теперь еще и сидеть в компании каких-то человеков придется. Что это вообще за мужики? Что-то не похоже было на обычный бейсбольный контингент. Слишком прилизанные, моднявые, даже расфуфыренные. От завсегдатаев бейсбольных матчей — сарариманов с пузиком средних лет и всяких хлыщей — они отличались как прилизанные королевские корги от дворовых барбосов. Многие девчонки из фан-клуба бейсбольной команды тут же оживились, принялись хихикать и нарочно дефилировать перед парнями в коротких юбчонках и поправлять прически. Но эти вновь пришедшие болельщики даже не обращали на них внимания, что было как-то странно, учитывая, что на бейсбол парни таскаются в том числе из-за выступления команд чирлидерш, и посмотреть там обычно было на что. Зато почему-то сам Гокудера неожиданно привлек их внимание. Он и сам не заметил, как с обеих сторон от него к нему присоседились эти чуваки. — Привет, красавчик. Мы слышали, твой парень играет сегодня. Не организуешь нам автографы после матча? — наклонившись, слава богу, к его целому плечу, промурлыкал мужик хрипловатым баритоном, одними своими интонациями вызвав у подлетевшего над скамьей Гокудеры вьетнамские флешбеки о Солнышке всея Варии. — ЧТО?! — Хаято ошарашено вытаращился на этих типов и в том, кто обращался к нему, узнал того самого бармена, который, гад, подпоил бейсбольного придурка в Ишигаки. — Что вы тут делаете?! И тут до него дошло, ЧТО они только что сказали. «Мой парень?!» — Слышал, Ишигаки закрыли, — обратился к нему другой из парней с явным сожалением. Гокудера выдавил кривую улыбку-оскал, который можно было с очень большой натяжкой назвать сожалением. — Ага… Жалко, — пробормотал ураганник, мысленно обтекая, потому что «друзья» из гей-клуба расселись вокруг него, а один лишний раз все пытался его то по плечу похлопать, то еще чего. — Ну так что с автографами? — тот самый парень, что угощал Ямамото выпивкой, игриво улыбнулся итальянцу, норовя приобнять Хаято за плечи, но тот весь скукожился как ежик Хибари, только что иглами не ощетинившись. Только бы лапы распускать не начали. А то «парень» явно не одобрит. — Это он с радостью, — мстительно хмыкнул Гокудера. Ну ладно, бейсбольный придурь, выкуси. Будет тебе тут группа поддержки, жаль, без этих пушистых хреновин и мини-юбок, но не менее активная. — А мы думали, что вы, ребята, постарше будете… Как вас вообще в клуб пустили? — «бармен», уже наверняка бывший, раз клуб закрыли, с интересом рассматривал стадион. — А вот уметь надо, — буркнул Гокудера, нервно косясь на этих типов. В клубе местный контингент казался гораздо старше, а сейчас — ну максимум студенты колледжа. На самом деле для подобной маскировки очень многое решает одежда и поведение. Вот сейчас Хранитель Урагана был в школьном пиджаке, с собранными в хвост волосами и увешенный своими привычными цепями, а надел бы костюм как на ту стрелку с якудза — так ему смело можно было бы и двадцатник дать. — Какая хоть ваша команда? Твой парень обещал интересную игру… От школьников ее можно ожидать? — Вон те, — Хаято указал целой рукой на ребят в цветах команды старшей Намимори. — Они уже выходили на соревнования префектур и победили. Это уже второй отборочный тур. Впрочем, когда начался первый иннинг, гости из Ишигаки моментально утратили интерес к светским беседам и сосредоточились на происходящем на поле. Команда Ямамото, как это и полагалось принимающим, начала в обороняющейся позиции. Сам капитан на поле не вышел, дожидаясь «перемены мест»: как Гокудера и предполагал, Хранитель Дождя собирался играть в атаке, тем более что питчер у их команды был весьма неплох и сумел на страйках вывести из игры двух соперников из атакующей команды Нагано, заработав своей преимущество, а третьего беттера вывели в аут уже полевые игроки, не позволив занять базу. Теперь по правилам команды менялись ролями, и Ямамото вышел на поле в роли беттера, на смену двум ребятам, которые до него успели показать себя и занять две базы. Лучшему игроку команды — труднейшая же задача. Не просто отбить мяч, а предугадать действия питчера из команды соперников, разгадать его стратегию и не потерять уже полученного преимущества. Первый мяч Такеши с чистой совестью пропустил — это была обманка, рассчитанная на то, что он махнет битой в попытке отбить мяч, заведомо пущенный вне пределов досягаемости, и таким образом будет «оштрафован». А затем действительно показал класс — три хоумрана подряд, мощнейшими ударами отправив мяч через все поле за забор, чем привел трибуны в бешеный восторг. А вот четвертого раза не получилось — Такеши пошатнулся, словно споткнулся, и удар вышел смазанным, не настолько сильным, хоть и улетел далеко в поле. Болельщики взорвались, с грохотом вскакивая со своих мест, и под их оглушительные крики Ямамото бросился бежать изо всех сил к первой базе. Внутри у Гокудеры все болезненно сжалось. Он слишком хорошо себе представлял, что чувствует Такеши со своими травмами, видел, как размашисто, из последних сил тот бежит, выбросив корпус вперед, для придания большего ускорения, но при этом едва успевая перебирать ногами. Так непохоже на его обычные броски в игре, и ведь никто даже не подозревает, на какой силе воли капитан сборной Намимори заставляет себя мчаться вперед. Как Ямамото еще в гипер-режим не вышел — Гокудера бы даже не удивился. К сожалению, уже на пути ко второй базе Такеши выбили мячом, «осалив» и отправив в аут. Трибуна Намимори разочарованно грохнула, и среди всеобщего гвалта отчетливо раздавались вопли Сасагавы, грозившегося пойти начистить рыло тому чуваку, что вывел из игры Ямамото. На нем разом повисли Тсунаеши и внезапно Базиль, видимо, освобожденный от своей вахты в больнице, стоило проблемным пациентам оттуда слинять. Для капитана игра закончилась быстро, и это его огорчило, но у команды все еще было огромное преимущество и все шансы выиграть. А Ямамото тем временем похромал к выходу с поля. У сетки его тут же обступила толпа болельщиков, скатившиеся вниз ребята из Вонголы, которые явно должны были его занять хрен знает на сколько, но неожиданно Ямамото двинулся вверх по рядам, глядя прямо на Хаято. Значит, все-таки заметил тогда, на поле. — Спасибо, что пришел, Гокудера! И вам, ребята, тоже! — закинув биту на плечо, Ямамото лучился улыбкой, и вблизи его лицо выглядело уже не таким отекшим от побоев, а из-за смуглой с загаром кожи кровоподтеки выделялись уже не так явственно. Разве что глубокое рассечение на остром подбородке справа, прихваченное полосками пластыря, выглядело все так же жутко, как и в тот первый день в госпитале. Хаято почувствовал, что на лице и спине проступает холодная испарина. Дева Мария, да как он в таком состоянии вообще играть смог?! — Простите, что так быстро вылетел, — все так же улыбаясь, как бы невзначай, Такеши оперся о биту как о трость. — Перед своими болельщиц…ками извиняйся, — фыркнул Гокудера, отведя взгляд. Смотреть на результат своего прокола даже спустя несколько дней было все еще тяжело. Никогда бы не подумал, что будет переживать чужую боль настолько остро. — И перед тобой тоже, ты разве не болел за меня, а, Гокудера? — Такеши дурашливо рассмеялся, и его бесцеремонное плюханье рядом с другом, чтобы оттеснить от Хранителя Урагана одного из особенно назойливо прижимавшегося к тому завсегдатая Ишигаки, было как нельзя кстати. — Вот еще… — проворчал подрывник, недовольно скосившись на парней из Ишигаки, разразившихся смехом и принявшихся наперебой рассказывать Ямамото, как его «бойфренд» за него переживал. — Эй, эй! Ладно вам! Оставьте его в покое! — с напускной строгостью пригрозил подпоившему его бармену Такеши. Теперь их точно парочкой считать будут… А в проходе уже выстраивалась очередь из девчонок-младшеклассниц Намимори на автограф, и Ямамото со страдальческим вздохом стащил с правой руки перчатку и протянул ее вместе с битой Гокудере. — Подержи… На все эти блокнотики и протянутые ручки капитан команды смотрел с неописуемой, так ему несвойственной тоской, и Гокудера не сразу понял, в чем причина, а когда увидел ободранные, покрытые полосками пластыря и кое-как прихваченные поперек руки полосками марли, ладони Такеши, то отвернулся и прикрыл глаза, утратив интерес к происходящему на поле. Смотреть как Ямамото, еле удерживая в изодранных о ту арматурину руках, дурацкие ручки пытается нацарапать автографы, было очень муторно. Для Хаято самым страшным кошмаром всегда была перспектива сломать или как-то иначе повредить пальцы. В его деле важна была ловкость рук, пальцев и аккуратность. Особенно при изготовлении динамитных шашек. Щебет и гвалт от девчонок поднялся как на птичьем базаре. Такеши мог бы запросто шугануть всю эту шайку на правах капитана команды, тем более что матч еще не закончился, а ему еще разбор ошибок по игре делать, но нет, не захочет обижать. Поэтому Гокудера привычно взял все в свои руки. — Эй, да отстаньте от него уже! Дайте человеку продохнуть! — гавкнул Гокудера на девчонок как цепной пес, отчего их ряды значительно проредились. — Пошли отсюда! — для внушительности итальянец приподнялся над скамьей, и девчонки с писком ломанулись прочь к проходу под хохот парней из Ишигаке. — Они бесят! — возмутился Гокудера всучив владельцу назад биту и перчатку. — Спасибо, — тихо проговорил Ямамото, благодарно взглянув на друга. — Черт… Они же после каждого матча у меня автографы берут, зачем им столько… — На случай если в будущем ты станешь большой звездой бейсбола, чтобы загнать твои автографы на e-bay втридорога, — фыркнул Гокудера и чуть не подлетел от неожиданности, когда очередной из ишигаковских болельщиков взъерошил ему волосы, наведя и без того шухер на голове, и громко так заявил: — Ну ты что же, чувак, так за своего парня болел, что даже не поцелуешь капитана за шикарную игру? — и сгреб Гокудеру за шею локтем. Бледное лицо подрывника стремительно налилось краской. Он резко скинул руку со своего плеча и вскочил, стиснув кулаки. Все заинтересованно уставились на него. — Да пошли вы… — выплюнул Хаято, ломанувшись по ряду к проходу. Все, с него достаточно на сегодня. — Гокудера, постой! — примирительно было крякнул Ямамото, поднимаясь вслед за ним, но Хранитель Урагана спустился уже почти до середины трибуны. Когда его за шкварник поймал Сасагава и потащил в их секцию, Хаято даже не сопротивлялся — уже сил возмущаться не осталось. Да и сказывались несколько часов на солнцепеке. Если бы не бутылка холодного чая из термопакета, которую Кёко пихнула ему в руки, вряд ли бы Гокудера досидел до конца этого нескончаемого матча. По итогу выиграли. Едва не потеряв преимущество, такой ценой выбитое для команды ее капитаном, но все же выиграли. Как только объявили результаты, все зрители принялись собираться домой. Командам еще надо было собрать инвентарь, вернуться в школу, чтобы переодеться и забрать личные вещи, кроме того, Ямамото еще обычно проводил летучку для команды на правах капитана, поэтому это рисковало затянуться. Шумная компания Десятой Вонголы вместе дошла до автобусной остановки, после которой их пути разделились: все отправились по домам, а Гокудера, попрощавшись со всеми, решил немного пройтись по городу. Ему все равно нужно было убить время, а делать это было лучше за стаканом капучино и выкуриванием сигареты, и так несколько часов вынужденно терпел на стадионе без курева. На небе зажигались уже первые звезды, когда Хаято подошел к центральному входу школы Намимори. Спина болела от напряжения, действие обезбола уже давно кончилось, поэтому держался Гокудера исключительно на собственном упрямстве. Он был готов к тому, что его прогулка до школьной раздевалки и вовсе окажется бессмысленной, так как время было позднее и Такеши вполне мог уже закончить все свои дела и отправиться отлеживаться домой. В раздевалке было тихо, поэтому Гокудера, помявшись, все же толкнул дверь и только вздохнул. Как чувствовал. Такеши действительно был здесь. Привалившись к одному из шкафчиков плечом, сидя на скамье, посреди пустой раздевалки Ямамото спал. Причем спал с самым что ни на есть возмутительно томным выражением лица — с приоткрытым ртом, свесив голову на грудь. Это Гокудера так оставить не мог, поэтому, не церемонясь, пнул скамью. — Будь я врагом, ты был бы уже убит, — буркнул Хаято, отвернувшись к приоткрытому окну. От неожиданности Такеши подлетел над скамейкой, чуть не потеряв равновесия, и приложился затылком об шкафчик. Гокудера невольно вздрогнул, резко обернувшись на него. Да блядь… Что у него с рефлексами?! Он не ожидал такой реакции, не хватало еще собственноручно добить приятеля. — Ит-та-а-ай… Ну… Это же ты. Ты друг, а не враг, — Ямамото широко улыбнулся, все еще потирая затылок. — Спасибо, что разбудил. Я что-то задремал. — Дома отоспишься. А то вдруг кто-то из ребят Ишигаки запрется… За автографом? — подхватив сумку Хранителя Дождя, Гокудера перебросил ее Такеши. — Как будто мне трудно им дать… — Ямамото запнулся на полуслове, пытаясь поймать сумку. — Автограф. А ты что, меня охраняешь? — дурашливо улыбнулся он. — Дурень. По крайней мере, матч того стоил… — честно сказал Хаято. — Тебе правда понравилось? Я так рад, Гокудера! — А я нихрена не рад. Ты чуть не откис во время матча… У тебя даже ручку для автографов сил держать не было, — стиснув больное плечо, подрывник сверлил хмурым взглядом ряды номерных шкафчиков. — Ну не откис же, — аккуратно укладывая форму в свою сумку, отозвался Ямамото. — Почему Торфяная башка не подлечил тебя? Ты ведь не под колпаком у CEDEF был… — не выдержал Гокудера, повернувшись к нему. — Ради чего это все превозмогание сегодня было?! — Напоминание. Хаято осекся. Ямамото смотрел на него спокойно и устало, и нашлепки пластыря в полумраке раздевалки слишком ярко выделялись на его лице. — О моей ошибке и об ответственности за нее. — Ты точно мазохист… — Гокудера со стоном прихлопнул лицо ладонью. Это ж надо было до такого додуматься… Да если бы у него была возможность залить все солнечной активацией Гарюу — он бы ни секунды не колебался в своем решении. — Тебя же не подлечили, чем я такой особенный, чтобы пользоваться помощью семпая? — продолжил Такеши, чиркнув молнией сумки и улыбнулся — уже не так вымученно. — Это было бы нечестно по отношению к тебе, Гокудера. Вот и как на него злиться?.. — Ну давай еще померимся, кто сильнее облажался и кто больше виноват. Зато ты теперь еще больше похож на того хрена из десятилетнего будущего… — глядя на след от побоев якудза на подбородке друга, который со временем превратится в тот шрам на лице вонгольского Дождя, тихо резюмировал Хаято. Ямамото непонимающе захлопал глазами, вопросительно приподнял брови, но Гокудера поморщился, дернув плечом, мол, забей. Неужели Такеши из будущего так негероично и получил ту отметину на лице? Значит ли это, что будущий Ужасающая Правая Рука Дичимо Вонголы так же покрыт под своим Армани (или что он там носит?) следами его собственных ошибок и проколов? Из мрачных мыслей Гокудеру вырвало прикосновение к здоровому плечу. — Пошли ко мне? Отец обещал накрутить суши — отпразднуем выход в следующий тур соревнований, — тепло улыбнулся Ямамото. — Тебе спать надо и отлеживаться, а не праздновать… — проворчал смутившийся ураганник, возрадовавшийся, что в раздевалке уже темень. — Ну и ляжем потом спать, — беспечно пожал плечами Такеши. — У тебя же дома наверняка жратвы нет, что неделю в больнице провалялся. И для Ури консервы с тунцом найдутся! — Против такого непристойного предложения даже мне нечего возразить, — вынужден был согласиться Гокудера. — Значит, идем жрать твои суши. И консервы. Словно в подтверждение слов хозяина, не давая дать ему заднюю, на здоровом плече подрывника материализовалась кошка Урагана и пронзительно мяукнула, вонзив коготки в пиджак. Не требовалось переводчика с кошачьего, чтобы разобрать в ее требовательном мяве: «Кто-то сказал консервы из тунца?» Ямамото весело рассмеялся, закрывая раздевалку, и мимоходом коснулся болтающейся поверх футболки подвески Дождя, выпуская Джиро, который с радостным лаем понесся вперед, радуясь возможности просто размять лапы. Главное не нарваться ни на каких гопников, а в остальном вечер обещал быть отличным настолько, насколько вообще может быть вечер с халявной жратвой после всех этих госпитализаций, наркопритонов и разборок с якудзой Намимори.
