Когда начинается день

Я пошла с ней в клуб. Только приехали мы почти в двенадцать. Рики нервничала, дергалась, подгоняла меня. А я все не могла понять, зачем трачу свое время. Осмотрев меня критическим взглядом, она быстро достала пенку для волос, взъерошив короткий ежик на моей голове, от чего я стала похожа на панка. — И что это? — Мне не нравится футболка, — она быстро нырнула в мой шкаф, вытащила рубашку в клеточку. — Надевай. Джинсы и рубашка. Теперь ты готова к приключениям. — Я и так готова, — проворчала я. Сразу заснуть мне не удалось. Несколько часов сна после таких суток вымотали меня еще больше. Я проснулась с головной болью, тяжелыми руками и непослушными ногами. Собственно, я не хотела никуда идти. Я желала развалиться на кровати, включить глупую мелодраму, достать пачку шоколадных конфет и запивать их газировкой. Мысли о том, что придется пить спиртное, сегодня мне претили. Уже у самого выхода она взяла меня за руку. — Кольцо где? — Рики, — взмолилась я. — У меня ручки отекли, кольцо не налезет. — Налезет. Она быстро вернулась в комнату, достала толстое серебряное кольцо «Соломона» и натянула мне на большой палец. — Вот теперь точно все. Пошли, Петра ждет. Мы вошли в клуб, и я сразу зажмурилась от столба табачного дыма. Он резал глаза похлеще запахов операционной. Сквозь дымовую завесу были различимы женские и мужские тела, танцующие медленный танец. Гладя на часть молодняка, которые терлись друг о друга бедрами, гладили руками, целовались — казалось, что они совсем не танцуют, а скорее занимаются сексом. Возбуждающее зрелище, если бы не громкий гул в голове, мне бы понравилось. Мы протиснулись сквозь толпу, стараясь никого не зацепить. Рики подвела меня к кожаному дивану, на котором стояла табличка «Бронь». — Это наше место. — Она крутила головой на 360 градусов, отыскивая в толпе знакомые лица. — Странно, они должны быть уже здесь. Наверное, опаздывают. На секунду я вдруг подумала, что привычка опаздывать была только у одного человека в моей жизни. Человека, о котором я боялась думать, старалась забыть. И почему я опять о ней вспоминаю? Я расслабленно откинулась в кресле, наблюдая за Рики. Неожиданно, она вдруг громко закричала и замахала руками. Мне было не видно, того кто к нам шел. Если бы увидела — сбежала бы раньше. Испарилась, потерялась, провалилась сквозь землю. Когда я подняла голову, то увидела пару зелено-карих глаз, пристально смотревших на меня. В голове зашумело, язык, руки и ноги просто отнялись. Мое тело не слушало ни одной команды. Джен. Как она ее нашла? Медленно, словно во сне, я протягиваю руку в качестве приветствия и вроде бы что-то говорю. Все смеются, рассаживаются, мостятся. Рики садиться рядом со мной и протягивает мне бокал пива. Когда она успела его заказать? Паника медленно отпускает меня. Я понимаю, что уже могу улыбаться. Странное ощущение появляется — словно я смотрю на все происходящее со стороны. Рики шепчет мне что-то на ухо. Я не понимаю. — Что? — Пойдем, потанцуем. Я плохо танцую. В основном медленные танцы. Поднимаюсь и иду следом. — Что случилось? Тебе не нравится компания? Я держу Рики за талию, легонько прижимая к себе. Не для того, чтобы почувствовать женское тело, а для того, чтобы не упасть, удержаться за нее. — Мне нравится. — Тогда почему ты себя ведешь так? — Как? — Отстранено. Говорить ей или нет? Мы поворачиваемся в танце, за нашим столиком ведется оживленная беседа. Джен сидит в тени, но я остро ощущаю ее взгляд на себе. Мы ведь так и не поговорили. — Подыграй мне. — Что? В зале ничего не слышно из-за громкой музыки. — Подыграй, — я наклоняюсь к самому уху. — Ты сегодня моя девушка. — Хорошо, — мне показалось или в голосе Рики прозвучала грусть? Она обхватывает мою голову одной рукой. Рики выше меня, немного. Поэтому, ей приходится наклонять голову. Ее губы исследуют мое лицо, скользят по щеке, прикасаются к губам. Мне приятно. Они у нее теплые, мягкие и сухие. Я чуть сильнее прижимаю ее к себе. Мне нравится этот танец. Ее губы чуть сильнее надавливают, раскрывая мои. Это странное ощущение, словно целуешься с близким родственником. Я пытаюсь отстраниться. В ее глазах сквозит удивление, смешанное с желанием. Такого взгляда я еще ни разу у нее не видела. — Что? — на сегодня это мое любимое слово. — Теперь я знаю, как это целоваться с женщиной. Черт, ну конечно. Я все время об это забываю! Рики натуралка. Или она думает, что натуралка? Во всяком случае, это нужно остановить. Я с трудом дождалась окончания музыки, и повела Рики за талию к столику. У нее был слегка ошеломленный вид, поэтому, всю инициативу пришлось мне брать на себя. Пока моя рука нежно поглаживала ее спину, я развлекала разговорами двух барышень, пришедших с Джен. А она молчала. Я старалась смотреть мимо. Не в глаза. Ни за что. Иначе бы она там увидела все, о чем я думаю. Даже не мысли, а простой вопрос: «Почему ты ушла? Почему ты бросила меня? Ты знаешь, что я пережила? Ты знаешь, какую боль ты мне причинила?» С каждой секундой я кричала все громче. Хорошо, что никто не слышит. Никто ничего не понимал. Я смотрела на кожаное кресло, пытаясь не поворачиваться в сторону тех двух дам, хохотавших за столиком. Я даже не помню, кто был с нами тогда. Моя рука все больше сжималась на тонкой талии Рики. Комок слез, которые так и ни вылились за эти годы, подступал к горлу. Мне хотелось встать и уйти. Быстро и без оглядки. Бежать, нестись сломя голову, под дождь, под темное небо, где никого не будет. И кричать громко. Все, что угодно кричать. Я не помню, как мы оказались одни. — Как живешь? И это все, что Джен могла спросить? За столько лет? — Спасибо, хорошо. Кажется, в моем голосе не было истеричных нот. Я даже могла говорить спокойно. — А ты? — Работаю. — Где? — Юристом. Послом, конечно не стала. Пока. — Да, пока. Джен обладала неимоверными амбициями всегда. Еще со школы. Именно эти самые амбиции тянули ее вверх, заставляли двигаться вперед. Я была уверена, что она добьется своего. Как тогда, со мной. — Ты стала хирургом? — Да, заканчивается первый год ординатуры. Прости, я сегодня с ночи. Не слишком разговорчива. Она смотрела на меня так, как тогда, в наши 17 лет. Только теперь мы были другими. Я точно изменилась. А она? Возможно. Но этот взгляд, который заставлял меня дрожать, не поменялся. Я тонула в ее глазах, и мне больше не хотелось кричать. — Пойдем? — Куда? — Потанцуем. — Ты же не танцуешь. — Сегодня исключение из правил. Она повела меня за руку. Медленно, словно во сне, я прижималась к ее телу. Как долго я этого ждала. Глаза в глаза, губы рядом. Так близко, что щекочет дыхание. Так сложно и так просто. Держать ее за руку, обнимать. Можно поцеловать. Можно? Я заглядываю в ее глаза и утопаю в них. Эта знакомая дымка, когда возбуждение захлестывает, не дает дышать. Когда реагирует не только тело, но и душа. Наружу, на воздух! Болеть начинает там, где давно пустота и где уже все давно умерло. — Поехали ко мне. Я была счастлива. Так сильно и так удивительно, что не попрощалась. С Рики. Надеялась, она поймет.

***

Страх сковал меня в тот момент, когда я вошла в дом. Я помню эту квартиру еще со школьных времен. Все так же — прихожая, узкий короткий коридор, ванная слева, комната прямо за углом. Ничего не изменилось. Я прижимаюсь спиной к стене, засунув руки в карманы потертых джинсов. Я так держу себя, стараясь не упасть. Что-то мешает мне двигаться дальше. Я помню, что она всегда отстранялась от меня, стоило мне приблизиться хоть на чуток. Я жду, я не делаю первый шаг именно поэтому. Я наблюдаю за Джен. Мы не включали свет. От уличного фонаря его было достаточно, чтобы пройти в комнату, ни за что не зацепившись. Она поворачивается ко мне, аккуратно берет за руку, а потом… Потом прижимается ко мне всем телом. Таким любимым, таким желанным. Этот поцелуй не был нежным. Сильный напор почти сбил меня с ног, заставил задыхаться, и перестать боятся. Сегодня не страшно, об остальном я подумаю потом. Потому что в тот момент думать было невозможно. Не хватало дыхания. Но Джен сдалась первой. — Пойдем.- Это был не голос человека, это был скорее рык голодного зверя. Меня тащили за руку, а я не могла сопротивляться. Я шла за ней, спотыкаясь в темноте. Мои ноги зацепились и ударились обо что-то мягкое, чуть не упала, перепрыгнула. Тонкий луч света падал на старенький, видавший виды диван. Мне не нужно было искать его глазами. Мои ноги сами вели к нему. Упасть, прижаться, поцеловать. Поцелуи становились все более неистовыми. Я услышала треск, это рвались и отлетали пуговицы от моей любимой рубашки. К черту пуговицы, к черту рубашку. Я хватала руки, прижималась к груди, целовала шею. Мои губы касались всего, что попадало под них. Страх ушел, желание, сильное, до боли, разрывало и выворачивало наизнанку. Удар где-то под горлом, сильный, почему к глазам подступают слезы? Мне так хочется тебе сказать, как долго я тебя ждала, как искала в каждой встречающейся мне женщине. Но твой язык на моей шее заставляет меня забыть о прошлом. Еще несколько секунд и желание становится неуправляемым. Я касаюсь такого забытого и такого знакомого тела, волна оргазма совершенно непрошено настигает меня раньше, чем я его ожидала. Такое было только с тобой. Перманентное, никогда не угасающее желание. Самое странное, что оргазм, который я получала с тобой, не оставлял меня обессиленную — мне всегда хотелось большего.

***

Яркий луч солнца пробегает по моему лицу. Я не хочу просыпаться, мне сниться самый лучший в мире сон, в котором я, наконец, нашла тебя. Все, о чем так долго болела душа, чего так хотелось, от чего не могла спать, есть и нормально жить — все это мне приснилось. Мне хочется еще немого побыть там, где мне так хорошо. Я по привычке поворачиваюсь на бок, тяну к себе подушку, уголки которой я подгибаю под себя, и нащупываю твою тонкую руку. Не сон? Волна счастья пробегает по моему позвоночнику сначала вверх, потом вниз. Она опускается вниз живота, разжигая медленный огонь, а воспоминания о том, что мы вытворяли ночью, добавляет возбуждения. Столько секса, как этой ночью, у меня не было за всю мою жизнь. Я прикрываю глаза и подглядываю за тобой спящей. Какая же ты красивая! Знаешь, мне тебя так не хватало все эти годы. Я мечтала о твоих нежных губах и руках. Одно единственное воспоминание о той ночи, гнало меня в поисках чего-то похожего. Я пыталась вытравить твой образ из своей головы, забивая его другими. Искала, знакомилась, спала и расставалась. Никого, похожего на тебя не было. Я знаю, что тебя нельзя будить утром. Но мне так хочется к тебе прижаться, всем телом, провести рукой по твоим смоляным волосам, погладить тебя по спине. Знаешь ли ты, как я тебя люблю? Вряд ли. Я оглядываю комнату. Здесь ничего не изменилось с тех пор, когда мы, устроившись за письменным столом и разложив на нем учебники, делали уроки. Я улыбаюсь, воспоминания греют меня до тех пор, пока в поле зрения не попадают сложенные чемоданы. Ты уезжаешь? Ты приехала? Как долго ты будешь здесь? Мне страшно, я не знаю, какая ты проснешься. Мы никогда не засыпали и не просыпались вместе, у меня не было возможности принести тебе кофе в постель, приготовить тебе завтрак, разбудить тебя поцелуем. Но я знаю, что ты очень не любишь просыпаться рано, тем более, что мы заснули почти под утро. Ты можешь снова стать чужой и далекой. Тогда мое сердце просто разорвется. Этой ночью я испытала больше, чем несколько оргазмов. Моя душа, которая болела долгие годы, наконец, получила то, чего так хотела. Она пела! И что это была за песня! Ты была в каждой моей клеточке, каждом вдохе, каждом движении. Мне хочется кофе и сигарету. Но я лежу, стараясь не спугнуть и не потревожить тебя. Я понимаю, что как только ты проснешься, волшебство закончится. Или нет? А вдруг… Моя надежда, угаснувшая пять лет назад, снова просыпается. Вот только эти чемоданы в углу… Ты поворачиваешься, улыбаешься во сне и тянешь ко мне руку. — Давно не спишь? Я прижимаюсь к тебе всем телом. — Не знаю, — шепчу я. — Я хочу в душ и зубы почистить. — Сначала обними меня. Я так долго ждала этих слов. Мы уже выпили кофе, закусив сухариком из твоих дорожных запасов. Выходить из дома совсем не хотелось. — Как ты живешь? Ты лежишь на моем плече, а я наслаждаюсь теплом твоего тела после очередного бурного оргазма. — Самое время спросить, — улыбаюсь я. — Я очень по тебе скучала. Сказав тогда это, я почувствовала, как ты напряглась. Я не хотела тебя пугать, я лишь хотела, чтобы ты знала. — Почему ты сбежала? Ты поднялась с плеча, повернулась ко мне, провела по моим губам пальцем. — Давай не будем говорить об этом. — Почему? — Потому что, все это неправильно. Так быть не должно. Ты встаешь и идешь в душ, даже не подумав накинуть на себя халат. Это единственная вещь, кроме того, что было на тебе вчера, которая лежит распакованная. Все же уезжаешь или только приехала? Я слышу, как включился душ, представляя, как капли воды смывают с твоего тела пену, и закусываю губу. — Ты идешь? Конечно, иду! Господи, мне все равно, что будет потом. Не буду думать! Я по пути смотрю на телефон. Он выключен. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь потревожил. На дежурство мне только завтра. Сегодня я буду ловить свое счастье здесь и сейчас.

***

Воспоминания, такие далекие и сильные заставили меня замолчать надолго. Я смотрела в окно и совершенно не обращала внимания на то, что всегда так любила: дорогу, поля и деревья за окном. Когда быстро едешь, он сливаются в одну сплошную полосу. А если закрыть глаза и оставить маленькую щелочку, сквозь них можно увидеть яркие солнечные лучи. — Я стала невропатологом. Теперь занимаюсь тем, что составляю новые рецепты лечения сложных неврологических расстройств. По-моему, это ничуть не хуже, чем лечить травмы. Джен искоса взглянула на меня. Мы ехали уже три часа, требовался перерыв. — Для невропатолога ты слишком долго отвечаешь, — усмехнулась она. — Я думаю, нам стоит выйти, размять ноги. Мы слишком долго едем. — Извини, задумалась. — Так почему невропатологом? — Долго рассказывать, — вздохнула я. — Думаю, как-нибудь потом. — Как хочешь. Я не смотрела на Джен, но в этот момент она совершенно точно пожала плечами. Я до сих пор чувствовала ее затылком, спиной, у меня включалось шестое чувство, когда она находилась рядом. Или не рядом. Я всегда знала, что с ней что-то происходит. По крайне мере, мне так казалось. Я не могла рассказать ей, что в ту ночь, когда мы уехали из клуба, Рикки попала в аварию. Если бы на тот момент я была рядом, если бы я не выключила телефон, возможно, я могла бы ее спасти. Но у меня была ночь откровения, и я не успела. Я так и не смогла больше войти в операционную — стоило подойти к отделению, я резко теряла сознание. Это психосоматика. Чтобы бороться с ее проявлениями, я начала изучать мозг. И осталась в неврологии, погружаясь в нее все с большей силой. Но Джен об этом я не скажу. Никогда. — Хватит думать. Возвращайся. Мы почти у цели. Сейчас попьем кофе. И я очень хочу есть. Джен свернула в проулок, где вдоль дороги располагалось довольно симпатичное заведение. Между толстых голубых елей виднелся почти сказочный домик, словно сошедший с картинки. Я такие любила разглядывать в интернете, когда пыталась медитировать. — До Праги всего четыре часа езды. Мы покушаем и поедем. Вечером будем в гостинице. — Отлично. Зал ресторана бы больше похож на охотничий домик. Рубленая мебель, тяжелые столы, чучела животных на стенах — все напоминало об избушке охотника. С потолка свисали тяжелые кованые люстры, где вместо обычных ламп горели свечи. — Жутко романтично, — проворчала я. Джен даже не оглянулась. Она шла уверенно, так как будто знала здесь все. — Откуда ты знаешь это место? В полумраке пустого коридора, мой голос прозвучал как эхо. — Я здесь останавливаюсь, когда езжу в Прагу. — Часто ездишь? — Бывает, работа, — Она снова пожала плечами. — А почему ты все-таки не стала послом? Этот вопрос, возможно и не стоило задавать. Но я знала, что Джен, если не захочет отвечать, просто промолчит. Она не промолчала, но это был не тот ответ, который я ожидала услышать. — Мне нравится международная юриспруденция. Тем более, я сейчас работаю на гигантов фармации. — Ты же никогда не любила медицину. — Я и сейчас ее не люблю. Но это ни одно и тоже — медицина и фармакология. — Да, точно. Я достала телефон и посмотрела на время. — У меня в 18 встреча с профессором Резником. Мы успеем? — Конечно. Сейчас только половина двенадцатого. В четыре ты сможешь разместиться в отеле.

***

Прага встретила нас ярким солнцем и жарой. Воздух практически не шевелился. От булыжников на мостовой поднимался вверх пар, искажая картинку. Людей на улице практически не было — все забились под кондиционеры, стараясь спастись от жары. Наш отель находился в самом центре Праги. Мне предстояло договориться об использовании нового препарата Резника, который, судя по результатам экспериментов, давал возможность лечить болезнь Альцгемера. Кроме того, его можно было использовать у больных с другими нарушениями памяти. Джен должна была проверить контракт с юридической стороны. Меня юридические проблемы касались меньше всего. Моя задача лечить больных. На завтра была назначена конференция — все светила неврологии должны были присутствовать. Я ждала эту поездку. За 15 лет работы у меня появились свои методы лечения, и мне хотелось ими поделиться. Я бросила сумку на кресло и нырнула под кондиционер. Ненавижу жару. Пока мои расплавленные мозги собирались в кучу, Джен успела разложить вещи и достать купальник. — Здесь потрясающий бассейн. Он, кстати, включен в оплату. Так что, как закончишь с Резником, приходи. Поплаваем. Я вздохнула и принялась распаковывать вещи. У нас с Джен была одна задача — заманить Резника. Мне предстояло выяснить, насколько этот препарат рабочий, а Джен заманить его в наши сети.