Когда начинается день

Мы сидели в полутемном баре. Тихо играл джаз, создавая иллюзию нереальности происходящего. Я люблю джаз, но редко мне удается его послушать в таком отличном исполнении — всегда не хватает времени. Максимум, на что я способна придя домой после тяжелого рабочего дня, включить плеер. Но разве те звуки, приглушенные динамиками, сравняться с оригинальным саксофоном? Я уплывала от звуков, тихонько попивая чешское пиво и закусывая тонко нарезанной рулькой. Джен предпочла колбаски. Она не слишком любила джаз, и я видела, что обстановка ее немного раздражает. — Ты поговорила с Резником? Она отхлебнула пиво и отодвинула бокал. — Поговорила. Все упирается в проведение испытаний. Препарат на людях не тестировался. — Работать будет? — Не знаю. Я задумалась. Если я скажу «да», мне придется брать полную ответственность за чужую разработку. Было бы неплохо проверить его в действии, посмотреть, какие результаты дает, исключить побочные эффекты. Последнее, кстати, особенно важно. — Проверять надо. — Интересно, как? — Возьму завтра таблеточку, проглочу, посмотрю, как мозг работать будет. — Сума сошлась? Джен резко напряглась. — А ты думаешь, как испытывают препараты на людях? Мы ведь за ним за тридевять земель ехали. Стоит попробовать. — Даже не думай. Джен решительно поднялась со своего места, кинув деньги за пиво и колбаски на стол. -Я пошла в номер. Не могу думать под такую музыку. И тебе предлагаю подняться в номер. Подумаем, как поступить. Вместе. — А что тут думать? Резнику поступает много предложений. Ему выбирать. Как ты думаешь, если мы затянем, кому уйдет лекарство? — Ты давно его знаешь? Джен снова присела. — Кого? Резника? — Ну, да, — когда она начинала злиться, ее глаза становились яркими и блестящими. Мне это нравилось. Я невольно улыбнулась. — Он читал лекции по неврологии, когда я проходила ординатуру. Давно, пятнадцать лет. — И как он тебя встретил? — Отлично. Мы поговорили с Максимом Андреевичем в номере, потом он пригласил пройтись. Именно он показал мне джаз бар, где мы сейчас заседали. — Я тебя познакомлю с ним. Он должен вернуться сюда. Так что, думаю, тебе стоит остаться. Откровенное недовольство проскользнуло на лице Джен. Ей не нравилась музыка, ей не нравилась атмосфера, ее все раздражало. Интересно, почему? — Почему ты злишься? — Потому, — буркнула Джен. — Ты не можешь дать точный ответ на мой вопрос, а я не могу сделать свою работу. Теперь мне придется очень хитро составлять контракт. Причем так, чтобы в том случае, если препарат не пройдет проверку, мы смогли его разорвать. Безболезненно. Я не готова встречаться сейчас с твоим профессором. Поэтому, я пошла в номер. А ты реши, нужно оно нам или нет. Джен снова встала и прошла к барной стойке. Я смотрела, как грациозно она двигается, словно большая кошка, лавируя между столиками. Она в совершенстве умела владеть собой на людях. Я смотрела, как улыбается она бармену, запихивая поглубже раздражение, словно его и не было. Бармен записывает заказ, и его улыбка кажется мне не профессиональной, а очень человеческой. Мы оба смотрим, как Джен выходит из бара. В своих мечтаниях я совершенно не обратила внимание на профессора, стоявшего возле моего столика. Когда он коснулся моей руки, я вздрогнула. — Я присяду? — Конечно, — я подскочила, приветствуя профессора, словно студентка. Для своих учителей мы навсегда остаемся детьми. Я до сих пор мимо них с сигаретой пройти не могу. Кто-то сказал, что мое поведение вызвано тем, что у меня есть совесть. — Что пьете? — Наслаждаюсь пивом, — улыбнулась я. — Да, — Резник устроил свое мощное тело в кресле, — Чехи умеют варить пиво. Оно у них на вкус, — профессор почмокал губами, словно проверяя вкус пива, — и по составу просто отличное. -Это правда. Я посмотрела на двери, за которыми скрылась Джен. После ее ухода мне стало неинтересно слушать джаз, настроение испортилось, а свиная рулька показалась слишком жирной. Я бы с удовольствием поднялась вслед за ней. И мы сидели бы в номере, поджав ноги на кровати, попивая пиво и трепались бы до утра. Мне еще ни с кем не было так тепло и уютно. Мне не хотелось с ней расставаться. Прошло всего два дня как мы вместе, у нас осталось три дня и две ночи. Что я буду делать потом? Когда мы вернемся в город и будем видеться только на работе. Когда не останется времени на встречи, а у каждой будут свои дела. Наверно, все это было написано у меня на лице. — Я плохо выгляжу? Резник посмотрел на меня как на тяжело больную, которой не светит выздоровление. — Вы выглядите замечательно. Он кивнул на дверь. — Давно вы вместе? — Мы не вместе, — отвернулась я и уставилась на бокал с пивом. Смотреть в глаза профессору мне не хотелось. Жаль, что я не умею так скрывать эмоции, как Джен. Резник похлопал меня по руке. — Ничего, деточка. Все будет хорошо, дело молодое. Хорошо играет. Я слушал джаз последний раз несколько лет назад. В этом же баре. Тогда ушел почти в два часа ночи. Вам тоже редко удается послушать хорошую музыку? — Редко, — кивнула я. Я ждала, что он закажет себе пиво, не решаясь притронуться к своему. — Пейте, Ника. Я сегодня не буду. Он кивнул на мое пиво. Как это он все угадывал? Я потянулась за бокалом. — Вы расскажите мне, кто ваша дама? — Это наш юрист, Джен. Она приехала, чтобы все правильно и грамотно оформить. Я решила не врать. Зачем? Все равно, ему встречаться с ней. — Вы давно знакомы? — Со школы. — Она знает? — Знает что? — Что вы любите ее? Черт! Вот такого разговора я точно не ожидала. Конечно, у меня всегда эмоции отражались на лице. Но что бы вот так, с одного взгляда, чужой посторонний человек определил то, в чем я боюсь себе признаться? Я замотала головой. Это могло стать проблемой. Джен совсем недавно стала юристом нашей клиники, и отношения между сотрудниками у нас не поощрялись. Тем более такие. С другой стороны, отношений никаких не было. Были чувства, которые теперь придется скрывать более тщательно. Что бы никто не догадался. Иначе… — Это что? Так заметно? — Принесите мне коньяку, — профессор повернулся к подошедшему официанту.- Ника, вы никогда не умели владеть своим лицом. Я всегда точно знал, когда вы готовы к предмету или когда сачковали. Но вопрос не в этом. Она знает? — Понятия не имею. — Тяжело, — вздохнул Резник. — Ну, что? Прочли мои наработки? Я была рада, что он сменил тему. Разговор о методах лечения его препаратом почти привел меня в чувство. Мы проболтали еще час, после чего заверили друг друга в теплой дружбе, а я взяла обещание работать только с нами. Доведя изрядно выпившего профессора до двери, я решила пройтись по ночному городу. Возвращаться в номер мне не хотелось, нужно было подумать. Телефон зазвонил в тот момент, когда я разглядывала ночные огни, отражавшиеся в реке Влтаве. Я стояла на огромном светящемся Карловом мосту, и мысли мои были далеки от работы. — Ну, и где ты есть? — Гуляю по Праге, — улыбнулась я. — Сама? — Сама, — подтвердила я. — Почему меня не позвала? — Ты хотела поработать. — Ты поговорила? -Да. Мы будем тестировать препарат. Больше на него никто не будет претендовать. — Уверена? — в голосе Джен прозвучало сомнение. — Конечно. — Я собираюсь попить пиво в тишине. Ты присоединишься? Предложение показалось заманчивым. А, будь что будет. — Да. Я скоро буду.

***

Это был странный и очень теплый вечер. Сидя на огромной кровати и запивая толстые чипсы пивом, мы вспоминали наши школьные дни. Мы говорили обо всем и ни о чем. До утра. Пока первые лучи солнца не поползли по подоконнику. Мы смеялись над выходками, вспоминали одноклассников, говорили о книгах. Мы говорили обо все. Только молчали о нас. Нас не было. Каждая была само по себе. Но так хорошо мне было этой ночью. Джен уснула у меня на коленях, как была, одетая. Я тихонько подсунула подушку под ее голову, накрыла тонким покрывалом и устроилась рядом. У меня просто не хватило сил уйти. Я пыталась прогнать себя с кровати, но не могла. В эти минуты я вдруг почувствовала себя самым счастливым человеком. Когда я проснусь, первое, что я увижу, будут эти замечательные, черные как смоль, волосы, самые любимые глаза. Возможно, ты даже улыбнешься. Мой новый день начнется с твоей улыбки или твоего ворчания. И неважно, сколько мне отмеряно быть с тобой. Потом разберусь. Сейчас я не буду спать. Я буду наслаждаться отведенными мне минутами счастья. Когда начнется новый, день все может измениться. Но сейчас я счастлива.